Этаж 57

— Ты готов? Чонгук моргнул, отрываясь от экрана. Тэхен навис над ним, с легкой небрежностью спрятав ладони в карманы идеально выглаженных брюк. Тонкий аромат его парфюма: мускуса с древесными нотками, заполнил воздух, и странное ощущение тяжести, почти давящей силы, возникло из ниоткуда. — Буквально пару минут, — пробормотал Чонгук, вернув взгляд к ноутбуку на коленях, и торопливо допечатал последние строки. Кнопка «отправить» мигнула, и письмо улетело. — Идем, — добавил он, вставая. На мгновение замешкался, осматриваясь в поисках чего-то, что могло бы помочь ему оправдать собственное замешательство. — Мне нужно что-то взять с собой? — Например? — Тэхен посмотрел на него с едва заметной насмешливой полуулыбкой. — Кошелек? — выдохнул Чонгук, ощущая, что его попытка разрядить для себя же атмосферу прозвучала неубедительно и даже неуместно. Тэхен приподнял бровь в легком недоумении: — На обед в моем ресторане, принадлежащем моему отелю, пригласил тебя я. Ты действительно полагаешь, что я позволю тебе заплатить за себя? Произнесенная ранее глупость сдавила горло, оставив после себя привкус горечи. Тэхен пожал плечами, словно произнося: «Ну вот и договорились», и лениво развернулся, покидая свой кабинет. — Уже пора? — Гаен, сидящая за своим столом, резко вскочила. Чонгук вышел следом, заметив, что секретарша сменила… платье? Неожиданно. Но Тэхен, кажется, не обратил на это внимания. — Все звонки переадресовывай Джину, — произнес он безоценочно. Его голос оставался ровным, как всегда, когда он раздавал приказы. — До совета директоров я недоступен. Даже для отца. Гаен недоуменно моргнула. Ее взгляд, казалось, искал объяснение. — Что-то не так? — Тэхен остановился у лифта, не дождавшись ответа. — Нет. Я просто думала… Я поняла, сделаю, — слегка недоуменно пробормотала она, следя за жестом Тэхена, подзывающим к себе Чонгука. Перед тем как двери лифта закрылись, Чонгук заметил, как растерянность на лице Гаен сменилась на что-то более острое, напоминающее затаенную злобу. И это понимание необъяснимым удовольствием растеклось по телу. — Кажется, она расстроилась. — М? — Тэхен, погруженный в свои мысли, быстро набирал что-то на телефоне. — Нет, ничего, — собственно, какое Чонгуку дело до того, что сейчас произошло? Повисло молчание. Ранее, когда они работали наедине, напряжения не возникало, но сейчас... Атмосфера казалась натянутой и неуютной, и Чонгук никак не мог найти причину и, более того, объяснение этому. Он отошел к зеркалу, опираясь на его гладкую поверхность, и невольно задержал взгляд на расслабленной позе Тэхена. В каждом движении президента чувствовалась власть, а слова обладали силой, способной подчинять. Даже будучи незнакомым с Ким Тэхеном, можно было бы с точностью определить, что он вертится среди высокого сословия. Таких принято называть чеболями. И... Кажется, Гаен он был симпатичен, и Чонгук не мог ее осуждать. Ким Тэхен был действительно привлекательным. Его расслабленная прямая осанка, плечи, скрытые под красным пиджаком, узкая талия и длинные ноги не могли не привлекать внимание. А отрешенность и легкость, с которой тот общался или вел переговоры, определенно походили на гипноз. Тэхен обернулся, и Чонгук, охваченный смущением, словно его словили на месте преступления, поспешно отвел взгляд. Быть пойманным за разглядыванием? Круто. Молодец, Чонгук. Браво. — Смотреть на человека, кажется, у нас не запрещено, — произнес Тэхен с легким смешком и дерзостью в голосе. — По крайней мере, я не подписывал такой указ. Лифт остановился. Двери открылись, избавив Чонгука от неловкого ответа, но открыли вид на вход в зал ресторана, наполненного светом и не раздражающим гомоном. Блики солнечных