Bureau of Forensic Medicine

Чимин с шумным выдохом направляется к парковке, где оставил свой автомобиль. В голове столько мыслей, как он вообще согласился так быстро? Стоило только достать из кармана ключи, — он даже не успевает нажать на верхнюю кнопку брелока, — как за спиной слышится знакомый голос, от которого мурашки по спине бегут. В плохом смысле. — Чимин-а! Пак сжимает в руке ключи и медленно поворачивается. — Кымсон, — тон его голоса намекает, что он совсем не рад её видеть. — Что ты тут забыла? — Мы так давно не виделись, дорогой, — она тянется ладонью к щеке мужчины, однако последний перехватывает её запястье и опускает руку вниз, не желая каких-либо прикосновений. — Негоже таким красавцам ходить пешком. Мало ли, украдут. Садись, подвезу. — Спасибо, я на машине, — Чимин показательно потряс ключами в руке. — Ты что-то хотела? У меня есть работа. — Всё такой же нетерпеливый и холодный. — Всё такая же навязчивая, Ха. — Хорошо. Я слышала, что ты каким-то чудом ввязался в дело смерти Союль. — И? — Пак вопросительно выгибает бровь, и алая прядка падает прямо на глаза. — И, дорогой, мне нужна информация по этому делу. — А мне нужно, чтобы в мире не было войн и голода. Что делать будем? — Чимин, — с её тёмно-вишнёвых губ срывается нетерпеливый вздох, — я ведь предлагаю не бесплатное сотрудничество. — Ох, я не сомневаюсь, — скептическим тоном перебивает Пак, убирая мешающую прядь. — Заплати себе и держись от меня подальше. Договорились? Кымсон закатывает глаза, и в какой-то момент её взгляд холодеет. Она знает, что в её бывшем муже говорят обида и горечь, которые не прошли и за столько времени, и она не хотела использовать этот козырь, но Чимин ей не оставляет выбора. — Ну смотри, с юридической точки зрения, ты во всей этой ситуации и расследовании — никто, поэтому я могу… — Кымсон, никто я только для тебя, — перебивает её Пак, пряча руки в карманы джинс, — а официально у нас в бюро с сегодняшнего дня я — судмедэксперт. Чимин позволяет себе короткое мгновение насладиться этим удивлением, которое исказило лицо Ха, и разворачивается к своей машине. — Я думала, что за эти годы ты как-то поумнел, — конец её фразы заглушает сигнализация авто. — Да что ты, куда уж мне, — саркастично бросает в ответ Пак и занимает место водителя. Он не готов был вот так встретить её после всего того, что пережил из-за этой женщины. Не готов был видеть её глаза, слышать её голос. Тем более, просьбу «помочь». Он выезжает из парковки и спешит в сторону лаборатории с надеждой, что работа отвлечёт от навязчивых мыслей. В их бюро был-таки ещё один минус: морг и лаборатория судмедэксперта находятся в отдельном здании от офиса, и туда ещё нужно добраться. На машине это занимает около двадцати минут, учитывая все пробки сеульского часа пик. Заняв место на парковке, Чимин достаёт из багажника свой походной саквояж и небольшой пакет с медицинским костюмом, направляясь в сторону входа. На проходной уже предупредили о его появлении, поэтому без проблем пропускают внутрь. Пак быстро переодевается, беглым взглядом осматривает знакомое холодное помещение и надевает чёрные перчатки. Подойдя к шкафчикам морга, он открывает металлическую дверцу с номером 15 и выдвигает тело. Под металлическую пластину, на которой находится труп жертвы, он подвигает стол, привычно перекладывает тело на необходимую поверхность, пока ткань бордовой формы обтягивает его напряжённые мышцы руки, и возвращает на рабочий стол под яркую лампу. Он кладёт на рабочий столик необходимые для вскрытия инструменты и надевает пластмассовые прозрачные очки, беглым взглядом осматривая фронт работы. Обширная травма черепа. Чтобы детально осмотреть рану и не упустить ни одной зацепки, придётся убрать волосы. Сделав вывод, что жертва явно не будет против, Пак берёт в руки электрическую бритву и принимается осторожно снимать волосяной покров. На это уходит немного времени, и, закончив, Чимин откладывает прибор в сторону и берёт незаменимый инструмент любого судмедэксперта — скальпель, проводя тонкую ровную линию в сантиметре выше от линии бровей. Подняв взгляд чуть выше, он отмечает про себя цвет кожи вокруг гематом, полностью отдаваясь работе. Три часа пролетают незаметно быстро, за всё это время Чимин ни на минуту не отошёл, зато полностью закончил вскрытие. Сняв перчатки, он принялся писать отчёт, ведь чем быстрее закроют это дело, тем быстрее он уйдёт отсюда. Чёрной ручкой он пишет сегодняшнее число в левом нижнем углу и ставит свою подпись, когда в помещение заходит мужчина, без стука или какого-либо предупреждения. — Здравия желаю, — Хосок подходит ближе к рабочему столу судмедэксперта, который его открыто игнорирует, делая вид, что занят. — Угу, — только отвечает Чимин, однако, через несколько секунд поднимает взгляд и протягивает следователю заполненный отчёт. — Я как раз закончил. Хосок берёт бумаги в руки, пробегаясь по едва разборчивому почерку взглядом, когда Пак встаёт из-за стола и делает несколько шагов в сторону трупа. — Смерть наступила в результате множественных повреждений жизненно важных органов, — не поднимая взгляда на Хосока, Чимин надевает чёрные перчатки, — грудной и брюшной полостей. Но вот что интересно... Чон кладёт бумаги на стол и подходит ближе к Чимину, надеясь, что ему дадут какую-то важную зацепку. — Что же? Пак приподнимает белую простынь и оголяет левую руку девушки, указывая