Стань цветом моего следующего года

      — Последнюю строчку чуть повыразительнее, пожалуйста, господин Ким.       Последняя сцена завершающей серии дорамы записывается, как на зло, слишком долго. То свет не тот, то атрибуты криво стоят, то актёры текст забывают или играют неестественно. Джин устало выдавливает из себя улыбку в финальной сцене, вальяжно кружится в танце под музыку и после слова «снято» падает на пол, не в силах больше держаться на ногах. Одиннадцать часов съёмок одного лишь танца, гудящие ноги и замёрзшие пальцы рук. Ким ни в какую не собирается подниматься с прохладного пола и идти в гримёрку. Лежать так приятно, пусть даже пол холодный и твёрдый. Джин, кажется, забыл, что такое лежать, он знает, что такое танцевать часами без остановки и держать лицо, даже если тебе больно.       Профессия актера тяжёлая, это на экранах мы видим идеально отснятые сцены и довольное выражение лица, на деле, чтобы добиться такого результата, на съёмку уходит очень много времени.       — Господин Ким, ну встаньте с пола, Вы простудитесь, — молодой ассистент пытается поднять Джина или хотя бы растолкать, чтобы тот встал сам. — У нас самолёт вечером, нужно успеть собраться.       — Отстань, Ча, дай мне ещё пять минут, и встану. Мои ноги отказываются ходить, — Джин жалобно хнычет, пытаясь пошевелить ступнями, и тут же оставляет эту идею. — Пожалуйста, будь добр, как вернёмся в номер, набери мне ванну. Я как расквашенная рыбина, больше недееспособен.       — Хорошо, только поднимайтесь поскорее, автобус отвезёт всех в отель. Сегодня на улице слишком холодно, не забудьте тепло одеться, — ассистент уходит, оставляя Кима лежать и бороться с собой.       Последняя серия дорамы под названием «Счастливые каникулы» снимается прямиком в Лондоне. Съёмочная группа и актёры здесь уже две недели, и сегодня последний день. На календаре 27 декабря, через несколько дней Новый год, и все торопятся поскорее вернуться в Корею и провести этот праздник с близкими и любимыми людьми. Последнюю серию нужно был обязательно отснять до праздников, поэтому поездка в Лондон стала обязательной и исключительно рабочей. Никто даже не хочет прогуляться по городу или как-то развлечься. Все мечтают закончить съёмку и успеть вернуться домой вовремя.       По окончании съёмки последнего кадра, мигом начинают загружать все вещи в автобус и быстро убирать декорации. К счастью, удалось купить билеты на самолёт сегодня ночью, и оставалось не так много времени, чтобы отдохнуть в номере и собраться.       Джина всё-таки удаётся соскрести с пола, надеть на него тёплую шапку с пальто и усадить в автобус под недовольный бубнёж. На улицах Лондона очень красиво, но, кажется, никого это сейчас не волнует, все слишком устали и хотят поскорее отдохнуть. Пушистый, белый снег лежит сугробами, придавая сказочную атмосферу. В Корее хороший снег выпадает не так часто. Красивые, новогодние декорации на домах, магазинах и других зданиях, вывески, плакаты, гирлянды и рождественские венки говорят о скором приближении праздника. Этот город хорошо постарался для создания праздничного духа и атмосферы.       Кто-то засыпает по дороге в отель, оператор просматривает отснятый материал, режиссёр что-то говорит в знак благодарности из-за съёмок в праздничные дни, другие актёры пытаются бороться со сном с помощью звонков близким и сообщения им новости о скором возвращении домой.       По приезду в отель каждый разбредается по своим номерам, обязуясь быть готовым к часу ночи. Перед ассистентами стоит важная задача проследить, чтобы все проснулись и были собраны к назначенному времени. Им бы самим не проспать ненароком.       Ассистент Ча набирает ванну для Джина, добавляя туда расслабляющие соли. Они с Кимом работают уже очень давно, и ассистент успел изучить его характер. Он хоть и бывает вредным, на работе выкладывается полностью, часто работая в ущерб себе. Ким Сокджин прекрасный актёр несмотря на отличные внешние данные. Он однозначно красавчик, но иногда красоты бывает мало, вот только у Джина есть, и красота, и талант, Ким невероятно ценный кадр, поэтому потерпеть его вредность не составляет труда.       — Ча, закажи ужин в номер, я ужасно голодный, — наслаждаясь приятной водой, кричит прям из ванной. — И приготовь одежду в аэропорт, надеюсь там не будет папарацции.       — Я уже всё заказал, господин Ким, принесут через двадцать минут, как раз успеете принять ванну как следует. И костюм приготовил, тот который бренд вам прислал. Мне он кажется симпатичным.       — А шампанское заказал?       — Нельзя, господин Ким, нам лететь, в самолёт не пустят, — ассистент складывает вещи в чемодан, стараясь ничего не забыть.       — Зануда, все вы зануды. Я устал, дайте мне расслабиться.       — Вот вернёмся в Сеул, можете пить сколько угодно, а сейчас нельзя. Только представьте, Новый год через три дня, это же офигеть как скоро. Вы успели приготовить подарки для родителей?       — Конечно, только в этом году они празднуют Новый год в Италии, я отправил им туда, — разговаривать друг с другом из ванной и спальни обычное дело. — А ты что будешь дарить дочери и жене?       — Мои подарки тоже уже готовы, я, кстати, купил их здесь, успел быстро сбегать вчера. Для дочери набор с дизайном Гарри Поттера, она его обожает, и игрушку из Hamleys, они эксклюзивные. Для жены, конечно же, парфюм и колье из знаменитой ювелирной лавки. Думаю, они будут довольны, я очень старался учитывать их интересы и вкусы.       — Ты хороший муж и отец, Ча, они тебя очень любят, — Джин заканчивает с водными процедурами и накидывает лёгкий шелковый халат.       — Мне интересно, когда женитесь Вы, господин Ким? Я тоже хочу увидеть Вашу жену и детей.       — О, это вряд ли, — Джин усмехается, входя в спальню и плюхаясь на кровать. — Для меня пока в приоритете карьера, и ещё меня не привлекают женщины, ты же знаешь.       — Ну что за глупости Вы говорите, у Вас обязательно будет полноценная семья. А Ваши интересы поменяются, когда встретите свою любовь, — как раз вовремя приносят ужин, прерывая неприятный для Джина разговор.       Неожиданно режиссёр созывает всех в холл, когда на часах нет ещё и одиннадцати. Полусонные актёры и съёмочная группа сидят, еле держа глаза открытыми. Некоторые не удосужились даже полноценно одеться, придя в халатах и маске для сна. Режиссёр сам-то был в пижаме, растрёпанный и через чур расстроенный.       — Я вынужден сообщить вам плохую новость, — все немного напрягаются и перестают зевать и хлопать глазами. — Наш рейс отменили из-за погодных условий. Начались сильный снегопад и ветер, перелёт может быть слишком опасен. И с завтрашнего дня рейсов больше не будет. Нам придётся остаться в Новый год здесь, — режиссёр виновато опускает голову, а остальные недоуменно переглядываются друг с другом.       — Мы не попадём домой? — говорит кто-то из группы.       — Нет. Если даже погода улучшится, рейс запустят только через два дня, и мы тупо встретим Новый год в самолёте. Простите ребята, я ничего не могу сделать.       Всем всё предельно ясно, этот Новый год они встретят без семьи. Кто-то печально вздыхает, остальные перешёптываются друг с другом, но никто и не думает злиться на режиссёра. Он действительно не виноват, что погода плохая, и это не он назначил съёмку в такие дни, да ещё и в Лондоне. Он лишь руководит процессом и выполняет приказы самого главного.       Группа неспеша разбредается, то и дело кто-то из девушек всхлипывает, остальные спешат набрать домой и сообщить ужасную новость. Новый год без семьи, даже в Лондоне, будет не таким волшебным как дома.       Джин с Ча, как и все, возвращаются в номер. Ассистент слишком нервный и встревоженный, Джин, кстати, тоже не в восторге.       — Разве директор не может придумать что-нибудь, чтобы мы вернулись домой? Прислать частный самолёт, например, как погода улучшится. Вечно всё на плечах режиссёра. Видел его виноватый вид? О Господи, этот бедняга действительно не виноват, — Джин причитается, садясь на кровать, а ассистент лишь молча опускается на стул возле стены. — Я хочу домой, Ча, домой, ясно? И не собираюсь встречать Новый год в Лондоне. Чем я займусь? Вот пойду сейчас, и буду звонить директору, и требовать вернуть нас домой. Мне здесь даже не с кем праздновать.       — Как будто дома есть с кем, — полу шёпотом произносит ассистент, но Джину удаётся услышать.       — Что ты сказал?       Ча поднимает хмурый взгляд на парня, он явно не в духе, и Джин чувствует, что его сейчас прорвёт.       — Говорю, что Вам всё равно не с кем встречать Новый год, а Вы ноете больше всех, — ассистент встаёт. — Почему Вы просто не можете помолчать хоть немного? От Вашего потока слов моя голова вскипает и не успевает переваривать информацию, сказанную режиссёром. Мы застряли здесь неизвестно насколько. Какой частный самолёт?! Вы в своём уме? На улице снежный вихрь, который продлится минимум два дня. И вместо поддержки Вы выдумываете чепуху. Вы подумали, каково остальным? У них ведь семьи. Супруги, дети, родители, которые ждут их дома, а не в Италии. У Хосока жена и трое маленьких детей, ждущих папу больше, чем подарков. Лиза вообще должна встретить Новый год с мужем впервые как супружеская пара. У Хунхе пожилые родители, требующие ухода и внимания. И это я перебрал только особые случаи, тут у большей части коллектива есть тот, кто ждёт дома. Они осознают всю ситуацию и понимают, что выхода нет. Поэтому, господин Ким, пожалуйста, перестаньте вести себя как ребёнок, директор вам не поможет, — Ча злобно выдыхает, хватая телефон со стола. — Пойду позвоню жене и детям, в отличие от Вас, они у меня есть, — он выходит, неприлично громко хлопая дверью и оставляя Джина сидеть с раскрытым ртом, так и не дав сказать и слова.       