Реши это

Когда мы вошли в дом, моя мама была на кухне, зевая и потягиваясь после дневного сна, и наливала себе стакан воды с ягодами. – Я знаю, знаю, – сказала она мне. – Я прямо сейчас начинаю готовить ужин. – Сейчас мне нужна только вода. – Я налью тебе... – она отстранилась, наклонила голову и посмотрела на меня. – Ты весь в грязи, знаешь ли. Я хмыкнул. – Почему ты... иди сюда, я хочу поговорить с тобой, – позвала она меня, когда Ник направился в ванную. Перейдя через комнату на кухню, я взял стакан, который она налила и предложила мне, и почти осушил его, прежде чем выдохнул. Я заметил, как она изучает меня. – Что ты хочешь, Гидж? – спросил я, используя это имя. – О, – сказала она со вздохом. – Это было заботливо. Я пожал плечами. Она протянула руку и положила ее мне на щеку. – Пообещай, что скоро вернешься. Я бы хотела увидеть тебя еще. – Я тебе не надоедаю? – Ничуть, – заверила она меня. – Тебе просто нужна бесплатная рабочая сила. – Мне это нравится, не буду врать, – игриво сказала она. – Но именно твоя компания является настоящей приманкой. – Ну, несмотря на то, что некоторые из твоих друзей немного нескладные и слишком вольно обращаются с различными травяными снадобьями... – Ты имеешь в виду травку, грибы и пейот. – Да, именно это я и имею в виду, – поддразнил я ее. – Я обещаю вернуться, если ты разрешишь им приходить, пока я здесь. Я знаю, что ты никого не пускаешь к себе, и это подло. Они скучают по тебе, и они должны увидеть твоего сына. – Да, но... – Ты должна встречаться с ними, – повторил я ей. Она кивнула. – Я обещаю, просто мне нравится впитывать все твое внимание, а еще было время, когда Тереза Ривз клеилась к тебе. Я насмешливо хмыкнул. – Она клеилась ко мне? Ты уверена? Мгновенный оскал. – Я была в ужасе, – громко сообщила она мне. – Я видела, как она смотрела на тебя. Я никогда в жизни так не смотрела на сыновей своих подруг. Я бы никогда! Это отвратительно! – Да ладно, не будьте такой ханжой. – Дети - это святое, – она была непреклонна. – После этого я даже не могла с ней разговаривать. Я потянулся к ней. – Нет, нет, – завизжала она, быстро обойдя стойку с другой стороны, чтобы избежать меня. – Ты весь в грязи и поту. Тебе нужно принять душ перед ужином. Я застонал. – Ты даже не представляешь, – сказал я и повернулся к коридору. – Что? – спросила она, остановив меня, положив руку на мое запястье. – Ничего, забудь, что я... – Локрин? – она изучала меня, и я был уверен, что по тому, как растрепанно я выглядел, она начала делать свой собственный вывод. – Просто никогда... – О, – сказала она внезапно, словно от волнения. Если бы земля могла поглотить меня, это было бы замечательно. – О, – повторила она, во второй раз громче, что было бесконечно хуже. – Ну вот... – Прекрати, – предупредил я ее, готовясь к тому ужасу, которым она собиралась поделиться. – А я-то думал, что это я дитя природы, танцующее обнаженной под полной луной. – Нет, – простонал я. – Я не хочу знать, что... – О, я шучу насчет танцев; подозреваю, что это больше похоже на то, чем занимались вы с Ником, но это неважно. Радостная новость заключается в том, что вы с Ником наконец-то соединились в идеальной гармонии. Я на седьмом небе от счастья. – Я не хочу, чтобы ты надеялась, что у нас все получится... – Но, дорогой, любой может увидеть, что он совершенно очарован тобой, и то, что кто-то, кроме меня, понял это, понял тебя, понял, какое ты сокровище, заставляет меня любить его почти отчаянно. – Перестань привязываться, – предупредил я ее. – Он одумается в любой момент... – Нет, милый, – сказала она со вздохом. – Он молод, но не глуп. Ради всего святого, у него уже есть кольцо на тебе. – О Боже, точно, – ответил я, поднимая руку, чтобы снять его. У нее перехватило дыхание, и я замер. – Мама? – Не смей этого делать, – предупредила она, внезапно став очень серьезной. – Ты разобьешь его маленькое сердечко. Это кольцо так