на изгиб локтя. — Это следы от уколов? – уточняет Хосок, поймав взглядом чуть посиневшие маленькие следы от иглы. — Абсолютно верно. Свежие. На токсикологию надо бы. — А травма головы? — Не-а, — уверенно отвечает Чимин и, снимая на ходу перчатки, подходит к рентгеновским снимкам, которые он развесил ранее на стене на белом фоне. Одно движение, и белое полотно загорается таким же светом, подсвечивая снимки. — Трещина кости в правой теменной области. В этом же месте кровоизлияние в мозг и, вероятно, в результате удара головой об стол. Хосок внимательно рассматривает снимки на уровне его глаз, следя за движениями рук Чимина. — То есть, это не могло быть причиной смерти? — делает вывод Чон, скрестив руки на груди. — Абсолютно нет, — спокойно отвечает Пак, выключая лампу. — Когда она падала с балкона, она была жива. — В сознании или нет? — Неизвестно. — Мужчина садится за свой рабочий стол, когда к нему подходит следователь. — А ещё, она была беременна. — Найдём отца — найдём убийцу? Однако, в ответ Хосоку только тишина, на что он едва заметно закатывает глаза. Следователь берёт в руки отчёт и разворачивается к выходу, но останавливается у самых дверей, ещё несколько секунд взвешивая в голове важное решение. Чимин поднимает на него взгляд от бумажной работы, которая ему совсем не приходится по душе, когда Чон как раз оборачивается к нему. — Поедете со мной, Чимин-щи? Пак даже не думает, он оставляет ручку в стороне и, поднявшись с места, снимает прозрачный фартук. — Куда едем? — Проедемся на работу к жертве, есть несколько вопросов к её коллегам. — Да ладно, — Чимин заходит за специальную ширму и стягивает верх медицинской формы, — Вы не сделали этого до сих пор? Чем же вы занимались, инспектор? Чон скрещивает руки на груди, наблюдая, как яркий свет по ту сторону чёткой тенью отбрасывает очертания крепких мышц тела Пака. Хосок опирается бёдрами о край стола и отводит взгляд к окну. — Пробивал ближайший круг общения жертвы. — Кстати, — Чимин выходит из-за ширмы, на ходу застёгивая последнюю пуговицу внизу рубашки, — а как Вы личность установили? — Соседка её опознала. Это важно? — Очень, — Пак вновь позволяет себе короткую улыбку, которую брюнет замечает в то мгновение, когда он проходит мимо него, раздражая обоняние ненавязчивым ароматом чёрного моря. Хосок раньше никогда не ощущал подобного запаха парфюма. Это не картинка тропической лагуны, это набережная бесконечного океана поздно ночью, с постепенно тлеющими нотками дождя и цитрусовых. Этот аромат пленяет, и Чон берёт себе на заметку как-то спросить название духóв. Когда они добираются к нужному офису, охрана пропускает их, только благодаря удостоверению у Хосока, но у стойки регистрации, когда милая администратор спрашивает, чем может помочь, Чон даже не успевает ответить. К ним подходит статная женщина, гордо цокая своими высокими шпильками. — Извините, но помещение фонда — это частная собственность, и чтобы попасть сюда и задать директору свои вопросы, Вам необходим ордер. Чимин ловит на себе взгляд Кымсон и едва заметно хмурится, оценивая её взглядом с ног до головы. — Ну что ж, в таком случае я буду вызывать всех ваших сотрудников на допрос. В интересах следствия, разумеется. Допрос может продлиться, примерно, весь рабочий день, и, возможно, нам понадобится даже несколько допросов. Скажем, десять, пятнадцать, представляете? Работа фонда будет парализована. — Абсолютно спокойным тоном объясняет следователь, не отводя взгляда от хищных глаз Ха. — Беседа с сотрудниками? — адвокат разочарованно вздыхает, усердно делая вид, что её волнуют слова следователя. — Только по записи. И в моём присутствии. — Годится, — хмыкает Хосок, пока Чимин прячет руки в карманах джинс. — Тогда прошу за мной, — Кымсон указывает рукой в сторону лифта, натянуто улыбаясь, и проходит за ними. Они втроём поднимаются несколькими этажами выше и, стоя в тесной кабине лифта, Чимин благодарен всем богам, что между ним и бывшей женой стоит Хосок, не давая ей даже тайком взглянуть на Пака. Ха заводит их в просторный кабинет директора, где просит занять места за длинным столом, а сама куда-то выходит. — Они нам не расскажут всего в её присутствии, — тихо произносит Чимин, не сводя глаз с входной двери. — Да, я в курсе. Но ордера у нас нет, а это лучше, чем совсем ничего. Не прошло и пяти минут, как двери в кабинет приоткрылись, впуская молодую девушку, а за ней сразу шла Кымсон. Сотрудница заняла место напротив Хосока и, не ожидая лишних вопросов, принялась рассказывать всё, что знает. — Союль была очень милой и доброй девушкой. Многие из нас вдохновлялись её идеями и страстью к работе. Мы все её любили. Чимин опёрся подбородком на руку, потеряв счёт времени, когда в кабинет зашёл третий сотрудник. Их слова мало чем отличались друг от друга, а ничего интересного в их рассказах не находилось. — Все парни в офисе на цыпочках перед ней бегали. — Мы очень редко пересекались. Где мы, а где звёзды. — Мы и вовсе не общались. Даже по рабочим моментам не пересекались. Чимин уже почти теряет интерес после двенадцатого сотрудника, однако, Пак слегка сводит брови, когда в кабинет заходит длинноволосая блондинка, которая, в отличие от остальных работников офиса, одета слегка вульгарно: красное обтягивающее платье едва закрывает бёдра, сочетаясь с такими же красными бархатными туфлями. — Союль все любили, мы иногда вместе обедали