По воле судьбы, но против твоей воли

11 лет спустя. 20 июня. В тот день во дворце было очень шумно. В огромном здании не нашлось бы ни одного уголка, в котором не было бы слышно музыки и громких разговоров. Впрочем, это было не удивительно. Разве может быть тихо, когда в одном месте собирается вся знать королевства? Да и не просто так, а по особому поводу — день рождения самого кронпринца Дариуса! В свои двадцать пять лет Дариус был самым завидным женихом во всём государстве — светоносец по касте, как и его родители, сильный, красивый, уверенный в себе, да ещё и наследник престола! Выйти за такого замуж было мечтою многих женщин и мужчин. Ещё бы! Кто бы не хотел стать королём или королевой? Поэтому в свой день рождения Дариус получал не только поздравления и дорогие подарки, но и внимание от своих многочисленных поклонниц и поклонников. Они все окружали его, если появлялась такая возможность, словно пчёлы, увидавшие особенно благоухающий и яркий цветок. Каждый пытался успеть поговорить с ним, высказать своё восхищение, а самые смелые даже звали его на свидания или погостить в своём поместье. Дариус на всё это внимание отвечал лишь шаблонными фразочками («как мило с вашей стороны», «благодарю» и им подобные) и смотрел на всех с улыбкой, будто стараясь уделить внимание каждому, но при этом не дать его никому. Кронпринцу не было это всё интересно. Увлечён он был, пожалуй, лишь одним человеком — самим собой. Не обделили вниманием и среднего сына королевской семьи — Ренара. Конечно, поклонников у него было и вполовину не так много, как у старшего, но ему больше было и не надо. Ренаром интересовались менее амбициозные и самонадеянные личности, которые объективно понимали, что шансы стать невестой или женихом кронпринца настолько малы, что не стоит и пытаться, а вот завладеть вниманием второго по старшинству брата было намного легче. К тому же, внешне Ренар брату не уступал — такой же крепкий, красивый на лицо, мужественный светоносец и, при этом всём, значительно более внимательный к людям, чем наследный принц. Ренар общался с каждым и каждой, кто подходил к нему, и не просто кивал и благодарил за комплименты, а старался сказать что-то приятное в ответ. Он однозначно был тем парнем, с которым ты хочешь строить отношения не только из-за его положения в обществе, но и его личности. Да, не наследный принц, но если с Дариусом что-то случится, а такой вариант полностью исключать нельзя, то он имеет все шансы стать королём. За тем, как все гости в зале облепили его старших братьев, наблюдал самый младший — принц Финниан. Он… сложно сказать, что пользовался какой-то популярностью у молодых леди и джентльменов. Ростиком он, в отличие от братьев, не вышел, был подтянутый, но не имел заметной мускулатуры, да и в целом на светоносца мало походил. Личико, по общему признанию, было у него симпатичное, но много кого отталкивали глаза разного цвета (да, это было экзотично, но как же странно!) и тёмный локон, который, мало того, что очень сильно выделялся на фоне общей блондинистой копны волос, так ещё и был прямо у лица. Такая необычная внешность была интересной, но только для того, чтобы пялиться, а не любоваться ею. Конечно, красота в глазах смотрящего, и находились среди дворян редкие ценители прекрасного. Для них младший принц был словно заморская птица, которую хочется забрать к себе домой, посадить в золотую клетку и наблюдать за нею каждый день. Но тут вступал в игру характер Финниана. Нет, он не был грубым или неприятным, но был слишком тихим. Спокойный, иногда он выглядел так, будто вообще не воспринимает реальность вокруг себя. Да, Финн отвечал на комплименты, вёл разговоры со всеми, кто их начинал, но разумом будто находился вовсе не здесь. Зачем кому-то партнёр, который даже смотреть на тебя не будет? Так, все заинтересованные в нём господа и дамы отсеивались, оставляя принца в его тихом мирном одиночестве. Финниана, в принципе, это устраивало. Но нашёлся, всё-таки, один особенно