важно для него. Оно пропитано всеми его надеждами и мечтами. – Пропитано? – Я знаю, что ты не смеешься над моим словарным запасом. – Нет, но перестань. Мы оба знаем, что я не должен быть тем, кто его носит. – Но ты должен, потому что теперь ты его дом. – Серьезно, кто-то из твоих друзей приходил и накачал вас с Ником наркотиками? Она прищурилась на меня. – Клянусь, я понятия не имею, откуда взялось это неверие в любовь. – Мама, ты была замужем семь раз. Откуда, по-твоему, это взялось? – Но я об этом и говорю. Я верила каждый раз, так что это должно было быть прекрасным примером для тебя, – укорила она, и когда я передал ей бокал, из которого пил, она посмотрела на меня с такой чистой, открытой привязанностью, что никто не смог бы этого не заметить. Когда она потянулась к моим рукам, я вложил их в ее. – И для протокола: Ник Мэдисон полностью и безраздельно влюблен в тебя. – Я отказываюсь обсуждать это с тобой. – Если ты не хочешь называть что-то своими именами, это не значит, что этого нет. Я покачал головой. – Как я уже сказал, дай этому немного времени. Это пройдет. – Милый... – Он не знает, чего хочет на самом деле, мама. Он так молод. Она поджала губы и кивнула. – Да, это правда, он молод. Но знаешь, некоторые люди, даже будучи молодыми, знают, кто они и чего хотят. Я издал насмешливый звук. – Да, мило, ты думаешь, что ты умная со всем этим «мне было семнадцать, и я знала, что оставлю своего ребенка». Ее хихиканье почти заставило меня улыбнуться, но я нахмурился еще сильнее. – А теперь иди в душ, – огрызнулась она, отпустив меня и пытаясь отпихнуть. – Я приготовлю лазанью. – Прекрати, – приказал я ей, и она вздохнула, прежде чем наброситься на меня. – Ты всегда становишься такой ворчливой и насупленной перед моим уходом. Она посмотрела на меня. Наклонившись, я поцеловал ее в щеку. – Я всегда буду возвращаться, потому что ты мне хоть немного нравишься. Она хмыкнула, но от улыбки ее глаза заблестели, и я оставил ее и пошел приводить себя в порядок. Зайдя в свою комнату, я увидел, что чемодан и сумка Ника лежат на моей кровати, а душ уже работает. Хлопнув дверью, я закричал на него. – У тебя есть своя ванная! – возмутился я. – Да, – сказал он, высунув голову из-за занавески, опоясывающей кольцо над ванной с ножками. – Но теперь я здесь, с тобой. – Нет, – набросился я на него, подойдя к ванне и потянувшись, чтобы выключить воду. – Да, – настаивал он, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать меня. То, что я прижался к его щеке и поцеловал его в ответ, лишило мои слова всякого смысла. Его широкая улыбка и горящие глаза подсказали мне, что я совершенно не умею угрожать ему. Схватив полотенце, я развернулся и вышел из комнаты. Я принял теплый душ в гостевой ванной, которая совсем недавно принадлежала ему, но теперь в ней не было ничего, что не принадлежало моей матери. Он взял на себя смелость перенести весь свой хлам в мою комнату без приглашения. Какого черта? Я уже рычал, когда закончил, и, стоя перед зеркалом с зачесанными назад волосами, понял, как сильно нуждался в стрижке. Они падали мне на плечи, такие же густые и тяжелые, как у моей матери. Повернувшись и открыв дверь, я чуть не столкнулся с Ником, который стоял прямо у входа. – Ты не можешь просто так взять и перенести свое дерьмо в... – Боже, ты раздражаешь, – сказал он, усмехаясь, когда взял меня за бедра и приблизился ко мне, его рот был на расстоянии волоска от моего. – Поцелуй меня. – Тебя уже достаточно целовали, – солгал я, потому что да, я хотел больше каждой его части. – Ты боишься, что, поскольку я молод, ты мне надоешь, и я захочу пойти развлекаться. – Нет, – проворчал я, потому что да, это была часть проблемы, а остальное заключалось в том, что он проснется утром, в постели со мной, и будет удивляться, о чем, черт возьми, он думал. – Да, – сказал он, улыбаясь. – И я не могу это исправить, потому что только время покажет, насколько