в перерыве. До сих пор не понимаю, как это могло случиться… Хосок видит, как она не поднимает взгляд от пола и перебирает меж пальцами тонкую цепочку серебряного браслета на запястье. Врёт. Или что-то скрывает. Они удивительно одновременно поднимаются с Чимином с места. — Мне очень жаль, но нам всё же придётся поговорить с господином Бонху. Или он, я так понимаю, отсутствует? Девушка только собирается ответить, но за её спиной из кресла поднимается Кымсон, подходя к девушке ближе. — Извините, но у нас совещание. Чимин тихо хмыкает и поворачивается спиной к сотруднице и адвокату, делая вид, что рассматривает интерьер в поисках необходимых деталей, становясь немного ближе к Хосоку. — Уведи её отсюда, — едва слышно просит Чимин, поправляя воротник своей рубашки. Чон абсолютно спокойно делает шаг вперёд, его движение зеркалит и Кымсон, вопросительно приподнимая бровь. — Госпожа Ха, я хотел бы посмотреть документы вашего фонда. Её взгляд заостряется, воспринимая подобную просьбу за наглость, однако, перечить у неё нет права. — Извольте. Хосок идёт следом за ней, бросив короткий непонимающий взгляд на Чимина. Одному Богу известно, почему Чон так внезапно ему доверился, даже не зная, для чего это всё. Пак театрально тяжко вздыхает и делает шаг к секретарше, которая ещё здесь осталась, разминая шею с лёгким хрустом. — М-да, это надолго. Простите, а можно воды? — Может, холодный американо? — Да, прошу, — Чимин одаривает её быстрой скромной улыбкой, и девушка спешно покидает кабинет, стуча своими каблуками. Как только Чимин теряет её из поля зрения, он со стола директора хватает канцелярский прозрачный файлик, внутрь которого заворачивает маленькую фарфоровую чашку с того же стола, быстро пряча в свою сумку. Убрав с глаз мешающую прядь алых волос, он выходит из помещения до того, как туда возвращается секретарша. Не желая попадаться ещё кому-либо на глаза, он спускается вниз по ступенькам, где обычно мало людей, и спокойно идёт к своей машине. По дороге он бросает взгляд на наручные часы, отмечая, что господин Рю просил не опаздывать на совещание, которое должно состояться через час. Сначала в его мыслях зародилась нехитрая идея поехать в лабораторию прямо сейчас, чтобы не терять времени, но бросать Хосока добираться общественным транспортом было как-то не очень. Благо, Чон бегло проверил документы, и так прекрасно понимая, что в них нарушений он не найдёт, и не заставил Чимина долго ждать. На последующее совещание в кабинет заведующего бюро явилось четверо сотрудников. Правда, следователь Чон опоздал на пять минут. — Я что-то пропустил? — Хосок тихо закрывает двери и проходит вперёд, занимая место напротив Чимина. — Нет, проходи. Хаюн, что там у тебя? — Ах, да, — женщина открывает папку перед собой и перелистывает пару страниц, но вовремя вспоминает об очках, которые висят на цепочке на её шее, — минутку. — Чимин, ты можешь мне объяснить, зачем ты украл чашку? Мне из фонда уже два раза звонили. Хосок удивлённо приподнимает бровь, потому что впервые слышит о том, что сделал их временный коллега. То есть, весь этот спектакль был ради какой-то чашки? — Она из кабинета Ким Бонху, на ней есть его ДНК. И, вероятно, именно он и является отцом ребёнка нашей жертвы. Я хочу это проверить. — А если ты ошибаешься, кто за это будет отвечать? — Вы, — абсолютно спокойно отвечает Пак, отведя взгляд к дубовой поверхности стола. — Вы меня насильно затащили на эту работу, Вам и отвечать. «Детский сад» — почти произносит в голос Хосок, потирая переносицу двумя пальцами. Почему он позволяет себе подобное отношение к людям, которые старше не только по возрасту, но и по чину? Но господин Рю, судя по всему, абсолютно привык к подобному от этого парня, поэтому переводит свой строгий взгляд на госпожу Мён. — Ну и? — В общем так, — женщина берёт один из листков, поправляя очки на переносице, — отпечатков Ха Союль на поручнях балкона нет. Зато есть другие. — Они есть в нашей базе? — К сожалению, они отсутствуют в нашей базе данных. Но вот, что интересно – именно эти отпечатки мы обнаружили на упаковке моющего средства в ванной комнате, которым и замывали пятна крови в квартире. Это подтвердил химический анализ. — Проверили кровь? — Кровь из квартиры абсолютно точно принадлежит Союль. — А что там с тестом на отцовство? — Чон скрещивает руки на груди, стараясь построить связь между новыми и старыми фактами по этому делу. — Ну…необходимо доработать ещё несколько генетических локусов, но… — Не тяните, госпожа Мён, — тем же тоном просит заведующий, сложив руки на столе. — Очень большая вероятность, что отец — Ким Бонху. Чимин лишь закатывает глаза на подобную непрофессиональность этой леди, жалея, что эту работу не доверили ему. Чон даже успевает поймать эту краткую смену эмоций. Похоже, раздражение и собственное превосходство — это именно то, что Пак не способен сдерживать в эмоциональном плане. — А можно мне Ваше заключение, госпожа Мён? — Чимин протягивает руку, прежде установив с криминалистом зрительный контакт. — Хотите найти там ошибки и ткнуть меня носом? Перетопчетесь, мой дорогой. Господин Рю бросает строгий взгляд на свою сотрудницу, а Чимин, видимо, ожидая подобной реакции, лишь спокойно выдыхает, откидываясь на спинку кресла. Его явно не полюбят в этом коллективе, но прогибаться под других он тоже не намерен. — Совещание закончено. Работайте. Пак, не сказав