Джин ещё пару секунд так и сидит, в шоке хлопая глазами. Что это нашло на его ассистента? Он никогда не срывался и не говорил повышенным тоном, никогда, даже когда Джин на него кричал или ругал. Новость повлияла на всех по-разному, Ча вот взорвался и наговорил Джину гадостей. Да таких, от которых реально обидно, зачем трогать семью? Его ассистент оказывается жестокий и злой в гневе.       — Вот же засранец, как он посмел повысить на меня голос? Оштрафую его, будет знать, — он откидывается на кровать спиной, смотря в белый потолок. Джин понимает, что ассистент наговорил ему всё это в гневе, и пытается заглушить неприятное чувство, но почему-то всё равно больно.       Так сложилось, что Джину не везёт в отношениях. С женщинами покончено уже давно, а с парнями серьезно он никогда не пробовал. Работа отнимает много времени и сил, Джину банально не до семьи. Хватает короткой интрижки для разрядки, а чтобы прям влюбиться, нет.       На него много кто обращает внимание, как мужчины, так и женщины. У него уникальная внешность, которую многие пытаются добиться с помощью пластики. У Джина же, всё своё и от природы. Двойное веко на глазах, ровные черты лица, аккуратные брови, натуральные тёмные волосы и шикарные пухлые губы. Его лицо олицетворение прекрасного. Фигура — это отдельный вид искусства. Широкие, крепкие плечи, высокий рост, стройное тело и грациозная осанка. Джин был рождён, чтобы стать актёром.       В итоге не дождавшись пока Ча вернётся, Джин засыпает, проваливаясь в царство сна с неприятным осадком в душе.       Просыпается в обед, около двенадцати. В номере по-прежнему нет ассистента, а свет едва проникает в комнату через прозрачные шторы. Джин поднимается и выходит на маленький балкончик вдохнуть свежего воздуха. Холодный поток ветра просачивается под халат, заставляя парня съёжиться и отбросить идею постоять здесь немного.       Когда в номер приносят обед, Джин, не раздумывая, принимается за него. В дверь осторожно стучат, а потом в проёме показывается лицо ассистента с виноватыми глазами.       — Господин Ким, можно? — несмело, очень несмело и тихо. Не то, что вчера.       — Да, входи, — он не отрывается от еды, пытаясь показать как можно больше, что ему всё равно на Ча, и он обижен. Ча входит тихими шагами и встаёт недалеко от стола.       — Я хотел извиниться за вчерашнее. Простите меня, господин, — он резко кланяется, так и остаётся в полусогнутом состоянии. — Я ужасный человек, и мой рот ужасный, раз из него могли выйти такие плохие слова.       — Ты очень сильно обидел меня вчера, моё сердце разрывалось, когда ты сказал, что у меня нет семьи, — Джин хватается за сердце, пытаясь создать страдальческий вид. — Я настолько одинок, что даже ты меня упрекаешь. Как ужасно, как ужасно, Ча.       — Можете называть меня бездушной скотиной, только прошу не держите зла. На меня так плохо повлияла новость, что я сорвался на Вас, хотя Вы не виноваты и хотели как лучше. Просто у моей семьи особое событие в этот Новый год, а я как дурак буду вдалеке от них, — Ча кланяется несколько раз.       — Что за событие? — Джин постепенно начинает смягчаться и даже поворачивается к ассистенту лицом. Он уже не так зол, но проучить помощника стоит.       — Моя жена... она ждёт ребёнка, второго. Сообщила два дня назад, хотела сделать сюрприз на Новый год, но не сдержалась. Ему уже месяц, представляете? Я опять стану отцом, — он улыбается и мечтательно поднимает глаза вверх. Джин не в силах больше сердиться на него, он подскакивает и крепко обнимает помощника.       — Поздравляю, Ча. Это же лучший подарок для тебя, — он хлопает его по плечу. — Невероятно.       — Вы не представляете, как счастлив я, когда вернусь буду носить её на руках, — они обсуждают ещё несколько деталей, связанных с будущим отцовством Ча, пока Джин доедает обед. — А, господин, раз уж нам суждено здесь остаться, мы с коллективом решили погулять по городу. Хотите с нами? Меня отправили узнать. Посмотрим Лондон, мы ведь так и не успели из-за съёмок.       — О нет, нет я всё ещё не в форме и в плохом настроении. Погуляйтесь без меня, я лучше снова приму ванну и посплю, пока есть возможность. Посмотреть Лондон ещё успею, мы ведь здесь на несколько дней похоже. Не хочу выходить таким уставшим.       — Вы расстроены из-за меня? Я постараюсь поднять Вам настроение, только пойдёмте.       — Нет, Ча, ты тут ни при чём, я просто действительно устал. Повеселитесь без меня.       — Хорошо, господин Ким, тогда отдыхайте.       Помощник уходит, Джин снова остаётся один. Почти вся съёмочная группа уезжает на автобусе на экскурсию по городу, и лишь некоторые, такие как Джин, решают воспользоваться возможностью отдохнуть и поспать.       Вот только спать не хочется совсем, поэтому Джин заказывает в номер две бутылки вина и благополучно распивает их в ванной, под расслабляющую музыку. Когда этого становится мало, он заказывает бутылку вина и виски, включая музыку погромче. Танцует, забывая про натёртые ноги, и даже пытается подпевать, пока его не прерывают криком из соседнего балкона.       — Прекратите, наконец, шуметь! Здесь вообще-то отель, а не Ваш частный дом, — Джину приходится пойти и посмотреть, кто там.       Из соседнего балкона лишь через приоткрытое окно видна пепельная голова и суровое, недовольное лицо, которое меняется на более спокойное, как только Джин появляется на балконе.       — Просто закройте окно и не мешайте мне, — Джин бросает на него лишь короткий взгляд и уже собирается вернуться внутрь.       — Ваша музыка орёт мне через стенку, я вообще-то работаю. Будьте любезны выключите или я пожалуюсь администрации, и Вас выселят.       — Как страшно, — взмахивает рукой вверх и изображает безразличный вид. — Вы разве не знаете меня?       — Не знаю и знать не хочу, — мужчина говорит грубо и, к счастью, по-корейски, не хватало Джину ещё ругаться с иностранцем, а так хоть видно, что свой. — Я сделал ошибку в важном документе, и всё из-за Вас!       — Прекратите на меня орать! И кто вообще работает в праздничные дни?       — Видимо я?!       Джин усмехается, смотрит незнакомцу в глаза, а потом спрашивает:       — Не с кем праздновать Новый год, и Вы решили зарыться в работу? — незнакомец хмурит брови, а потом слегка улыбается, показывая очаровательные ямочки на щеках.       — Можно и так сказать, — молчат, даже музыка по непонятной причине заглохла, наверное зарядка села.       — Не хотите выпить? — Джин поднимает бутылку вина, которая всё это время была у него в руке, и показывает незнакомцу. Он кивает, чего Джин точно не ожидает. — Заходите ко мне в номер, поделюсь.       Мужчина улыбается и скрывается, закрывая окно. Джин успевает быстро сменить халат на нормальную одежду прежде, чем в номер негромко стучат несколько раз. Он открывает, и на пороге стоит тот самый незнакомец с ноутбуком и корзинкой фруктов.       — Я хотел прихватить торт, но подумал, что Вы следите за фигурой. Поэтому вот, — протягивает корзинку и улыбается, снова убивая своими нереально красивыми ямочками. Джину они понравились сразу, ямочки просто не могут не нравиться.       — Подумали Вы правильно, но ради торта, скажу по секрету, я иногда нарушаю диету, — корзинку ставит на стол.       — Понял, вернусь через пять секунд, — быстро уходит в свой номер и так же быстро возвращается с милым тортиком в коробке. — Это Вам.       — Благодарю, проходите. У меня есть виски и вино, что будете? — незнакомец располагается за столом, а Джин ставит стаканы.       — Виски, пожалуйста.       — Собираетесь работать? — кивает на ноутбук.       — Да, и прослежу, чтобы Вы больше не включали музыку.       — Мой телефон и колонка разрядились, ближайшие пару часов я Вас не побеспокою, — разливает спиртное по стаканам и пододвигает. — За знакомство.       — Меня зовут Ким Намджун, а Вас?       — Ким Сокджин. Даже моё имя Вам ничего не говорит?       — Простите, но нет. Понятия не имею, кто Вы, — звон стаканов друг об друга, и он осушает всё залпом.       — Вы из Кореи? — Джин следует его примеру и пьёт следом, неприятно щурясь, виски намного крепче вина. Как бы его не развезло.       — Да, из Сеула, здесь по работе.       — О, я тоже из Сеула, и тоже здесь по работе. Как думаете, кем я мог бы работать, раз Вы меня не знаете? — Джин не стесняется распаковать торт и отрезать себе и гостю по кусочку.       — Модель, айдол или актёр, думаю что-то из этого. Я прав? — а гость в свою очередь не стесняется разливать алкоголь.       — Актёр, — отвечает спокойно. — Причём, довольно популярный. Вы не смотрите дорамы?       — Нет, у меня нет на это времени. Но теперь мне захотелось посмотреть что-нибудь с Вашим участием, — льстит и так нагло, что Джину нравится.       В компании незнакомца по имени Ким Намджун алкоголь и разговоры идут только так. Вторая бутылка виски опустела, за окном вечер, Джин пьян, а Намджун будто и вовсе не пил, или держит лицо. К ноутбуку и работе никто так и не притрагивается, тортик съеден, и обсуждены многие насущные темы, а про музыку в компании этого мужчины он больше и не вспомнает.       Намджун юрист, и в Лондоне на все праздники остаётся по доброй воле, в Сеуле его совсем никто не ждёт, и возвращаться в пустую квартиру не хочется. Поэтому он и решает занять себя работой и отвлечься, а получается найти неплохого компаньона, пусть даже на один вечер. Намджуну тридцать семь, и он на четыре года старше Джина. У него крепкое телосложение, и плечи раза в полтора шире, чем у Джина, короткая стрижка с выкрашенными в пепельный цвет волосами, а ещё когда он улыбается, появляются ямочки, но пропадают глаза, становясь узкими щёлочами.       — Может переспим? — Джин слишком пьян, иначе бы он не задал такой вопрос.       — Не говори глупостей, тебе нужно лечь спать, — Намджун помогает ему опуститься на кровать и аккуратно укладывает, накрывая одеялом. Джин держит его за руку не желая отпускать.       — Почему? Я ведь красивый, стройный, что ещё нужно? Ты только посмотри на моё лицо, оно же прекрасно, — он ладонью поддевает подбородок вверх, подставляя лицо под свет.       — Ты очень красивый, только пьяный. Давай поговорим об этом позже, сейчас ты поспишь, а я пойду к себе, — ему удаётся вырвать руку и заставить Джина закрыть глаза. Через пару минут он уже слышит мирное посапывание очаровательного создания. — Спокойной ночи, принцесса.

***

      Утром Джина будит помощник Ча, безжалостно растрясывая тело на кровати. Ассистент в гневе, когда замечает в мусорном ведре бутылки от вина, а на постели Кима, дрыхнущего без задних ног.       — Господин Ким, просыпайтесь, — сдергивая одеяло. — Сколько Вы выпили? Почему Вы вообще пили, Вам же нельзя.       — Отстань, Ча, я расслаблялся, — мыча сквозь подушку, отвечает Ким.       — Вы же знаете, как Вам бывает плохо на следующий день, и лечу Вас я, а не кто-то другой. Вставайте же, суп от похмелья принесли. Приведите себя в порядок, сегодня канун Нового года, — толкая за плечи. — Как знал, что надо было брать Вас с собой на прогулку.       Джин с трудом вылазит из тёплой постели и топает в ванную под презрительный взгляд ассистента. Приводит лицо в порядок с помощью своих ежедневных уходовых средств, принимает прохладный душ и возвращается в комнату, суп от похмелья будет кстати, состояние Джина оставляет желать лучшего. Помощник с энтузиазмом рассказывает об их вчерашней прогулке по городу, а Джин слушает, пытаясь не обращать внимание на головную боль.       — Мы были в Букингемском дворце, знаете как там красиво. Не зря это достояние так популярно. А Оксфорд-стрид вообще что-то, я там даже прикупил кое-чего. Вечером город стал особенно красивым, поэтому мы просто гуляли по набережным и рассматривали витрины. Зря Вы не поехали с нами, господин Ким, — помощник так искренне выражает свои эмоции, что Джин мог бы реально пожалеть.       — Я был в Букингемском дворце, это моя третья поездка в Лондон, так что не переживай, я достаточно видел.       — А, господин Ким, Вас спрашивал мужчина из соседнего номера, пока Вы спали. Вы с ним знакомы?       — Даа, — теперь Джин понимает, что вчерашний незнакомец ему не приснился. Он реально приходил, они пили и много говорили. — Познакомились вчера.       — Он кореец? Не стоит заводить сомнительных знакомств в чужом городе. Вдруг это кто-то из СМИ, напишет про Вас гадкую статейку для скандала, — такая ситуация уже была, и Джина еле вытащили из скандала, пытаясь не испортить ему репутацию. Ассистент теперь тщательно следит за окружением Кима.       — Он точно не из СМИ. Представляешь, он накричал на меня, когда я поставил музыку. Ещё и не узнал. Как можно меня не знать?       — Что Вы сделали? Поставили музыку в отеле полном людей? — помощник взвывает. — Господин Кииииим.       — Только не надо нравоучений. Кстати, сколько время? Я зайду к нему спросить, чего он хотел.       — Четыре часа дня, Вы проспали дохрена часов. Я поражаюсь тому, как Вы спите после выпивки, — Ча что-то берёт из сумки. — Я пойду к режиссёру, мы там просматриваем снятый материал, хотите, присоединяйтесь к нам, как надумаете. Номер 325, — он уходит, оставляя Джина доедать суп.       