лучей, проникая через огромные панорамные окна, отражались в блюдах, бокалах с вином и драгоценностях гостей. Тэхен уверенно шагнул вперед, привлекая внимание хостес, стоявшей у входа. Она мгновенно расправила свои кудри, поправила платье и, бросив взгляд глубокого восхищения, сделала к нему шаг: — Добрый день, президент Ким, — произнесла она с очаровательной улыбкой. — Ваш столик уже готов, а официанты ожидают распоряжений. Прошу следовать за мной, — и поманив, направилась вглубь ресторана. Шагая за Тэхеном, Чонгук невольно разглядывал убранство. Он много слышал об этом месте; все-таки наличие двух звезд Мишлен как минимум внушало уважение, как максимум — восхищение. Однако побывать здесь ему ранее не довелось. Юнги время от времени отправлял фотографии со встреч, а Сыхо лишь изредка делился рассказами об атмосфере и меню, что весьма ограничивало представления о месте. А ведь рассказать было о чем. Просторный зал, заставленный уютными столиками, аккуратно сервированными для гостей, вызвал в Чонгуке необъяснимый трепет. Светлые тона интерьера и зеленые растения создавали атмосферу непринужденной роскоши — минимум деталей, максимум комфорта и свободы. Хостес привела их к столику у окна в отдалении от посетителей. Непримечательное место полностью скрывало их листвой винограда, позволяя не отвлекаться на посторонних. Чонгук непроизвольно вновь бросил взгляд в окно, обводя взглядом полные жизнью артерии города. Тэхен сел первым, скрестив руки перед собой. Чонгук, не желая, чтобы его ждали, сел напротив, ощущая себя немного не в своей тарелке под изучающим взглядом. — Прошу, принесите нам лимонад с имбирем, — произнес Тэхен, не отрывая глаз от своего помощника. — И пусть по готовности официант несет утку. — Как пожелаете, президент Ким. Когда Чонгук обернулся, хостес уже исчезла. Вероятно, спешила передать заказ официанту — ведь Тэхен не просил, он точно знал, чего хотел. — Здесь невероятно, — выдохнул Чонгук дрогнувшим голосом. Происходящее вызывало легкую панику. Это было похоже на свидание? Деловые вопросы всегда можно было обсудить в офисе… Чонгук встряхнул головой, стараясь прогнать странные и неуместные мысли. С чего бы президенту устраивать свидание? Это же глупо. Не все влиятельные люди стремятся затащить тебя в постель. Сними корону, Чонгук. — Мне приятно слышать, что тебе нравится, — неожиданно произнес Тэхен, чуть наклонив голову. — Дизайном этого места занимался лично я. Чонгук замер. О том, что Ким Тэхен увлекается дизайном, нигде не упоминалось — или же он, Чонгук, просто никогда не обращал внимания. В конце концов, за жизнью этого человека никогда не следил. Впрочем, работа в лейбле редко позволяла задумываться о чем-то еще, кроме основной работы. Чонгук резко осознал, что совершенно ничего не знает об этом человеке, кроме кричащих заголовков в новостных таблоидах. — Вы увлекались дизайном? — задал вопрос, пряча удивление в голосе. — Ты, — поправил Тэхен. — Что? — Наедине ты забываешь о формальностях. — Да. Точно, — голос дрогнул. — Прости… те… то есть. Ты увлекался дизайном до того, как перенял семейный бизнес в свои руки? — Задолго до, — Тэхен утвердительно кивнул. Он откинулся на спинку кресла, вытянув руку перед собой, и отбивал тонким пальцем с перстнем только ему одному известный бит мелодии. — Я всегда мечтал быть дизайнером, еще с детства. Но у жизни были свои планы на мое будущее. — Это звучит немного печально. Страшно, когда у человека нет выбора, — Чонгук задумался, переводя в сторону. — Не хотел бы я оказаться в такой ситуации, — добавил чуть тише. — В самом деле? — Тэхен поднял бровь. — А как насчет твоей жизни? — Моей? — Да, твоей, — Тэхен не менял позы, но в его взгляде появилась