Свет фонаря

Телефон звонит уже четвёртый раз. Пружины старого дивана хорошо ощущаются сквозь потёртую обивку и ткань футболки, в левое бедро впивается, кажется, пульт от телевизора. Стандартная мелодия вызова айфона умолкает, но через несколько секунд раздаётся вновь, вибрируя по деревянному столу. Во мраке, обеспеченном задёрнутыми наглухо шторами, ярко вспыхивает экран телефона. Гейл лежит на спине, заложив руки за голову, и смотрит в потолок, на синеватые отсветы. Неудобно и темно, но ему плевать. Немного интересно только, когда Итан поймёт, что можно прекратить названивать. И что только надоумило Мэри поделиться с ним новым номером Гейла? Хоть второй раз меняй. Надо бы поработать. Где-то на краю сознания Гейл чувствует лёгкое жжение досады от того, что наглым образом прокрастинирует вместо того, чтобы заниматься делом, но он никак не может заставить себя оторваться от неудобного дивана и взять в руки ноутбук. Нужно изучить примерно три тонны документов, а он не в состоянии прочитать ни строчки, так что… Ох. Он прикрывает глаза и довольно долгое время балансирует на тонкой грани бодрствования и сна. Окончательно уснуть мешает неумолкающий телефон, а окончательно проснуться – нежелание связываться с окружающим миром. В какой-то момент мелодия меняется, и это заставляет распахнуть глаза не хуже, чем резкий хлопок или стук в дверь. Гейл нехотя тянет руку в сторону, нащупывает телефон и недовольно цокает, заглянув в экран. Чёртов будильник. Время семь вечера. Итан, кстати, звонил девять раз. Настырный какой. Нет, Гейл всё ему сказал полторы недели назад, если он не понял – его проблемы. Будильник продолжает звенеть, Гейл смотрит на него, на надпись «Время гулять, придурок», и раздумывает, был ли адекватен Гейл образца позавчерашнего дня. И с каждой нотой мелодии всё больше склоняется к мысли, что нет. Он отключает будильник решительным жестом, отключает звук и, отложив телефон на прежнее место, вновь прикрывает глаза. Когда мобильник коротко вибрирует от пришедшего сообщения, Гейл его уже не слышит. Кошмар выдёргивает его из сна резко и безжалостно. Гейл подскакивает, высекая из дивана надсадный стон. Сердце бьётся заполошно и исступленно, лёгкие жмутся к рёбрам, он сдавленно шипит и бездумно царапает кожу на груди. Спустя бесконечно долгие минуты начинает отпускать. Гейл матерится сквозь стиснутые зубы и садится. Зря уснул на диване. Спина болит и ноет, футболка липнет к взмокшей коже. Нужно в душ, скорее смыть с себя пот и непрошенный ужас. Он поднимается и едва не падает обратно – нога, из-под которой никто так и не удосужился убрать пульт, безнадёжно затекла. Над коленом краснеет яркая вмятина в виде нескольких кнопок. Гейл упрямо идёт к чёрному провалу, в котором в темноте смутно угадывается открытая дверь, подволакивая несчастную ногу и одновременно щипая себя за бедро. Холодный душ помогает. Из ванной Гейл выходит, стряхивая капли с волос, уже почти не помня, что видел во сне. В голове остаются только смутные вспышки и грохот, о котором лучше не думать. На кухне открыто окно, и по полу тянет, заставляя поджимать влажные пальцы на босых ногах. За стеклом разливается тонкая тёмно-серая хмарь, судя по всему, раннее утро. Чтобы уточнить, Гейл возвращается в гостиную и берёт телефон. И сжимает зубы, увидев на экране уведомление о сообщении. Номер не определился, но эта комбинация цифр въелась ему в самую подкорку. Отец: «Мы заметили за Мэри хвост. Нужно поговорить». В какой-то момент Гейл раздумывает, не послать ли всё к чертям собачьим и не сделать ли вид, что никакого сообщения он не получал. В конце концов, это отец должен расхлёбывать заварившуюся кашу, Гейл и без него делает всё, что от него требуется – сидит тихо и не отсвечивает. Но эта малодушная мысль быстро исчезает, стоит только перечитать первую часть смс. Мэри. Мэри никак