Реши это

Между работой телохранителя и работой ремонтника была разница как между ночью и днем. Телохранитель - это значит стоять между клиентом и его потенциальным забвением, вооруженный и находящийся в состоянии готовности, пока кто-нибудь не освободит тебя. Принятие решений было тактическим и наступательным, время реакции иногда составляло доли секунды. В Санта-Барбаре мой пистолет почти все дни был заперт в кейсе. С Ником Мэдисоном я был не менее бдителен, но здесь я использовал совершенно другой набор навыков. Позволить ему немного расправить крылья было логичным следующим шагом на пути к тому, чтобы он смог летать самостоятельно. Поездка в Лос-Анджелес на выходные была решением, о котором, как я надеялся, никто из нас в итоге не пожалеет, но если он собирался сгинуть в огне, как только окажется вне поля моего зрения, это не сулило ничего хорошего для его жизнеспособного будущего. Я смотрел, как лимузин, увозящий Ника и его свиту, выезжает за ворота, а затем сделал то, что давно хотел сделать с момента приезда в дом. Мини-холодильник доставили вскоре после того, как я поселился в доме - он находился в моей комнате под замком, - поэтому я взял пиво и пошел посидеть в тени на террасе. Тишина, как и легкий ветерок, действовала успокаивающе, и, поскольку этого давно следовало ожидать, я открыл приложение FaceTime и позвонил маме, чтобы она тоже смогла ощутить эту безмятежность. – О, дорогой, какой невероятный дом и вид! – Ник не понимает, как ему повезло. – Он молод, милый. Ты должен дать ему некоторую свободу действий. Я хмыкнул. – Осуждение тебе не к лицу, – мягко укорила она. – Отлично, – пробормотал я. – Это мой милый мальчик. Милый мальчик. Только для нее. – Слушай, как только закончится эта работа, прежде чем я вернусь в Чикаго, я собираюсь навестить тебя. Ее глаза так быстро наполнились. – Это будет замечательно. – Не плачь, – проворчал я. – Как твои собаки? – Они в порядке, как и олени, белки, одичавшие кошки, хавелины, лебеди, колибри и бабочки. О Боже. – Любимый, я так волновалась за тебя. Чувствуешь ли ты, что твои чакры сбалансированы? Как будто я могу знать. – Я скажу «да». – Думаю, тебе пора найти свою вторую половинку. Я поперхнулся пивом. У нее должен быть спутник жизни, а не у меня. Кто в здравом уме встает перед людьми и клянется любить кого-то всю жизнь? Дайте мне, блядь, передохнуть. Конечно, мама всегда говорила мне, что, когда богиня улыбнется ей и наконец откроет того самого, она поймет это и перестанет искать. Я был рад, когда она нашла свое призвание, написав книги о том, как использовать индивидуальную силу внутри себя. Когда ее книги начали хорошо продаваться, я был очень рад за нее. Я прилетел в Седону на презентацию ее первой книги, и она весь вечер не отпускала меня, держа свою руку в моей. – Думаю, нам стоит беспокоиться о тебе, да, ма? Ее глубокий, хриплый смех. – Не думаю, что сейчас у меня с кем-то есть связь, – сказала она мне. – Это ты чувствуешь, что твое небесное тело синхронизируется с другой душой. Я пропустил большую часть этого мимо ушей. – Какое слово ты используешь? – спросил я, сосредоточившись на этом. – Трининг? – Что это такое? – Ну, когда твой... – Нет, подожди, извини, – проворчал я, быстро отступая назад. – Забудь, что я спрашивал. Это было астрологическое безумие, в которое она верила, и я помнил это с того самого раза, когда она объяснила мне все в последний раз. В деталях. – Просто скажи мне, что ты делаешь сегодня? – Ну, мне нужно почистить дом, потому что к нам заходили друзья, что было очень мило, но сейчас они переживают трудные времена, поэтому мне нужно очистить дом от негатива, пока он не въелся в мебель и стены. – Может быть, тебе стоит прислать мне немного этого сюда, – поддразнил я ее. – О, дорогой, я уже отправила, – заверила она меня. – Это должно быть в понедельник. Оставим это ей. Я подумал, что она, наверное, немного экстрасенс, только не в отношении моей