Седьмая ночь

Открыв глаза утром от звука входящего сообщения на телефон, Намджун обнаружил рядом с собой, совсем близко, милое губошлепое лицо, с рукой подпирающей щеку. Чимин, придя вчера вечером к нему в спальню, разумеется не стал брать с собой свой телефон и сейчас сладко спал, не подозревая, что время уже давно перевалило и за семь, и за восемь - часы, в которые хозяин дома обычно просил его разбудить. Разблокировав экран, мужчина обнаружил сообщение от повара, который уже час не мог попасть в дом и, так и не дозвонившись домработнику, вынужден был написать сообщение самому хозяину. Намджуну ничего не оставалось, как подняться, натянуть на себя домашние штаны и халат и самому пойти открывать дверь. Приказав повару не беспокоить его перед уходом, после того как приготовит завтрак, и просто закрыть за собой дверь, Намджун отпустил его на вечер. Написав заодно Юнги, что сегодня приедет значительно позже обычного, мужчина вернулся в спальню, застав Чимина в том же положении, в каком оставил его, уходя минут десять назад. Парень сладко спал, не обращая внимания ни на какие посторонние звуки. Намджун, сняв халат, вновь лёг на кровать и, положив руку под голову, почти скопировал позу Чимина, с интересом разглядывая милое лицо и замечая детали, на которые раньше не обращал внимания. Парень действительно был очень милым, особенно сейчас, когда лицо его было расслабленным во сне, без следов некоей ершистости, которую он приобрёл, видимо, привыкнув отстаивать хоть какие-то свои права и защищаться от тех, кто не считал бедняков за людей. Разглядывая Чимина, Намджун попытался разобраться и в самом себе и в своих чувствах... А они были странными и неоднозначными. Прежде всего, он не мог не признаться самому себе, что подобной ночи любви, именно любви, а не просто секса, у него не было никогда. И неважно, что это было за деньги, за баснословно большие деньги, которые ни один человек в здравом уме не заплатил бы за подобное. Намджун не думал о деньгах. Он забыл о них. Более того, он дал бы их Чимину даже в случае отказа, если они тому действительно необходимы. И дело было даже не в опьянении, хотя произошло все именно благодаря ему. Вряд ли мужчина пошёл бы на это в трезвом состоянии, даже после того, что произошло перед этим с Тэхеном. Тэхен... Вчера Намджун был уверен, что секс с Чимином - это жалкая замена того, от чего он сам так резко отказался с Тэ. Он всего лишь хотел забыться и перестать мучать себя сомнениями и этими бесконечными "если бы". Но... Но потом все оказалось гораздо сложнее... Намджун понял, вернее осознал, что это было вовсе не спонтанное решение, навеянное алкоголем, а давно закравшееся в сердце и голову желание, которое он, сам этого не замечая, подавлял в себе постоянно, напоминая, что они друг другу всего лишь хозяин и слуга, и к тому же оба мужчины, близость между которыми в Корее, мягко говоря, не приветствуется. И снова он вернулся мысленно к прошлой ночи. Что это было... Как это было... Видимо именно такой должна быть мужская любовь... У Намджуна никогда не было недостатка в женщинах. Ещё со студенческих лет, несмотря на свою неуклюжесть, он привлекал к себе женский пол, как яркий цветок красивых бабочек. Ум и начитанность, грамотная речь и интеллект, вежливость и деликатность, строгая мужская красота и очаровательная улыбка с ямочками - все это не могло оставить равнодушными дам вокруг. Намджун не был бабником, но и отказывать себе в удовольствии не видел смысла. Однако в какой-то момент появилась Сора.  