Это всё он

      Вот чёрт! Что не так с этим миром или с его будильником, а? Почему этот чёртов прибор каждый раз будит его в самый интересный момент очередного, очень пикантного сна? В свои девятнадцать лет Юнги уже ненавидит всё и всех вокруг, и из-за чёртового будильника в том числе. Поэтому:       — И снова твой будильник с утра решил искупаться, мой мальчик? — послышался нежный голос няни.       Юнги не хотелось открывать глаза и, в целом, просыпаться. Даже утренняя прохлада, так бодрившая каждый день, сегодня не радовала ни капли. Хотелось поспать хоть пару часиков.       — Юджин! Пожалуйста, оставь его там. Он заслужил, — пробубнил Юнги хриплым ото сна голосом.       На самом деле Юнги не любил просыпаться так поздно. Просто вчера он уснул немного позднее, чем обычно, около четырёх утра, не раньше. Вот и не выспался. А будильник, на свою погибель, виноват сам, потому что Мин Юнги вчера очень сильно устал, и не хотел прерывать такой сладкий сон. Вот и получил. А нечего было так рано. Ведь это Мину бедному не давали хорошо выспаться после тяжелого трудного дня. Чёртов будильник.       — Ну ты что, мой мальчик? Я видела, что ты пришёл в четыре утра. Хотя обещал больше так не делать. Ты не жалеешь ни невиновный будильник, ни свою старую няню. Тебе ведь пора в школу.       Юджин грустно улыбнулась, смотря ему в глаза, полные любви и нежности. В такие моменты Юнги мучила совесть. Ведь, несмотря на то, что он ей, по факту, чужой ребёнок, эта женщина искренне любила и переживала за него. Она будто маленький огонёк в этом доме, где со всех сторон душили темнотой, и ледяным безразличием. Юнги должен этой женщине слишком много. Но в школу всё равно не хотелось.       — Ну нееет… Дай мне выспаться, пожалуйста, — простонал Юнги, ныряя в подушку. Потому что смотреть в добрые глаза няни было ужасно стыдно, ведь он действительно обещал, в последний (наверное сто пятидесятый раз), так больше не делать, но… — Прости, больше так не буду. Обещаю. А чёртов будильник пусть ещё полежит там. Мне его действительно не жаль. Но тебя я люблю, ты же знаешь?       И это чистейшая правда. Юнги любит Юджин больше чем собственных родителей. Потому что эта женщина не только кормила его своей грудью с плёнок, но и вырастила как собственного ребёнка. У Юджин есть сын на несколько месяцев старше самого Юнги, они одногодки. Сокджин ему не только лучший друг и одноклассник, он как брат. У этой доброй женщины не только материнского молока им обоим хватало одинаково, но и родительской любви. Но у семейства Мин родительской любви хватило только на одного ребёнка. И это был Мин Кихён. Их золото, а не просто ребёнок.       — Юнги, мой мальчик. Давай не будем злить старшего господина Мина. Ты ведь знаешь, что когда тебя ругают у меня болит сердце.       Ведь это тоже правда. Юнги знал, видел собственными глазами, как она тихо глотала свои слёзы, когда его наказывали. Не будь в его жизни Юджин, Юнги стал бы ещё хуже, чем сейчас. Хотя куда ещё? Но всё же бунтарство в Юнги, только она может утихомирить своей искренней любовью. И Юнги не хотел её обидеть, как бы сильно не хотелось добавить яда в жизнь собственных родителей.       Почему это Юнги так с ними?       Потому что… ЗАСЛУЖИЛИ.       Вот так вот!       — Ладно… ладно… Только ради тебя! Я пойду в эту чёртову школу. Но будильник всё ещё спасать не надо, — уже с улыбкой проговорил Юнги, смотря на мило улыбающуюся няню. Единственного человечка, из-за кого он всё еще терпит.. Терпит то, что происходит в этом доме уже много-много лет. Она единственный человечек, из-за которого, в его жизни, солнце греет душу.       — А его уже не спасти, мой мальчик, — посмеялась она, смотря добрым взглядом. — Иди в душ, а я приберу тут и приготовлю тебе форму.       Юнги молча наблюдал, то как она погладила его сухие белокурые из-за очередного окрашивания волосы. Юджин любила так делать по утрам или когда думала, что Юнги спит, а ему нравилось получать удовольствие от её теплых рук и чувствовать эти нежности. На самом деле это его преимущество, так как с Джином она так не делала. Джин бесился, но не мог ничего лишнего сказать. Всё стебал его перед друзьями, что Юнги тот ещё милый котёнок, как бы ни хотел показаться хищным львом. Ну, и чёрт с ними всеми. Пусть. Юнги для Юджин готов быть котом, и вот так получать удовольствие как сытый, мохнатый, кот, кем его считали друзья… И кем он являлся…       Закончив процедуры, утренней дозы серотонина Юнги отправился в душ. Приняв человеческий облик, спустился вниз для общего сбора, устроенного дипломатическим собранием за завтраком. Это такое собрание, где его близкие обсуждают, какой же Юнги всё-таки неблагодарный, а Кихён самый лучший ребёнок на свете. Его душат эти сборища. Каждый раз Юнги хочется куда-то сбежать или даже заболеть. Хотя, если даже он заболеет чем-то, то отец заставит его участвовать в этой пытке. М-да… Будет весело.       — Доброе утро.       — Доброе…       Отец холодным взглядом посмотрел, оценивая его внешность, Юнги не любит этот взгляд ещё с детства, потому что в такие моменты парень чувствовал себя зверушкой в золотой клетке; и кому он врёт? Юнги действительно зверёк в золотой клетке, где его заточили родители. Только не хватало кожаного ошейника, с дорогими камушками, но невидимый ошейник год за годом всё больше и больше душил его.       Как же это всё надоело… Как же он устал!       — Неужели соизволили с нами сидеть, молодой господин?! — хмурясь, ядовито холодным тоном бросил старший Мин.       Кажется, вчера его заметила не только Юджин. Запахло очередным скандалом. Ну что поделать? Юнги привык:       — Я сижу тут каждый чёртов день, даже в выходные. Если была бы возможность, то не появлялся больше никогда.       Произнёс он эти слова ровным голосом, потому что уже действительно надоело… накипело. Он готов выплеснуть накопившуюся агрессию всю разом.       Но…       Но, кажется, Юджин сделала болезненный вдох. Ему жаль только её. А все остальные… заслужили.       — Что ты несёшь, паршивец?! Жить надоело? Или нажрался?       Отец сорвался на хриплый рёв. Юнги любил выводить родителей на эмоции, потому что уже так надоели эти сценарии идеального старшего брата и никчёмного младшего бунтаря в их идеальной жизни.       — Ты уверен, что готов услышать правду?       Юнги проговорил эти слова с вызовом, наконец, подняв глаза на родителя. Тот был в гневе, кажется, Юнги переборщил, ну и плевать, но:       — Следи за языком! — пропищала мать, и после в комнате раздался громкий звук пощёчины.       Мама. Его мама. Она в первый раз проявила какие-то эмоции. Ой, надо же… Юнги вытворял бы такое ещё много раз, если бы это давало возможность увидеть в лице мамы хоть что-то, кроме холодного безразличия. Поэтому на его лице появилась дурацкая улыбка. Нет, это не улыбка — а нездоровый оскал психа. Похоже, Юнги сошёл с ума. А место пощёчины приятно горело на его ледяной коже. Черт… Это реально приятно. Юнги, точно сошёл с ума, раз от этого получил удовольствие.       — Вау… Моя матушка наконец-то изволила посмотреть на меня? Какая радость! Я польщён…       Он продолжал бы ещё этот цирк — не иначе но, услышав в этот раз тихий всхлип Юджин, сердце сжалось от боли. Юнги не любил её слёзы. Она ни в чём не виновата. Ей нельзя плакать из-за Юнги.       — Думаю закончили. Приятного аппетита. Мне пора в школу.       Юнги низко склонился перед родителями, а после поднялся в свою комнату, чтобы избавиться от тупой боли в сердце. Как же это всё ему надоело… Но… Он не может уйти.       Пока…       Сегодня он действительно многое себе позволил. Раньше их разборки до такого не доходили. Это было единственное совместное время препровождения. И они всегда начинались с того, какой он неблагодарный и никчёмный. А заканчивались тем, что его брат — самый умный и самый лучший. Честно говоря ему уже давно на это всё глубоко плевать. Юнги ещё несколько лет назад перестал на это реагировать. Но сегодняшний день явно не его. Этот чёртов утонувший будильник не считается.       Надев чёрные брюки с потёртыми коленями и косуху поверх белой футболки парень отправился в школу на байке. Его чёрный конь Yamaha YZF-R1 блистал на солнце, как дорогой алмаз. И этого коня он купил на свои деньги. Нет, конечно у Юнги есть чёрная карта, и потратил бы он её без каких-либо проблем. Но Юнги любил тратить на свои мечты только собственно заработанные деньги. Это давало уверенность в себе и гордость за свой труд.       Мин зарабатывал на своё увлечение немалые деньги на нелегальных рэперских андеграунд баттлах. И это было ещё одним увлечением в его скучной жизни. И не просто увлечение. Юнги ловил особый кайф от матерных слов в своих текстах, наплевав на чужое мнение. Он выплёскивал всю злость и агрессию. Это успокаивало искалеченную душу.