личной жизни. – Спасибо. Я позвоню, и ты мне все объяснишь. – Даже если ты не веришь, ты очень любезен. – Я верю в тебя. И всегда верил. – Любовь моя, – сказала она во второй раз и мечтательно вздохнула. После этого мы повесили трубку, как всегда, я первым, потому что она никогда не могла «разорвать нашу связь». Каким бы дрянным человеком я ни был, в этом нельзя было винить воспитание моей матери. Мой отец, должно быть, настоящий ублюдок. Должно быть, именно от его генов мне досталась способность быть полным засранцем. После этого я вздремнул в тени, под теплым поздним летним ветерком, и это было так умиротворяюще. Когда-нибудь мне нужно будет найти такое же место, как это. Через полчаса, когда я готовился к ужину с Заком, зазвонил телефон. Я быстро взял трубку и посмотрел, кто это. – Брент? – Локрин, он пропал! – прокричал Брент в трубку, и я порадовался, что включил громкую связь. – Мы потеряли его. Мы с Исаем здесь, в «Уорвике», и обыскали все вокруг. Его здесь нет! – Дай мне поговорить с Исаем, – сказал я ему, раздраженный его тоном и тем, как он нервничал под давлением. Нику нужны были рядом с ним люди, которые были бы скалой. Брент раскалывался при первых признаках проблем, и это ничуть не помогало. – Босс, – быстро сказал Исай, используя титул, который приняли все три телохранителя. – Они оттеснили нас от знаменитостей, когда мы добрались до клуба, и к тому времени, как я прошел через запасной вход, его уже не было. Когда я поспрашивал, выяснилось, что он был со своей подругой Карой Ли, а она направлялась к Фросту Уоррену в Малибу, но я понятия не имею, где это. – Хорошо, – я вздохнул, раздумывая, стоит ли мне переодеться в костюм, но решил, что хенли и джинсы будут лучшим вариантом на случай, если мне придется кого-то стукнуть. – Вы, ребята, продолжайте проверять людей. Я выезжаю отсюда и отправляюсь в дом в Малибу. – Как ты собираешься это сделать? – Просто сосредоточься на том, что делаешь, не теряй Брента и звони мне, если что-нибудь услышишь. – Понял. Написав Заку сообщение, что у меня срочное дело, я отправился в гараж на пять машин и сел в «Шелби» GT500 Ника 1967 года. Да, я хотел сесть за руль, но больше того, мне было не по себе за рулем других машин – «Бугатти», «Ламборджини» или «Феррари». «Тойота Секвойя», хоть и крепкая, не могла доставить меня туда, куда мне нужно, так же быстро, как мне нужно было туда попасть, поэтому я выбрал ту, с которой, как я знал, смогу справиться, и с ревом понесся по подъездной дорожке. Когда я выехал на Тихоокеанское прибрежное шоссе, скорость была девяносто пять . Телефон Ника сразу же переключился на голосовую почту, что меня обескуражило. Я набрал номер Оуэна, который взял трубку на втором гудке. – Лок? – Извини, – сказал я ему, – но у меня пропала рок-звезда. – Хорошо, – сказал он, зевая. – Ты установил мой GPS-чип в его телефон? – Да, – подтвердил я. – Хорошо, хорошо, тогда проблем быть не должно. Вот почему иногда нам нужно оборудование, а не просто приложение. А пока я включу микрофон, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. – Возможно, он отключил свой телефон. – Конечно. Я проверю. Где ты? – В машине, – ответил я, сворачивая на свободную полосу. – Какое у тебя время прибытия? – Примерно час и пятнадцать минут, но сейчас я нарушаю как минимум несколько правил дорожного движения, так что, возможно, и меньше. – Не умри и не получи штраф. – Не волнуйся, – сказал я ему, снова меняя полосу движения. Мы молчали, я за рулем, он щелкал мышкой, и он подтвердил, что телефон выключен. Когда он попытался включить его дистанционно, ничего не произошло, и он предположил, что разрядилась батарея. Хорошей новостью было то, что его технология, GPS-патч, который он создал, работал отлично, и он мог дать мне точные указания. Пока он ждал, когда я приеду в Малибу, он отслеживал Ника в социальных сетях и сообщал мне последние новости, пока я вел машину. – Лок, что-то