Игры больших

— Ещё раз! Искусственный жёлтый свет густым пластом покрывает всё помещение. Неравномерными бликами проходится по углам, падает на стены, расходится по полу. Заменяет отсутствующее Солнце. На окнах, словно двух чёрных квадратах, искажённо отражается свечение ламп. Сумрак позднего вечера не щадит ни людей, ни самого города, погружая улицы и прохожих во тьму скорой ночи. Одни лишь фонари раскрашивают то белой, то жёлтой яркостью периметры вокруг себя, так усердно стараясь заменить людям дневное светило. — Какой ещё раз? Ты время видел? — Видел. Гудение электроприборов и лязг струн. Аккуратно расставленные по периметру гитары. Акустические, классические, электро. Множество педалей и переходников, комбоусилители. Отдельными стопочками в углу покоятся медиаторы. На стеллаже рядом — тарелки для барабанов, палочки. Два небольших диванчика стоят по разные друг от друга стороны. Один из них — как раз-таки прямо под окном. Ближе к дальней стене комнаты, словно между двух диванов, находится барабанная установка, там же — две треноги с микрофонами. — Тогда, может, хотя бы перерыв? — ровный девичий голос тянется со стороны барабанов. — Да, Дань. Мы играли час без него, считай. У меня уже пересохло горло. Всего в комнате пятеро, полный состав группы: два солиста, по совместительству гитариста, электро-гитарист, басистка и барабанщица. Один из солистов — Саша — отставляет свой инструмент и тянется за бутылкой воды, дабы смочить горло. Голосовые связки уже давно привыкли к нагрузкам такого рода, однако перегибать палку, напрягаться так сильно, как это любит делать Данил, — солист номер два, — совершенно не стоит. Конечно, без репетиций далеко и надолго не уедешь, но когда количество проведённого на них времени за раз переваливает за четыре часа, весь запал уходит. А на его место закономерно приходит усталость, больше похожая на полноценную заёбанность. — Бо-оже, мои пальцы, — истерично протягивает электро-гитарист под сочувствующие и болезненно понимающие взгляды басистки. — Данил, ты монстр! — Из-за барабанов выплывает аккуратная фигура девушки, на лице которой не менее отчётливо, нежели у остальных, проглядывается усталость наряду с ни капли не прикрытым желанием отомстить смертью вышеупомянутому. — Приятно познакомиться. — Данил смеётся. Бесспорно, он понимает чувства и эмоции своей группы, он считывает их и без слов, однако ошибки в игре есть, и их не мало. — Но, Алён. Ты не успеваешь за основной мелодией, сильно отстаёшь по ритму. Глеб, а ты, в свою очередь, сильно спешишь. Особенно в соло части. Ксюш, бас должен идти наряду со всей песней, а не в разнобой. Саш... — Так, — Саша уже успел уютно расположиться на диванчике, сняв кеды и подложив ноги под себя. Такая поза всем своим видом кричит лишь об одном: ближайшие десять минут его не трогать. Что же, ладно, заслуженно. Всё равно больше пятнадцати минут на перерыв Данил выделять не собирался. Домой сегодня всё же хочется попасть, а время и без того идёт неуловимо быстро. Куда оно так спешит, никто не знает. — Я выкладываюсь на чёртовых сто десять процентов. Даже не смей ко мне придираться. Такого быть не может. — Ага. Только ты на первых словах куплета взял ноту намного выше, чем надо. Это портит общую картину. — Иди нахуй, «перфекционист ебучий». Я понял. — Шик-блеск! Данил салютует другу довольной улыбкой, а Саша чересчур наигранно закатывает глаза. — Дань, я, конечно, всё понимаю, — тонко вклинивается в разговор Алёна, занявшая диванчик напротив них, вместе с Ксюшей на пару. Басистка почти что повторила позу Саши, подогнув только одну ногу под себя, другую оставив свисающей с сиденья. — Но время уже десять. Уже больше. Двадцать-два-четырнадцать. Мне на пары завтра. И ещё презентации делать... Точно. Данил вечно забывает про их разницу в возрасте. Пускай и не такую большую, а точнее будет сказать, совсем не большую, однако в некоторых аспектах играющую