* * *

      В школе, как всегда, шумно. Юнги учится на последнем курсе школы искусств Сонхва, и учится он довольно неплохо. С точными и гуманитарными науками у Юнги не было никаких проблем. У него был чёткий приказ — учиться только на высокие оценки. Он и учится изо всех сил, потому как на многое пришлось пойти, чтобы учиться в школе искусств по направлению продюсирование. Конечно, парень не уверен, что в будущем получиться попасть в институт искусств, потому что скорее всего отец заставит его поступать на архитектуру или юриспруденцию. Или ещё хуже, на какое-нибудь финансовое направление. Но здесь он не мог дать слабину, чтобы не попасть в ещё большую немилость своей семьи.       — Мин Юнги, пожалуйста, попытайтесь переубедить меня не поставить вам низкую оценку по английскому, — Ким Намджун строгим голосом проговорил эти слова, как только Юнги вошёл в кабинет. Господин Ким, учитель английского языка и его классный руководитель. Он знал о состоянии Юнги с первого учебного дня. Его учитель тоже был человеком искусства. Ким Намжун частый гость на нелегальных андерграунд баттлах, несмотря на свой статус. Тот тоже, нет-нет, но продюсировал, и знал насколько важна учёба для Мина. Поэтому он переживал за его оценки. И Юнги очень-очень благодарен этому человеку за его поддержку.       — Я всё исправлю, господин Ким. Я все свои хвосты сдам в ближайшее время.       — А ты по-другому не можешь, — серьёзно произнёс учитель. — Если отец узнаёт про твои оценки, у тебя будут неприятности. Я не смогу прикрывать тебя, ты же знаешь.       И правда, не сможет. Это плохая затея. Отец всё равно узнает всю правду, а когда узнает, проблемы будут у обоих. Юнги не хотел, чтобы из-за него учитель попал в неприятности. Поэтому он постарается, как никогда.       После урока они с друзьями пошли в столовую. Хосок, Джин и Джиха его лучшие друзья с которыми он учится в одном классе. Но с ними всегда собираются и младшие тоже. Это Чон Чонгук, младший брат Хосока. С этим малым всегда были проблемы. Они его в буквальным смысле вырастили. Родители Чона часто бывали за границей из-за работы. А им пришлось нянчиться с маленьким «Куки». Юнги научил его многому. Пусть даже не всегда хорошему и полезному, но главное хоть чему-то учил, верно? С памперсами, конечно Юнги не особо помог, любезно оставив это дело Сокджину, а он и не жаловался, да и остальные были не против. Кажется Чонгука, так часто голым не видели даже собственные родители.       Кроме Чонгука, с ними ещё ходил Ким-Чуть-Тупоголовый-Тэхён, одноклассник младшего. Тэхён попал в их круг общения благодаря Чонгуку. Потому что эти двое просто без ума друг от друга, вот только у обоих не хватало смелости признаться в чувствах. Иногда Юнги хотелось поговорить с ними по этому поводу и сказать им, чтобы они не страдали хернёй. Но не стал. Пусть помучаются ещё немного.       И Ким Джиха. Единственная девушка которая терпела их выходки в этом универе. Она их друг, сестра, и даже иногда тётенька. Невысокая брюнетка с длинными волосами. Джиха всегда была рядом, даже на рэп-баттлах. Она умела поставить их на место одним словом и они все уважали её за это.       В целом его друзья весёлые и немного придурошные, но, главное, хорошие. Рядом с ними Юнги хоть чуточку чувствовал себя счастливым. Живым. Нужным.       Сегодня в столовой, как всегда, шумно и душно, готовят тут неплохо, аж на жирную пятёрочку. Тётя Сора любила его баловать разными вкусняшками, ещё Юнги тут комфортно. Но на самом деле столовая это самое страшное место в Корее, потому что тут часто происходили жестокости, если ты — слабак. А Юнги не слабак, он никогда не даст себя в обиду. Но поиздеваться… так нет, неправильно, по прикалываться над такими слабаками любил. Его боялись, как безбашенного психа. А ему нравилось. Власть над другими людьми приятна. Особенно, когда ты в своём доме живёшь, как в клетке. И на тебя ровным счётом всей семье плевать.       — Юнги, я, думал тебя сегодня не будет после вчерашнего батла. Мы же вернулись под утро, — проговорил Джин с удивлением. Ведь он думал, что сегодня Юнги вряд ли встанет из своего тёплого местечка. Потому что вчера они вернулись очень поздно. Мама обещала в следующий раз оставить на улице. Ведь это не первый раз они так до поздно гуляют. За себя то он не сильно переживал, зная, что мама долго злиться не сможет. Но за Юнги они переживают одинаково. Старших Минов стоило бояться.       — Да, я тоже так и думал. Но твоя мама — это моя слабость, — ответил Юнги без злости, с улыбкой вспоминая её прикосновения на своих волосах.       — Да, она знает, как надо разбудить в школу, — ответил Джин поняв, что у мамы другого выбора не было. Она по всякому старалась защищать Юнги от отца. В гневе господин Мин был слишком страшен. Вот только Юнги совсем этого не видел. Или делал вид. Неважно. Но что радовало, Юнги не мог ослушаться его маму. Только она могла утихомирить внутреннего зверя Юнги своей любовью. И только она видела в Юнги милого котёнка.       — И почему я так удивлён, — скинул брови старший Чон. — Ведь мой младший брат со своим парнем не спали и вовсе. И мне не давали…       Все уставились на Хосока, чтобы услышать, что они делали в такое время. И Хосок понял, что его не совсем правильно поняли. Но самое интересное никого не смущало, что он назвал Тэхёна — парнем своего младшего брата. Ведь они не считали себя парой. Но он не успел ответить, и голос подал его братик краснее чем спелый помидор.       — Да, идите вы придурки, мы просто играли в приставку, — недовольно пробубнил Чонгук себе под нос, и при этом прожигая в лице брата дыру. Но кажется Хосока не напугать такими манипуляциями.       — А ну цыц, не обижать моего кролика, — наигранно, хмуря брови Джин потрепал тёмные волосы младшего Чона.       — Ну Джин-хён, я же просил не называть меня кроликом.       — Ты для меня всегда останешься маленьким, беззаботным кроликом несмотря на горы мышц, — тыкнув в его бицепсы. — О Боги Кук-и, ты чего совсем не выходишь из качалки?       — Ну, Хён-н…       Пока его друзья мучили самого младшего, Юнги задумался об утреннем случае. Мама! Она сегодня удивила своим поведением, даже своего мужа и горячо любимого старшего сына. Раньше она себе такого не позволяла. И когда у них отношения настолько ухудшились, Юнги точно не помнил. Он просто в один момент к этому привык. Хотя раньше от этого болело сердце. Но сейчас не волновало ни капли. У него есть старший брат Джин, друзья лучше чем кровные родственники. А ещё Юджин. Юнги бы назвал её матерью, но она точно не согласится. Но ничего, главное он её любит, как и она его. Но мама… просто… это было странно?       — Юнги-я, я так соскучилась, — невысокая блондинка с длинными волосами беспардонно села к нему на колени при этом не забыв поцеловать прямо в губы.       А Юнги изо всех сил старался не кривить губы с отвращением. «Ну блять, что за день сегодня?»       Ли Суран — королева их школы, и его девушка, где-то, месяцев пять?.. Наверное… Юнги просто не помнил, когда они начали встречаться, а не просто трахаться. Но самое странное, её совершенно не волновало, что Юнги спит со всеми подряд даже после их так называемых отношений. Просто, она любила вот так на публику, демонстрировать, что Юнги — её. Вот, и всё. Конечно с ней тоже Юнги спал регулярно. Только, это было, когда она сама, раздвигала свои охрененные ножки где-то раз в месяц. Три, четыре дня подряд, будто омежка в течке. Но после, снова тихо уходила до следующего раза. А Юнги, такое поведение, его девушки не волновало от слова «совсем». Ему в принципе на всё похер, что с ней, просто им обоим было удобно?.. наверное, ведь Юнги — король этой школы, а она — его королева. И на этом всё.       