нельзя подвергать опасности. Если они были неосторожны, встречаясь тогда в кофейне… Он собирается торопливо. Ныряет в первую попавшуюся футболку, натягивает джинсы, прыгая то на одной ноге, то на другой, суёт ноги в кроссовки и выскакивает за дверь, в последний момент прихватив с крючка куртку. Отцу звонит уже на ходу. – Который, по-твоему, сейчас час? – спрашивает мрачный голос на том конце два гудка спустя. Гейл отрывает телефон от уха, мельком заглядывает в экран и невольно поджимает губы. Половина шестого утра – да уж, неудобно. – Как увидел – позвонил, – отмахивается он. – Судя по голосу, не слишком-то я и разбудил. Куда ехать? – Из той кофейни тебя заберут. Отключи пока телефон. Ранним утром улицы словно вымирают. Ночные обитатели уже убрались по домам, а дневные, те немногие, кто всё же имеют нормальную работу или водят детей в школу, ещё досматривают сладкие сны в своих постелях. Гейл идёт вдоль блестящей дороги, намоченной ночным дождём, дышит запахом влажного асфальта и ёжится от ветра, дующего прямо в лицо и не прикрытую воротом шею. Волосы не успели толком высохнуть, и прогулка получилась едва ли не более бодрящей, чем сам холодный душ. Он выходит на ту самую злачную улочку, ожидая, что и она будет пустовать, но нет. Пара девушек и парней всё ещё на месте. Под разбитым фонарём пусто, и Гейл не может понять, что чувствует по этому поводу. С одной стороны, он определённо избежал неловкости, а с другой… знакомое лицо могло бы поднять настроение. Но Лена нет, и Гейл просто шагает дальше. Кофейня, разумеется, в такой ранний час закрыта, зато неподалёку уже стоит неприметная серая машина. Водитель, которого Гейл моментально узнаёт, сидит, откинувшись назад, и старается не привлекать к себе внимания, но это получается из рук вон плохо: в радиусе ближайших метров двухсот он, не считая Гейла, единственный человек на улице. Гейл ныряет в тёплый, нагретый салон и бормочет слова приветствия, блаженно растекаясь по сидению. Путь был коротким, но осенний холод хватается крепко. От тепла, тишины и плавного хода Гейл засыпает, привалившись виском к окну. Он предполагает, что они сделают не один круг по городу, чтобы оторваться от возможного преследования. Это окраины как будто вымерли, в центре народа (и машин) всегда больше, поэтому можно немного расслабиться. Так и получается: когда он снова открывает глаза и, потянувшись, выпрямляется на сидении, часы на приборной панели показывают начало девятого. – Приехали, мистер Андервуд, – подтверждает водитель, заворачивая куда-то ближе к домам. Гейл кивает, зевая, и выглядывает в окно. Оттуда на него смотрит знакомое здание, в котором находится отцовский офис. Разумеется, не главный, но всё же. На крошечной парковке уже стоят две машины, прямо над ними нависает здание второсортного бизнес-центра. Ну, одного из тех, что обвешаны яркой дешёвой рекламой и часто становятся прибежищем всяких мелких контор. Машина останавливается почти у самого входа, Гейл выходит и ёжится от неприветливого воздуха. С наступлением утра выглянуло солнце, но его свет холодный, не греющий. – Спасибо, Джо, – говорит Гейл, наклонившись к машине, ловит ответный кивок с лёгкой улыбкой и закрывает за собой дверь. Ему на второй этаж, в правое крыло, полностью принадлежащее фирме, которая занимается установкой кондиционеров. Несмотря на ранний час, дверь открыта, а в приёмной сидит Марго – единственное свидетельство того, что в кабинете не директор, а… Марго едва заметно кивает в сторону кресел в приёмной. Гейл, поджав губы, падает в ближайшее к нему и хватает со столика какой-то журнал. – Хочешь кофе? – спрашивает Марго. – Да. Латте. И что-нибудь на завтрак, пожалуйста. Я умираю с голоду. Марго деловито кивает, и через пятнадцать минут в дверь стучит курьер с горячим стаканчиком и ароматным бумажным пакетом. И ещё через две