настойчивый и по уши влюблённый молодой человек, который бегал за младшим принцем, словно преданный пёс — молодой граф Эллиот Левенгуд. — Принц Финниан, — аккуратно начал Эллиот, видя, что его пассия явно не в настроении. — Может, вы бы хотели отлучиться со мной ненадолго и пойти прогуляться по Вашему прекрасному дворцовому саду? Финн перевёл взгляд на собеседника, отпивая немного белого вина из своего бокала: — Спасибо за предложение, граф Левенгуд, но боюсь, что король и королева не будут слишком счастливы, если мы уйдём с Дня рождения кронпринца. — Мы же ненадолго, Ваше Высочество, — Эллиот ободряюще улыбнулся ему, — никто и не заметит нашей пропажи. Финниан задумчиво пробежался глазами по залу. Действительно, его родители даже ни разу не взглянули на него с самого начала мероприятия, так что вероятность того, что их отсутствие заметят была настолько маленькой, что близилась практически к нулю. Он снова посмотрел на своего ухажёра. Эллиот, видя, что уверенность Финниана в своём отказе от прогулки пошатнулась, казалось, от счастья был готов завилять хвостом, если бы тот у него был. Финну было даже немного его жаль. Он не то, чтобы горел желанием общаться с младшим графом. Нет, Эллиот был неплохим парнем, вполне милым. Возможно, они могли бы быть хорошими друзьями или приятелями, но, к сожалению, граф Левенгуд был влюблён в него, а Финн совсем не чувствовал того же в ответ. Поэтому, первое время, когда граф только начал свои ухаживания, принц реагировал максимально отстранённо, но, кажется, поклонника это вовсе не отпугнуло. Возможно, своей не легкодоступностью Финниан заинтересовал его даже больше. Когда король и королева узнали о том, что граф Эллиот Левенгуд увлёкся их младшим сыном, то тут же начали уговаривать Финниана выйти за него замуж, утверждая, что лучше предложения уже не поступит. «Вообще, на безрыбье любой улов хорош, а тут ещё и не просто какой-то доходяга с минимальным состоянием и захудалым старым поместьем, а богатый граф, к тому же, очень воспитанный!» — твердили родители в один голос. Желание поскорее выдать Финна замуж они объясняли искренней заботой о его будущем. Принц же знал правду — его просто хотят поскорей сплавить куда-то далеко и надолго. Финниан, конечно, мог бы согласиться на это. Браки не по любви не были чем-то новым в дворянской среде. И он был уверен, что Эллиот действительно хороший парень, который, к тому же, любит его, но… разве это было не жестоко по отношению к графу? Если бы Финн ответил на его ухаживания, то дал бы пустую надежду на взаимные чувства, а это очень и очень подлый поступок. Как итог, принц поступал не менее жестоко, по крайней мере, по своему мнению, держа Левенгуда в подвешенном состоянии: не соглашался на его ухаживания, но и открыто не отказывал ему. Родители сказали хотя бы не ссориться с ним, не терять возможные полезные связи и шанс вступить в брак с достойным человеком, а Финниан не имел права им сопротивляться. Да, он принц, но они — король и королева. Всё, что он мог, это нехотя пообещать им «подумать насчёт замужества» и продолжить общаться со своим возможным женихом. — Так что, — Эллиот протянул Финниану руку в приглашающем жесте, — идём? Финн уставился на ладонь. Ладно, прогулка ему действительно не повредит, да и от шума он устал. К тому же, это же не полноценное свидание, верно? — Хорошо, — Финниан отставил бокал в сторону и позволил собеседнику взять свою руку и повести его к запасному выходу из зала. Граф заулыбался так радостно, что его щёки могли бы треснуть от такой широкой улыбки, если бы они были сделаны из стекла или фарфора. Это больно кольнуло принца куда-то под дых. Наверное, в то место, где у него находится совесть. Когда они шли по залу, то в их сторону даже никто не смотрел. Да уж, из Финниана бы получился хороший шпион, раз с такой выделяющейся внешностью и титулом принца, он умудрялся оставаться незамеченным. К нему был прикован взгляд лишь Эллиота, что, впрочем, уже стало обыденностью. Они