случилось, – сказал он мне. – Что ты имеешь в виду? – Твиттер и IG взорвались. Похоже, что женщина, с которой он был или есть - кто-то пытался ее ударить, и Ник вмешался. По какой-то непостижимой причине у меня сжалось сердце. – Он ранен? – Он немного ушибся, но выглядит нормально. – Что? Ты замолчал. – Твой мальчик выглядит неловко. – На фотографиях, ты имеешь в виду? – Да, – подтвердил он, просматривая несколько сайтов. Я видел, как он это делает, просматривая пять экранов одновременно. Его сосредоточенность была впечатляющей, если не сказать больше. – Я имею в виду, что он выглядит хорошо, но если посмотреть на искренние снимки, а не на постановочные, то не похоже, чтобы он наслаждался светом прожекторов, как будто его кожа слишком натянута. – Это странно. Я полагал, что он с нетерпением ждет этого. – Ты уверен? – О да, – подтвердил я. – Думаю, он также надеялся на секс, так как в прошлый раз, когда он заговорил об этом, я встал на его пути. – Ну, судя по тому, как он выглядит, я думаю, ты ошибаешься. – Ты уверен? – Абсолютно уверен. – Хорошо, так где же он? – Прямо сейчас... похоже, он выезжает из дома Фроста Уоррена и едет... нет, слишком медленно, – сказал он, на мгновение замолчав. – Он должен идти пешком... да. А теперь он заходит в дом, похоже, через две двери, и именно там... подожди, сейчас проверю последние твиты и посты в Инста... да. В этом доме он встречается со своим приятелем Коннером Фоксом. – И ты уверен, что он там? – Да, – сказал он, растягивая слово. – И на участке серьезная охрана. Я не уверен, как ты справишься с доступом. – Поверь мне, я справлюсь, – пообещал я ему. – Сейчас проверю, есть ли список для входа. Он замолчал, и я отключил звук. Спустя, казалось, целую вечность, я свернул с шоссе PCH на Рамбла Виста и следовал указаниям Оуэна, пока не нашел адрес, который дал мне Оуэн. К счастью, он находился не в одном из закрытых поселков, так что я смог въехать в район без проблем. Оуэн велел мне припарковаться почти в полумиле от нужного мне дома. Он пообещал, что выезд будет таким же стратегически важным, как и въезд. Признаться, по дороге я успел нафантазировать разные сценарии - вечеринка с крэком, оргия... ритуальное кровопускание. Да, мое воображение доходило до смешного, но оно основывалось на реальных событиях, которые я видел, когда был в полицейской форме. Правда всегда была страннее вымысла. Но все, что я обнаружил, когда пришел туда, - это людей, которые смешивались между тремя домами, причем скорее в случайном, чем в плотском смысле. Как только я добрался до бунгало, куда мне сказали идти, смешался с толпой, ведя себя так, будто мне там самое место, и пробрался внутрь - вот вам и безопасность, о которой предупреждал Оуэн, - я начал поиски с ванных комнат, решив, что любая комната с закрытой дверью вызывает подозрения. Ника я нашел в третьей. Я постучал в дверь, и мне громко сказали, чтобы я отвалил. – Я не могу уйти. Я здесь ради тебя, – прорычал я ему в ответ. Он резко распахнул дверь, и все, что я увидел в тот момент, - это его разорванную и окровавленную куртку. – Господи Иисусе, – простонал я. Он взглянул на меня, вздрогнул и шагнул в мое пространство, прижавшись лицом к моей груди, обхватив руками мою талию и крепко прижимая к себе, когда я услышал, как его дыхание перехватывает снова и снова. – Ты в порядке, – сказал я, надеясь, что это правда, завел его обратно в ванную, закрыл и запер за собой дверь. Открытое окно не слишком помогало справиться с вонью рвоты, проникающей в комнату, но так близко я мог сказать, что она исходит не от него. – Это не моя кровь на куртке. – Хорошо, – сказал я, успокаиваясь и понимая, что задерживал дыхание, а мой беглый взгляд фиксировал только синяки. – Мне жаль, – прохрипел он, голос его дрожал. Я крепко обнял его, поражаясь разнице. Я не обнимал его с первого дня нашего официального знакомства, с той субботы, когда он был с похмелья. Теперь я понял, что