серьезно я к тебе отношусь. Меня это не трогало. – Где мое кольцо? – Вот здесь, – проворчал я, поднимая руку. – Но ты должен... – Твой план - не целовать меня и не прикасаться ко мне? Просто заставить меня делать все это, пока мне не надоест быть единственным инициатором контакта? Возможно... Он пожал плечами. – Это не сработает, – заверил он меня, усмехаясь. – У меня нет проблем с тем, чтобы быть... – Заткнись, – приказал я, скользнув рукой по его шее и притянув его к себе для поцелуя. Я откинул его голову назад и медленно поцеловал его, не торопясь, обхватив рукой его затылок и поглаживая большим пальцем его челюсть. Дрожь по всему телу заставила меня улыбнуться, а когда я отстранился, его зрачки были расширены, а лицо раскраснелось настолько, что я заметил это. – Меня нелегко расположить к себе, или любить, или что-то в этом роде, – сказал я ему. – Тебе стоит выбрать кого-нибудь попроще. – Мне не нужен кто-то простой, – сказал он, наклоняясь ко мне. – Я хочу тебя. Я снова поцеловал его, заключив в свои объятия, а он обхватил мою шею, чтобы я не мог отстраниться. Сияющие глаза говорили мне о том, как он счастлив, когда я позволял ему отдышаться. Даже задыхаясь, он никогда не выглядел лучше. Я пытался убедить себя, что сниму кольцо и просто остановлюсь, положу конец его увлечению, пока оно не вышло из-под контроля. – Не заставляй меня плакать, – прошептал он мне в губы. – Пожалуйста, Лок, с этого момента я хочу только улыбаться. Как я мог отказать ему в этом?

****

За ужином он выжидающе смотрел на меня, и тут меня осенило. – О да, – сказал я, сделав вдох и глубокий глоток кьянти . – И в чем же заключалось твое прозрение? Он отложил вилку и нахмурился. – Дорогой, так не принято спрашивать о таких важных вещах, как прозрение, – отругала меня мама. – Нет, я не это имел в виду... – я зарычал на него. – Скажи мне или не говори. Он наклонил голову и прищурился на меня. Боже. – Ладно, это было дерьмово. Пожалуйста, расскажи мне. Его лицо засветилось. – У меня появилась отличная идея, я поговорил с ребятами, и они согласились пойти со мной, так что я принимаю предложение моей тети Гвен. – Ребята? Какой тети? – Мои ребята, парни из моей группы, которые меня поддерживают, Сайлас, Мерс и Флинт. – Господи Иисусе, я даже не шучу. Ты не знаешь никого с нормальным именем. Он пожал плечами. – Сказал Локрин. – Что? – Неважно, – ответил он, усмехаясь. – И я снова спрашиваю: какая тетя? – Ладно, после того как все эти истории попали в новости, – объяснил он, отложив вилку, чтобы завить мои волосы вокруг уха, – моя тетя Гвен, сестра моей матери, связалась со мной через офис Сойера и пригласила меня заново открыть мои кентуккийские корни в Ирвине, откуда родом семья моей матери». – Сойер? Я не знал, что вы с ним общаетесь по имени. Он кивнул, поморщившись. – Да. С самого начала. Ты единственный, кто действительно называет его мистером Коксом. Я всегда называл его просто Сойер. – Почему ты мне не сказал? – Потому что я был зол на тебя. Я вообще не хотел с тобой разговаривать и уж точно не собирался разглашать ничего даже отдаленно личного. Это имело смысл. – Ладно, – произнес я, когда он скользнул рукой по моему бедру под столом. – Так ты хочешь поехать? Поехать в Кентукки и навестить этих людей? – Ну, вообще-то, встретиться с ними. – Как же ты их никогда не встречал? – Ну, когда я был совсем маленьким, мой отец заставил маму прервать все контакты с ее семьей, потому что не хотел с ними общаться. – О, это ужасно, – сказала ему моя мать. – Бедная твоя мама. – Моя тетя сказала мне, что отец угрожал выгнать маму из дома и никогда больше не позволять ей видеться с детьми, если она пойдет против его желания. – Он изолировал ее от ее собственной семьи, – печально сказала моя мать, ее глаза сощурились. – Наверняка у нее не было и друзей. – Нет, – ответил ей Ник. – Насколько я помню, нет. – О, милый, – сказала она со