Legends never die / Легенды бессмертны

      К великому сожалению Ибо, когда они отъехали от его родного города, Сяо Чжань пересел от него на второго коня и сменил морок на другой: вместо девицы на него сейчас вновь смотрел тот высокий мужчина невнятной наружности со знакомыми темными умными глазами. Повздыхал, конечно, но смирился: надо значит надо, потерпит — не маленький.              Потому что безопасность сейчас важнее всего, особенно когда они въехали в соседнее царство. Кощея, конечно, никто из обычных людей не знает в лицо, но кто может гарантировать, что им на пути не попадется тот, кто видел великого колдуна лично?              И даже на ночевку они останавливались в том же составе, чтобы не вызывать подозрений: ну, едут куда-то два путника — мало ли тут таких. Свой приметный меч Ибо оставил дома во дворце, поэтому добротная одежда — единственное, что может выдать его непростое происхождение. На эти мысли вслух Сяо Чжань лишь тихо фыркает:              — Ага, только выражение лица сделай попроще и осанку не держи, а то от тебя за версту разит благородным отпрыском.              — Вот так? — он гротескно корчит рожу и скрючивается. — Так тебе я больше нравлюсь?              — Идиот! — Кощей закатывает глаза, но при этом все равно усмехается. — И зачем я с тобой связался?              — Это я связался с тобой — и отвязываться не собираюсь, учти!              Уголок рта болезненно дергается на такое опрометчивое заявление, а Ван Ибо хочет ударить себя по лбу: опять напомнил об их связи, о которой решил подумать как-нибудь потом. Но придумать что-то успокаивающее не успевает, потому что Сяо Чжань резко останавливает коня, всматриваясь во что-то на обочине дороги:              — Погоди.              — Что там?              Ибо тоже притормаживает Яблочко, который все это время тоскливо смотрит на его спутника и с завистью — на другого коня. Ведь это он должен быть под этими длинными красивыми ногами!              — Мне показалось или?..              Они уже на подъезде ко второй столице, поэтому поджидать их может что угодно — и кто угодно, даже очередные наемники. И Ибо тут же спешивается, извлекая меч из ножен:              — Я проверю, подожди меня тут.              Но Кощей быстрее оказывается перед ним:              — Не может быть!              Теперь и царевич видит то, что так удивило колдуна: маленький чумазый мальчик, который испуганно выглядывает из дорожных кустов:              — Это…              Он еще никогда не слышал, чтобы голос его возлюбленного звучал так мягко и надрывно одновременно:              — Юань!              Ребенок, который опять спрятался, реагирует на это имя, настороженно высовывает только голову:              — Вы меня знаете?              Кажется, Сяо Чжань сейчас заплачет, проводя рукой перед лицом и снимая морок:              — Юань, это я.              Мальчик неожиданно вскрикивает и заливается слезами, но уже больше не прячется, а бежит прямо в протянутые руки присевшего на корточки Кощея, спотыкаясь:              — Чжань-Чжань!              Ван Ибо может только растерянно смотреть на то, как его любимый подхватывает мальчика, крепко прижимая к себе:              — Как ты тут оказался, маленький? Что случилось?              А Юань захлебывается слезами, повторяя:              — Ты вернулся за мной! Ты вернулся за мной!              — Конечно, вернулся. Как я мог оставить своего сладкого пирожочка.              — Мне сказали, что ты умер! — темные заплаканные глаза обвиняюще смотрят прямо на взволнованного колдуна. — Что ты не придешь!              Сяо Чжань горько улыбается, обнимая еще сильнее:              — Если бы понадобилось, я бы воскрес, чтобы забрать тебя. Но почему ты здесь? Что случилось?              Губы мальчика дрожат:              — Мы с тетей сбежали из дома, когда… когда…              Сяо Чжань бережно баюкает рыдающего ребенка, приговаривая:              — Не надо, мой милый, я все понял. И я так рад, что вы живы, — и только после этого смотрит на растерянного Ибо, поясняя. — Это Вэнь Юань.              — Вэнь?! — до него медленно, но доходит. — Тот самый Вэнь? Получается, это с его тетей я был помолвлен?              И ему совсем не нравится, как потемнели эти глаза:              — Хочешь вернуть все назад? Юань отведет нас к ней, увидишь свою нареченную, по которой так соскучился.              Он не выдерживает и обнимает их обоих в попытке успокоить:              — Да я ее никогда не видел! О помолвке договаривались родители, а личная встреча так и не состоялась. И не нужен мне никто, кроме тебя — придумал тоже!              