Влюбленный вампир

      Даниэль снова постучал в дверь, хоть и прекрасно понимал, что ему не откроют. Скорее всего, стук ещё больше пугал Андреаса, но Даниэлю нужно было привлечь его внимание, заставить выслушать объяснения хотя бы и через дверь.       — Андреас, прошу тебя, послушай меня, — умоляюще попросил он, сам толком не зная, что говорить испуганному до смерти любовнику. Уверять, что он никому не причинил вреда, когда Андреас только что своими глазами видел эту безобразную сцену?       В тот краткий миг, когда их взгляды встретились, на Даниэля обрушилась такая горькая смесь разочарования и обиды, мгновением позже сметённая лавиной ужаса, что ему самому стало не по себе.       — Д-даже и н-не думайте, что я открою дверь, — наконец отозвался Андреас.       — Я оставил Викторию одну на скамейке ночью…       — К-как будь-то ей уже н-не всё равно, — перебил его Андреас, заикаясь ещё больше обычного.       — Она в порядке, уверяю тебя. Завтра ты сам в этом убедишься. Я не сделал ничего, что бы угрожало её жизни.       — В-всего лишь п-пили её кровь. К-какой, в самом деле, п-пустяк. Вы м-монстр, вот вы кто!       Даниэль вздохнул. Андреас был прав. Объяснить и оправдать увиденное, конечно, было невозможно.       — Прости меня, — искренне покаялся закрытой двери Даниэль, не зная, что ещё сказать, и направился к Виктории. Нужно было отвести девушку в номер и дать время Андреасу немного прийти в себя.       Он сокрушался о произошедшем, но сделанного было не исправить. Да, он не устоял перед соблазном, уж очень удачно сложились обстоятельства: Виктория сама повела его на эту скамейку в кустах. Как было не воспользоваться моментом? Не встретив его сопротивления, Виктория потянулась к нему в поцелуе, но прежде чем это произошло, Даниэль наложил на девушку зов, повернув ситуацию в нужное ему русло.       Виктория так и сидела на скамейке, где он её оставил, улыбаясь бледной полной луне, благосклонно показавшейся на небосводе. Взяв девушку за руку, Даниэль потянул её в сторону входа в главный корпус, и Виктория покорно последовала за ним. Заведя девушку в номер и уложив её на кровать, он спустился на ресепшен и поинтересовался у симпатичного молодого человека, дежурившего в этот вечер, где он может заказать доставку цветов.       — С нами сотрудничают два цветочных магазина, — услужливо отозвался юноша. — Один из них осуществляет круглосуточную доставку. Можете выбрать комплимент по каталогу и назвать адресата, я всё организую.       — Корзину белых роз, — подумав, произнёс Даниэль. — Получатель — Андреас Ван Дер Хиден. Бунгало номер семнадцать.       — Во сколько доставить заказ? И нужна ли открытка? — не моргнув глазом осведомился молодой человек.       — Мне бы хотелось, чтобы заказ был у получателя в шесть утра. На открытке укажите: «Готов загладить вину любым способом. Твой Д.»       — Это не составит труда. Назовите ещё номер вашей комнаты, и мы включим доставку в ваш счёт. Рассчитаетесь при выезде из отеля.       — Спасибо за помощь, — поблагодарил юношу Даниэль.       — Не за что, это моя работа, — улыбнулся молодой человек. — И, надеюсь, примирение состоится.       Утром Даниэль наблюдал, как посыльный в указанное время поставил огромную корзину с цветами на крыльце бунгало Андреаса и удалился. Следя за любовником, он чувствовал себя совершенным идиотом, но ему хотелось застать момент, когда Андреас увидит его подношение.       