Она работала секретарём в окружной прокуратуре Чунчхона, где он тогда ещё занимал место прокурора. Девушка отличалась от других тем, что была скромна, несмотря на красоту, и не стремилась привлечь к себе внимание мужчины. Наоборот, ему казалось, что она даже избегала порой встречи с ним, если это было возможно. Намджуну пришлось долго ухаживать и приложить немало усилий, чтобы затащить её в свою постель. Но, добившись своего, он понял, что и сам попал. Он влюбился, чего от такого убеждённого холостяка никто не ожидал. Через год после знакомства они поженились. А ещё через пять лет Сора, не выдержав его трудоголизма и абсолютной неприспособленности к обычной бытовой жизни, несмотря на любовь, ушла. И Намджун вновь не отказывал себе в удовольствиях, считая себя свободным, хоть они и не были ещё разведены официально. А потом в его жизни появился Тэ. Перевернув эту жизнь с ног на голову. И не только в плане ориентации. Намджун и не знал, что от любви можно задыхаться, в прямом смысле этого слова. А потом загибаться, но уже от тоски... Но он почти справился даже с этим и смог не загнуться совсем и жить дальше. И вот сейчас в его жизнь вошёл Чимин. Именно вошёл и именно в жизнь, а не только в дом и постель. Эта ночь стала откровением для Намджуна. И в чувствах и в самом сексе. С женщинами все всегда было просто и понятно. Он мужчина и он должен. Он не требовал ни от одной женщины сверх того, что она сама могла и хотела ему дать. Их мягкие руки, нежные тела, маленькие рты, не вмещавшие порой даже головку его члена, узкие проходы и тонкие голоса в моменты боли или наслаждения. Ему это нравилось, но всегда чего-то не хватало. Не хватало отдачи. Какой бы страстной ни была очередная дама в его постели, он все равно не был до конца удовлетворён. И ещё эти их стоны... Зачастую писклявые и неестественные... Чаще всего ненужные, лишние и наигранные, когда он ещё не то, что не входил или не ласкал, но даже не успевал раздеть до конца. Почему женщины думают, что всем мужчинам нравится слушать их стоны? Мужчинам нравится и хочется знать реакцию женщины на свои действия, а не слышать эту бесконечную писклявую какафонию.  Но вот появился Тэхен. Стоит ли говорить о его опыте или силе его страсти... Это излишне. Он тоже издавал стоны, много стонов и даже криков. Но они отличались от женских. Они были громкими. Очень громкими. Но искренними. Мало кто мог отдаваться процессу так, как Тэ, и получать от него столько удовольствия, сколько получал он. Но и в этих отношениях был нюанс, который не давал Намджуну отпустить себя полностью. С Тэхеном он всегда старался соответствовать его уровню, но ему постоянно казалось, что он не дотягивает до него... Он как на экзамене, контролировал каждое свое движение и каждый свой жест, и никогда не мог расслабиться полностью. И, словно школьник, постоянно ждал одобрения, боясь разочаровать.  И наконец Чимин. Этот по сути ещё мальчишка показал Намджуну, какой может быть и какой должна быть мужская близость. Когда оба партнёра равны. Когда оба не только дают, но и получают, порой даже больше. Когда не нужно задумываться над каждым действием, а просто можно делать все, что желает твоя душа и тело. И эта отдача. У Чимина не было опыта. Почти совсем. Он сказал, что не девственник, и Намджун поверил. Но вряд ли у него могло быть больше одного партнёра. И разумеется, он не шёл ни в какое сравнение с Тэхеном и его умением. Но как бы странно это ни было, Намджун видел в этом плюс. Тэхен наслаждался процессом, но ещё больше он наслаждался собой во время процесса, даря себя партнёру как самое ценное сокровище. Постель была для него своего рода сценой, на которой он творил свое искусство любви. Только эффектные позы и соблазнительный ракурс, нужные движения и опытные ласки, соблазнительные громкие стоны и интимный шёпот - все это могло сразить наповал кого угодно, и Намджун не стал исключением. Однако все это не могло не вызвать в мужчине определённые комплексы и сомнения в себе. Намджуну постоянно казалось, что он не дотягивает до уровня мужчин, с которыми привык встречаться Тэ. Он пытался выложиться изо всех сил, чтобы соответствовать завышенным стандартам, которые сам себе поставил, совершенно не думая о себе и собственном удовольствии. И хоть Тэхен каждый раз умело доводил его до разрядки и сам явно был более чем удовлетворен, Намджуну все равно чего-то не хватало. Сейчас, глядя на мальчишку спящего рядом, он прокрутил в голове все, что было между ними ночью и понял, что так как с ним, он не отпускал себя никогда и ни с кем. Таких оргазмов, полностью захвативших и тело, и сознание, у него ещё не было. И самое главное - это реакция