Юань перестает всхлипывать и даже успокаивается, с любопытством выглядывая из-за плеча Кощея:              — Чжань-Чжань, а это?..              Чжань-Чжань краснеет невероятно мило:              — Это Ван Ибо, он…              — Его жених, — лучше сразу все прояснить, чтобы ни у кого больше не было сомнений.              Кажется, и Кощей, и мальчик охают одновременно, но последний успевает спросить быстрее:              — А разве так бывает? Жених был у моей тети, а Чжань-Чжань — парень.              Ван Ибо тут же спешит уверить:              — Конечно, бывает. Вот решим с Чжань-Чжанем пару вопросов — и сразу заключим брак, чтобы больше никто не сомневался.              Ага, только пережить нервный приступ папеньки, истерику маменьки и еще пару мелочей вроде мести врагам колдуна и народного бунта, что они пошли против традиций.              — А у Чжань-Чжаня ты спросить не хочешь его мнение? — его любимая змеюка знакомо раздраженно шипит.              Ибо лишь невинно хлопает ресницами:              — Ты же сказал, что я — твой. Уже передумал?              Возмутиться еще больше Кощей не успевает.              — Юань! Куда ты убежал — тут опасно! — запыхавшаяся бледная красивая девушка появляется из тех же кустов, где прятался Юань, и останавливается, изумленно прижимая ладонь ко рту. — Сяо Чжань!              Ван Ибо очень надеется, что среди способностей его жениха нет чтения мыслей, потому что может здорово отхватить за “красивую”, но тот радостно улыбается:              — Вэнь Цин!              И теперь уже обнимает обоих: и мальчика, и его тетю, пока Ибо растерянно смотрит на них всех, не зная, что делать с этими уже бесконечными слезами шока и радости.              — Но как… Мы думали…              — Со мной все в порядке, я вернулся.              — Но нам сказали!..              — Знаю, знаю. И все-таки я жив, как видишь.              — А это?..              Ван Ибо открывает рот, чтобы представиться своей уже не-невесте, как Юань громко и радостно заявляет:              — Это жених Чжань-Чжаня — Ван Ибо.              Упомянутый Чжань-Чжань снова мучительно и восхитительно краснеет, пока Вэнь Цин переводит недоуменный взгляд с того на царевича:              — Жених? Ван Ибо? Тот самый Ван Ибо?              Он криво улыбается, потому что ситуация и правда странная:              — Вот и познакомились, царевна. И да: теперь я его жених.              Вэнь Юань подливает масла в огонь:              — Получается, что Чжань-Чжань увел у тебя жениха?              Кощей задыхается от возмущения от такого предположения, как и Ван Ибо:              — Я что — теленок безмозглый, чтобы меня кто-то мог увести?! Просто я люблю Сяо Чжаня, поэтому хочу быть с ним.              Как невероятно легко смутить этого злобного злодея — просто загляденье!       Теперь краснеют не только щеки, но и уши, которые так и хочется поцеловать!              Но на них пристально смотрит с приоткрытым ртом Юань, а также Вэнь Цин, в которой куда меньше восторга, но куда больше сомнений:              — Эммм, понятно. Да я, собственно, не претендую. Но зря ты вернулся, Сяо Чжань — тебе опасно тут находиться.              Тот мгновенно вспыхивает яростью, направленной явно не на девушку:              — А вам?! Вам тут хорошо?! Вас выкинули из дворца как бездомных шавок!              Вэнь Цин упрямо поднимает подбородок:              — Зато мы живы! И справляемся!              Сяо Чжань горько выдыхает:              — Я очень рад, что это так, но я хочу для вас лучшей судьбы, чем копаться в грязи на обочине дороги, — и машет в сторону чумазого по уши Юаня.              Тот очень знакомо тоже вздергивает подбородок:              — У нас все хорошо! Я просто играл в редиску, которая растет на грядке. Тетя сказала, что когда я вырасту, то буду о ней тоже заботиться, вот я и хотел поскорее.              Кощей улыбается сквозь слезы, снова прижимая мальчика к груди, совсем не боясь испачкаться:              — Ты моя чудесная редисочка! Ты обязательно вырастешь и будешь самым замечательным!              У него самого сердце щемит, когда он смотрит на этого худенького и болезненного ребенка, поэтому вообще нет никаких сомнений:              — Мы заберем вас отсюда туда, где вы будете в безопасности и в достатке. Вы не будете ни в чем нуждаться.              Вэнь Цин ожидаемо ершится:              — Нам не нужна милостыня! Мы сами справимся.              Ибо устало вздыхает: вот реально с одной грядки они все — такие гордые, что колдун, что семейство Вэнь:              — Это не милостыня — я помогаю семье. Своей семье.              И смотрит прямо во влажные от слез глаза Сяо Чжаня:              — Нашей семье.