никому и слова, только поднимается с места и первым покидает кабинет. В отличии от остальных, ему ещё необходимо добраться до лаборатории, чтобы продолжить работу. Хосок, забрав отчёт криминалиста себе, чтобы перечитать ещё раз и понять, что конкретно он упускает, идёт в свой кабинет. Убедившись, что здесь более никого нет, он садится на мягкое кресло и открывает крышку ноутбука, вспоминая все выводы, которые прозвучали на совещании. «Видите? Тоненькая полоса? След от шнурка или, может, цепочки» Хосок без труда через сайт фонда находит личную страницу Ха Союль в соцсети, перелистывая последние фотографии. И практически на всех фото на шее девушки выделяется кулон на чёрном шнурке с массивным изумрудом квадратной формы с закруглёнными гранями. Он перелистывает ещё парочку фотографий, на которых жертва не расстаётся с этим украшением. Специальной комбинацией клавиш Хосок делает скриншот определённой области фото, где кулон видно лучше всего, и собирается прогнать этот отрывок по разным ювелирным каталогам, как справа внизу всплывает иконка: сообщение на электронную почту. «Park Jimin, 18:06. Помните след на шее жертвы, о котором я говорил? На всех фото в своих соцсетях на Союль именно этот кулон. Он очень дорогой. Я прошёлся по нескольким каталогам ювелирных магазинов и нашёл его здесь *ссылка*. Такие покупки обычно оплачиваются безналом или кредитной картой.» Коротко и лаконично. В этом весь Чимин. Чон решает ничего не отвечать и поднимается с места, направляясь в кабинет господина Рю. Буквально час, и у Хосока на руках основания для того, чтобы официально вызвать Ким Бонху на допрос. Правда, приходится столкнуться с колючей неприятностью — его адвокатом, но от рабочих моментов никуда не денешься. Спустя ещё минут двадцать вместе с Бонху и его семьёй в бюро приезжает и Чимин. Он знает, что закончил свою роль, как судмедэксперт, однако, привычка контролировать ход расследования никуда не денется. Ощущение, что без него всё пойдёт наперекосяк, всегда крепко сидит в его груди, заставляя не оставаться на месте. Только причина не только в этом. Правда, в допросную комнату его не пускают даже тогда, когда туда заходит его бывшая вместе со своим клиентом. Их за столом уже ждёт Хосок, конвойный остаётся за дверью. — Что связывало Вас с Ха Союль кроме рабочих моментов? — спокойным тоном спрашивает Хосок, негромко щёлкнув шариковой ручкой, прежде открыв блокнот перед собой. — Мы встречались. — Господин Ким, Вы не обязаны, — но Кымсон даже договорить не дают, приподнимая руку в жесте, что всё в порядке. — Она была беременна. От Вас. Вы были в курсе? — Да, знаю. И что? — мужчина ненавязчивым движением поправляет очки. — Я мужчина, у меня есть здоровые потребности. — А Ваша жена о них знает? — контрастно белый свет бросает жёсткие тени на лицо следователя, из-за чего уравновешенный тон его голоса кажется обманчивым. — Вы собираетесь копаться в грязном белье моего клиента? — снова подаёт голос Ха, бросая недовольные взгляды в сторону следователя. По ней сразу было ясно, что честь клиента она не просто отстоит, а выгрызет глотку другим и при этом останется чистой. — Союль…она обещала сделать аборт. Мне достаточно одного наследника, зачем мне ещё один. Хосок не отводит взгляда от мужчины, но прекрасно чувствует на себе прожигающий взгляд Кымсон. — Касательно моего алиби: в день смерти Союль я уехал от неё примерно в десять вечера. А, насколько я знаю, погибла она позже. Как только мужчина заканчивает говорить, адвокат протягивает Хосоку лист бумаги. Чон сначала внимательно смотрит на неё, словно ищет подвох, но забирает документ, пробегаясь взглядом по печатным буквам. — Уход моего клиента от госпожи Ха может подтвердить видеорегистратор его автомобиля, так же как и бортовой компьютер. Мы предоставляем следствию всю информацию. Также Вы можете допросить водителя автомобиля. Хосок внимательно вчитывается в каждое слово и цифру на бумаге, которая подтверждает алиби Кима, иногда поднимая взгляд на женщину. Её самоуверенность начинает бесить. — Если у Вас более нет никаких вопросов, мы хотели бы закончить допрос. — Можете быть свободны, — Чон делает краткую запись в своём блокноте и просит конвойного привести в допросную комнату сына господина Бонху. Чон шумно выдыхает и потирает переносицу, когда остаётся в комнате один, не считая сотрудника за толстым стеклом. Он несколько раз постукивает кончиком ручки по бумаге, раз за разом анализируя все известные факты дела в своей голове, и понимает, что что-то упускает. Упускает что-то важное и такое очевидное. Тем временем в коридоре к молодому парню вместе с конвойным подходит Кымсон, поторапливая парня и забирая из его рук вторую тонкую папку. — Ран-а, поторапливайся, чем быстрее начнём, тем быстрее закончим это. Юноша поднимается со стула, бросая то ли испуганный, то ли виноватый взгляд своей матери, словно немую просьбу о помощи, и как только он идёт за адвокатом, женщина резко поднимается с места, собираясь пойти вместе с сыном. — Куда его забирают?! — Вам туда нельзя, — Чимин перехватывает госпожу Ким у самой двери, преграждая дорогу. — Это просто допрос, ничего серьёзного. — В чём его обвиняют?! Мой сын не- Она не успевает договорить, дыхание обрывается, наполнив лёгкие слишком большим количеством кислорода из-за переживаний, и Пак видит, как тускнеет её взгляд, поэтому подаётся вперёд, успевая подхватить