изменения в его телосложении, которые я видел, рассматривал, замечал, были совсем другой историей, когда он прижимался ко мне. Его плечи были налитыми, широкими, а грудь - широкой и плотной, с новыми мышцами. Все его тело было твердым и подтянутым, и я чувствовал его жар сквозь испорченную куртку. Поскольку он стал твердым и сильным, я сильнее сжал его в объятиях, и он поднял голову и уткнулся лицом в ложбинку между моим плечом и шеей. Стон был неожиданным, как и то, что его руки скользнули вверх по моей рубашке, а его пальцы впились в мышцы моей спины, разминая и удерживая меня в неподвижном состоянии. – Ты злишься на меня? – С чего бы мне... – Не все прошло гладко. – Меня это не волнует. Нельзя все предусмотреть, такова жизнь. Дерьмо случается. Он глубоко выдохнул, как будто то, что я разозлюсь, было поводом для беспокойства. – Я беспокоюсь о тебе. Думаю, мы должны отвезти тебя в больницу и... – В этом нет необходимости, я обещаю тебе. – Но мне нужно знать, что с тобой все в порядке, – мягко сказал я ему. – Я в порядке. – Расскажи мне, что случилось. – После того как я покинул дом Фроста, я пришел сюда, и все стало намного хуже. – Да, Оуэн следил за социальными сетями, пока я не смог добраться до тебя. Что там произошло? Он фыркнул и кивнул. – Я вытащил Коннера из спальни до того, как с ним что-нибудь случилось, но он сопротивлялся мне, так что мы добрались только до этого места. – Прости, но что? – Повезло, что я теперь больше, сильнее. – Подожди, отойди, ты запутал меня. Оуэн сказал, что ты подрался с каким-то парнем в доме Фроста, который пытался сделать что-то с женщиной, с которой ты был. Что должно было случиться с Коннером, что заставило тебя прийти сюда? – Его спутница уговорила его управлять поездом , и они пытались выгнать меня из комнаты, но я не отпускал его. – А Коннер хотел или думал, что хотел, и поэтому дрался с тобой? Я никогда не осуждал сексуальные желания, предпочтения и прочее, но пьяная групповуха звучала как сожаление, которое только и ждет, чтобы случиться. – Ага, – сказал он, дрожа. – Понятно. – Мы вышли оттуда, а потом, на полпути по коридору, он сказал, что его сейчас стошнит, и я потащил его сюда. Дерьмо. Я был настолько сосредоточен на том, чтобы убедиться, что он не пострадал, что даже не заметил, что парень потерял сознание в ванной. Думаю, это объясняло запах. – Ладно. – Его вырвало уже четыре раза, поэтому я перевернул его на бок и завернул в полотенца, чтобы согреть. Это была хорошая мысль. – Мне нужно отвезти его домой, но я не хочу, чтобы кто-то видел его в таком состоянии, и я не хочу, чтобы он всю ночь спал в ванной. – Думаешь, его накачали наркотиками? – спросил я, но все мое внимание было сосредоточено на Нике, и я поднес руку к его щеке, повернув его голову, чтобы я мог осмотреть повреждения на его лице. – И кто, блядь, тебя ударил? – Парень Кары ревнует ее к Фросту, – объяснил он, – а зря, потому что Фрост Уоррен - стопроцентный гей, он вообще не интересуется женщинами, не би, как я. Но сколько бы раз Кара ни говорила ему об этом, сколько бы ни объясняла и даже заставляла Фроста подтвердить это, парень не верил. Он был пьян и набросился на нее. – А ты встал между ними. – Ага, – прохрипел он. – Я должен был попытаться что-то сделать. Я кивнул, высвобождаясь из его объятий. – Похоже, ты очень хорошо о ней позаботился. Его слова подтвердили слова Оуэна о ситуации. Но он явно не закончил обсуждать случившееся. – Это все моя вина. Это я привез Кару в дом Фроста на вечеринку. Мы пробыли там совсем недолго, прежде чем люди заговорили о том, что какие-то парни планируют групповуху с парнем, который пел «Летнюю девочку». Поскольку я знал, что они имеют в виду Коннера, я приехал сюда так быстро, как только смог. – Ладно, – сказал я, потому что это было очень много. Посмотрев ему за спину, я убедился, что Коннер все еще в отключке, но дышит легко. – Он не делал никакой новой музыки с того