В номер 325 Джин не идёт, а идёт в соседний, негромко стуча в дверь. За ней слышатся шаги, и уже через минуту знакомая фигура появляется в проёме.       — Добрый день, — Намджун в белой рубашке и классических брюках будто только с офиса.       — Здравствуйте, мой помощник сказал, Вы заходили. Что-то хотели?       — Казалось, мы ещё вчера перешли на «ты», — убийственная улыбка, и Джин начинает припоминать. — Я заходил предложить прогуляться вечером. Погода стала намного лучше, и сегодня будет много интересных представлений на улицах. Или Вы... не хотите? Я ничем Вас не обидел вчера?       — О нет, ни в коем случае, Вы, наоборот, очень хороший компаньон. Просто я не всё помню, особенно переход на «ты», и как я отключился, — он машет руками в знак отрицания, Намджун действительно ничего такого не сделал.       — Очень рад, — он приглашает войти внутрь. — Так что, Вы заняты вечером?       — Думаю нет, планировал не выходить никуда, но с тобой должно быть интересно. И давай больше не выкать, раз мы стёрли эту грань ещё вчера, — номер Намджуна точно такой же, как и у него. Белый интерьер, красивая мебель с обивкой, искусственные цветы. Только цвет постельного белья другой.       — Что если мы поедем прямо сейчас? Я только доделаю кое-что по работе, это займёт минут двадцать, — смотрит вопросительно, желая всё-таки услышать положительный ответ.       — Да, я не против, только схожу за верхней одеждой, — Намджун кивает, и он уходит, чтобы быстро переодеться и взять пальто.       Возвращается минут через десять, входя без стука. Намджун сидит за ноутбуком, что-то сосредоточенно печатая. Джин тихонько садится на кровать, где лежит какой-то блокнот, и ненароком начинает крутить его в руках от скуки. Они знакомы один день, а с Намджуном так спокойно и уютно, по-домашнему. Ждать пока он закончит, сидя на его же кровати, вообще не смущает. С ним Джин позабыл слово «смущение», поэтому нагло открывает блокнот, пролистывая записи по работе.       — Ты ведёшь цветовой календарь? — долистывает почти до конца, замечая закрашенные квадратики в сетке с числами. — Три года?       Намджун на секунду отрывается от ноутбука, коротко кидает взгляд на Джина и возвращается опять к работе, даже не разозлившись, что тот взял блокнот без спроса.       — Да, это помогает сделать анализ прожитого года. Посмотреть, какие события влияли на жизнь, и какие люди были чаще всего рядом. Многие считают это ребячеством, но не я. Тут же весь год, как на ладони, посмотри я на клеточку, сразу вспомню какое событие было, и какой след оно оставило. В конце года я обычно всегда так делаю.       — Этот год был тяжёлым? Тут идёт два месяца жёлтого с синим, а потом просто серый, очень много серого. Что-то случилось? И почему ты умещаешь два цвета в одной клетке? — Джин впервые видит такой интересный календарь.       — Первый цвет — это цвет настроения прожитого дня, и второй — это цвет человека, который был рядом в этот день, — Намджун продолжает печатать и отвечать на вопросы. — Жёлтый с синим — это отпуск с моим парнем, а серые дни — это дни без него, там между ними есть чёрный квадратик — день, когда он мне изменил, и мы расстались. Прям после отпуска, через неделю, — усмехается. — Депрессия меня тогда, конечно, накрыла лютая. Но как ты можешь заметить, после серого идут дни получше, там присутствует красный цвет — это моя мама, она помогла справиться. Там в конце есть значение каждого цвета, можешь посмотреть.       — Прости, пожалуйста, я не должен был спрашивать, — Джину становится неудобно, не надо было ему лезть куда не следует. Намджун так легко об этом рассказал и объяснил всё про цвета, что ему теперь очень стыдно.       — Ты не должен извиняться, события прошлого года больше меня никак не беспокоят. Всё прошло. Я не могу назвать этот год плохим, он скорее показал, кто есть кто, — он захлопывает ноутбук, откладывая его в сторону. — Закончил. Поехали?       — Да, поехали, — Джин несмело возвращает блокнот и спешит надеть пальто и поскорее выйти, как его останавливают крепкие руки, притягивая ближе к себе.       — Эй, что случилось? Ты не должен грустить из-за этого. Мой следующий год будет намного лучше, я уверен, а тебе не стоит забивать этим голову, — он приобнимает его плечи, стараясь не показаться слишком настойчивым. — Вот повеселимся сегодня, и ещё один день уходящего года можно будет закрасить счастливым цветом.       — Куда поедем?       — Увидишь. Будет весело, обещаю. Если не будет, можешь попросить чего хочешь.       