Чимина. Искренняя, сильная, откровенная, но не выставляемая напоказ. Он словно стеснялся своих ощущений и каждый раз, доходя до пика удовольствия, старался зажать рот рукой или закусить пальцы, чтобы не стонать слишком сильно. Он отворачивался от Намджуна и закрывал лицо руками или прятал его в изгибе локтя. И это его смущение от собственного удовольствия заводило мужчину ещё больше и давало ему такой подъем сил и возбуждения, что он брал этого пацана снова и снова, меняя лишь позы, находясь в каком-то бесконечном экстазе и боясь, что все может закончиться слишком быстро. Однако, смущаясь своей реакции на ласки мужчины, Чимин абсолютно не стеснялся собственных ответных действий и собственного желания. Намджун видел и чувствовал, что каждое его движение, каждый жест были искренними. И это заставляло его сердце биться чаще не только ночью, во время соития, но и сейчас, просто глядя на этого спящего пацана. Лежа напротив, Намджун так глубоко ушёл в свои мысли, точно скопировав позу Чимина, положив голову на согнутую в локте руку, что даже не заметил, как парень открыл глаза. И вздрогнул от неожиданности, обнаружив на себе его взгляд. Чимин, кажется, все ещё пребывал в полусне и неосознанно блуждал взглядом по лицу Намджуна, словно любуясь его чертами, или запоминая. Минуты шли одна за другой, а они все продолжали лежать и смотреть друг на друга, пока Намджун не разрушил эту идиллию тихим вопросом: - Как ты? Глаза парня начали увеличиваться в размере по мере того, как он выплывал из своего сонного состояния и осознавал, что находится в постели хозяина дома, который сейчас лежит напротив, и которого он, по всей видимости, не разбудил вовремя, проспав все на свете. Дыхание его участилось и он уже набрал в грудь воздуха, чтобы начать извиняться и оправдываться, но Намджун поднёс палец к его губам и, прижав его слегка, прошептал: - Тс-с-с-с... Чимин послушно молчал и ждал, что будет дальше. - Как ты? - снова спросил Намджун. - Сможешь подняться? Если нет, можешь провести здесь весь день, я не против. - Я в порядке... - прохрипел Чимин и, откашлявшись, продолжил. - Я сейчас встану. Простите... Я проспал...  - Не страшно. - ответил тихо Намджун. - Я и сам не планировал вставать рано сегодня. Повар разбудил.  - Я сейчас накрою на стол... - пробормотал Чимин, собираясь подняться, и Джун заметил, как он поморщился.  - Сначала прими душ, - приказал мужчина. - Потом приходи на кухню. Повара я отпустил, позавтракаем там вместе. В чем дело? - спросил он, заметив, что Чимин замер и не спешит встать с постели. - Всё так плохо?  - Нет, просто... - парень осмотрелся вокруг. - Вы не знаете, где мои вещи?  - Где-то здесь... - улыбнувшись, ответил Намджун. - Иди так, потом найдёшь. Чимин потянул к себе тонкое одеяло и, закутавшись в него как неуклюжая гусеница, снова сморщив маленький нос от неприятных ощущений, поплелся к двери мелкими шажками, намериваясь поскорей добраться до своей комнаты и нырнуть в ванную.  - Ты думаешь, там осталось хоть что-то, чего я не видел ночью? - усмехнулся Намджун ему вслед, проходясь взглядом по скрученному одеялу сверху вниз и обратно.  - Судя по Вашей заинтересованности, что-то ещё осталось! - не растерявшись, ответил с вызовом Чимин.  - Что ж, сегодня ночью проверим... - в тон ему пробормотал Намджун, после чего мальчишка, все же смутившись, поспешил ретироваться.  Когда Намджун появился на кухне, Чимин выглядел уже вполне бодро, без явных неудобств накрывая на стол, видимо, успев освежиться в душе и, возможно, принять обезболивающее. - Я отпустил повара на сегодня, - проговорил Намджун. - Вы будете ужинать не дома? - спросил Чимин, удивившись, беспокоясь за их договорённость и оплату, хоть мужчина и упомянул следующую ночь перед этим.  - Именно так! - подтвердил Намджун. - И ты тоже. - В каком смысле? - с удивлением посмотрел на мужчину Чимин, ставя перед ним пиалу с кашей.  Рядом на столе уже стояло блюдо с пышным омлетом, приготовленным поваром и тарелка с ветчиной и маленькими сосисками. А также блюдо с пимбапом, единственным, что из всего этого ел Чимин, морщась от всей остальной "преснятины", и что Намджун приказал повару готовить каждый день с разными ингридиентами и разной степени остроты.  - Возьми себе тарелку и садись за стол, - приказал Намджун. - Я потом... - попытался увильнуть Чимин, но, встретившись со строгим взглядом, понял, что спорить себе дороже. - Я не понял про ужин, - спросил парень, положив себе половинки самого острого пимбапа и достав из холодильника пиалу с кимчи, к которому Намджун даже не притрагивался по утрам, предпочитая более пресную еду. Мужчина ухмыльнулся, взглянув на мальчишку, уплетающего большой ролл с острой курицей и красным жгучим перцем, добавляя к нему маринованные овощи. Всё как он и предполагал - истинный корейчонок. - Когда мы ужинали в итальянском ресторане, ты очень красочно описывал фирменные блюда корейской кухни в твоей любимой закусочной. Пригласи меня на ужин сегодня. Хочу попробовать. Разумеется, за мой счёт. - Вы не будете такое есть! - убеждённо покачал головой Чимин. - Почему ты так думаешь? - спросил Намджун, положив себе на тарелку кусок омлета и беря в руки вилку с ножом. - Вот поэтому... - насмешливо взглянув на приборы, ответил Чимин. - Там простая уличная закусочная с простой корейской едой. Чистая, да, но не стерильная. Там шумно, жарко или холодно, зависит от погоды, вечно пахнет кислым и Вам не по статусу. Богачи даже мимо редко проезжают, и уж точно никогда не останавливаются там. - Ничего, как-нибудь выдержу. - Зачем Вам это? - искренне не мог понять Чимин. - Хочу... - не вдаваясь в подробности ответил Намджун. А про себя добавил. - "Хочу поближе узнать тебя и то, как ты живёшь..." Чимин безразлично пожал плечами, словно говоря: хозяин-барин. Но внутри у него почему-то стало очень тепло, и глупое сердце затрепетало как птичка в предвкушении вечера. - Я заеду за тобой в шесть. Прислуга сегодня не придёт, - проговорил Намджун, беря ключи от машины и уже выходя из дома, но вдруг вернулся и, наклонившись к самому уху Чимина, тихо добавил. - Можешь весь день отдыхать и набираться сил к ночи.  Парень ещё какое-то время смотрел ему вслед, на закрытую уже дверь, но, опомнившись, поплелся на кухню убирать со стола, однако глупая мечтательная улыбка ещё долго не сходила у него с лица. - Не хочешь рассказать что-нибудь о себе? - спросил Намджун, когда они уже сидели за одним из столиков в том самом кафе у тётушки Кан.  - Не-а... - ответил Чимин в своей обычной манере.  Намджун, как и обещал, заехал за ним вечером и, следуя указанному им маршруту, привёз в любимую закусочную. Здесь все было именно так, как и рассказывал Чимин. Столики почти все были заняты. В основном за ними сидели простые рабочие, закончившие смену, или студенты. На стене действительно висел небольшой старый телевизор. Однако сегодня тетушка решила включить "Титаник", и это почему-то расстроило Намджуна, ожидавшего увидеть "Красотку", как в рассказах Чимина.  Пока на экране Джек с Розой носились по палубам и коридорам злосчастного лайнера, крича и зовя на помощь на корейском, Чимин, глянув мельком туда, потом на Намджуна и кивнув мол: "Ну, что я говорил!", позвал тетушку, чтобы сделать заказ.  - Чимин-а! Давненько тебя не было видно! - радостно поприветствовала его хозяйка.  - Здравствуйте, тётя! - поклонился парень. - Я был немного занят на новой работе, но очень соскучился по Вашей еде!  - И я по тебе соскучилась. Да и тяжело порой бывает без твоей помощи... Думаю, куда пропал? Как там твой...  - Тётя, там все без изменений! - перебил её Чимин. - Спасибо, что беспокоитесь! Покормите нас?  - О чем разговор! Ты и друга с собой привёл?  - Это не... - Чимин замялся, не зная в каком статусе обозначить Намджуна.  - Да, - пришёл ему на помощь мужчина. - Чимин так много рассказывал о Вашей еде и так её хвалил, что мне давно хотелось попробовать.  - Конечно! - заулыбалась хозяйка. - Что вам принести?  - Ммм... - задумался Чимин, но потом хитро взглянул на Намджуна. - Что ж, раз сегодня платите Вы, гулять так гулять! Тётя, принесите нам две большие свиные рульки чекпаль, две Ваши фирменные лапши с соусом кочудян и... И жареные шкурки! - сглотнув и зажмурившись от удовольствия, закончил он.  - Всё сейчас будет! - радостно ответила аджума. - Напитки и соления за счёт заведения! - Шкурки? - переспросил Намджун, как только женщина удалилась. - Ага! - ответил радостно Чимин. - Только не говорите, что никогда их не пробовали! - Я даже и не знал, что их едят... - задумчиво пробормотал Намджун. - Ну Вы даёте! Это же вкуснятина! Только корейцы умеют так готовить! - А ты пробовал еду других стран? - Ага! Итальянскую пасту с чем-то там... - скривился Чимин. Намджун усмехнулся, смирившись с его "агаканьем". - Да уж. Ты действительно истинный корейчонок... - Я кореец! - вознегодовал Чимин. - Да, прости, я оговорился, - ещё шире улыбнувшись, признал Намджун. - Конечно, кореец. Истинный кореец! От улыбки на его щеках образовались ямочки, от которых Чимин не мог отвести глаз, пока вновь не раздался голос тётушки Кан и на стол не опустились чашки с маринованными овощами, а после и основные блюда. Этот вечер оба, не задумываясь, могли бы назвать одним из самых счастливых вечеров в своей жизни, спроси их кто-то даже много лет спустя.  Искренний и непосредственный смех Чимина над Намджуном, когда тот запивал огненно-острую еду водой или долго отказывался взять в рот свиную шкурку, которую всю жизнь считал несъедобной. Смех, на который мужчине даже в голову не приходило обижаться. Он просто смеялся вместе с ним. А Чимин продолжал в тайне любоваться им, потому что обычно серьёзный и даже строгий мужчина в эти моменты становился таким красивым и милым, что сердце мальчишки делало какие-то непонятные кульбиты в груди и стучало как бешеное. Они сидели долго, потому что оба не хотели, чтобы этот вечер заканчивался. На экране корейскоговорящая Роза уже не кричала, а, лежа на плоту, тихо уговаривала Джека держаться. Затем пошли титры и Намджун с разочарованием узнал, что хозяйка включает только один фильм за вечер, в час пик, когда больше всего народу. Однако, заметив взгляд мужчины брошенный на темный экран, или почувствовав его желание, Чимин подошёл к аджуме и что-то тихо шепнул ей. Даже если она и удивилась, виду не показала и, улыбнувшись, нашла тот самый фильм. И вновь эти двое смеялись, но уже над другими героями, тоже говорящими по-корейски. А ещё Чимин, расслабившись, вспоминал какие-то весёлые случаи из своей жизни, ни словом впрочем не обмолвившись о личном, к разочарованию Намджуна. Мужчина и сам хотел бы поделиться чем-то из детства или юности, но понял, что они были обычными и незапоминающимися. Элитная школа для мальчиков, университет, прокуратура...  У Чимина же получалось, словно его жизнь состояла из одних приколов и смешных моментов.  И ведь по парню было видно, что все совсем не так, что живётся ему отнюдь нелегко, но свет в его глазах в момент этих рассказов был таким искренним, что не поверить было невозможно.  Они засиделись до позднего вечера, до знаменитого хита группы Роксет на экране, и когда Чимин вызвался помочь хозяйке убрать все, попросив мужчину подождать, к своему удивлению Намджун не просто не возразил, но даже помог ему перенести столы, ничего при этом не разбив и не сломав.  Уже в машине по дороге домой оба думали только об одном - как было бы хорошо, если бы этот вечер не заканчивался.  Чимин то и дело бросал взгляд на Намджуна, сосредоточенно следящего за дорогой, и самым большим его желанием сейчас было прижаться к этому мужчине, обнять его со всей силы, уткнуться носом в шею, чтобы вдохнуть как можно глубже аромат легкого парфюма смешанный с природным запахом, и целовать... Целовать, целовать до онемения, до боли в губах...  Словно почувствовав, что творится у парня в душе, Намджун, проехав мост через реку Ханган, свернул вдруг с главной дороги и подъехал к набережной, полной людей даже в этот поздний час. Проехав немного дальше, вдоль реки, оставив набережную позади, он остановил автомобиль вблизи берега.  - Хочешь прогуляться немного? - спросил он у парня.  - Да, - с готовностью ответил Чимин.  Они вышли из машины и приблизились к воде.  