минуты Гейл хрустит круассаном с курицей и овощами, глаза закатываются от блаженства будто сами собой. Он сам не понял, насколько проголодался, пока не коснулся языком осыпающегося тонкими хлопьями теста. Отец появляется как раз в тот момент, когда Гейл допивает последний глоток кофе, словно стоял за дверью и ждал. Он появляется в приёмной, коротко кивает Марго и взмахом руки зовёт Гейла за собой. Тот поднимается, уже предвкушая интересный диалог, выбрасывает стаканчик и смятый пакет в мусорную корзину возле стола Марго, и проходит в открытую дверь за отцом. – Что там с Мэри? – спрашивает Гейл, не успел отец сесть в кресло. – Кто за ней следил? – Сядь сначала. Отец бросает на стол свою кожаную папку, она приземляется со знакомым тяжёлым шлепком. Он выглядит, будто так и не ложился спать прошедшей ночью. Скорее всего, так и есть. Склеры вокруг тёмных радужек красноватые от лопнувших сосудов, в уголках рта ещё сильнее, чем обычно, подчёркнуты жёсткие складки. Гейл подчиняется, чувствуя себя очередным его солдатиком, что на оловянных ножках бегут по первому приказу. – Вчера мы засекли подозрительную машину, которая следовала за твоей Мэри от университета. Мы не можем быть уверены, что это был первый раз, поэтому нужно быть настороже. – А она?.. – Нет. Не знает. И ты ей тоже не скажешь. Гейл кивает. Да, впечатлительной Мэри о таком лучше не знать. – Хорошо, что от меня нужно? – спрашивает он. – Покатайся где-нибудь рядом с домом. Погуляй, загляни в пару магазинов, в общем, вылези из скорлупы и побудь на виду. Встреться с ней. Узнаем, кто главная цель: ты или она. – Уверен, что это хорошая идея? Отец закатывает глаза и этим полностью выражает своё отношение. Он не собирается утруждать себя ответом. – Ты меня понял? – Гейл кивает снова. – Отлично. Тогда свободен. Тебе напишут, когда можно будет ехать домой. Он опускает взгляд на бумаги, извлечённые из папки, и делает небрежный взмах ладонью от себя. Аудиенция, мать её, окончена. Гейл поднимается с каменным лицом и выходит, не прощаясь. Марго провожает его приветливой улыбкой и пожеланием хорошего дня, а на улице стало значительно теплее. Не как летом, конечно, но уже не тянет спрятаться под одеялом, прижавшись к батарее. Джо, конечно, уже уехал. Гейл засовывает руки поглубже в карманы куртки и неспеша бредёт в сторону ближайшей автобусной остановки. Ему приходится несколько раз останавливать себя и пресекать желание оглядеться. Если следят уже отсюда, нельзя давать понять, что он что-то подозревает. Автобус прикатывает спустя минут пятнадцать. Гейл наслаждался каждой из них, подставив лицо скользящим жёлтым лучам и прикрыв веки. Ему слабо представляется, чем можно занять себя до самого вечера, поэтому он не торопится. Залезает в первый попавшийся автобус и первые минут двадцать даже не следит за маршрутом. Снова, несмотря на сон в машине, хочется отключиться. Людей в салон набилось много, душно, чужие плечи и спины со всех сторон, недовольные утренние вздохи, сильная качка на поворотах, как на деревянном плоту… Сколько он не был в общественном транспорте? Без навигатора сейчас и не вспомнит, какой номер ходил до старого дома. Потом, с трудом подавляя зевоту, Гейл открывает на телефоне карту, сверяется с точкой геолокации и с удивлением понимает, что его унесло не так далеко. Чистая случайность, конечно. Он выходит на следующей, с трудом и под едкое брюзжание вынужденной вжаться в толпу женщины протиснувшись к дверям, с новым чувством благодарности вдыхает чистый воздух полной грудью и широкими шагами пересекает улицу, пока не погас зелёный сигнал светофора. Пройти всего ничего – десять минут на северо-восток, потом вверх по девятой, тут даже не нужна карта, всё знакомо. Несмотря на то, что людей на улицах не так много, Гейл жалеет, что не надел толстовку с капюшоном. Мысль столкнуться с кем-то