довольно ощутимую роль. Алёна в группе самая младшая. Ей двадцать один. Бедняжка совмещает учёбу в институте и процветающую карьеру участника их группы. Собственно, в связи с последним фактором, она раздумывает над скором окончании учёбы. Особенно с учётом того, что на дворе начало июня. Далее по возрастной шкале идут Глеб, Саша и Данил, являющиеся ровесниками, пускай и Даня в их звене младший — ему только недавно исполнилось двадцать три, — а Глеб в старшинстве по их небольшой разнице преобладает. Саша путается где-то между. Ксюша в группе занимает роль некого старичка. Ей двадцать пять. Конечно, в глобальном плане подобная разница по возрастам не значит ничего, но в менее обширных случаях про неё не стоит забывать. — Чёрт, точно. — Данил чуть ли не бьёт себя по лбу. Как руководитель коллектива, как он мог пропустить подобный аспект? — Тогда всё, закругляемся. На лицах остальных мигом всплывают благодарственные и победоносные выражения. — Алёнушка, храни тебя Господь, — вскрикивает Глеб, расходясь в низких наигранных поклонах, специально ради этого приблизившись к вышеупомянутой. Остальные взрываются заливистым смехом, наконец заполняя помещение чем-то кроме простых диалогов или проигрываемых песен. — Считайте, что на этот раз вам просто повезло! — Вклинивается сквозь собственные и не только смешки Данил, отчего желание расхохотаться только растёт. *** Улица встречает сумраком предстоящей ночи, прохладным летним лёгким ветерком, путающим волосы. Она встречает гулом проезжающих мимо машин, слепящими глаза фарами. Она представляет слуху чуть слышный шелест листвы гордых деревьев, приглушённый говор людей, доносящийся из открытых форточек первых этажей зданий. Пропитывает кожу свежим воздухом. Дарит своё спокойствие, навевает свой покой. Данил наслаждается звуками почти что ночного города. Он впитывает их в себя, прогоняет сквозь, словно проходит ритуал очищения. Перерабатывает всю накопленную за день информацию, мысленно раскладывает её по полочкам, отдав каждому фрагменту своё определенное место. Анализирует, тем самым разгружает поток нескончаемых мыслей. Собственно, раз времени сейчас предостаточно — так почему бы и нет. Репетиция окончена, все участники разъехались по домам. Почти все. Остался только Данил. И рядом стоящий Саша, засоряющий свои лёгкие табачной продукцией. Даня дожидается своего такси, в то время как Саша, приехавший на машине, предложил свою кандидатуру в предложении разделения томного ожидания заказанного автомобиля. Так и стоят. Только они вдвоём. А вокруг лишь возвышающиеся над их силуэтами многоэтажки да горящие вывески круглосуточных магазинов. — Слушай, — слышится рядом голос. Более тихий, с хрипотцой. Менее надменный, чем обычно. — Ты не думаешь, что перебарщиваешь? Отрывает Данила от размышлений. Структурированный поток мыслей нарушен. Что значит «перебарщивает»? — В смысле? Саша медлит. Делает затяжку, выдыхает едкий дым в противоположную от друга сторону. Смахивает пепел. От сигарет чувствуется отдалённый запах вишни. — В прямом. Мы сегодня играли почти пять часов. Нет, ладно бы, я понимаю, если на носу концерты. Но ведь нет. Я, безусловно, рад, что ты снова начал заниматься музыкой. Однако, — Саша смотрит пристально, чуть щурится, но не отводит взгляда. Подбирает нужные слова. — Ты практически изводишь себя. Данил. Ты уверен, что всё в порядке? Тишина. Теперь как будто внутри — полная тишина, и сердце больше не стучит так радостно. А на лицо лезет улыбка. Такая мягкая, такая нежная. Словно снисходительная. Спасательная. — Да. Я прошёл тот этап, хорошо? Просто не хочу опять к этому возвращаться. И Саша больше не говорит ни слова. Хотя по взгляду видно — хочет. Хочет, однако понимает — это будет лишним. В глазах плещется тревога, невысказанная вслух. Данил её видит. И понимает природу её причин. Выдыхает. Добавляет на порядок тише: — По крайней мере, не сейчас. А желательно — никогда.