Пока Юнги без каких-либо эмоций разговаривал с друзьями об очередном батле в клубе не обращая внимания на блондинку на коленях, он не заметил, как кто-то подошёл к их столу. И стоял, нависая перед ними. Но вернул его в реальность тошнотворный сладкий голос.       — Ебать… Это реально он?       — Мин Юнги, откажись…       Юнги медленно поднял голову, а друзья утихли. Потому что редко кто-то мог так с ним разговаривать или просто решился его беспокоить, в столовой. А этот вовсе впервые без страха смотрел ему в глаза. Ещё и нашёл наглости заговорить: Пак Чимин — одноклассник их младших. Богатый, ботаник и мамин цыпленок, ничего иного. И откуда у него такая наглость побеспокоить его, прямо в столовой?       — Чего?..       Юнги непонимающе уставился на парнишку, явно попытавшегося сделать вид храброго мальчика. Но с виду получилось так себе. Его губы… На минуточку, слишком пухлые, губы дрожали, то ли от страха, то ли, от нервов. Но ему нравилось… Юнги не зол. Это забавно.        — Я сказал отказаться от занятий…       — Ты чего, мамин цыплёнок, берега попутал?! Какие ещё занятия?       — У нас с тобой занятия по английскому… Это учитель Ким… Я… Я не хочу, но не могу отказаться, а ты, можешь, наверное… Вот и отказывайся, я не хочу с тобой заниматься!       Кажется, до Юнги начало доходить, о чём лепечет этот придурок. Он хмурясь встал, небрежно скинув свою ношу с колен. Девушка молча поправила коротенькую юбку, успевшую задраться, и пошла прочь из столовой. Ему срочно нужно к учителю Киму, потому что… потому что ему на хрен не сдался английский с этим чудиком. Нет, Юнги согласен на занятия, потому что английский ему необходим для продюсирования новой лирики или рэп-строк. Просто он также не хочет заниматься с этим Паком, туповатым ботаником. Нет. Вовсе, нет. Избавьте.

***

      — Учитель Ким…       — Нет, — отрезал учитель, не подняв головы, — Даже не пытайся. Мне и так весь мозг вынес этот Пак Чимин со своим нытьём. А твой — явно лишний. У тебя нет выбора. Тебе нужна помощь, а он поможет — вот и всё.       — Но, почему именно он?!       — Потому что он — из самых лучших. И ещё у него нет подработки, чтобы вам помешала его работа. У вас даже есть выбор, где заниматься. Хотите тут в школе, хотите у одного из вас дома. Вы живёте недалеко друг от друга.       — Учитель Ким. Я сам справлюсь.       — Сам ты не справишься. Точно. Тебе нужны эти занятия. Лучше уговаривай его, а то нет и нет. Мне честно, некогда с вами, возиться Мин Юнги. Ты же знаешь отца? Если ему вздумается узнать твои оценки, это ничем хорошим не кончится.       Юнги пришлось покинуть класс английского без лишних слов. Учитель Ким не изменит своего решения это видно. Но старший прав. Ему действительно важны и нужны эти занятия. Но теперь, почему-то, его не волнует, кто будет его учить. Этот Пак его бесил. «Не хочет» он. Ага сейчас. Кого этот придурок из себя возомнил вообще? Отказать ему… Мин Юнги? Что? Да, теперь Юнги заставит его. Ещё как.       — Смотри сюда… И цыц… — перебил он Чимина, закрыв рот ладонью. — Я тебе не разрешал говорить, так что захлопни свой красивый ротик и послушай меня. Мне плевать на то, что у тебя в твоей маленькой головке по поводу занятий. Но, если учитель Ким сказал что ты будешь заниматься со мной, так и будет!       Парень хмурил бровки, и что-то мычал всё ещё закрытым ртом, кажется недовольно. Но Юнги не торопился убирать ладонь, уж слишком хорошо устроилась та на тёплом и безумно мягком местечке. От горячего дыхания Пака в тело разливалось приятное тепло, а ещё слишком уж красивыми оказались глаза этого придурка…       Так, стоп…       — Слушай меня цыплёнок. Ты будешь со мной заниматься хочешь ты этого или нет. Это я так решил. А сейчас я тебе открою ротик и ты скажешь когда и в какое время будем заниматься. Ясно?       