женщину прежде, чем она рухнется на пол без сознания. — Вам плохо? Может, скорую вызвать? — Чимин помогает ей сесть на ближайший стульчик и просит конвойного принести стакан воды, при этом сам от неё не отходит. Дыхание тяжёлое и прерывистое, но женщина упорно мотает головой, приняв из рук мужчины стакан воды, как спасательный круг. — Да, я некоторое время встречался с Союль. — Отец знал о ваших отношениях? – спокойно переспрашивает Хосок, делая пометки в блокноте следом за словами парня. — Мой отец знал всё. Хосок тянется в сторону планшета, который стоит на столе так, чтобы было видно всем, и касается экрана, выводя фото того самого дорогого кулона, который пропал. — Ваш подарок? — Чон поднимает голову в сторону скрипнувшей двери, не понимая, кто мог им помешать, и на появление Чимина реагирует шумным выдохом. Какая же он всё-таки заноза. — Мм, да, — спокойно отвечает юноша, несколько мгновений глядя на электронное фото, — готовился к свадьбе, решил порадовать её. — Скажите, а как давно вы расстались с ней? — Чон продолжает делать небольшие записи, в упор игнорируя присутствие Чимина за своей спиной. Ран задумывается, и на это время в допросной повисает тишина, удивительно, но даже Кымсон молчит. Пока что. — Где-то полгода назад. — Полгода…хорошо, тогда- Хосок не успевает задать следующий вопрос, так как его нагло перебивают, беспардонно влезая в, вообще-то, его работу. — А у вас ведь новые отношения, насколько я знаю, — Чимин достаёт свой телефон и несколько мгновений ищет нужное фото, прекрасно чувствуя на себе недовольный взгляд следователя. — Ну да. — А скажите, вот это Вы подарили своей девушке? — Пак разворачивает экран к парню, он всматривается в фото несколько долгих секунд, видимо решая, стоит ли говорить правду. — Да, я. — У вас есть вкус. Давно сделали такой милый подарок? — Дней пять назад, — парень немного в недоумении, не понимая как это может быть связано с Союль, но не перечит. — Простите, какое отношение это имеет к допросу моего клиента? — Кымсон поднимает немного раздражённый взгляд на своего бывшего мужа, стараясь прочитать все ответы на свои вопросы в его карих глазах. Но ничего не находит. — Оу, это так. Подарок сестре хочу сделать, люблю делать близким людям приятно, знаете, — Пак растягивает губы в дежурной улыбке и в ненавязчивом жесте кладёт руку на плечо Хосока, тем самым становясь ближе к нему. Чон на это никак не реагирует, зато чётко ощущает непонимающий взгляд Ха на них с Чимином. Это что, была попытка задеть? Да нет, бред какой-то. Из допросной они выходят все вместе, адвокат первая направляется к выходу из бюро, пока переживающая мать коротко обнимает своего сына. Чимин делает несколько шагов вперёд, подальше от семьи, и зовёт Хосока за собой. — Следователь Чон, — брюнет выравнивает шаг и идёт рядом, пока Пак оборачивается назад. — Что? Мать просто переживает за своего сына, что здесь необычного? — Она от рака умирает, — тише, но абсолютно уверенно говорит Чимин, пряча руки в карманах джинс. — Я смотрю, Вы разбираетесь не только в мёртвых, но и в живых, Пак. — Да здесь и знаний особых не требуется. Все симптомы на лицо: острое истощение, бледность кожных покровов, пожелтение белков глаз. А знаете, что самое главное? — Чимин ловит на себе заинтересованный взгляд следователя и продолжает, — увеличен верхний надключичный лимфоузел. — И что это означает? — Метастаз Вирхова, возникает при раке желудка. Хосок несколько мгновений внимательно смотрит в глубокие карие глаза напротив, молча делая необходимые выводы, и всё же поднимает взгляд на встревоженную семью. — Мне всё же одно интересно, — Хосок поворачивается к Чимину и они вдвоём неспешно направляются к выходу. — Спрашивайте. — Почему Вас так интересовали те туфли? Серьёзно, выбираете сестре подарок? Не похоже, что Вы носите каблуки хоть когда-нибудь. Хотя, к Вашему цвету волос подошло бы. Чимин слегка выгибает бровь, явно не заценив подобную шутку, так и остановившись посреди коридора. — Интересно, я начну когда-нибудь над Вашими шутками смеяться? — риторический вопрос так и повисает в воздухе между ними, Чон лишь легонько мотает головой и жестом указывает судмедэксперту в сторону выхода. Они оба, хоть и по отдельности, сделали один и тот же вывод, дошли к общему решению, поэтому сообщать друг другу, куда им сейчас необходимо направиться — не было никакого смысла. Проницательность этих двоих, которую они ещё до конца не познали, вызвала бы восторг у любого работника бюро. Они выходят на парковку. Воздух, наконец-то, стал понемногу остывать с заходом солнца, и по поводу жары уже можно было не переживать. Пак снимает сигнализацию и автоматический замок тихо щёлкает, сообщая, что авто открыто. Только если Чимин оперативно занимает место за рулём, то Хосок как-то не особо спешит сесть на пассажирское кресло рядом. — Следователь Чон, Вы так хотите её упустить? — Я просто задумался, что на мотоцикле было бы быстрее. — Серьёзно? А потом как, в тесноте да не в обиде ехать в бюро? — фыркает Пак, и Чон всё же решает, что он прав, только говорить вслух это не собирается. Они добираются к офису, в котором расположен фонд, как раз вовремя, перехватывая девушку у самого выхода. — Добрый вечер, — Хосок становится слева от блондинки, а Чимин остаётся справа, перекрывая ей пути побега. — А…здравствуйте. А рабочий день закончен, в офисе уже никого нет, — она нервно