были почти у выхода, как вдруг Финниан резко остановился и оглянулся. Он сам не знал, почему и что это был за порыв, но предчувствие ему подсказывало сделать это. Эллиоту пришлось остановиться вместе с ним. Граф уже было хотел задать вопрос о причине такой задержки, но не успел. Не прошло и нескольких секунд, как в зал вбежал запыхавшийся мужчина. Это был личный слуга самого короля. Как его звали Финниан не помнил, но ему эта информация была и не то, чтобы сильно нужна. На слугу сначала никто не обратил внимания, кроме, пожалуй, короля, который, бросив лишь мимолётный взгляд на своего лакея, сразу почуял, что что-то случилось. — Ваше Величество, разрешите доложить! — воскликнул слуга, протискиваясь к королю Роланду. Вот это уже привлекло интерес многих гостей. — Томас, я надеюсь, что это что-то важное, — с некоторым намёком на раздражение в голосе ответил Король. — Это благая весть, Ваше Величество! — поспешил заверить Томас. К этому моменту внимание всех собравшихся было приковано к разворачивающейся перед ними сцене. — Говори же, — нетерпеливо приказала королева, вмешиваясь в разговор. — Мятежника, лидера революционеров поймали! — громко и с гордостью, будто он лично участвовал в поимке «негодяя», объявил слуга. В зале на мгновение воцарилось молчание, которое тут же резко перешло в возбуждённые шепотки, бродившие туда-сюда по толпе гостей. Король и королева, находясь в состоянии приятного шока, не сразу нашли, что сказать. В их королевстве давно бродили революционные настроения среди особенно оппозиционно настроенных граждан, но лишь с недавних пор эти отдельные группы противников власти начали объединяться и действовать более решительно. Король объяснял это явление так: «некоторым просто нечем заняться, кроме как критиковать власть имущих». Но причина была намного глубже. Людям надоело то, как к ним относятся из-за их касты, эта предвзятость к тому, на что они вообще не могут повлиять, и сама система деления общества на какие-то сословия. Почему булыжник должен решать судьбы людей и кем им быть? Почему Богини, подарившие человечеству магию, не дали им права выбора своего предназначения? Зачем касты поделены на «хорошие» и «плохие» и при чём тут «баланс добра и зла», если зла от этого не меньше? Все эти вопросы терзали юные (и не очень) умы. Они обращались с ними к правительству, но в ответ была лишь тишина. Этот многовековой порядок был выгоден верхушке власти, поэтому и королева, и король предпочитали не комментировать данные дилеммы, и считали себя в этом правыми. Если сами Богини это придумали, то разве должно быть по-другому? Таким образом, массы, которые изначально хотели мирно решить вопросы, чтобы поменять устрой их общества, поняли, что так у них ничего не получится. Ненависть к кастовому делению переросла в ненависть к власти, что активно его поддерживает. Монархи, конечно, почуяв неладное, сразу подписали несколько приказов, дабы предотвратить дальнейшую возможную оппозиционную деятельность. Королева даже издала отдельный указ, что каждому, кто донесёт на своего знакомого, не поддерживающего власть, или соседа, который таинственно уходит куда-то на некие «собрания по интересам» каждый вечер, будет вручено вознаграждение. Конечно, тут же посыпалась куча ложных доносов, которые люди писали на всех, кто им когда-то насолил. Волновало ли это высшие круги? Разумеется, нет. Главная цель этого указа была припугнуть всех особо активных деятелей, но это сработало в обратную сторону. Видя эту несправедливость, к революционному движению присоединялось всё больше и больше людей. Листовок с призывами к действию стало настолько много, что жандармы просто не успевали их снимать. Тогда было принято решение — пора назначить награду за голову лидера оппозиции. По слухам из не самых достоверных источников, лидеров было двое и работали они в тандеме, но никто не знал ни их имён, ни пола, ни как они выглядят, ни их каст. С такими данными поймать кого-то просто немыслимо. Поиски