знакомым… не так притягательна, как могла бы быть. На задворках сознания мелькает желание свернуть в любой магазин и купить хотя бы тёмные очки – не зря же спецагенты в бегах маскируются так во всех фильмах – но его приходится быстро погасить. Не хватало ещё дать возможному хвосту основания подозревать, что его засекли. В первом попавшемся магазине одежды он хватает с вешалки какой-то свитер, едва взглянув на размер, и ныряет в примерочную. Из зеркала на него смотрит бледный человек с красными усталыми глазами и беспорядком на голове. Скривившись, Гейл расчёсывает их пятернёй и клянёт самого себя за то, что в спешных сборах и думать забыл про резинку. Солнце катится по горизонту чертовски медленно. Гейл слоняется по старому району, заглядывает в знакомые магазины, лениво бродит вдоль вешалок с одеждой и стеллажей с продуктами, делая вид, что не может определиться с шоколадным батончиком. И проклинает этот день. Его и Итана, который решил попытать счастья во второй день. К счастью, хватает его всего на четыре звонка. В какой-то момент, когда время только-только подползает к полудню, Гейл решает послать всё к чёрту и звонит Мэри. – О, это же чудесно! – радостно шепчет она, когда слышит, что он «был по делам неподалёку». – У меня большая перемена через пятнадцать минут начнётся, можем встретиться у моего коллед… О, нет-нет, мистер Ньюман, это не то, о чём!.. Она отключается, и Гейл, посмеиваясь, пишет сообщение, что будет ждать её через пятнадцать минут у дверей колледжа. И прибавляет шаг. От Мэри по-прежнему пахнет ванилью, только светлые локоны небрежно стянуты в высокий неаккуратный пучок. Пряди всё равно торчат во все стороны, но она улыбается так ярко, что это уже и неважно. Гейл не может не улыбаться в ответ, когда она выныривает из толпы других студентов с алым рюкзаком на левом плече. Перед тем, как взять его под руку и спуститься с крыльца, она оборачивается и машет двум девчонкам, их лица кажутся смутно знакомыми, но Гейл не знает имён. – Рассказывай, – взмахивает рукой Мэри, выпустив изо рта трубочку от безалкогольного мохито. Гейл бездумно помешивает свой американо, ложка тихо позвякивает о фарфоровый край. Они сидят у большого окна, выходящего на улицу, но желания рассматривать проезжающие мимо машины и мерцающую на высоких зданиях рекламу нет никакого. Вернее, нет только у Гейла. Ему в каждом прохожем чудится таинственный провожатый, и от этого нервно трясётся нога. Мэри же ни о чём не знает и с улыбкой на губах время от времени бросает взгляды на парк, виднеющийся вдали через дорогу. Деревья там почти все голые, но солнце смягчает росчерки ветвей. – Не знаешь, откуда у Итана мой новый номер? Вопрос, заданный самым невинным тоном, заставляет Мэри залиться краской. – Я не хотела! – выпаливает она. – Честно! Просто… само так получилось. Сильно достал? – А ты как думаешь? – Прости! – Мэри соединяет руки перед собой в молитвенном жесте. Гейл усмехается, качнув головой. Немного помолчав, она всё же говорит осторожно. – Он ведь, ну, переживает. Гейл досадливо морщится, но диалог не даёт продолжить появление официанта. Мэри заказала какую-то пасту с труднопроизносимым названием, переплетения теста и овощей в тарелке выглядят аппетитно. – У тебя точно всё в порядке? – спрашивает Мэри полчаса спустя, когда они уже выходят из ресторана и неспешно бредут к её колледжу. – Выглядишь немного потерянным. – Не обращай внимания, просто не выспался. Пару раз он старается незаметно окинуть взглядом окружающее пространство, но так и не замечает никого подозрительного. Устало трёт затылок. Так можно и параноиком стать. Пора завязывать, пусть голова болит у других, не зря же отец приставил к ним охрану. Охрану, которую, к слову, тоже не очень-то видно… – А как дела у тебя? Он задаёт вопрос почти бездумно. Потому что, ну, в последний раз они виделись