холодная острота. — Тебе всего двадцать три, но ты уже являешься отцом. Ты тонешь в работе, чтобы обеспечить будущее той, ради которой в итоге отказался от собственных мечтаний. Разве это не показатель, что ты скован в своем выборе? Слова Тэхена резанули по сердцу, оставив после себя болезненное эхо. Чонгук нахмурился, ощущая укол в уязвимое место. Он ни за что не мог оставить это без ответа: — Моя дочь — это не оковы и не цепи на горло. Она — та, ради кого я строю не только ее будущее, но и свое. У меня всегда есть выбор, кем быть и где, — Чонгук слегка улыбнулся, не упуская возможность вернуть удар. — В отличие от тебя и обязательств лежащих на твоих плечах. Тэхен пристально смотрел на Чонгука, и его губы медленно растянулись в легкой улыбке. Он едва заметно кивнул, как будто что-то в ответе Чонгука удовлетворило. Тэхен не спешил продолжать, словно смаковал то, что только что услышал. — Обязательства, говоришь, — наконец произнес он тихо, скользя взглядом по лицу Чонгука. — Удивительно. Для кого-то вроде тебя, кто всегда держался в тени, ты оказался гораздо проницательнее, чем я думал. Чонгук напрягся. За похвалой было скрыто что-то большее, нечто более тонкое и опасное. Он опустил глаза на стол, словно это могло помочь ему избежать прямого взгляда Тэхена. — Обязательства, — продолжил Тэхен, скрестив руки на груди, — они привязывают нас, не давая свободы, но в то же время делают нас сильнее. Парадокс, не находишь? Он произнес это так, как будто делился каким-то личным откровением, но тон оставался спокойным и расчетливым. — Тебе может казаться, что ты сам выбираешь свою дорогу. Но всегда ли это так? — Тэхен подался вперед. Его голос стал чуть ниже, мягче, но сквозившая сила заставляла прислушаться. — Мы все связаны чем-то. Кем-то. Ты — своей дочерью, я — этой компанией. Но как мы справляемся с этими связями и определяет то, кто мы есть на самом деле. Он замолчал, позволяя Чонгуку переварить слова, наслаждаясь тем, как их вес постепенно давит. На мгновение в воздухе повисло напряжение, но затем Тэхен усмехнулся, вновь откинувшись назад, словно решая ослабить хватку. — Знаешь, — продолжил он более мягким тоном, — мне нравится, что ты готов спорить со мной. Это… освежает. Разговор прервался легким звоном стекла и тихим шагом подошедшей хостес с официантами. В руках она держала поднос с двумя высокими бокалами, наполненными лимонадом с имбирем, сверкающими в свете, пробивающемся сквозь панорамные окна. — К этому блюду обычно я советую рисовый алкоголь Чонджун. Он не перебивает вкус, или же красное вино Пино Нуар, — произнес Тэхен, пока официанты расставляли тарелки по столу. — Его ягодные нотки восхитительно дополняют соус из черной смородины. А земляные тона подчеркивают трюфельного пюре. Но, — президент обворожительно улыбнулся, — так как мы оба за рулем и сегодня рабочий день, я взял на себя дерзость в выборе безалкогольного напитка тоже. — Я совсем не против, — в горле Чонгука пересохло, поэтому, не дожидаясь того, как Тэхен начнет есть, глотнул лимонад. В янтарной жидкости плавали ломтики имбиря и листья мяты. В груди сжалось. Все это казалось до абсурдности странным. Когда-то Сыхо точно так же проявил знаки внимания, а после заявил свои права, предложив переспать. С одним лишь «но»: Сыхо никогда не принимал участия в выборе блюда за Чонгука. Он всегда ждал, а после критиковал вкус. — Должно быть, это лучшее, что здесь подают, — заметил Чонгук, стараясь вернуть себе внутреннее спокойствие. Тэхен взглянул на него. Улыбка все еще играла на его губах, как будто предыдущий диалог доставил абсолютное удовольствие. — Без сомнений, — произнес он с легким намеком на удовлетворение. — Попробуй. Уверен, тебе