продолжались уже не первый месяц и были безуспешны. Но, кажется, вечно скрываться всё равно невозможно. Один из лидеров угодил в ловушку, не был достаточно внимателен и попал в одну из хитро расставленных властью «мышеловок». Впрочем, а могло ли быть иначе? На стороне власти — сами Богини. Первой из королевской семьи тишину нарушила королева Аурелия: — Это ли не прекрасно? — громко сказала правительница, радостно хлопнув в ладоши. — Сегодня мы празднуем не только День рождения моего дорогого сына, кронпринца Дариуса, но и столь чудесную весть! Скоро наше королевство очистится от революционеров-богохульников! — торжественно объявила она на весь зал. — Ты права, моя дорогая, — подхватил речь жены король, беря бокал. — Какой невероятный праздник сегодня! Давайте же выпьем за светлое будущее нашего королевства! Все присутствующие тут же начали громко аплодировать тосту, произнесённому королём Роландом, а затем каждый поспешил выпить ближайший рядом стоящий напиток. Кто-то даже случайно хватал чужие бокалы, но никто не обращал внимания на такую мелочь. Лишь двое в этот момент не пили. — Вот это новости, — негромко сказал Эллиот. — Не думал, что для революционеров в итоге всё так закончится. Финниан обернулся к нему с непонимающим взглядом, и спросил: — Что закончится, граф Левенгуд? Вы считаете, что это конец? — Ваше Высочество, вы в этом сомневаетесь? — ответил вопросом на вопрос граф, удивлённо смотря на собеседника. — Одного из лидеров поймали, а значит, и второго скоро схватят. — Не кажется ли вам, что после такого протестующие станут осторожнее в своих действиях? — голос Финна был спокоен, но внутри него был водоворот из мыслей и чувств, которые так и рвались наружу. Приходилось их глушить. — Или же наоборот, захотят спасти своего соратника, пойдут на дворец штурмом и это станет концом для них всех, — возразил Эллиот. В ответ он получил лишь молчание, наталкивающее мужчину на определённые предположения, которые он не хотел озвучивать вслух. Но любопытство было сильнее и, после минуты тишины, тот не выдержал: — Принц Финниан, при всём моём уважении, но я не могу не спросить, разве вы не счастливы, что главаря мятежников поймали? — неуверенно начал Левенгуд. — Они же создавали угрозу не только для всего, к чему мы с вами так привыкли, но и для вас и вашей семьи. — Не знаю, господин Левенгуд, — Финниан посмотрел собеседнику прямо в глаза, — я никогда не любил кровопролитие и казни. — Даже когда страдают те, кто представляет для вас опасность? — в голосе графа было отчётливо слышно недоумение. Финн пожал плечами и отвернулся от Эллиота. Он действительно не знал, как относиться к этой новости. Они помолчали ещё немного. — А я рад, Ваше Высочество, — твёрдо заявил Эллиот, — рад, что вы теперь в безопасности. Финниан тихо, чтобы собеседник не услышал, фыркнул. Забавно. Он не был в безопасности уже давно. ______ На следующее утро после бурного празднества вся королевская семья традиционно собралась за завтраком. Обычно в это время они разглагольствовали обо всяких не особо важных вещах. Например, король Роланд очень любил вспомнить, кто из гостей в чём пришёл на мероприятие и обсудить их «неуместные» наряды. Его сравнения разных нелепых костюмов знати с животными, их частями тела и с прочими предметами часто очень смешили королеву. Однажды у неё даже чай полился из носа от смеха. Об этом, конечно, всем было запрещено когда-либо вспоминать. Но сегодня, вместо обычных будничных разговоров (насколько «обычными», конечно, они могут быть у монархов), их ждало бурное обсуждение последних новостей, инициированное самим королём: — Вы представляете, этому мальчугану — лидеру революционеров — всего лишь чуть за двадцать! Может, на годик, или около того, старше Финниана, — поделился Роланд. — Ты этому удивлён, мой дорогой? — флегматично спросила королева Аурелия, отправляя в рот дольку сливы. — Революцию никогда не устраивают взрослые люди — им есть чем заняться. — А какой касты