вздохом. – Думаю, твоя мама была бы рада, если бы ты проводил время с ее семьей. – Я согласен, – сказал он ей и повернулся ко мне. – Так вот что я хочу сделать, и вот тут-то и наступает прозрение. Я ждал. – Мы будем это снимать. – Прости? – Мы собираемся, знаешь ли, снять документальный фильм. Я посмотрел на маму, потом на него. – Что? Его ухмылка была огромной и освещала все его лицо. – Я собираюсь поехать в Ирвин, штат Кентукки, встретиться со своей семьей, провести с ними время и заново открыть свои корни, и это будет здорово. – А кто будет это снимать? – Netflix. Они отправят с нами съемочную группу, и мы собираемся связать все это с новым альбомом. Как Дэйв Грол сделал это с Sonic Highways . – Я смотрел все серии, и то, что ты планируешь, совсем не похоже на Sonic Highways. – Я не говорю, что это... просто ты понимаешь, о чем я. – Святое дерьмо, – ошеломленно ответил я. – Когда ты собирался мне все это рассказать? – Прямо перед тем, как ты снова назвал меня малышом и заставил сойти с ума. – Я…Что? – Как я уже сказал, ты называешь меня малышом, когда хочешь поставить между нами эту придуманную дистанцию, а мне это так надоело, что меня тошнит. – Какого хрена ты вдруг стал таким спокойным, взрослым и покладистым? – проворчал я на него. – Да что с тобой случилось? – Ты, – объявил он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею. – Ты, Локрин Барнс. Ты привел меня в порядок и привел мой мир в порядок. А теперь ты поедешь со мной в Кентукки и останешься на ферме моей тети, – сказал он, безумно ухмыляясь, – с ребятами. – Нет, – заверил я его. – Я вернусь в Чикаго, и если ты захочешь позвонить мне, когда вернешься в Санта-Барбару, может быть, мы сможем... – Нет, – сказал он мне. – Ты можешь либо позвонить своему боссу и уволиться из Torus сейчас, либо сказать ему, что я хочу, чтобы ты был со мной в Кентукки, и он выставит мне счет, но мне кажется, что это будет выглядеть так, будто я плачу ему за твое время, пока ты спишь в моей постели, а это немного некрасиво. – Прости, что ты только что сказал? – Думаю, лучше сказать ему, что тебе нужно съездить в отпуск, пока ты не разберешься, чем хочешь заниматься. – Я же наладчик, черт возьми! – сказал я ему. – Я иду туда, где... – Ты едешь только туда, где есть я, и я не понимаю, каким наладчиком ты можешь быть, если я буду таскаться за тобой, и я думал, ты хочешь, чтобы я записал свой альбом. Как я смогу это сделать, если буду шляться с тобой по всему миру? – Шляться? Он повернулся, чтобы посмотреть на мою мать. – Я неправильно использую это слово? – О нет, дорогой, ты используешь его правильно. Он снова повернулся ко мне. – Да, шляться, – повторил он. Я вскинул руки. – Твой сын - та еще заноза в заднице, – сказал он ей. Она фыркнула. – О, дорогой, я знаю. – Ты должна быть на моей стороне! – обвинил я ее. – Милый мальчик, я всегда на твоей стороне. – Тебе понравятся парни, – сказал он мне, ухмыляясь. – И они будут без ума от тебя. – О? И почему же? – Потому что я пугал их, подводил и заставлял проходить через ад больше раз, чем я могу сосчитать. Они не поверят, когда увидят тебя. – Что ты... – Тот факт, что они согласились сделать это со мной, совершить паломничество, продолжать поддерживать меня, вместо того чтобы искать новые выступления, и, по сути, доверились мне, чтобы я поступил с ними правильно и не облажался снова - это безумие. Они не должны, понимаешь? Мост должен был быть сожжен, но они все еще верят, и я очень счастлив. – Послушай, милый, я... – И еще, – сказал он, ухмыляясь. – К твоему сведению, если ты действительно хочешь, чтобы я хоть на секунду воспринял всерьез, что ты не хочешь быть со мной, то, возможно, тебе стоит попытаться вычеркнуть слово «милый» из списка ласковых слов, которые ты используешь, когда говоришь со мной. Блядь. Отложив вилку, я наклонился вперед и положил голову на руки. Хихиканье матери не улучшило моего настроения.