поправляет воротник чёрного пиджака на платье. — Вы не волнуйтесь, нам нужны как раз Вы. Присядьте, — Хосок вежливо указывает рукой на ближайший стульчик, — я просто задам Вам несколько вопросов. Вы ведь не будете препятствовать расследованию, правда? — Но я ведь всё рассказала Вам сегодня. — Всё да не всё, — следователь скрещивает руки на груди, обратив всё внимание девушки на себя. Трудно было не заметить, как она нервничает. — Расскажите мне о Вашем шефе подробнее. Вы ведь в отношениях, правда? Она только приоткрывает губы, чтобы что-то сказать в своё оправдание, но ей не даёт этого сделать Чимин, который успел присесть рядом на корточки и направить ультрафиолетовый свет фонарика на красные туфельки. — Вот и то, за чем мы пришли, — пухлые губы растягиваются в лёгкой улыбке, пока секретарша нервно отодвигается от красноволосого, собираясь и вовсе подняться с места. — Жалко, да? Такие красивые, совсем новые туфли, всего пять дней назад купили, а уже с пятном. Она ошарашенно смотрит на Чимина так, словно на хищника, который готов её разорвать в клочья, но бежать некуда. Шок и страх парализует голосовые связки так, что она не может выдавить и слова в своё оправдание, и лишь переводит взгляд от судмедэксперта к следователю и назад. — Что затирали? Кровь Ха Союль? — Пак и так знает ответы на вопросы, которые задаёт, но хочет подтолкнуть девушку признаться во всём самостоятельно. Блондинка немного успокаивается, давая себе несколько долгих мгновений, делает глубокий вдох и выдох, про себя отсчитывая секунды. В это же время Чимин поднимается и выравнивается в осанке. — Когда Союль поняла, что через Рана никакой карьеры не сделает, — всё же начала рассказывать девушка, упорно не отводя взгляда от пола, — то сразу же переключилась на его отца. — Ким Бонху, — Хосок явно чувствует себя комфортно, занимая кресло напротив девушки, о чём говорит тон его голоса. — Да, — она тихо сглатывает, прежде чем продолжить, — Ран очень переживал, ну и потом…начал встречаться со мной. Всё было хорошо ровно до того момента, пока Союль снова не начала подкатывать к Рану. Когда Чимин слышит первый нервный вздох с её стороны, который обычно предвещает слёзы, он наливает в стакан с графина воды и подаёт девушке, этим же жестом прося перейти к самой сути дела. — Это вышло случайно, — она делает несколько глотков, прежде чем продолжить, — два дня назад я заносила входящую документацию шефу. Когда положила папки на стол, то краем глаза заметила консультативное заключение акушера-гинеколога о беременности Союль. И тогда всё поняла. Господин Ким отказался иметь дело с беременной любовницей, и она тут же решила вернуться к его сыну. Я, так уж вышло, знала адрес квартиры, которую ей снял господин Ким. Я рассказала об этом Рану, вечером мы вместе поехали к ней и увидели, как из подъезда выходил Бонху. — И вы решили заглянуть к ней в гости? — Чон скрещивает руки на груди, прекрасно понимая, что девушка скажет дальше. — Мы зашли к ней поговорить….но как только она открыла дверь, Ран не сдержался и ударил её. Он схватил её за волосы и потащил вглубь квартиры. Я, правда, пыталась его остановить, это было слишком. — И что случилось? Он ударил её чем-то тяжёлым? — Не совсем…Он схватил её, она пыталась вырваться и, я не знаю, как это произошло, но она стала отталкивать его, и, когда Ран ослабил хватку, она полетела прямо на стол. — И ударилась головой об угол стола, — тихо хмыкает Пак, на что девушка согласно кивает. — Я сразу подошла к ней, чтобы проверить пульс, но увидела кровь у её головы. И была уверена, что она мертва. В тот момент кровь со стола и капнула на мои туфли. Я сказала Рану вызвать полицию, — голос блондинки задрожал, но она не останавливалась, — когда я побежала в ванную смыть с себя кровь. — Что в это время делал Ран? — Он кому-то позвонил, но я не слышала разговор. Потом зашёл ко мне и почти силком вытащил меня из квартиры, — она шумно вздыхает, нервно поправляя края платья, — если бы не эти чёртовы туфли, вы бы меня вообще никогда не нашли. Хосок слегка сминает пальцами переносицу и поворачивает голову к Чимину. — Снимите её отпечатки пальцев и поехали, на сегодня достаточно. Пак молча достаёт из сумки планшет и просит девушку положить ладонь на сканирующую поверхность. — Из города, пожалуйста, не выезжайте. Блондинка молча кивает в ответ и провожает двоих мужчин взглядом к выходу. *** Даже раннее утро не встречает своей блаженной прохладой, вместо этого в лицо врезается горячий поток летнего ветра, оставляя за собой неприятную духоту. Пак никогда не любил подобную погоду и жару и, похоже, у них это взаимно. Ведь даже выехав прилично раньше необходимого, он всё равно умудрился зависнуть в пробке в каких-то пяти минутах от бюро. Хорошо, что в машине есть кондиционер, и не приходится хотя бы умирать от духоты. Выехать раньше обычного пришлось для того, чтобы успеть разложить все необходимые вещи и приборы из лаборатории, потому что в шесть утра Чимина нагло разбудил звонящий телефон, а если точнее, господин Рю, который удивительно бодрым голосом сообщил, что все необходимые вещи наконец-то привезли. Хотя, они должны были быть ещё вчера. Поэтому Чимин хочет поскорее навести порядок на своём рабочем месте и приступить к работе. Через двадцать минут он наконец-то добирается к зданию, проходит по своему пропуску пост охраны и идёт вглубь. Холодный воздух в