он, отец? — поинтересовался Дариус. — Разрушитель, конечно, кем он ещё мог бы быть, — Король усмехнулся. — Впрочем, оно и не удивительно, это же их предназначение — рушить всё, к чему они прикасаются. — Разрушители хуже всех, — поддержала мать семейства. — Сами знаете, где они — всегда всё идёт наперекосяк. — Интересно, как вообще мятежники избрали его своим главарём? Сразу же было понятно, что у них ничего не получится, с таким-то командиром, — к беседе присоединился Ренар. — Ну, действовал-то он не один, — поправил младшего брата Дариус. — Есть же второй лидер, верно? — Кстати об этом, — Аурелия будто вспомнила о чём-то. — Как за ночь продвинулся допрос? Удалось что-то выяснить? — К сожалению, нет, — король раздражённо вздохнул. — Этот парень — действительно крепкий орешек. Пока никакие уговоры, обещания и угрозы на него не действуют. Что-что, а в молчанку играть он умеет. — Ничего, долго он всё равно не сможет держать язык за зубами, — приободрила мужа королева, — если, конечно, не хочет лишиться головы. Король Роланд неуверенно взглянул на жену и словно хотел сказать что-то, но промолчал. Он либо был слишком самонадеян, либо чересчур полагался на то, что из-за после-праздничного похмелья его супруга не заметит этого действия. Но от острого взгляда королевы Аурелии ничего не могло ускользнуть: — В чём дело, дорогой? — спросила она, подозрительно сощурившись. — На самом деле, я уже думал приказать начать пытки, потому что… ещё дольше с выяснением информации мы тянуть не можем, — аккуратно начал Роланд, и продолжил: — Суд всего через неделю и за это время нам нужно узнать от него как можно больше данных. Женщина уставилась на него, удивлённо моргнув, будто не веря в ею услышанное. — Роланд, ты же знаешь, что мы не можем этого себе позволить! — воскликнула она возмущенно. — Нет, ты не подумай, мне его ни капельки не жалко, разумеется, он же изменник родины и богохульник, но рассуди сам — что может сказать общественность?! — Ты думаешь, следы от пыток будут очень заметны? — король выглядел растерянно из-за того, как его отчитывала собственная жена. — Конечно! Всегда видно, когда заключённый сидел во вполне приемлемых условиях, а когда его пытали, — королева покачала головой. — Нет, пытки могут всколыхнуть публику, а нам сейчас этого совсем не нужно. Король Роланд помолчал пару секунд, а затем кивнул: — Да, ты права, любовь моя, — он вздохнул. — Это была действительно не лучшая моя идея. — Хорошо, что у тебя есть я, чтобы всегда об этом сказать, — Аурелия ласково улыбнулась, нежно взяв мужа за руку, а затем повернулась к сыновьям: — А вы, мальчики, что думаете? Считаете, пытки в данном случае нужны? — Конечно же нет, — начал первым (как обычно) Дариус. — Во-первых, я согласен с тобой, матушка, мятежника совсем не жалко, но это действительно может отрицательно повлиять на общество. Во-вторых, я думаю, что этот «лидер» сам выдаст всё о своих сообщниках уже к завтрашнему дню! Королева одобрительно кивнула: — Умные мысли говоришь, Дариус. А ты, Ренар, что скажешь? — Лучше Дариуса уже не выражусь, поэтому просто скажу, что я согласен с его мыслями, — коротко ответил принц. Аурелия улыбнулась своему второму по старшинству сыну, а затем перевела взгляд на младшего, который молчал весь завтрак, никак не комментируя обсуждаемую ситуацию. — Финниан, — обратилась она, — расскажи, а ты что думаешь? Финн нехотя оторвался от созерцания своей тарелки, взгляд с которой он не отводил с момента, как сел за стол. На вопрос матери он совсем не знал, как ответить. У него было слишком много мыслей на этот счёт, в том числе те, которые лучше не озвучивать за трапезой при всей семье монархов. Поэтому Финниан решил высказать своё мнение коротко и лаконично: — Я считаю, что пыток быть не должно. Это прозвучало довольно двузначно, будто это был не просто ответ на вопрос конкретно по обсуждаемой ситуации, а его позиция в общем, но никто об этом не сказал. Все привыкли, что младший принц был немного… странненьким, так