первого альбома, – предложил Ник. – Думаю, он так и не собрался с силами, понимаешь? Это не потому, что он не может или не талантлив, просто... он занимался другими вещами. – Ладно, – сказал я, потому что это было единственное, что я мог предложить. – Он отличный певец. У него потрясающий диапазон, и он хороший лирик, – сказал он, и его голос надломился. – Его первый альбом был сильным, и у него был огромный хит. – Конечно, – согласился я, видя, что он потерялся в том, что рассказывал мне. – Но он подсел на тяжелые наркотики, гораздо больше, чем я, и жил в Лос-Анджелесе, где все вечеринки... Я молчал, давая ему возможность разобраться в своих мыслях. – И теперь он так же знаменит из-за того, что сбивает его с ног, как и из-за альбома. Мне так хотелось что-то сказать, обратить его внимание на параллель между ним самим и тем, что он мне говорил. Я упускал явно поучительный момент, но, может быть, надеялся, что Ник увидит в Коннере себя и поймет, какой жизненный урок ему преподносят. Его глаза затуманились, когда он посмотрел на меня. – Мой телефон разрядился, я нашел, у кого взять зарядку, и собирался позвонить тебе, но тут Коннера вырвало, и я не могу найти его телефон... Мы можем просто забрать его домой? – Конечно, – ответил я ему. – Там есть люди, которые о нем позаботятся? – Да, он живет с родителями и сестрой. У него есть домик с бассейном или что-то в этом роде. Я не помню. Я улыбнулся ему. – Ну, пока у него есть люди, которые его любят и присматривают за ним, я могу его подбросить. – А если бы не было? – Тогда нам пришлось бы забрать его домой, верно? – Домой? Я прищурился на него. – Да. Домой. Он перевел дыхание. – Ник? – Боже, так и есть, не так ли? – Что? Он был немного не в себе, но мне все равно нужно было понять, что он имел в виду. – Этот дом... дом. – Да, это твой дом. Его взгляд, такой теплый, золотисто-коричневый, был устремлен на меня. – Не только мой, – прошептал он. – Нет, – согласился я, – ты делишь его с замечательными людьми. – Ты, – пробормотал он себе под нос. – Еще немного, да, – согласился я. Я обошел его, подошел к ванне и, как можно осторожнее, поднял Коннера на руки. – Накинь полотенце ему на лицо, а свое прикрой курткой, и мы выйдем через заднюю дверь, через соседский двор, и, надеюсь, ни на кого не наткнемся. – Так и будет, но если мы будем прикрыты, то все будет в порядке. Мы вышли из ванной и направились к задней двери. Выйдя на улицу, мы пересекли террасу, обогнули бассейн, а затем обогнули дом сбоку. Между заборами была узкая тропинка, мы пошли по ней и оказались на соседней улице, которая, на удивление, была пуста. – Как ты узнал, где поставить машину? – спросил он меня, пораженный. – Два слова - Оуэн Мосс. Я усмехнулся при мысли о том, как много мы с Ником ему задолжали за сегодняшний вечер. Идти до машины было долго, особенно неся на себе то, что было мертвым грузом, но, оказавшись там, Коннер проснулся достаточно, чтобы втиснуться на заднее сиденье вместе с Ником. «Шелби» - не лучший выбор для транспортировки, но моей главной целью было добраться до Ника как можно быстрее, и для этого он подходил идеально. Кроме того, когда они оба пристегнулись, то сидели достаточно близко друг к другу, чтобы Коннер мог положить голову на плечо Ника, так что все было не так уж плохо. Судя по тихому храпу, он уже снова завалился спать. – Скажи, куда мне ехать, – велел я Нику. Не успели мы отъехать далеко, как Коннер проснулся и предупредил нас, что его снова будет тошнить. Хорошо, что он сделал это до того, как я выехал на шоссе и открыл дроссельную заслонку. – Вам не обязательно везти меня домой, – сказал Коннер, когда снова смог говорить. – Вы можете просто бросить меня в... – Нет, – категорично заявил Ник, когда его глаза встретились с моими в зеркале заднего вида. – Мы отвезем тебя либо к тебе домой, либо к нам. Выбирай. Это было эгоистично, но я надеялся, что он выберет свой дом. Мы с Ником только