На перекрёстке миров

             Жизнь не переставала подкидывать испытания. Ко всем сложностям добавилась ещё одна, и эта проблема касалась самого дорогого, что у меня было — моей Исоль.       Выяснилось, что Исоль унаследовала от Субин аллергию. Мед, орехи, клубника — все эти продукты, безобидные для большинства людей, были для неё потенциально опасны. Но это было ещё полбеды. Оказалось, что климат Австралии, такой комфортный для моей мамы, совершенно не подходит Исоль. У малышки начались проблемы со здоровьем, постоянные простуды, аллергические реакции. Врачи настоятельно рекомендовали сменить место жительства.       Передо мной встал непростой выбор. Оставить Исоль в Австралии, под присмотром бабушки, но вдали от меня и в неблагоприятных для неё условиях, или забрать её к себе, в Сеул, но взвалить на свои плечи все заботы о ребенке? Долго раздумывать не пришлось. Я не мог оставить свою дочь, зная, что ей плохо. Я забрал Исоль в Сеул.       Моя мама, при всем своем желании, не могла переехать в Корею, чтобы помогать мне с внучкой. У неё была своя жизнь в Австралии, устоявшийся быт, который она не могла бросить. Ханна, мой верный друг, тоже не могла взять на себя заботу об Исоль.       У неё была своя семья, своя работа, своя жизнь. Родители Субин, как я знал, были заняты заботой о дочери и не могли взять на себя заботу ещё и о внучке. Я остался один на один с трехгодовалой Исоль, не имея ни малейшего представления о том, как воспитывать детей.       Мне нужно было работать, чтобы обеспечивать себя, Исоль и продолжать помогать Субин. Должен был заботиться о дочери, кормить её, одевать, играть с ней, воспитывать. Совмещать всё это было не просто сложно, а практически невозможно.       После долгих раздумий и бессонных ночей я принял решение нанять няню. Это было непростое решение. Доверить своего ребенка чужому человеку — огромная ответственность. Но другого выхода не было. Я тщательно подошел к выбору, провел десятки собеседований, проверял рекомендации, прежде чем, наконец, нашел женщину, которой смог доверить свою дочь.       Няня, госпожа Чхве, оказалась доброй и опытной женщиной. Она быстро нашла общий язык с Исоль, окружила её заботой и вниманием. Я немного успокоился, зная, что моя дочь в надежных руках. Но всё равно моё сердце разрывалось от тоски по Субин и от чувства вины перед Исоль. Я понимал, что не могу дать дочери полноценную семью, не могу заменить ей мать.       Так и продолжалась моя жизнь, полная противоречий и скрытых мотивов. Я тайно опекал Субин, жил ради Исоль и пытался заглушить свою боль работой. Я не знал, что ждет меня впереди, но был готов бороться за счастье своих девочек, даже если одной из них придется оставаться в неведении относительно моего существования, а другой расти без материнской ласки.       С появлением няни, госпожи Чхве, в моей жизни забрезжил лучик света. Я смог немного выдохнуть, сосредоточиться на работе, зная, что Исоль под присмотром. Но главное — Исоль пошла в детский сад. Это стало большим облегчением. В садике у неё появилось общение со сверстниками, которого ей так не хватало.       Там за ней присматривали воспитатели, кормили, укладывали спать. Исоль возвращалась домой веселая и довольная, а я получал несколько часов относительно свободного времени.       Однако, чтобы обеспечить безопасность дочери по дороге в сад и обратно, мне пришлось нанять водителя. После тщательного отбора я остановил свой выбор на Кибоме, мужчине средних лет с безупречной репутацией и рекомендациями. Он оказался надежным и ответственным человеком, и я спокойно доверял ему дочь.       Я начал понемногу приходить в себя, привыкать к роли отца-одиночки, но судьба снова нанесла удар. У госпожи Чхве, нашей замечательной няни, начались серьёзные проблемы со здоровьем. Ей пришлось уволиться. Для меня это стало настоящей катастрофой. Я снова оказался в водовороте забот, а Исоль лишилась человека, к которому успела привязаться.       И снова начался изматывающий поиск няни. Казалось, что на эту должность выстроилась очередь из совершенно неподходящих кандидатур. Одна за другой няни сменяли друг друга в нашем доме, как картинки в калейдоскопе, но ни одна не могла сравниться с госпожой Чхве.       Кто-то из них не мог найти общий язык с Исоль. Моя дочь, и без того пережившая немало потрясений, замыкалась в себе, капризничала, отказывалась слушаться. Другие, вместо того чтобы заниматься ребенком, обращали всё своё внимание на меня, осыпая меня недвусмысленными намеками и предложениями «дополнительных услуг».       