прозекторской заставляет блаженно выдохнуть. Однако, удовольствие долго не длится, Чимин поднимает взгляд и видит ту тучу коробок, которые ему необходимо распаковать до начала рабочего дня, и тихо проклинает всё на свете. За прошедшее время он успевает разобрать от силы пять коробок, при этом расставляя всё на свои места, и, закатав рукава рубашки, наклоняется к коробке с документацией, доставая оттуда внушительную стопку разноцветных папок. И Чимин чуть не роняет эту кучку из своих рук, когда к нему в комнату заходит Хосок, абсолютно без какого-либо стука или приветствия. — Следователь Чон, Вас манерам не учили в вашей полицейской академии? — хмыкает Пак, поставив папки на полочку. — И Вам доброе утро, — Хосок проходит вперёд и, покоряясь своему любопытству, проходит к столу с инструментами судмедэксперта. — Что думаете по нашему делу? — Я думаю, что наша красная туфелька не врёт, — на выдохе произносит Чимин, подкатывая правый рукав, который успел сползти. — Не могла она тело Союль через балкон перебросить. — Да, и эксперты установили, что отпечатки на поручнях не её, — подтверждает слова Чимина Хосок, беря в руки зажим для мягких тканей, легко клацнув их краями. — Ну а кто тогда? — Пак снова приседает на корточки, проверяя некоторые папки и вытягивая новую стопку. — Сын Кима? — Ну, он вышел из подъезда почти сразу за красной туфелькой. Не успел бы. — Вы выяснили, кому конкретно он звонил? — Чимин слегка жмурится, невольно делая «тигриный носик», собираясь чихнуть от пыли, однако, рефлекс быстро отступает. — Ран скрылся, его телефон отключён. Наши сотрудники сейчас пробивают его геолокацию. Пак шумно выдыхает, подвигая к себе очередную коробку, и срывает с неё скотч, краем уха поймав знакомый шум от электрической дрели, которой с интересом играется Хосок. — Следователь Чон, — Чимин выравнивается в осанке и кратко отряхивает края рубашки от упавшей пыли, — Вы мне совсем помочь не хотите? Ну там, как коллега, хотя бы. Чон коротко улыбается на сбитое дыхание младшего и поворачивается к нему всем телом, прежде уложив инструмент обратно на столик. И Чимину уж очень захотелось стереть эту наглую улыбочку с лица. Например, своим кулаком. — Я ведь, как Вы говорили, мент. А у нас, ментов, знаете, в голове только одно: оперативно-розыскные мероприятия, опись-протокол, отпечатки пальцев, — брюнет упирается бёдрами в столешницу и легонько пожимает плечами, мол «ничем помочь не могу». — Ну да, ну да, — хмыкает Пак и склоняется к коробке. — Если красная туфелька и Ран сбежали, то… — По-моему, совершенно очевидно, — Чимин вытаскивает вазу непонятной формы, с несколько мгновений рассматривая её с таким видом, словно держит в руках старые дедовские носки, — что с балкона её сбросил кто-то третий. — Да, но если она была в сознании, почему не сопротивлялась? Почему позволила сбросить себя с балкона? Красноволосый разворачивается к следователю, одним только взглядом спрашивая «серьёзно?» — Мне лично это ясно как день, — спокойно отвечает Пак и вновь оборачивается к полочке, на которой наводил порядок, однако, не успевает поставить вазу, как слышит звонок своего телефона. Хосок поднимает на него вопросительный взгляд, который Чимин со спокойной душой игнорирует и берёт трубку. — Да? — Господин Пак, в крови жертвы я обнаружил сильное обезболивающе вещество. — Это трамадол? — Именно так. — Да, Тэхён, Вы молодец, продолжайте в том же духе, — Чимин зажимает телефон между ухом и плечом, отставляя непонятный элемент декора куда подальше на пол. — Но как Вы угадали? — Я не угадал, я знал. Хосока даже начинает подбешивать эта чрезмерная уверенность в голосе судмедэксперта, но это даёт свои плоды в их работе, поэтому Чон молчит. Пока что. — Что по поводу теста ДНК на отцовство? — Чимин берёт телефон удобнее, рукой убирая мешающую алую прядь со своих глаз. — Вы были правы. Отец — Ким. — Точно? — Я дважды проверил каждый локус. — Тэхён, Вы вдвойне молодец, — Пак не даёт возможности попрощаться и отключает звонок, сделав шаг в сторону к Хосоку. — В крови нашей жертвы обнаружено большое количество трамадола. Чёрт, как же я сразу не догадался. Чон чуть хмурит брови, потому что понятия не имеет, что это за препарат, зато ясно видит, как в голове у Пака картинка полностью сложилась. — А Вы мне ничего не хотите объяснить? — Я обязательно объясню. Только сначала закончу все папки и вещи по местам раскладывать, — младший пожимает плечами, вторя действиям старшего, и вновь наклоняется к коробкам, — поэтому, зайдите чуть позже. Хосок слегка отталкивается от деревянной поверхности с тихим выдохом и собирается к выходу. Однако, останавливается у самой двери. — Да, кстати, — он медленно поворачивает голову в сторону младшего с лёгкой улыбкой, — наше бюро завтра переезжает в новое здание. Хосок говорит неспешно, сполна наслаждаясь каждой эмоцией, которая проступает на лице Чимина, когда тот поднимает на него свой взгляд. — Теперь лаборатория, прозекторская и офис будут в одном здании, так что будем работать вместе. — Хосок наблюдает за этим прекрасным моментом ступора, который уже начинает переползать в недовольство и злость. — Вам что, никто не сказал? Какая жалость. Пак чётко слышит эти нотки издевательства в голосе следователя и душит в своей груди желание кинуть в него что-то тяжёлое. Хотя бы ту же вазу, например, она ему всё равно не нравится. Он знал о переезде всё это время