В половине девятого дверь отворилась и Андреас, предварительно осмотрев окрестности, несмело выглянул на улицу. Бедный мальчик всё ещё выглядел напуганным, и виной тому была непростительная оплошность Даниэля. Не обнаружив поблизости монстра, Андреас несмело шагнул за порог и наткнулся на корзину с цветами. Склонившись, он вытащил небольшую открытку и, когда прочёл послание, изменился в лице. Даже с такого расстояния Даниэль заметил как побледнел любовник и огорчённо вздохнул, когда Андреас, попятившись назад, снова скрылся в бунгало, так и не забрав подарка. Не зная, что ещё можно предпринять, Даниэль задумчиво пригладил волосы и уже хотел отправиться к себе, как вдруг дверь приоткрылась, и Андреас затащил корзину внутрь.       По крайней мере, он не выкинул цветы и не разорвал открытку в мелкие клочья — это вселило в Даниэля крохотную надежду на возможность примирения. Немного приободрённый, он проследовал в лаундж.       В попытке отвлечься от грустных мыслей, он принялся листать каталог экскурсий, устроившись на тучном зелёном диване, пока к нему не подсела сухонькая старушка в льняном комбинезоне и ковбойской шляпе с лихо закрученными полями и не завела разговор о Сальвадоре Дали. Дама поинтересовалась, побывал ли уже Даниэль в театре-музее знаменитого живописца и стоит ли он того, чтобы «везти свои старые кости» — именно так она и выразилась, — в такую даль, как Фигейрос.       — Безусловно, стоит, — против воли улыбнулся Даниэль столь забавному выражению.       — Так всё же он гений или сумасшедший, как вы считаете, молодой человек? — спросила старушка. — Кстати, меня зовут Фелиция.       — Сумасшедший гений? — предположил Даниэль, ответно представившись.       — Человек-эпатаж. Человек-скандал. Человек-загадка. И это всё о нём! — подхватила Фелиция. — Ну, раз вы говорите, что стоит, прислушаюсь к вашему совету.       — Долго вы будете меня п-преследовать! — раздался рядом знакомый голос, и в поле зрения Даниэля появились стройные загорелые ноги в облегающих джинсовых шортах.       Даниэль поднял взгляд и увидел в зелёных глазах, слава богу, не испуг, а гнев.       — Я всего лишь хотел извиниться. Согласись, что мой комплимент в виде букета роз никак нельзя назвать преследованием.       — Извиниться, — хмыкнул Андреас. — Не д-думаю, что за такие вещи м-можно извиниться! Я отнёс ваши цветы на ресепшен, — с этими словами он гордо вздёрнул подбородок и, развернувшись, направился прочь.       — Повздорили? — сочувственно произнесла старушка. — Знаете, когда мы с мужем ссорились, то тоже начинали обращаться к друг другу на «вы». Это действует даже похлеще всяческих ругательств, не так ли? Мой вам совет: не длите размолвки. Я так скучаю по моему Адольфу… Он умер пять лет назад. Какая непроходимая глупость эти ссоры, вот что я хочу вам сказать. Наслаждайтесь и цените ваши отношения каждое мгновение, потому что любить и быть любимым – это наивысшее счастье.       — К сожалению, повздорили, — сокрушённо признался Даниэль.       — Ох, молодёжь… Так бегите и догоняйте вашего мon сher!       — Боюсь, если я за ним побегу, это ещё больше, гм… расстроит его.       — Не сдавайтесь, всё в ваших силах, — утешительно похлопала его по руке Фелиция. — А я не буду отвлекать вас пустой болтовнёй и пойду куплю экскурсию.