Такси, которое вызвал Намджун, везёт их в неизвестном направлении. На улице морозно и свежо, Джин приоткрывает окно, разглядывая светящиеся вывески на улицах. Постепенно начинает темнеть, несмотря на только-только наступающий вечер. И предвкушение от предстоящей прогулки только хорошее. Сидящий рядом Намджун изредка поглядывает и тут же отворачивается, скрывая свою милую улыбку, но Джин просто не может её не заметить.       Место, куда они приезжают по началу ничем не цепляет. Обычная улица, как и десятки других здесь, но Намджун смело берёт его за руку и ведёт за собой через дорогу.       — Сегодняшний день будет лучшим в моём календаре, я чувствую, — произносит Намджун, всё так же направляя их дальше по заснеженной дорожке одной из улиц.       — Хочешь, я оставлю на твоём календаре свой автограф? Тогда счастливым можно считать весь год в целом, потому что на нём расписался сам Ким Сокджин. Известный актёр и обожаемое лицо киноиндустрии, вот так вот, — он сцепляет их руки сильнее, не желая отпускать тёплую руку.       — У меня есть идея получше. Станешь цветом моего следующего года? Я хочу, чтобы ты заполнил мой календарь совместно со счастливыми днями. Ты такой яркий, что точно не допустишь серых цветов рядом с собой.       — Это предложение дружить? — смотрит немного растерянно, не совсем понимая, что всё это значит.       — Можно и так сказать. Мы ведь будем видеться в Сеуле?       — Всё зависит от сегодняшнего вечера.       — Я понял, — чувствует, как ладошка в его руке холодеет, и суёт её в карман вместе со своей, ловя улыбку Джина. — А вот мы и пришли. Знаменитый каток Лондона, SKATE. Ты ведь умеешь кататься?       Джин застывает на месте, разглядывая огромный ледяной каток перед собой. Каток ограждён железными, ажурными бортами, украшенными светящимися гирляндами. За пределами катка, в самой середине, красуется огромная ёлка, светящаяся различными огнями. Недалеко от неё стоят столики, где можно присесть и отведать уличной еды из местных кафешек. На самом катке не так много народа, в основном это молодые парочки, дети или просто компания друзей, пришедшая на каток впервые, как и Джин. Он не умеет кататься, чего-чего, а в дорамах, где присутствует лёд, он ещё не снимался. Однако глаза у него загораются. Хочется попробовать, очень хочется, даже если он будет падать. Побывать в Лондоне на огромном катке с огромным мужчиной, который точно не даст упасть, ну разве не романтично? Вот и Джин думает, что это очень романтично. Рестораны, парки, куда его водили сотни раз, приелись настолько, что начинает тошнить от одного их вида и пафоса. А вот на каток его привели впервые.       — Сейчас самое подходящее время, людей не так много, и можно спокойно разгуляться. А вот часа через два здесь будет не протолкнуться, — Намджун вытаскивает их руки из кармана и отпускает. — Пошли?       — А если я не умею кататься?       — Веселье в этом и состоит, — мужчина улыбается.       Им выдают коньки, и Намджун первым ступает на лёд, осторожно пробуя проехаться. У него получается, но не идеально, пару раз он чуть ли не падает, заставляя Джина подавить смешки. Джин не остаётся в стороне и сам выезжает на лёд, держась за борты. Падать ему никак нельзя, а то отобьёт свою драгоценную попку и не сможет сидеть пару недель. Намджун держит его за руку, помогая, хотя сам еле едет, но виду не подаёт, как настоящий джентльмен.       — Почему каток? — спрашивает Джин, самостоятельно проезжая больше двух метров и падая в объятия Кима.       — А ты хотел в ресторан? — Джин морщится, отрицательно качая головой. — Вот поэтому. Побывать в Лондоне и не сходить на каток, преступление. На этом наш вечер, кстати, не заканчивается.       — Дальше пойдём кататься на санках с горки?       — Нет, это слишком роскошно. Санки будут на нашем втором свидании, — Намджун улыбается, подмигивая, а Джин не сильно толкает его в плечо. У них вообще-то не свидание.       Покатавшись где-то полчаса, Джин полноценно может отпустить руку Намджуна на пять минут и проехаться самостоятельно, потом снова цепляясь за спасительную талию Кима. Им весело, особенно наблюдать, как неуклюже Намджун пытается держать равновесие, а потом резко падает. В одну из попыток Джина проехаться самостоятельно, перед тем как схватиться за Намджуна, он спотыкается об свой же конёк и падает на Намджуна, сбивая того с ног и падая на него сверху. Тот чудом успевает поймать Джина на себе и приземлиться, не ударяясь затылком об лёд. Падение всё же приходится неприятным, и Намджун шипит, а потом резко начинает смеяться, вызывая недоумение и глупую улыбку у Джина.       — Ты головой ударился? — он с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться в ответ.       — Нет, просто кто-то сейчас отдавит мне кое-что важное.       Джин смотрит вниз и видит свою коленку, упирающуюся в самое неподходящее сейчас место. Резко подскакивает и смущённо извиняется, помогая Намджуну встать.       — Кажется, катка на сегодня достаточно, — парень соглашается, и они покидают лёд, сдавая коньки и надевая удобную обувь. — Ты не замёрз? Здесь неподалёку есть магазинчик, зайдём?       — Я бы не отказался от горячего чая, — подмечает Джин.       — Там есть, и чай, и кофе и много всякой всячины которую можно купить на память о Лондоне, — Намджун заботливо берёт его руки в свои и согревает горячим дыханием, а потом вытаскивает из кармана перчатки. — Я совсем забыл, что они у меня с собой. Надень, твои ручки не должны мёрзнуть, — он помогает надеть перчатки на холодные руки, и Джин сам берёт его за руку, намекая, что так идти гораздо удобнее.       Неожиданно с неба начинает идти снег, падая крупными хлопьями. Чтобы поскорее дойти до магазина, им приходится бежать, крепко держась за руки и смеясь. Дыхание сбивается, и они останавливаются.       — Вытяни ладонь наверх, — мужчина бережно подставляет его ладонь под снег, наблюдая, как снежинки медленно садятся на перчатку. — Посмотри, правда они красивые?       — Да, — из-за того что снег крупный, снежинки можно полноценно разглядеть. Они узорчатые и очень красивые. Держа их на ладони, ты будто держишь частичку зимы и её волшебство.       — А ты знаешь, что снежинки — это замёрзшие звёзды, собственноручно созданные Снежной Королевой? Каждая из них её искусство. Она хотела подарить их миру, но боялась, что ветер может сломать снежинки. Поэтому в каждую вложено её волшебство, сохраняющее их, пока они летят к нам. Они остаются такими красивыми, даже преодолев сложный путь.       Телефон Джина неожиданно разрывается звонком от помощника Ча, и ему приходится поднять его, нехотя опуская руку с волшебством Снежной Королевы.       — Господин Ким, срочно возвращайтесь! Авиаперелёты возобновили раньше времени, мы взяли билеты на рейс, он через два часа, мы успеем прилететь в Сеул как раз вечером следующего дня. Представляете, мы летим домой! Берите такси и срочно в отель!       Почему-то от этой новости Джину не радостно.       — Господин Ким? Вы тут?       — Да я тут, подожди минутку.       Он поворачивается к Намджуну, который видимо уже всё услышал, поэтому стоит, скрывая грусть в глазах, лёгкой улыбкой.       — Давай вызовем такси сейчас же, — помогает принять решение поскорее.       — Я... я не хочу уезжать.       — Тебя ведь ждут дома.       — Никто меня не ждёт. Здесь есть ты, а дома пустота.       Джин зачем-то сильно, до боли сжимает плечо Кима и вспоминает, наконец, про Ча, который всё ещё ждёт пока ему ответят.       — Ча?       — Да, господин Ким?       — Летите без меня, я остаюсь здесь на Новый год.       — Вы уверены? Господин Ким Намджун с Вами? — и шёпотом добавляет. — Я пробил его, он не из журналистов. Совершенно обычный человек, так что я спокойно лечу домой, оставляя Вас с ним. Берегите себя, господин Ким.       Помощник сбрасывает сам, не нуждаясь в объяснениях Джина, он понял, что господин Ким, нашёл, наконец, своего господина Кима.       — Ты разве не хочешь домой? — Намджун удивлён, что парень не сорвался в отель на первом такси, бросив его одного.       — Я хочу чай из магазинчика и выбирать с тобой сувениры, а ещё слушать твои легенды про снежинки, — протягивает ладонь, приглашая сцепить их вместе. — И украсить твой календарь своим цветом. Только, чур, это будет розовый.       — Как скажешь, — вместо того, чтобы взять руку, Намджун притягивает его к себе и обнимает. Крепко сжимает стройную талию в своих руках, пока холодный нос утыкается ему в шею, а руки обхватывают её.       — Знаешь, что ещё я хочу? — спрашивает, опаляя шею тёплым дыханием.       — Что?       — Чтобы ты, наконец, поцеловал меня.       И делает это сам, не дожидаясь Намджуна. Обхватывает лицо холодными пальцами и осторожно касается губ своими. Ответ не заставляет себя долго ждать, Ким подаётся вперёд и перехватывает инициативу, начиная самостоятельно терзать пухлые губы. Томный, медленный поцелуй перерастает в более страстный. Джин не стесняется запускать язык и оттягивать его губы, в то время как Намджун не стесняется шарить по его телу. Гладит спину, стискивает бока и скользит вниз на упругие ягодицы, которые мечтал сжать с самого их знакомства в отеле. Джин — воплощение его идеала, самый прекрасный, милый, забавный и смелый мальчик. Счастье, свалившееся на него в канун Нового года, с громкой музыкой и бутылкой вина в руках.