Меня воротило от такого поведения, и я немедленно указывал им на дверь. Третьи были грубы, невнимательны к Исоль, не умели готовить, что было критично, учитывая её аллергию.       Но последняя няня, беспечная и легкомысленная женщина, чуть не стала причиной трагедии. Она не уследила за Исоль, и та, поддавшись детскому любопытству, съела орехи, которые случайно оказались на столе. У Исоль начался сильнейший приступ аллергии. Её увезли на скорой, и она чудом осталась жива. Я был в ужасе, винил себя за то, что доверил дочь этой женщине, за то, что не смог уберечь.       Этот случай стал для меня последней каплей. Я понял, что больше не могу полагаться на чужих людей в вопросах безопасности и воспитания Исоль. Мне нужно было что-то менять. Но что? Как совместить работу, заботу о дочери и тайное наблюдение за Субин? Я был на грани отчаяния.       Метался в поисках решения, пока, наконец, врачи, наблюдавшие Субин, не подкинули мне идею, которая сначала показалась мне безумной, но затем завладела всеми моими мыслями.       Они посоветовали начать сближаться с Субин. Не раскрывать сразу все карты, а постепенно, шаг за шагом, вводить её в нашу жизнь. Они предположили, что близкий контакт, совместное времяпрепровождение, особенно в контексте заботы об общем ребенке, могут пробудить в ней утерянные воспоминания, всколыхнуть материнские чувства.       Эта мысль не давала мне покоя. С одной стороны, это был шанс, пусть и призрачный, вернуть мою Субин. С другой стороны, это был огромный риск. Что, если она так и не примет меня? Что, если я снова причиню ей боль, напомнив о прошлом, которое она так отчаянно пытается забыть?       Но потом, после очередной бессонной ночи, проведенной в размышлениях и терзаниях, в моей голове родился план. Дерзкий, рискованный, но, как мне казалось, единственный, который мог сработать. Я решил подстроить всё так, чтобы Субин пришла работать ко мне няней. Я понимал, что это звучит как сюжет дешевой мелодрамы, но в моей ситуации все средства были хороши.       План был таков: я должен был создать вакансию няни с идеальными для Субин условиями. Оплата, график работы, обязанности — все должно было быть подобрано так, чтобы она заинтересовалась. Учитывая её проблемы с трудоустройством, это было вполне реально.       Далее, через подставных лиц, я должен был «порекомендовать» ей эту вакансию, обрисовав её как идеальный вариант. Конечно, оставался риск, что она откажется, но я был готов рискнуть.       Это был мой шанс вернуть Субин в нашу жизнь. Шанс на то, что, заботясь об Исоль, она вспомнит, что это и её дочь тоже. Шанс на то, что, проводя время со мной, она снова полюбит меня.       Я понимал, что иду по тонкому льду. Одно неверное движение, одно неосторожное слово — и всё может рухнуть. Но я был готов рискнуть.       План сработал. Я с замиранием сердца ждал этого момента, и одновременно боялся его.       Исоль в тот день, как обычно, была в садике. Ей уже исполнилось пять лет. Она росла умной, доброй и не по годам развитой девочкой. Конечно, она постоянно спрашивала о маме. Её маленькое сердечко не могло понять, почему мама её не помнит.        Я терпеливо, раз за разом, объяснял ей, что мама болеет, что такое, к сожалению, случается, что она просто забыла нас. Но добавил, что мы можем помочь маме вспомнить, что для этого нам нужно немного поиграть, представить, что мама — наша новая няня. Исоль, с её живым воображением и добрым сердцем, с восторгом приняла эту идею. Она была готова на всё, чтобы вернуть маму, пусть даже через такую игру.       И вот, настал день собеседования. Я спешил на работу, как вдруг раздался звонок в дверь. Замер, сердце бешено колотилось в груди. Прошло почти три года с тех пор, как видел Субин вблизи, говорил с ней. Три года был лишь тенью, наблюдающей за ней издалека. И вот сейчас она стоит за этой дверью.       Я открыл дверь. На пороге стояла она — моя Субин. Она была еще прекраснее, чем я помнил. Тонкая, изящная, с огромными, полными грусти глазами. Едва сдержался, чтобы не броситься к ней, не заключить в свои объятия, не сказать, как сильно я люблю её. Но вместо этого мне пришлось надеть маску холодного, безразличного работодателя.       — Здравствуйте, — поклонилась она, — я Ким Субин. Приехала на собеседование.       — Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — я пропустил её в дом, стараясь не смотреть ей в глаза, чтобы не выдать себя.       Субин шла осторожно, не зная куда идти. Этот дом мы покупали вместе, планировали его для будущего ребенка, а она ступала, словно никогда раньше здесь не была.       — Прямо по коридору и налево. Там гостиная. Проходите, я сейчас приду, — сказал, указав рукой в нужном направлении.       Ее голос… Такой знакомый и в то же время чужой. Он вызвал во мне бурю эмоций, воспоминаний, боли и надежды. Еле собравшись с мыслями, я зашёл в гостиную. Она присела на диван, положив рюкзак на пол возле ног.       — Простите, у меня мало времени, поэтому буду краток, — начал говорить, теряясь в мыслях.       — Да-да, конечно, я вас слушаю, — она сложила руки на коленях, внимательно слушая.       — Ваши обязанности: во-первых, собирать девочку в садик, водитель её отвозит и привозит. Можете ехать с ними, можете остаться в доме. Вы свободны, пока она в саду. Во-вторых, готовить ей завтраки, обеды, ужины. У неё аллергия на некоторые продукты. Я вам дам список того, что ей запрещено. В-третьих, гулять, играть, заниматься подготовкой к школе. В-четвёртых, укладывать её спать. Расписание я вам тоже дам.       — Простите, но мне же тогда придется жить здесь, — удивлённо посмотрев на меня, сказала она.       Я растерялся, не зная, что и ответить, поэтому ляпнул, свалив эту оплошность на агенство:       — Да. А вас не оповестили, что работа с проживанием?       Субин лишь покачала головой. Я видел раздумья и сомнения в её глазах. Представляю, что было в её голове, ведь ей придется жить с посторонним мужчиной в одном доме. Не знал, как выпутаться из этой ситуации, поэтому осталось только сказать:       — Да, мы с Исоль живём вдвоём. Раз в две недели приезжает клининг. В остальное время поддерживать порядок придется вам. Проживание и питание — за мой счёт. Назовите сумму зарплаты, которую вы хотите получать.       — Мне, конечно, нужна работа. Но я не представляю себе, как буду жить с чужим мужчиной в одном доме.       Мне хотелось за кричать, что я не чужой, что люблю её, что весь мир положу к её ногам, но нужно было молчать.       — Я редко бываю дома, практически, только спать прихожу, — почти выдавил из себя. — Поэтому я вам мешать не буду.       — Главное, чтобы я вас не стесняла… И можно вопрос?       — Да, конечно…       — Где мама девочки и кто приглядывал за ней раньше?       — Это уже два вопроса. Ну, да ладно… Мама Исоль оставила нас, — как же мне тяжело было говорить ей о ней же. — Первое время Исоль жила у моей мамы в Австралии, но климат ей там не подходит, она очень много болела, поэтому я забрал её к себе сюда. За три года у неё было несколько нянь, но, как видите, я снова в поиске.       Чтобы быстрее закончить этот разговор, я посмотрел на часы и встал с места:       — Простите, но я должен идти. Что скажете? Остаётесь?       Субин встала следом.       — Пожалуйста, поймите меня правильно, мне очень нужна работа. Но я даже не знаю, с каким ребенком мне придется работать, найдем ли мы общий язык. Понравлюсь ли я ей. У меня, если честно, совсем нет опыта работы. К тому же, я не могу оставаться в чужом доме с чужим мужчиной. Вы даже ещё не представились.       — Ах, да, простите… Вам и этого не сообщили? — я попытался улыбнуться, — Бан Кристофер Чан. Можете называть меня Крис или Чан. Как вам удобнее…       — Очень приятно, Крис, — Субин улыбнулась, а у меня мурашки пробежали по телу, как же давно я не слышал своего имени с её уст, — давайте я сначала попробую поработать несколько дней. Если Исоль, вас и меня всё устроит, то тогда подпишем договор.       — Хорошо. Недели будет достаточно? Я сообщу в агенство, что мне больше не нужна няня. Ваше резюме и первое впечатление о вас меня полностью устраивают. Надеюсь, что сработаемся.       — Хорошо. С чего мне начать? — потупив взгляд, спросила она.       — Как я уже сказал, я тороплюсь. Агенство меня тоже оповестило, буквально за десять минут до вашего прихода, скинув ваше фото и резюме, — Боже, ложь сочилась из меня рекой, но выбора не было. — Вам придется осмотреть дом самостоятельно. Исоль приедет из детского сада в четыре. До этого времени можете съездить за вещами домой. Осмотритесь в доме. Можете заходить в любую комнату. Я вернусь часов в восемь. На кухне вы найдете папку, в которой расписание и пищевые ограничения для Исоль. Внимательно изучите. Я предупрежу водителя, что вы здесь, — я был уже на пороге, обуваясь, — запасные ключи найдете в комоде, в прихожей. Я побежал. До вечера.       — До свидания.       Мой план сработал. Субин стала няней Исоль. Теперь она будет жить в моем доме, заботиться о моей дочери. И, возможно, однажды она вспомнит, что это и её дочь тоже.