всего несколько дней назад. А ещё у Мэри во рту долго не держатся почти никакие новости (если только не попросить её держать что-то в секрете, да), поэтому он ожидает услышать в ответ что-то вроде «Да как всегда» или «Всё хорошо». Или хотя бы увидеть беззаботное пожимание плечами, но… Простой вопрос заставляет её как-то нехорошо подобраться, скрестить руки на груди. – Всё нормально, – говорит она неуверенно. Гейл останавливается, ловит её за плечо и разворачивает к себе. – Ну. Я жду, – поясняет он в ответ на вопросительный взгляд. – Ты не умеешь лгать, Мэр. Говори. – Всё нормально, – с нажимом повторяет она и даже пытается смело посмотреть в глаза, но не выдерживает долго и раздосадовано отводит взгляд. – Правда, Гейл. Гейл тяжело и протяжно вздыхает. Почему, ну почему всё складывается именно так? Почему именно сейчас? – Милая, я клялся твоей матери, что буду ограждать тебя от проблем. И я буду чертовски благодарен, если ты не станешь мешать мне с исполнением клятвы. – Ну, ладно, – бормочет Мэри, отходя на шаг в сторону. – У меня есть… кое-что, что меня беспокоит. Но я сама разберусь, правда. – Мэри… – Правда! Я разберусь! – Несколько секунд он продолжает сверлить девушку взглядом, она хмурится и даже по-детски топает ногой. – Я серьёзно! Дайте мне уже самой разбираться со своей жизнью! Ладно, если у меня не выйдет, я сама приду и всё тебе расскажу, идёт? Сначала ему хочется спорить, по-прежнему стоять на своём, добиваясь правды, но… В чём-то она всё же права. Двадцать два года, уже пора бы взрослеть, нет? Но, чёрт, если это что-то серьёзное? Мэри продолжает смотреть с прищуром, требовательно. Он поджимает губы, нехотя кивая. Ладно. На крайний случай есть люди отца, которые подстрахуют, если что. Он отступает, кивает снова, всё так же нехотя. На лице Мэри вновь расцветает улыбка ребёнка, который отстоял право выбирать, брать в школу сэндвичи из дома или покупать шоколадки в столовой. Он усмехается, тянет руку и без особых церемоний сгребает её за шею в объятия. Мэри хихикает, с готовностью прижимается ближе, ему в рот лезут её волосы. Перед колледжем уже почти никого нет, следующее занятие начинается всего через пару минут. Гейл останавливается у крыльца, наблюдая, как Мэри легко взбегает по ступенькам вверх. На последней она останавливается, оборачивается, нервно перекладывает сумку из руки в руку. – Мне тут вчера звонил твой отец… Гейл невольно напрягается. – Вот как? – Да. Спрашивал, виделись ли мы в последнее время… Вы с ним не общаетесь? Если что, я сказала правду. Не знала, что ответить, он так внезапно спросил, и решила, что в этом случае нет ничего лучше правды… Это норм? Я тебя не подставила? – Не переживай, – отзывается он. – Это не секрет. Ладно, тебе уже пора. Удачи. Мэри скрывается в здании колледжа, а Гейл, снова вздохнув, трёт лоб. Было бы очень неплохо отправиться домой, вообще-то. Но вместо этого он засовывает руки в карманы и снова бредёт непойми куда. Ему везёт уже через пару кварталов – телефон в куртке вибрирует, на экране светится смс: «Спасибо, мистер Андервуд. Можете ехать домой». Спасибо, блять. В этот раз он не пытается изобразить из себя невесть что и вызывает такси. Ожидая машину, а потом и сидя в тёплом салоне на заднем сидении, Гейл раздумывает над тем, чем заняться. Прогулок с него на сегодня уже хватит, работать не тянет совершенно, хотя, конечно, надо. Сроки поджимают и всё такое. Может, если читать с экрана не выходит, стоит обратиться к старым добрым книгам? Обычно они с готовностью приходят на помощь, но, вот незадача, вся внушительная библиотека осталась в старой квартире. И нет, он не войдёт туда даже под дулом пистолета (ха!), и никакие любимые томики не заставят его пересечь порог. Что ж… На въезде в свой новый район он замечает вывеску небольшого книжного магазина и просит водителя остановиться.