понравится. Это лучшее блюдо нашего шеф-повара. Чонгук уже потянулся за прибором, когда телефон в его кармане завибрировал с настойчивостью, которой сложно было игнорировать. Он бросил короткий взгляд на Тэхена и, дождавшись сдержанного кивка, ответил на вызов. — Да, Джиен? — негромко отозвался Чонгук. — Чонгук, добрый день, — голос воспитательницы донесся с едва уловимой тревожностью. — Ты просил звонить по любому поводу… — Да, конечно. Что-то случилось? — На самом деле ничего серьезного. Но все же не позвонить я не могла… — Джинен, пожалуйста, ты можешь не оправдываться. Просто скажи, что случилось. — Анна сегодня сорвалась на детской площадке с игровой стены и несильно ударилась. Ссадины несерьезные, мы их обработали. Чонгук застыл на мгновение. Его рука непроизвольно сжалась на столовом приборе. Тревожное жжение начало расползаться по груди, а сердце забилось быстрее. — Как так произошло? Она сильно плакала? — Анна продержалась очень достойно и не проронила ни слезинки. Мы уложили ее отдыхать, и она сразу же уснула. Сейчас все хорошо. — Мое присутствие необходимо? Я могу приехать, — Чонгук, разнервничавшись, не заметил, как оказался у панорамного окна, жуя нижнюю губу. — Ничего серьезного не произошло,— голос воспитательницы приободрился. — Дети часто падают. Она отделалась легкими ссадинами, даже синяков не останется, я думаю. Все хорошо, Чонгук. Она и раньше собирала углы, — Джиен в трубке усмехнулась, а Чонгук расслабился. Его дочь действительно любила тереться о всевозможные поверхности, а потом долго бубнила себе под нос, что это не она неуклюжая, а комнаты узкие. — Хорошо. Но я постараюсь сегодня освободиться пораньше, чтобы ее забрать. — Как скажешь, — воспитателя кто-то глухо окликнул. — Да, сейчас иду, — ответила она позвавшему. — Будем тебя ждать, Чонгук. Поцелую Анну за тебя в носик. — Спасибо, — Чонгук расслабленно выдохнул. — Хорошего дня, Джиен. — И тебе, Чонгук. Легкого дня. До встречи. Она отключилась, а Чонгук еще несколько мгновений задумчиво смотрел на погаснувший экран телефона. Стоит ли его переживаний эта ситуация? Может быть, действительно ничего серьезного? Детские площадки на то и детские, чтобы там носиться и падать без сильных увечий для себя. — Все порядке? — тихий голос за спиной заставил вздрогнуть. — С дочкой все в порядке? — Тэхен повторил вопрос. Его тон был мягким, но настойчивым. — А? — Чонгук резко развернулся. — А, да, — он растерянно моргнул. — Просто ударилась… Дети такое иногда делают, — кого он убеждал? Себя? — Хочешь сейчас поехать к ней? — Тэхен чуть склонил голову. Его взгляд оставался внимательным, а тонкие брови слегка сошлись. — Рабочий день еще не окончен, — проговорил Чонгук, возвращаясь за стол. — Да и она сейчас спит, как мне сказали. Мне не стоит беспокоиться. — Любой ребенок заслуживает того, чтобы его родитель беспокоился о нем, — произнес Тэхен простую истину, отложив приборы. — Всего лишь ссадины, — Чонгук смочил горло лимонадом. — Ничего серьезного. Я сам в детстве шишки и переломы зарабатывал на каждом шагу. Это нормально. — Шрам на щеке, с тех пор? Чонгук рефлекторно коснулся щеки, где остался едва заметный след давно забытого детства. Удивительно, что Тэхен его подметил… — Да. Не поделил игрушку с соседской собакой. Но я плохо помню тот момент. — Как я погляжу, ты ладишь с животными, — усмехнулся Тэхен, отодвинув тарелку. Его взгляд был полон не скрытой насмешки, но легкой и невинной. Он не осуждал, а скорее... потешался. — Давай поступим так. Сегодня нет ничего срочного. Через сорок минут у меня встреча с советом директоров. За это время ты успеешь закончить свои дела, а затем, как только я освобожусь и если ничего срочного по прежнему не