****

После ужина я позвонил Джареду и рассказал ему, что происходит с Ником. Со своей стороны, он был рад услышать о поездке в Кентукки. – Похоже, это должно быть очень полезно для него. – Надеюсь, что так, – торжественно сказал я. – Что ж, держи меня в курсе и дай знать, когда вернешься. – Я вернусь, – раздраженно заверил я его. – Ладно, – сказал он мне и оставил все как есть. Войдя в свою спальню, я обнаружил, что Ник отключился на ближайшей к ванной стороне кровати, дальше всего от двери, и именно там я хотел бы его видеть, если бы собирался позволить ему остаться. Как бы то ни было, ему нужно было встать и вернуться в свою комнату. Забравшись на кровать, я попытался потрясти его, чтобы заставить двигаться, но не смог удержаться. Мужчина выглядел очень хорошо, лежа на кровати с великолепной загорелой кожей и расслабленными мышцами. Его волосы были коротко подстрижены по бокам и сзади, а на макушке - длиннее, и они взметались по лбу. Я зачесал его волосы назад, а затем провел большим пальцем по его красивым густым бровям. – Ты прикасаешься ко мне, – пробормотал он, не открывая глаз. Я почувствовал себя так, словно меня поймали на краже в магазине, и быстро убрал руку. Он недовольно хмыкнул. – Ты думаешь, что если не будешь прикасаться ко мне, ничего не инициировать, не терять бдительности, то все пройдет само собой. – Да, – заверил я его. – А теперь ты что, собираешься пойти спать в мою старую кровать? – Я думаю об этом, – признался я. – У меня есть встречное предложение. – Ударь меня, – сказал я, наклоняясь ближе и проводя рукой по его спине, смакуя ее очертания и атлас его кожи. – Любуешься своей работой? – Что? – переспросил я, отвлекаясь, когда он придвинулся ближе ко мне. – Ты сделал меня сильным, никто другой. – Марисоль и Феликс сделали тебя... – Я слушал их только потому, что этого хотел ты. – Ты слишком много уделяешь мне времени и усилий, – сказал я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб. Мурлыканье удовлетворения не осталось незамеченным. – Черт, – проворчал я, откидываясь назад, готовый отстраниться. Его рука на моем лице остановила меня. – Пока мы не вернемся в Санта-Барбару, мне нужно, чтобы ты притворился, что ты мой. Я попытался рассмеяться или сделать хоть что-нибудь, но во рту внезапно пересохло, а в горле встал комок. – Просто, – вздохнул он, усаживая меня рядом с собой и проводя рукой по моим влажным волосам. – Будь полностью со мной. Принадлежи мне, пока мы не вернемся домой. – А когда я уеду, ты будешь придерживаться всего? Будешь пить в меру, не принимать наркотики, правильно питаться, заниматься спортом, делать все то, что делаешь сейчас? – Обещаю, – сказал он, и от его обнадеживающей улыбки, с которой он смотрел на меня, у меня защемило сердце. – Договорились? Я глубоко вздохнул. – Ладно. – Хорошо, – сказал он, перекатываясь на бок. – А теперь поцелуй меня, как ты хочешь. – Послушай меня, – твердо сказал я, ложась лицом к нему. – Это, мы, физическое... только монах может сказать тебе «нет». Медленная, ленивая ухмылка. – Возможно, – уточнил я, потому что этот мужчина был воплощением искушения. – Ты сильно хочешь меня. – Да, хочу, и что? Мне все равно, знаешь ли ты об этом, – огрызнулся я. – Каждая частичка тебя великолепна, и, конечно, я хочу тебя. Я просто не думаю, что это правильно, когда у тебя есть весь чертов мир у твоих ног. Его взгляд не покидал меня. – Ты понимаешь? – я прижался к нему, скользнув рукой по его шее и крепко прижавшись, чтобы он встретил мой взгляд. – С тобой случилось ужасное дерьмо, и теперь ты в совершенно новом месте, ты чист, здоров и готов начать эту удивительную новую главу в своей жизни, – произнес я, мои глаза по какой-то глупой причине наполнились надеждой по отношению к нему, и в моей груди заклокотало. – И я хочу самого лучшего, самого лучшего мужчину, или женщину, или человека, которого ты выберешь, и я не хочу стоять на пути, когда