Вокруг было пусто и тихо, лишь плеск небольших волн и шум проезжающих мимо автомобилей нарушали идиллию. Пройдя ещё немного по выложенному плиткой берегу, отдалившись от дороги, они оказались почти в темноте. Запах тины и мокрого камня, журчание воды и тусклый свет отдалённых фонарей вызывали покой и умиротворение.  Река несла свои тёмные воды безучастная ко всему, безразлично протекая мимо двух людей, сердца которых стучали сейчас так сильно, что казалось ещё немного и они разорвутся.  - Чимин... - не выдержав больше этого напряжения, произнёс Намджун. - Я понимаю, что между нами есть договор и что я плачу тебе за ночи проведённые со мной, в моей постели, но что если...  Он не успел договорить. Парень сам, приблизившись, стремительно обнял его руками и, подтянувшись на носочках, прижался губами к губам. Трогательно, по-детски невинно, но так пылко и желанно, что мужчина, растерявшись на мгновение, в следующую секунду уже сам, прижав к себе пацана, впился в его рот жадным поцелуем.  Домой они вернулись глубоко заполночь, пребывая все в том же романтическом состоянии и оторвавшись друг от друга лишь на быстрый душ. Войдя в спальню, Намджун обнаружил Чимина стоящим возле большого панорамного окна, открывающего вид на склон холма, в одном полотенце, обернутом вокруг бёдер. Парень так глубоко задумался о чем-то, что не услышал даже когда мужчина подошёл к нему совсем близко, и вздрогнул, почувствовав, как его обнимают со спины и целуют в шею. Намджун прошёлся лёгкими поцелуями от чувствительной точки за ухом, вдоль шеи и спустился к плечу, пуская в ход язык. Чимин хотел было развернуться в его объятиях, но мужчина лишь шепнул ему тихо на ухо: - Стой, как стоишь... Он повторил все поцелуи в зеркальном порядке и начал спускаться вниз вдоль позвоночника, одновременно сдергивая с парня полотенце одной рукой и лаская его живот пальцами другой. Когда чужие губы коснулись копчика и впадинки между половинками, ноги Чимина задрожали и он, чтобы удержаться, облокотился обеими ладонями, влажными от напряжения, об окно. Однако одна рука соскользнула со скрипом по стеклу, что напомнило мельком сцену из только что просмотренного "Титаника", но тут же забылось, под впечатлением от невероятных ощущений. Горячий язык творил такое, что у Чимина закатывались глаза от удовольствия и поджимались пальцы на все ещё дрожащих ногах. Он пытался быть тихим, видит Бог пытался, изо всех сил сдерживая стоны и закусывая губы почти до крови, но это было выше его сил, и когда крупная ладонь Намджуна, скользнув между ног, погладив сначала яички, взяла твердый как камень член и, обхватив его несильно, именно так как надо, прошлась по нему несколько раз и сжала головку, вымученный сладкий стон все же сорвался с искусаных губ. А следом раздались новые, уже не сдерживаемые, потому что сил на это не осталось. Намджун ещё долго ласкал этой ночью Чимина, перебравшись позже на кровать, показывая ему новые и новые способы удовольствия, о которых мальчишка даже не подозревал, и ограничившись лишь одним проникновением, чтобы дать ему восстановить силы после прошлой бурной ночи и не навредить перед предстоящей. Уже позже, когда Чимин, вновь без сил, готов был заснуть в кровати мужчины, обтёртый им как и в прошлый раз, Намджун проговорил тихо. - Чимин, ты можешь рассказать мне, зачем тебе нужны деньги? Обещаю, что дам тебе их в любом случае, но я ведь могу помочь не только деньгами. - Нет... - прошептал парень. - Что нет? Не расскажешь, или тебе не нужна помощь? - Я... - начал было парень. - Мы можем отказаться от договора и решить вопрос по-другому, ведь между нами... - Прошу Вас... - перебил его взволнованно Чимин. - Я не готов... Пока... - Ты так не хочешь рассказывать мне о себе, что готов и дальше ложиться в мою постель за деньги, хоть я предлагаю дать тебе их просто так? Неужели ты не осознаешь, что мы уже перешли грань и оба чувствуем желание быть друг с другом без этого дурацкого договора? - Прошу Вас... - вновь как мантру повторил Чимин. - Я не могу... Пожалуйста... Давайте оставим все как есть! - Что ж, пусть будет по-твоему... - вынужденно проговорил Намджун. - Давай оставим...