возникнет, то отпущу тебя к дочери. — Разве так можно? — Чонгук смущенно нахмурился. — А что скажут… — Что скажут? — Тэхен наклонился вперед, а его голос стал жестче, обретя ту властную интонацию, которую было просто невозможно игнорировать. — Это тебя не касается. У тебя один руководитель — это я. И только мое мнение должно тебя волновать. Слова, словно тяжелый металл, упали на плечи Чонгука. В голосе Тэхена чувствовалась сила человека, привыкшего принимать решения за сотни людей, того, кто не подчиняется чужим мнениям. Наверное, именно так он и выглядел перед советом директоров или толпой журналистов. Стало не по себе от ощущения власти, исходившего от Ким Тэхена. Пытаться возразить казалось бессмысленным, почти невозможным. Да и зачем? Когда сам президент Ким дает такой шанс, отказываться крайне глупо. Чонгук кивнул. Остаток обеденного перерыва прошел быстро. Они разошлись на разных этажах: Тэхен вышел на 50-м, на котором находился зал для совещаний, а Чонгук спустился вниз, к ресепшен, чтобы забрать важную корреспонденцию для президента. Внизу царила привычная деловая суета. Сотрудники мелькали, словно тени, обсуждая срочные вопросы, сверялись с документами, шепча в телефонные трубки. Чонгук уверенно прошел к стойке, где его тут же приветствовал дежурный администратор. Тот, несмотря на свою строгую форму, всегда отличался дружелюбной улыбкой и добрыми глазами. Его темные уложенные волосы слегка тронула седина. — Добрый день, господин Чон, — приветствовал он Чонгука. — Как ваши дела? — Спасибо, все в порядке, — Чонгук вежливо поклонился в ответ. — Как всегда, много работы. — Оно и понятно. Президент Ким любит держать все под личным контролем и с сотрудников требует такого же. Чонгук любил побеседовать с этим человеком и обычно тратил несколько минут, чтобы скрасить свой день, но на этот раз, прежде чем он успел ответить, их прервали: — Как удачно вы пришли, — вклинилась в беседу девушка, стоящая рядом. — Мы как раз получили важную корреспонденцию для президента. Ждали вас, — с легким оттенком суетливости она протянула Чонгуку стопку конвертов и папку с документами. — Некоторые из этих писем помечены как срочные. Я специально отсортировала их, чтобы вам было проще, — она обворожительно улыбнулась, вкладывая корреспонденцию в руки Чонгука. — В самом низу — обратная связь от VIP-гостей и от них же несколько запросов на бронирование. — Понял, спасибо, — коротко ответил Чонгук, быстро просматривая верхние конверты. — Юридические уведомления были? — Нет, не было… — она замешкалась на мгновение, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше, но затем осторожно достала пару черных конвертов. — Но можете передать их госпоже Мун Гаен? Я пыталась дозвониться до ее рабочего места, но, к сожалению, безуспешно. Эти письма крайне важны. — Вероятно, она просто отошла, — заметил Чонгук, принимая их и аккуратно складывая поверх остальных. — Скорее всего, — согласилась девушка, убирая прядь волос за ухо. — Но мне предстоит обзвонить несколько постояльцев, и я просто не успею передать эти документы лично. Прошу вас… — Конечно-конечно. Я все передам, — заверил Чонгук, сдержанно улыбнувшись. — Благодарю вас, господин Чон, — ее улыбка стала чуть теплее, хотя все еще оставалась в рамках профессионализма. — Как всегда, выручаете. — Она кивнула и поспешно отошла к телефону, тотчас погрузилась в свои обязанности. — Ее сегодня просто разрывают, — с усталым вздохом добавил дежурный администратор, наблюдая, как она исчезла в потоке дел. — Я понимаю, не стоит объяснять. Мне все равно предстоит подняться к президенту, — Чонгук коротко поклонился. — Хорошего дня. — И вам, господин Чон, — с той же вежливостью ответил администратор.