что постоянно обращать внимание на то, что он говорит — бессмысленно. Лишь королева слегка поджала губы. — Хорошо, — ответил вместо неё Роланд. — Рад, что мы все сошлись на едином мнении. — Верно, — холодно сказала монархиня, будучи недовольной ответом Финниана. Аурелия не сводила с него глаз, будто пытаясь найти в его поведении ответ на множество возникших у неё вопросов. Сам же Финн предпочёл игнорировать взгляд своей родительницы и поспешил допить чай, дабы поскорее удалиться из-за стола под предлогом тренировки, либо чего-то ещё. Главное, чтобы повод был уважительным. У него это не очень получилось, так как после завтрака, с которого он решил быстренько слинять, у самого выхода из обеденного зала его поймал Ренар. При чём буквально поймал, схватив брата за запястье. — Финниан, — тихо прошипел он, смотря на младшего широко открытыми глазами и тихонько, дабы не привлечь к ним внимания, отводя его в сторону. — Это что, Богиня меня дери, было? — Что было? — Финн достал свою руку из не очень крепкой хватки брата, слегка потирая запястье. — Мне тебя процитировать или что? — Ренар практически истерично усмехнулся. — Зачем ты говоришь это за столом? Ты хочешь поссориться с родителями? Разозлить матушку? — Я не понимаю о чём ты, — Финниан невозмутимо пожал плечами. — Матушка меня спросила что я думаю, и я ответил. — Если ты считаешь, что никто не понял, что это был ответ с двойным дном, то ты сильно ошибаешься, — Ренар выдохнул, пытаясь успокоиться. — Финн, я просто забочусь о тебе. Младший принц в ответ на это только слегка поднял одну бровь, вызывая такой дерзостью у брата закатывание глаз. — Я серьёзно, — принц нахмурился. — Мы все, и родители тоже, знаем, что ты всегда испытывал сочувствие к тем, кто слабее и… гм… в схожей ситуации с тобой. И мы это терпим, пока ты не лезешь в политику, но ты же и сам знаешь, как хрупко твоё положение во дворце. — Я знаю. — Так, какого чёрта ты тогда… — Ренар остановился, нервно выдыхая и проводя ладонью по лицу, будто стараясь взять контроль над своими эмоциями. — Финн, я не хочу, чтобы родители выгнали тебя, выдав замуж за первого попавшегося графа, или вообще стёрли с фамильного древа. Ты ведь знаешь, что такое уже бывало в истории нашей семьи и всегда есть риск, что оно повторится. — Да, я помню, — тон, с которым говорил младший принц, звучал так, будто он просто хотел завершить этот не самый приятный разговор побыстрее. — Послушай, я мечтаю лишь о том, чтобы мы все жили, как обычная семья! Без вот этого всего! Пожалуйста, просто… — Помолчать? — Финниан криво улыбнулся. — Если ты можешь это сделать, то да, лучше иногда помолчать, — согласился мужчина. — Понял, — Финн кивнул, отводя взгляд. — Ты ещё о чем-то хотел поговорить? — Только не обижайся, ладно? — Ренар вновь вздохнул, прекрасно понимая, что задел своими словами младшего брата. — Я говорю это из лучших побуждений. — Хорошо, я понимаю, — безэмоционально ответил Финн. — Это всё? — Да. Можешь идти на тренировку или куда ты там шёл, — принц неопределённо махнул рукой. — Спасибо. Хорошего дня, — коротко ответил Финниан, тут же разворачиваясь и уходя куда-то дальше по коридору быстрым шагом. Ренар проводил его взглядом и недовольно покачал головой. Он точно его расстроил. Но по-другому просто нельзя. Ренару было важно донести до Финниана, что ему действительно стоит быть аккуратнее в том, что он говорит и делает. Их родители терпеливы, но когда дело касается угроз их трону или распорядку в государстве в целом, они будут готовы на всё. Само присутствие Финна во дворце создавало эту угрозу, поэтому король и королева сильно рисковали, оставляя его здесь, а тот, то ли не осознавал этого, то ли слишком полагался на родительскую любовь, раз позволял себе такие высказывания. Ренар чувствовал, что его брат ходит по крайне тонкому льду, и ему оставалось лишь надеяться, что когда лёд треснет, самым худшим, с чем столкнётся Финниан, станет холодная вода, а не то, что находится в ней.