начали находить общий язык, и я не хотел, чтобы кто-то еще занимал его внимание. Я хотел, чтобы мы были только вдвоем. – Я хочу домой, – почти плакал Коннер, и я был в восторге, хотя это и отнимало остаток ночи. – Тогда мы тебя отвезем, – сказал Ник, поглаживая его по волосам, прежде чем снова встретиться с моим взглядом. – Это не так далеко, – сказал он мне. – До Ла-Джоллы чуть больше двух часов езды. – Хорошо, – сказал я, отвлекаясь, чтобы проверить Google Maps на своем телефоне. – Дай мне адрес. По дороге мы почти не разговаривали друг с другом, вместо этого общались Ник и Коннер, но Коннер направил меня, как только я выехал на юг по Ла-Джолла Сценик Драйв. Даже в темноте я мог сказать, что нахожусь в элитном районе. Я никогда в жизни не был в таком количестве многомиллионных домов - от Санта-Барбары до Малибу, а теперь еще и Ла-Джолла. Ворота в конце подъездной дорожки Коннера были намного старше, чем у Ника, из кованого железа с гигантским завитком W в центре. – Я думал, его фамилия Фокс? – спросил я Ника, когда он стоял у переговорного устройства, ожидая, что кто-то ответит. – Фокс - это его сценический псевдоним, – объяснил он. – Его настоящая фамилия - Валлингфорд. – Алло? – ответил усталый голос. – Дженна? – Да, кто... о боже, Ники? Он помахал рукой в камеру наблюдения. – Милая, твой брат у меня в машине. Можешь впустить меня? Она задыхалась. – Нет, нет, нет, – быстро сказал он. – С ним все в порядке, просто он немного пьян. Ворота начали открываться, прежде чем он закончил объяснение. – Ты клянешься? – спросила она, ее голос был тоненьким и полным беспокойства. – Обещаю, – поклялся он, скрестив руки на сердце. Он запрыгнул на пассажирское сиденье, и я поехал по длинной дороге, обсаженной деревьями. – Уверен, днем здесь очень красиво. Эти деревья выглядят древними. – Да, здесь почти четыре акра, – сказал мне Ник, – и сам дом великолепен. Хотел бы я, чтобы ты его увидел, но я не хочу оставаться здесь. Я просто хочу домой. – Я тоже, – сказал я, улыбаясь при этой мысли. Когда я остановился перед домом, Ник вышел из машины и поприветствовал трех человек, выбежавших из дома. Среди них были две женщины в халатах и отец Коннера, который выглядел в точности как более взрослая и знатная версия своего сына, даже в пижаме и футболке с длинными рукавами. Он был единственным, кто не остановился, чтобы обнять Ника. Вместо этого он сразу же направился к машине, чтобы проверить, как там его сын. Я спросил мистера Валлингфорда, не нужна ли ему помощь с Коннером, но он сказал, что сам справится, и поблагодарил меня за предложение. К тому времени Коннер по большей части двигался своим ходом, но когда у него подогнулись колени, я в считанные секунды соскочил с водительского сиденья и оказался рядом с ним. Легко подняв Коннера, я спросил у его отца, куда он хочет, чтобы я его отнес. – Спасибо, – хрипло сказал он, явно ошеломленный. – Пойдемте, я вам покажу. Когда Коннер был уложен в постель, приведен в порядок, его родители настаивали на том, чтобы мы остались на ночь, но Ник был непреклонен, что нам нужно ехать домой, поэтому через полчаса, после щедрой благодарности и большего количества объятий, чем мне было удобно, мы с Ником были на улице, направляясь к машине. – Я очень горжусь тобой, – сказал я ему, повернувшись, чтобы обратиться к нему через плечо. – Надеюсь, ты не сочтешь это за покровительство, но ты был героем для обоих своих... – Подожди. Остановившись, я повернулся к нему лицом и удивился, что он оказался прямо передо мной. – Я не хочу, чтобы ты придавал значение тому, что ты... – он вздохнул. – Ты можешь просто... остановиться? – Да. Ты же видишь, я не двигаюсь. – Нет, это не так - ты ходил со мной по яичной скорлупе. Я замолчал. – Пожалуйста, Лок, просто я хочу, чтобы мы были честны. – Хорошо, – согласился я. – Это не яичная скорлупа, это больше похоже на минное поле. – Да, я знаю, – согласился он, его голос был грубым и