* * *

Лифт прозвонил на этаже 56. Сначала закинуть письма Джину, а после подняться к Ким Тэхену… — Гаен, не будь стервой! Поделись телефоном Чонгука? Чонгук замер у дверей курилки, мимо которых проходил, расслышав свое имя. — Не говори, что тоже повелась на его глазки? — Виновна. Я люблю красивых парней. А Чонгук не только красивый, но и милый! В ответ на произнесенное раздалось раздраженное цоканье. — Не понимаю, чем он вас всех зацепил. Знала бы ты его лучше, то вряд ли бы просила номер. — А что такое? Про него уже есть сплетни? Рассказывай! — Да вьется вокруг президента и его помощника, — голос секретарши Тэхена был пропитан ядом. — Так он с ними и работает. Или я что-то путаю? — Работать и стелиться — разные вещи, моя хорошая. Не знаю, что он там делает, может, отсасывает, но работает он в основном из кабинета президента. Хотя Ким Сокджин отвел новенькому отдельный кабинет. — Да ты что! Чонгука всего передернуло. Он всегда считал свою кандидатуру максимально незаметной, ведь на прошлой работе слухи обходили его стороной. — Даже Сокджин не так часто бывает в его кабинете, как Чонгук. — Ты думаешь, они… — Даже думать не хочу, — по презрению, скользнувшему в голосе Гаен, стало понятно, что та скривилась. — Но видеть эти приторные взгляды я уже не могу. Не верю я, что мальчишка двадцати двух лет… — Разве не двадцати трех? — Да какая разница? Ему буквально стукнуло двадцать три. Даже в двадцать три, имея на руках ребенка, разве возможно хорошо разбираться в иностранных языках и юриспруденции? — Ну да, достаточно странно. Они замолчали, а Чонгук оперся на стену, откинув голову к потолку. Испытывал ли он сейчас презрение к тому, что за его спиной перешептывались? Скорее нет, чем да. Но вот разочарование — определенно. Лучше бы сейчас уйти, закрыться в своем кабинете и вернуться к делам, скрыв услышанное за маской равнодушия. Ведь в глубине души он понимал, откуда берутся эти разговоры и недоверие. А сколько еще появится, когда он сегодня уйдет раньше. В свои двадцать три, по корейским меркам, Чонгук считался едва ли не ребенком, не знающим жизни. В таком возрасте обычно живут с родителями, возможно, даже еще учатся в университете. Но судьба распорядилась иначе — ему пришлось повзрослеть куда раньше, чем многим. С каким облегчением он бы обменял свою судьбу на участь обычного корейского парня — того, кому не нужно беспокоиться о том, во что одеть дочь завтра или что приготовить на ужин. Того, кто не будет ломать голову над тем, что делать, когда зимой в очередной раз замерзнет постирочная комната в квартире из-за тонких стен, вынуждая тащить одежду в дорогие прачечные. Как было бы легко, если бы не пришлось договариваться с бывшей женой, с кем проведет Чхусок, Лунный Новый год или дни рождения их общая дочь. Нет, он бы ни за что не отказался от своей жизни с малышкой, ни за что не променял бы ее на беззаботное одиночество. Но все же, когда детство вынуждено покинуло его слишком рано, как же иногда хотелось потеряться в мыслях о том, каково было бы, если бы все сложилось иначе. Так что… Он мог понять разговоры за спиной, но избегать услышанного не собирался. — А еще сегодня... — А что сегодня? — Ким Тэхен поднялся в ресторан с Чонгуком, — Гаен фыркнула. — Утром попросил заказать утку. — А разве он не с тобой ранее обедал? — То-то и оно. Так вот в чем было дело... — Ну, — собеседница задумалась. — Может им нужно было что-то обсудить по работе? — В обеденное время? А кабинета, значит, мало? — Ну вообще да... Не помню, чтобы Тэхен звал кого-то из подчиненных на обед. Кажется, даже с Джином они всегда порознь ходили. — Теперь ты улавливаешь, да? — Не накручивай пока себя. Может, это просто разовое увлечение, если увлечением это можно вообще назвать. — Да плевать, — резко бросила Гаен. Девушки замолчали, а после послышались шаги — они докурили и направились обратно к своим рабочим местам. Выйдя из курилки и повернув в его сторону, они столкнулись лицом к лицу с тем, кто только что являлся объектом их беседы. В отличие от собеседницы, которая побледнела, Гаен не смутилась, лишь приподняла бровь в знак удивления. — Отсасываю я действительно хорошо, — произнес Чонгук, усмехнувшись. — Но на рабочем месте и в рабочее время предпочитаю работать мозгами. Кстати, Гаен, хорошо, что я тебя встретил, — Чонгук, привычно сосредоточенный, неспешно достал из кипы бумаг несколько черных конвертов и протянул их Гаен, обронив вполголоса: — с ресепшен передали, сказали, не смогли найти на рабочем месте. Гаен, машинально взяла конверты, лишь мельком взглянув на них, как щеки залились краской. Не сказав ни слова, она быстро прошла мимо, постепенно ускоряя шаг, пока не перешла на легкий бег. Ее подруга, не зная, как реагировать, неловко кашлянула, пробормотала что-то невнятное и, опустив голову, торопливо свернула по коридору к своему кабинету.