ты пересечешься с этим конкретным человеком. Меня чертовски убьет осознание того, что я помешал тебе обрести свое счастье. Он кивнул. – И это разобьет твое сердце, если ты безумно влюбишься в меня, а потом я отброшу тебя в сторону. Я пожал плечами и кивнул. – Я это понимаю, – согласился он, придвигаясь ближе и скользя рукой по изгибу моего бедра. – Я понимаю, и тот факт, что ты так заботишься о моем счастье, говорит о том, какой ты человек. А ведь действительно, Лок, если подумать, мужчина, который хочет для меня только самого лучшего, - разве это не тот человек, который мне нужен? – Ты меня не слушаешь, – хрипло сказал я. – Я твой наладчик, и как таковой, я... – Я хочу поцелуев, – сказал он, прерывая меня, захватывая мой рот и снова целуя меня, не торопясь, исследуя, лениво проводя языком по моему, покусывая мою нижнюю губу, и наконец приподнялся, и тогда я понял, что лежу на спине. – Я сделал тебе больно в саду? Я отпихнул его от себя и перекатился на бок, не желая, чтобы он видел румянец, который, как я знал, был там, потому что я чувствовал жар на своем лице. – Нет, ты не сделал мне больно. Почему, черт возьми, ты думаешь, что сделал мне больно? – Это было трудно, – сказал он, устраиваясь позади меня, и моя задница прижалась к его паху. – И я немного потерялся в середине, потому что контролировать тебя, знать, какой ты мощный и сильный, и просто быть внутри тебя... это было так захватывающе. – Ну, ты не причинил мне боли, – прошептал я, вздрогнув, когда его рука скользнула вниз, к узлу на полотенце. – Я бы никогда не позволил тебе причинить мне боль. – На это я и рассчитывал, – сказал он, его дыхание согрело мое ухо. – В моей постели бывали другие люди, и мне хотелось быть... грубым, но я всегда боялся причинить им боль. Я не хотел этого делать; я не хотел совершить такую ошибку с тобой. – Конечно, – согласился я, приподнимаясь с кровати, чтобы он мог снять полотенце, которое он ослабил, и тяжело сглатывая, пытаясь успокоить свой бешеный пульс. – Я связывал людей, – сказал он, и я услышал щелчок крышки и понял, что он достал смазку откуда-то, возможно, из-под подушки. – Я вырос на лошадиной ферме. Я умею завязывать узлы, верно? – Безусловно, – согласился я, переводя дыхание, когда один смазанный палец скользнул между моих ягодиц и выгнулся вперед. Мой член уже твердел от одной мысли о том, что он снова вошел в меня. – Парни, которые больше меня, либо не любят быть снизу, либо стесняются этого, поэтому не делают это. Он добавил второй палец, и я оттолкнулся от него, а затем задвигался, вперед-назад, наслаждаясь медленным, массирующим проникновением. – Не двигайся, – прошептал он, нежно покусывая мое плечо, когда он глубоко входил в меня, делая волнистые круги, одновременно разводя пальцы ножницами. – Тебе нравится быть сверху? – Иногда, – тихо ответил я, мое дыхание сбилось, когда он вошел так глубоко, как только мог, и я задрожал в ответ. – Большинство парней этого ждут. – Потому что ты весь - сила, мощь и мускулы, – сказал он, и его пальцы быстро сменились широкой головкой члена, скользнувшей между моих ягодиц и нащупавшей мое отверстие, а его рука скользнула по моему бедру и крепко обхватила его, когда он вошел в мое тело. Я выгнул спину дугой, приподнимая задницу, чтобы принять больше его, меняя угол наклона, чтобы обеспечить более плавное вхождение, а мои мышцы расслабились и растянулись вокруг него. – Если ты хочешь удержать меня, – пробормотал он, скользнув левой рукой по моей щеке, чтобы повернуть мою голову к себе. – Если ты хочешь быть во мне, – сказал он, отстраняясь, а затем погружаясь в меня полностью, полностью заполняя меня, его бедра прижались к моим. – Я только за. Я умираю от желания почувствовать тебя в себе. Мне будет очень приятно, – прохрипел он, его голос стал гортанным хрипом. Я извивался на его члене, двигаясь вперед и назад, пока он не взял ритм на себя, и я застонал от ощущения