хриплым, как будто что-то болело. – Но я не хочу, чтобы так было дальше. – Хорошо, я тоже, – сказал я и повернулся, чтобы идти к машине. – Лок. Я снова остановился, и он появился передо мной. – Прости меня, ладно? Я не хотел... У меня бывают проблемы, когда я себя не контролирую, и это не... любая власть надо мной - это просто... – Просто что? – Послушай, я уже в самом начале видел, что ты пытаешься мне помочь, а не контролировать меня, но мне было так трудно отделить то, что происходит в моем сознании, от того, что случилось в прошлом. – Чего именно? Он покачал головой. – Я не могу, не сейчас. Я кивнул. – Ладно. – Но я больше не буду мудаком. Не после прошлой ночи и этого. Тут до меня дошло, что он не единственный, кто боролся. Да, он был избалованным грубияном и засранцем, но и я не был идеальным, и я тоже провоцировал его. Было бы несправедливо не дать ему выход. И это было бы отвратительно, потому что мы только что добрались до нового, хорошего места, и кто-то еще будет пожинать плоды того, что Ник Мэдисон вдумчиво и самостоятельно размышляет, но это было правильно. – Знаешь, – решительно начал я, – может быть, будет лучше, если мы найдем для тебя кого-нибудь другого из Torus. – Что? – он поперхнулся словом, прозвучавшим сердито. – Почему? Я пожал плечами. – Ты был придурком, но я тоже не совсем дзен, так что, может быть... – Нет, – прохрипел он, сдуваясь и беря мою руку в свою. – Ни в коем случае. – Тебе нужно подумать об этом, – сказал я ему. – Может быть, было бы неплохо пережить все сначала, начать все с чистого листа... – Не выйдет, – заверил он меня. – Мне будет некомфортно. – Возможно, – сказал я, вспомнив о Купере. – Один из моих приятелей очень... – Ты хочешь уйти? Поэтому ты так говоришь? – Дело не в том, чего хочу я, а в том, что нужно тебе. – Ты нужен мне, Локрин, – пробормотал он, переплетая наши пальцы и глядя на наши руки, прежде чем его глаза вернулись к моим. – Послушай, Ник, я уже не уверен, что помогаю тебе. Больше похоже на то, что я тебя раздражаю, а это непродуктивно. – Я исправлюсь, – непреклонно пообещал он, и я услышал напряжение в его голосе. Он был напуган, и причиной тому был я. Я пугал его, и это не помогало. – Я обещаю, что могу стать намного лучше. – Нет, ты меня не слышишь, – сказал я, сжимая его руку и не сводя с него взгляда. – Если бы ты знал меня получше, то понял бы, что это стандартная настройка моей искрометной личности. Он хихикнул, и все в нем как бы успокоилось, когда он кивнул, ухмыляясь мне. – Я говорю серьезно, – настаивал я. – Ты не понимаешь. У меня нулевое терпение, и, как говорят... – я ухмыльнулся, потому что парни в офисе никогда не давали мне забыть об этом. – Что я могу быть немного сварливым ублюдком. – Ты шутишь? – проворчал он, смеясь. – Ты был чертовски святым. Я покачал головой. – Ты настолько заблуждаешься, что даже не знаешь, что... – Все постоянно говорят: «Господи, Ник, ты такой долбаный мудак с этим парнем, а он продолжает терпеть». – Нет, Ник, послушай, тебе нужно... – Я не хотел уходить. Я замолчал, уставившись на него. Он глубоко вздохнул. – Я хотел остаться дома. Я не хотел идти на этот дурацкий сбор средств и... я хочу бегать. – Прости? – Я имею в виду с тобой. По утрам, – сказал он, пристально глядя на меня. – Я хочу бегать. – Хорошо, – нерешительно согласился я, не понимая, что происходит в его голове. – Сначала я не хотел идти с тобой, потому что знал, что не смогу за тобой угнаться. Мне не хватало выносливости. Но я бегал на беговой дорожке, и Феликс сказал, что если я смогу бегать на ней под уклоном, то точно не отстану от тебя, а раз я могу, то мы можем бегать вместе, – закончил он неуверенно. – Если ты не против. – Конечно, – ответил я, испытывая почти непреодолимое желание прикоснуться к нему, обнять его. Вместо этого я сделал шаг назад. Мгновенно он сократил пространство между нами, положив руку на мои часы и проведя большим пальцем по стеклу «Ролекса», подаренного мне матерью, когда она получила свой первый контракт на издание книги. – Теперь все будет намного лучше, и... – его взгляд перешел на мой, задержался на секунду, а затем вернулся к моим часам. – Не оставляй меня. Все меня бросают. – Посмотри на меня. Прошло мгновение, но наши глаза встретились. – Я собирался поехать к маме, когда работа будет закончена, но теперь думаю, что, возможно, нам было бы неплохо начать все сначала. Может быть, мы могли бы сделать это на следующей неделе, а потом вернуться обновленными и готовыми к работе над альбомом. Что скажешь? Его начало трясти. – Ник? Его глаза сузились, а лицо напряглось. – Да, – грубо прошептал он, быстро кивнув. – Звучит неплохо, но вместо следующей недели, давай поедем сейчас. Отправимся домой, соберем вещи и просто поедем, хорошо? – Ты уверен? Быстрый кивок, и все, слезы покатились по его щекам. Он был так зол на меня, он ругался со мной каждый день, боролся за свою трезвость, пытался найти в себе искру творчества, даже когда работал над укреплением своего тела и разума, и вдруг все это обрушилось на него, и он был совершенно подавлен, изможден и отчаянно нуждался в тепле и нежности. Честно говоря, я не знал никого, кто был бы более способен дать это, чем моя мать. В начале вечера я никогда бы не подумал о том, чтобы открыться ему, предоставить ему доступ к самому важному человеку в моей жизни. Я делилась ею с очень немногими людьми, но теперь, по какой-то причине, мне казалось, что это необходимо для него, да и для меня тоже. – Окей, – успокоил я его, проведя рукой по его шее и прижимая к себе. – Поехали домой, и я куплю нам билеты на самолет. – Нет, – возразил он, отстраняясь от меня и направляясь к машине. – Я позабочусь об этом, пока ты будешь вести машину. Я бы не хотел лететь каким-то экономичным дерьмом туда, куда мы направляемся. Это был такой поворот, и я был удивлен, потому что впервые, ни с того ни с сего, я увидел Ника Мэдисона в режиме ответственности, и это было довольно горячо. Он разговаривал с кем-то по телефону, был очарователен, даже когда стоял у двери своей машины и смотрел на меня. Почему, я понятия не имел. – Ты можешь войти, – обратился я к нему. – Она не заперта. Но он лишь отступил назад, ожидая. – Ты шутишь? Ты не можешь открыть ее сам? Надменный взгляд, который я получил в ответ, заставил меня подавить смех, когда я подошел к его двери, открыл ее, как будто прислуживал английской королеве, и стоял, ожидая, пока он сядет. Спустя несколько секунд я сам сел в машину и проскользнул за руль. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. – Эдуардо нужно знать, куда мы направляемся и когда должны быть там, чтобы он мог составить план полета. Конечно, у него был свой пилот. А почему бы и нет? – Знаешь, когда я всех уволил, как я мог упустить, что у тебя в штате есть пилот? – Он подрядчик, – сообщил мне Ник, – поэтому он получает зарплату только тогда, когда в нем есть необходимость. В этом есть смысл. – А Розали никогда бы не позволила тебе что-то делать с обслуживанием моего самолета, она считает это необходимыми расходами, как выплата ипотеки. – Понятно, – сказал я, улыбаясь ему. У нас с Ником Мэдисоном определенно были разные представления о том, что считать необходимостью. – Итак, куда мы едем? После того как я сказал ему, что мы едем в Седону, он объяснил Эдуардо, что да, нам понадобится арендованная машина, пока мы будем там. – Я знаю, – сказал он, смеясь вместе с Эдуардо на другом конце провода. – Он сказал, что собирается купить билеты на самолет. Представляешь? Я закатил глаза и отправился обратно в Санта-Барбару. Я рассчитывал, что он устал больше, чем выглядел, и надеялся, что он заснет по дороге, но это не имело значения. Я думал о парне, который решил, что ударить Ника Мэдисона было хорошей идеей, не говоря уже о том, что я бы позволил этому остаться безнаказанным. Так или иначе, я дам ему понять, что это не так.