* * *

Спустя два часа, сидя за своим рабочим столом, Чонгук смотрел на экран телефона и открытое входящее сообщение. Тэхен: «Спускайся к парковке. Я подвезу». И это короткое смс выбило почву из-под ног. Подвезет? Серьезно? Президент Ким сам предложил подвезти? Не кто-то другой: не водитель, не секретарь — он сам. Чонгук прикусил губу, пальцы крепче сжали телефон. Может, Чонгук ошибся? Перепутал? Но нет, все было предельно ясно. Тэхен действительно собирался сделать это. Подвезти. Как будто бы это было в порядке вещей. Мозг отказывался верить. Разве... это вообще нормально? Чонгук перевел дыхание, пытаясь понять, что тут происходило. Ощущение, что за ним ухаживают, укреплялось. На секунду Чонгук хотел написать в ответ что-то вроде: «Не нужно» или «Такси дешевле, чем ваше время», но после проведенного совместного обеда Чонгук понял, в этом не будет смысла. Президент Ким делал то, что считал нужным. И вот, стоя у лифта и далее направляясь к парковке, Чонгук чувствовал, что тот разговор в курилке уже не казался таким бредовым и беспочвенным.

_ Тэхен _

Тэхен заглушил мотор, припарковавшись у садика, но его внимание было приковано к сидящему рядом Чонгуку. Тот грыз нижнюю губу, словно обдумывал слова, которые никак не решался произнести. В салоне машины царила тягучая, некомфортная тишина, и Тэхен позволил себе украдкой бросать взгляды на Чонгука, но ответных не встречал. — Тэхен? — наконец решился. Голос Чонгука был тихим, почти приглушенным. — М? — отозвался Тэхен, не убирая взгляда с его лица, на котором отпечатались внутренние метания. Он предугадывал вопрос, но терпеливо ждал. — Я сейчас задам вопрос и… если ошибаюсь, хочу сразу извиниться. Но… мне кажется, что ты… ухаживаешь за мной. Эта простая фраза вывела Чонгука из равновесия. Тэхен видел, как тот внутренне боролся, как смущение проявилось в его голосе и движениях. Тэхен усмехнулся, поймав легкую волну веселья от этого момента. То, что Чонгук озвучил это вслух, вызвало восхищение. Было смешно и одновременно интересно наблюдать, как Чонгук, такой уверенный в себе обычно, сейчас боролся с собственными мыслями. — А что, если и так? — ответ Тэхена прозвучал игриво. Чонгук замер. В почти черных глазах промелькнуло удивление, смешанное с легкой паникой. Он сглотнул. — Не нужно этого делать. Мне это не нужно, — слова были поспешными, полными отчаяния. Тэхен лишь кивнул, внешне соглашаясь, но внутри ощущая абсолютно равнодушие к возражениям. — Хорошо, — он пожал плечами в ответ. — Я сейчас серьезен, — продолжил Чонгук, словно пытался убедить не Тэхена, а себя самого. — У меня есть дочь. — Я знаю, — бесстрастно подтвердил Тэхен. — Я устроился на новую работу. Я не хочу все усложнять. — Не поверишь, — усмехнулся Тэхен, не особо вкладывая смысл в слова, просто продолжая игру. — О новой работе я тоже осведомлен. — Ты мне неинтересен. — Ну разумеется. — И ты не собираешься меня слушать? — в голосе Чонгука скользнула смесь усталости и беспомощности. — Конечно нет, — ответил Тэхен без тени сомнения. А зачем что-то скрывать? Чонгук зажмурился, сжав переносицу, и тяжело вздохнул: — Я должен идти. Анна меня ждет. — Хорошего дня, Чонгук, — произнес Тэхен, ощущая нарастающее внутреннее удовлетворение от того, что игра только начинается. — И вам, президент Ким. Чонгук нарочно перешел на официальную речь, будто