Юнги смотрел в его глаза строгим, взглядом. А Пак, обречённо вздохнув после медленно кивнул головой. Юнги же всё-таки медленно, нехотя, убрал руку.       — С-сегодня после уроков… в нашем классе…       Юнги больше ничего говорить не стал. Не нужно. Видно младший напуган до смерти. А ему нравилось. Ибо не хер было отказываться от занятий с ним. Хотя оно и ясно, что всё это из-за страха и чтобы не создавать лишних проблем, связавшись с таким как он. Свою неправильную реакцию на Пака он обдумывать не стал. Плевать. Пак будет помогать ему с английским. Точка.       Испорченное настроение уже начало подниматься, потому как страх чужого человека давал некое удовольствие. И когда он таким монстром стал? Юнги не знал, ну не хотелось.       Так как время обеда уже давно закончилось друзья вернулись по классам. Он, Хосок, Джин с Джиха на продюсирование, а младшие с Чимином на вокал. Но в классе Мина ожидал не очень приятный разговор с близким другом. Сегодня точно не его день.       — И что это было, может объяснишь? — первым начал разговор Хосок, не сумевший успокоить свою любопытную душонку.       — Ты про что, вообще? — не понял Мин хмурясь.       — Да, что же хотел, наш Чимини?       — Кто-кто?       Юнги сейчас не ослышался? Или сегодня его подводит и слух тоже? Что за херня? Какая ещё Чимини?       — Да, не притворяйся, дурачком ладно. Ты хорошо знаешь, что мы с ним вместе занимаемся танцами. Я не хочу, чтобы ты его обидел. Он хороший малый, Юнги.       Со всей серьёзностью в голосе проговорил Хосок, удивляя своего друга. Юнги в шоке. Некогда весёлый друг сейчас выглядел совсем иначе. И что на него нашло? Не уж-то… Да нет, такого не может быть?       — Да, неужели, — хмыкнул Мин, глядя другу в глаза. Но да, он чуть не забыл, они ведь действительно занимались вместе танцами с этим Чимином. Хотя куда удивляться? Хосок всегда был защитником. Его друг всегда старался помочь таким же никчёмным ботанам, как этот мамин цыплёнок. Но сейчас, почему-то это злило в два раза больше? Странно… — И меня это должно волновать?       — Юнги, я тебя предупредил, Чимин хороший парень. Я не дам его в обиду.       — А не хер было ему отказываться от занятий со мной по английскому, — чуть громче проговорил Юнги, чем хотелось. Вот чёрт. Что с ним сегодня?       — Ты не пробовал спросить у себя по типу: Почему он не захотел со мной общаться?       Сказав эти слова, Хосок посмотрел на Юнги, как будто на дурака, кем он и является, наверное… Потому что, чтобы знать ответ на этот вопрос не нужно быть отличником. А тем не менее Хосок, не остановился, продолжая:       — Я тебе открою секрет: с тобой никто не хочет лишний раз общаться.       — И почему же? Или другой вопрос, а вы почему тогда общаетесь?       — Мы твои друзья, и знаем в каком дерме ты пытаешься выжить. Мы тебя понимаем, и пытаемся помочь, чтобы ты понял, что надо успокоиться. Ты таким не был, но мы не виним тебя в этом. Мы будем поддерживать тебя, потому что ты нам не чужой. Ты наш близкий друг. Но всему есть предел Юнги, — после чуть убавив свой голос. — Чимин… он и так ранимый парень. Он не заслуживает стать для тебя мешком для битья.       — Знаешь, что?       В миг злость взяла верх. Юнги не ожидал, что друг будет откровенничать из-за глупого сопляка. Что будет защищать такого никчёмного придурка. Это не только бесит, но и обижает. Вот только обиду он показывать не будет. Но накажет за это другого.       — Мне плевать на него. Но меня бесит тот факт, что мой близкий друг защищает его от меня. Значит ты считаешь меня таким человеком, да?.. Монстром? Ладно, я им буду Чон Хосок. Я буду страшным кошмаром твоего Пак Чимина.       — Но Юн…       — Чон Хосок, может вы наконец прекратите?       Чона удачно прервала учительница строгим голосом. А Юнги показательно злым взглядом смотрел в её сторону. Ну хер вам всем. Он покажет этому цыплёнку, что будет, если злить Мин Юнги.