наполненности. – Но Лок, – задыхался он, – иметь тебя вот так, в моих руках, - это рай. – Ник, – прошептал я, прежде чем он поцеловал меня. Он глотал мои стоны и мольбы, с наслаждением впиваясь в мой рот, а потом стал входить в мою задницу, плавно отстраняясь и погружаясь, прежде чем вынуть, толкнуть меня на спину и сесть. Подложив подушку под мои бедра, он поднял мои ноги к себе на плечи. Я попытался прикрыть глаза, но он схватил меня за оба запястья и, перегнувшись через меня, держал их над моей головой, вжимаясь в меня до глубины души. Его имя вырвалось с ревом. – Посмотри на меня, – грубо приказал он, и его взгляд с расширенными зрачками остановился на мне. – Я хочу, чтобы ты видел меня, видел, что ты принадлежишь мне, и знал, от чего ты откажешься, если уйдешь от меня. – Ты... блядь, – задыхался я, когда он снова вошел в меня, глубже, сильнее, его ритм не сбивался, и он улыбался мне. – Мы договорились, что... – И я сдержу свое слово, – сказал он, его руки сжали мои запястья так крепко, вдавливая их в матрас. – Но это не значит, что я не сделаю все, что в моих силах, чтобы ты по уши влюбился в меня, потому что, черт побери, Лок, ты, черт возьми, мой! Мой желудок сжался от его слов, потому что яростно произнесенные обещания были моими любимыми. Когда ты даже не можешь думать о том, чего хочешь, - что может быть лучше этого? – Возьмись за член, – потребовал он, освобождая мои онемевшие запястья. – Сделай это сейчас же. Но вместо этого я схватился за поручни на изголовье и крепко держался, пока он входил в меня. – Мне не... нужно. – Ты можешь кончить вот так? Только со мной... – Да! – я вскрикнул, приподнявшись с кровати, чтобы он мог заставить меня кончить так, как я хотел. Позволив моим ногам соскользнуть с его плеч и упасть на согнутые локти, он подхватил меня под колени, согнул пополам, раздвинув мои бедра, и вошел в меня, жестоко, безжалостно, пронзая мою простату, пока я выкрикивал его имя. – Никогда тебя не отпущу, – прорычал он, когда его руки сомкнулись на моих бицепсах, и он дал мне все, что мне было нужно. Я извергся на его живот, когда кончил, все мои мышцы сократились одновременно, потерявшись в эйфории уничтожающего, всепоглощающего оргазма. – Лок! – крикнул он, застыв надо мной, не в силах пошевелиться, когда мой сжимающийся канал обхватил его, как кулак. Я перевел дыхание и ослаб настолько, что он смог проскользнуть внутрь, полностью насаживаясь на него. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы выровнять дыхание, оглядеться и вспомнить, где я нахожусь. Со своей стороны, он не двигался, просто стоял, застыв, заполняя меня до тех пор, пока я не почувствовал, как из моей дырочки потекла горячая сперма. Мои ноги выскользнули из его рук, когда он опустился на меня, зарылся лицом в подушку рядом с моим, лег между моих бедер. Я обхватил его руками и стал гладить по спине. Наконец он перестал дрожать, и, хотя я лежал в сперме, липкий и мокрый, мне было все равно. Он нуждался во мне. Забота о любовнике после оргазма была не менее важна, чем сам акт. – Нам обоим нужен еще один душ, – пробормотал он. – И нам нужно убрать постель. – Через минуту, – ворчливо сказал я, массируя его затылок. – Надеюсь, мы не разбудили твою маму. – Теперь ты беспокоишься об этом? – спросил я мягко, игриво. – Сейчас уже поздновато сожалеть, тебе не кажется? Он низко и мерзко хихикнул. – Я ничего не могу поделать, если ты громкий, детка. Я пропустил это мимо ушей, потому что кричал он, а не я, по крайней мере, по моим воспоминаниям. – Ну, к счастью для тебя, Шерри Барнс может проспать торнадо, так что я сомневаюсь, что она что-то слышала. – Это хорошо, но не так уж и важно. Все мое внимание было сосредоточено на тебе, – подняв голову, чтобы встретить мой взгляд, он посмотрел мне в глаза. – Для протокола, я повторяю тебе еще раз. Я никогда не отпущу тебя, ты понимаешь? Никогда. Но «никогда» - это очень долго.