старался провести черту между ними. Тэхен лишь усмехнулся, провожая широкую спину взглядом. Когда дверь машины закрылась, Тэхен взглянул на пассажирское сиденье и заметил телефон — Чонгук забыл его. Выронил из кармана или просто оставил, увлекшись борьбой с собственными мыслями. — Интересно, что будет дальше, Чонгук, — тихо проговорил Тэхен себе под нос. Внутри укрепилось сильное желание добиться своего. Он откинулся на сидение и стал ожидать. Тяжесть телефона, оставленного Чонгуком, перекатывалась между пальцами. Он смотрел на фото маленькой девочки на экране, и с каждым оборотом устройства в руке мысли становились все более навязчивыми. Чонгук… Этот парень первый, кто открыто отказался от ухаживаний. Первый, кто, в отличие от всех, смел бросить ему вызов. Дерзость при первой встрече и неожиданная стойкость, с которой тот противостоял при следующей — заинтриговали. Чонгук его не боялся: мог возразить, огрызнуться. Тэхен невольно усмехнулся. Невозможно было не признать — этот человек зацепил его. Холодный и логичный расчет трещал по швам, стоило лишь подумать о том, как Чонгук стоял перед ним, не стесняясь показать свою слабость или упрямство. Чонгук не походил на тех, кого он привык видеть рядом с собой. Он вернулся к реальности, заметив движение в лобовом стекле машины. Чонгук вышел из здания садика с дочерью за руку. Девочка с растрепанными волосами, такая маленькая копия отца, что Тэхен невольно улыбнулся. Он открыл дверь машины и уверенно направился к ним. Чонгук заметил его, напрягся, крепче прижав к себе дочь. Девочка, не понимая происходящего, вскинула огромные черные глаза, такие же, как у отца, и прикусила нижнюю губу, под которой была такая же родинка. Тэхен улыбнулся приветливо, чтобы Анна не испытала тревогу: — Привет, принцесса. И вот мы встретились вновь. — О! — она расширила и без того огромные глаза, совершенно точно узнав. — А где ваш пес? С ним все холошо? Аппа! Это тот самый… — Да, милая, — Чонгук кивнул, сжимая ее ладошку. — Президент Ким, я же просил… — Ты забыл это, — прервал его Тэхен, протянув телефон. Чонгук расширил глаза точь-в-точь как его дочь. Удивление смешалось с легким смущением, когда он забрал пропажу. — Спасибо, — коротко кивнул Чонгук, немного растерянный. — Мысли были не о том. — Я так и понял, — ответил Тэхен, присев на корточки перед девочкой. — А ты как себя чувствуешь, принцесса? — Холошо, — девочка утвердительно кивнула. — Но очень хочу спать. — Ну тогда скорее поезжай домой и как следует отдохни, — произнес Тэхен с улыбкой. — Обязательно, — Анна кивнула и подняла личико к отцу. — Мы слазу домой, аппа? — Нет, дорогая, — Чонгук прикусил губу. — Сначала заедем в одно место, чтобы забрать машину, а после — домой. — Холошо, — Анна насупилась и тотчас чихнула. — Будь здорова, принцесса, — Тэхен выпрямился, наблюдая, как Чонгук вызывал такси. Он мог бы вновь предложить подвезти их, но если хотел действительно привязать Чонгука к себе, то сейчас важнее было прислушаться к чужим просьбам. Когда через десять минут такси подъехало, Тэхен остался стоять возле своей машины, провожая их взглядом. «Интересный парень», — думал он, глядя на закрывающиеся двери такси. — «Очень…». Игра, затеянная Тэхеном, обещала быть интересной и захватывающей. И любой ее результат в эту самую минуту казался для Тэхена приемлемым.