и не сказал и слова. Хосок с довольной улыбкой уходит, оставляя растерянного Чимина одного. Выходит, он просто так рано встал, простоял столько времени в пробке и раскладывал всё это? *** В офис Хосок добирается быстро и вызывает на допрос Ким Бонху снова, чтобы допросить его, где находится сын. Однако, мужчина оказывается на совещании и не выходит на связь, поэтому за полчаса в офис приезжает его жена. За это же время успевает добраться и Чимин, потому что, как бы Чон его не выгонял из допросной, он должен присутствовать там и задать парочку своих вопросов. Пак абсолютно спокойно врывается в комнату, хотя процесс допроса уже идёт, и ловит на себе недовольный взгляд следователя. — Если вы хотите знать, где мой сын, то я вам ничего не скажу. И вы его ни за что не найдёте. Он не убивал эту стерву. — Не убивал, — соглашается Хосок и ведёт рукой по экрану планшета вверх, открывая необходимый документ, — это сделали Вы. Госпожа Ким поднимает непонимающий взгляд на Чона, её уверенный образ даёт первую трещину. — Ваш сын, думая, что убил Союль, позвонил Вам. Вот справка от оператора с указанными временем и локацией звонка, — Чон поворачивает экран к женщине, позволяя ознакомиться, — сын рассказал Вам всё, в том числе и то, что Союль забеременела от Вашего мужа. Вы сказали ему срочно уходить оттуда и оставить дверь открытой. Увидев, что первый аргумент не сильно убедил подозреваемую, и она собиралась оправдываться, Чимин разблокировал свой планшет, на котором открыл только пришедший документ. — Вот, — он протягивает девайс Хосоку, — выписка из медицинской карты. Пак подходит ближе к самой женщине и упирается руками в стол, устанавливая с ней зрительный контакт. — Госпожа Ким, Вас выдал Ваш диагноз, — Чимин переводит взгляд к Хосоку, чтобы всё объяснить, — состоит на учёте в местном онкологическом центре по месту жительства. Получает десять ампул трамадола в неделю для того, чтобы гасить очень сильные боли. На следующий день после убийства Союль заказывает ещё три ампулы, якобы из-за усилившейся боли. А на самом деле, потому что три ампулы ушли на Союль. Я ведь прав? Женщина чувствует на себе давление двух экспертов и склоняет голову. Но она не нервничает, даже руки не дрожат, просто надеялась, что так быстро её не раскроют. — Я ведь думала, он убил её, — спустя только минуту она начала говорить, — я пришла в квартиру, увидела её в луже крови. Действовать нужно было быстро, а трамадол у меня всегда с собой. Союль не была ангелом, поэтому наркотики никого бы не удивили. Упала, ударилась головой. — Но почему-то вдруг она очнулась? Или что случилось? — Чимин выравнивается в осанке, скрещивая руки на груди, пока женщина кивает в ответ на вопрос. — Она вскочила, как безумная. Внезапно начала кашлять и поднялась на ноги. Но не заметила меня, она стала задыхаться, поэтому пошла к окну. Вышла на балкон, открыла окно на распашку и выставила голову, видимо, чтобы вдохнуть больше свежего воздуха. Я прошла за ней. Ну и, думать долго не пришлось, её нельзя было так оставлять. Я схватила её за ноги и сбросила вниз. Хосок тихо хмыкнул, делая несколько заметок в своём блокноте. — Моя жизнь всё равно кончена, зато теперь мой сын останется единственным наследником. — А он бы и так остался, — включается в разговор Чон, подняв строгий взгляд на женщину. — Что это значит? Следователь открывает другой документ и поворачивает экран непосредственно к госпоже Ким. — Мы сделали тест ДНК, результаты которого подтверждают, что отцом ребёнка Союль был Ваш сын, а не муж, — объясняет Чимин, внимательно смотря на женщину сверху вниз, — Вы убили собственного внука. Я желаю Вам думать об этом каждый день отведённой Вам жизни. — Конвойный, уведите её, — громче просит Хосок, нарушая повисшее молчание, и собирается перехватить Чимина для разговора, однако, тот исчезает быстрее. Правда, проходит всего часа три, как Пак звонит ему сам и просит помочь загрузить всё необходимое оборудование и прихватить с собой Тэхёна, потому что коробок много. В этот раз Чон всё же решает смиловаться над коллегой и вместе с лаборантом направляется к лаборатории. Когда они добираются, Чимина на месте не оказывается, он только сбросил сообщение, что случился какой-то казус, и он немного задержится, но скоро будет. И за время отсутствия Пака, они с Тэхёном успевают погрузить в фургон около десяти разных коробок. — Ещё семь коробок, Хосок-хён, и мы закончим. — Всего лишь, — хмыкает Чон, отмечая, насколько уже влажная от пота кожа под футболкой, и отвлекается на чужой голос. — Хосок, что вы тут делаете? — Господин Рю, — Ким склоняется в приветственном поклоне, — мы приехали помочь. — Наш многоуважаемый судмедэксперт Пак попросил помочь с оборудованием из лаборатории, а сам где-то задерживается. А Вы? — Я приехал окончательно решить вопрос с документами по поводу этого помещения, — мужчина внимательно оглядывает сколько коробок они уже успели погрузить в машину. — Так, а разве Чимин вам не сказал? — О чём? — Хосок слегка отряхивает руки, внимательно смотря на заведующего бюро. — Оборудование увезли в новое здание ещё часа два назад. Чон хмурит брови и подвигает к себе коробку, которую они принесли последней, и открывает её крышку. — Чёрт бы побрал эту бестию, — про себя рычит Хосок, когда разматывает крафтовую бумагу для перевозки и видит в ней камень вместо инструментов. — Я ещё устрою этому шутнику.