***

      Вернувшись в бунгало, Андреас посмотрел на стоящую у стола корзину цветов. Может быть, правда стоит отнести её на ресепшен, как он только что озвучил монстру? Представив, что тащится с корзиной через лаундж, и на него с любопытством глазеют посетители, он тут же отмёл эту идею. Да и к чему это вообще? Пусть цветы остаются, это совершенно не означает, что, оставив подношение Даниэля у себя, он принял извинения. Вчерашний ужас понемногу угасал, тем более за завтраком он видел Викторию невредимой и даже здоровой на вид. Возможно, Даниэль действительно не собирался убивать девушку таким изощрённым способом, как и не собирался вредить ему.       Первым его желанием вчера было собрать чемоданы, вызвать такси и бежать из отеля. Останавливало только то, что для этого нужно было бы выйти ночью на улицу, где его мог караулить Даниэль. Он решил дождаться утра. Забаррикадировав дверь столом, он включил везде свет, проверил закрыты ли окна и, забравшись на кровать, не выпуская из рук телефон, принялся ждать рассвета. Мало-помалу к нему подкрадывался сон, и ближе к утру он всё же заснул, а когда открыл глаза, было солнечное утро. На какое-то мгновение всё увиденное вчера показалось ему чем-то иррациональным, кошмарным видением, посетившим его во сне, но потом он с предельной чёткостью вспомнил окровавленный рот Даниэля, запятнанный кровью подбородок, и вновь содрогнулся от ужаса. Нет, это не примерещилось ему и не приснилось, всё произошло в реальности, как бы ни убеждало его в обратном весело заглядывающее в окно солнце и доносившееся до слуха птичье щебетание.       Он наскоро умылся, переоделся и, осторожно приоткрыв дверь, выглянул на улицу. Вышедшая из соседнего бунгало молодая пара придала ему смелости. Он решительно шагнул на порог и увидел огромный букет белых роз. Вынув маленький прямоугольный кусочек картона, он прочёл:       «Готов загладить вину любым способом. Твой Д.»       Однако — «Твой Д.» Усыпляет бдительность? А сам поджидает где-нибудь за кустами. Его опять охватил страх, и он вернулся в номер.       Дождавшись очередной стайки отдыхающих, направляющихся, судя по всему, на завтрак, Андреас снова вышел на улицу, подумав, затащил цветы в коридорчик и, закрыв дверь, отправился следом за людьми, стараясь держаться поблизости. Ему всё ещё было страшно, хотя уже не так, как прежде. Аппетита особо не было. Он ограничился кофе с пирожным, наблюдая за оживлённо болтающей со Стефанией Викторией. Ему хотелось даже подойти к девушке и спросить всё ли с ней в порядке, но он не решился, подумав, что та сочтёт подобный вопрос странным. Потом к подругам подсели два молодых человека, в одном из которых он узнал вчерашнего кавалера Стефании по танцам, и он окончательно отступился от этой идеи.       Так и что же ему было делать? Уезжать из отеля или всё же остаться? Насколько для него опасно дальнейшее пребывание здесь? Ну почему, когда он впервые встретил классного парня, и даже успел влюбиться в него за столь короткий срок, всё закончилось таким кошмарным образом?       Его размышления прервал звонок Томаса.       — Привет. Как отдыхается, детка? — в своей обычной, насмешливой манере, поинтересовался старший брат.       — Отлично, — закипая от набившего оскомину обращения, ответил Андреас.       — Не забыл за отпускными хлопотами о переводе для Хлои? — сразу же перешёл к делу Томас.       — Он н-неделю как у тебя на мейле.       — Мог бы и отзвониться, — упрекнул Томас. — Я не мониторю почту каждый день.       — Вообще-то это было в т-твоих интересах.       — Ну-ну. Как отель? Как Испания? Рекомендуешь?       — Всё окей. Расскажу п-подробнее, когда...       — Ладно. Мы тут с Хлоей собираемся в гости, некогда особо болтать. Наслаждайся отдыхом, — отключился брат, даже не дождавшись окончания ответной реплики.       «Выяснил, что нужно, и до свидания», — с неприязнью подумал Андреас.       Ну а чего он ещё ожидал? Никогда отношения между ними не были тёплыми, и никогда брат не интересовался по-настоящему, как у Андреаса дела. Да не очень-то это Андреасу и было нужно, если честно. Может раньше, когда он был подростком, он и тянулся к Томасу, но после всех обидных насмешек и глупых шуток, что он натерпелся от старшего, стремление к более близким и доверительным отношениям напрочь пропало.       Никуда он не поедет. Нет никакого желания вернуться домой раньше времени и выслушивать потом очередные шутки, что даже отдых, на который Андреас потратил значительную часть сбережений, и тот не удался.       Зачесав назад волосы — плевать на оттопыренное ухо, — Андреас достал тетрадь из комода и, взяв ручку, решительно направился к полюбившейся беседке, поставив себе непременным условием продолжить роман хотя бы несколькими страницами. И, надо сказать, охватившая его решимость принесла результат. Андреас сменил имидж лирического героя, превратив пианиста в вампира. А почему бы собственно и нет? Может это и клише, но ведь пользуются же популярностью мистические герои «Сумерек» или «Интервью вампира». К тому же новый мрачноватый образ пианиста-упыря отлично вписывался в атмосферу жутковатой прогулки по ночному Готическому кварталу. Андреас уже подобрался в своём повествовании к сцене секса, которая должна была вот-вот произойти между персонажами, как тетрадные странички накрыла чья-то тень. Он медленно поднял взгляд и увидел перед собой Даниэля в пижонской шёлковой рубашке. Расстёгнутые верхние пуговицы открывали взору ключицы, которые ещё день назад Андреас с упоением целовал.       — Могу я присесть? — вежливо осведомился монстр и, прежде чем Андреас успел ответить, уселся рядом, блокируя выход.       — Вам что, д-других мест н-нет? — стараясь не выказать вновь всколыхнувшегося испуга, грубовато произнёс Андреас. — Я п-пытаюсь продолжить роман, и вы меня будете отвлекать.       — Обещаю вести себя тихо, — пообещал Даниэль, раскрывая томик Шекспира.       Андреас хмыкнул и снова уставился в тетрадь, пытаясь сосредоточиться, но творческий запал пропал. Так он сидел некоторое время, задумчиво закусив ручку и периодически украдкой бросая взгляды на Даниэля. Но тот, казалось, не обращал на него внимания, увлечённо читая или делая вид, что читает.       — Не верь, что на звезду огонь похож. Не верь тому, что истина не ложь. Не верь в движенье солнца и лучей. Не сомневайся лишь в любви моей, — внезапно продекламировал Даниэль. — Прекрасное признание, не находите?       — Вы же обещали молчать, — вздрогнув от неожиданности, возмутился Андреас.       — Но вы не пишите, — заметил Даниэль.       — П-потому что вы меня смущаете, — парировал Андреас.       — Чем же?       — К-к чему вы это мне читаете?       — Хочу привлечь ваше внимание.       — З-зачем?       — Вымолить ваше прощение.       — З-зачем?       — Потому что вы мне нравитесь. Кстати, новая прическа вам идёт.       — Вы еще и п-потешаетесь надо мной! — окончательно вспылил Андреас.       — Отнюдь, — печально возразил Даниэль.       — Чего в-вы от меня хотите?       — Вернуть ваше расположение. Клянусь, вам нечего меня опасаться.       — Не уверен, что н-нечего…       — Как мне доказать обратное?       — Выпустите меня отсюда.       — Хорошо, — вздохнул Даниэль, отодвигаясь.       Андреас поспешно вскочил с места, протискиваясь между столом и коленями Даниэля. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Когда он уже подумал, что беспрепятственно миновал опасный участок, он споткнулся о ножку стола и неминуемо упал бы, если бы Даниэль вовремя не удержал его, притянув к себе. Таким образом, вместо того чтобы рухнуть на деревянный пол беседки, он оказался сидящим на коленях Даниэля.       — Вы это с-специально, отпустите меня, — прошептал Андреас, пойманной птичкой замирая в чужих руках.       — Нет, вы сами оступились, — нежно касаясь уголка его рта губами, так же шёпотом произнёс Даниэль, отмечая поцелуями скулу, подбородок, ухо и снова возвращаясь к губам.