Седьмая ночь

— Пак Минсок, надень панамку! Сколько раз я должен ещё это повторить? — крикнул Намджун. — Солнце печёт! — Нет! — в который уже раз ответил упрямо ребёнок, надув свои пухлые губки, так похожие на губы своего отца и так любимые Намджуном у обоих. — Объясни, почему ты не хочешь её надевать? — не успокаивался Намджун. — Потому что она дулацкая! — с вызовом ответил четырехлетний сын. — И на основании чего, позвольте спросить, Вы делаете подобное заявление, молодой человек?! — поинтересовался Намджун, переходя на деловой тон, от чего Юнги, развалившийся в соседнем шезлонге, фыркнул и покачал головой. — Плосто, она дулацкая! — упрямо повторил малыш. — И я не буду её надевать! Он сидел в импровизированном городе, сделанном из песка, и играл фигурками роботов-трансформеров, издавая невообразимо смешные звуки, брызгая во все стороны слюнями, изображая как они ездят, летают, трансформируются и сражаются. — Вжвжвбрбрбрджжж… Уэууэуэу… Врррр… Тщ… Уэу… Бджбжжжж… Вррр… Причем в эти моменты букву «р» он выговаривал прекрасно, просто как мечта всех логопедов, но в обычной речи делать усилие для этого ленился, продолжая произносить все слова через «л». — Ты можешь привести три доказательства того, что тебе не подходит эта панамка? — спросил Намджун. — Да! — уверенно ответил мальчишка. — Мы слушаем тебя! — Лаз — она дулацкая, два — она дулацкая и тли — она дулацкая! — перечислил малыш, загибая пальцы. — Не, ну че, обоснованно… — пробубнил себе под нос Юнги. — У тебя есть свидетели? — уточнил Намджун. — Которые могут подтвердить твои слова? — Ага! — скопировав точь-в-точь тон своего папы, произнёс малыш, и у Намджуна от этого словно мед разлился на сердце. Но он строго продолжил. — И кто же это? — Девочка, с котолой я иглал вчела! — Насколько я смог заметить, та девочка не кореянка… Как же ты понял, что ей не понравилась твоя панамка? — Она блосила в меня песком и убежала! — И ты решил, что это из-за панамки? — А из-за чего же ещё?! — в недоумении развёл руками малыш, повернув испачканные в песке ладошки кверху и растопырив пухлые пальчики. — Действительно… — пробормотал Юнги. — Хорошо, если сейчас ты все же её наденешь, обещаю, что в обед вместо сна мы съездим в тот большой торговый центр и купим тебе другую, какую ты выберешь сам. Но сейчас прошу, надень эту! — И лобота купим? — сразу схватился за предложение хитрый малыш. — Какого «лобота»?! — раздался вдруг сбоку голос Чимина. Они с Чонгуком подошли к столику между лежаками, держа в руках несколько банок и бутылок с холодными напитками. — Мы позавчера с тобой трех «лоботов» купили! Куда тебе еще? — Но синего не купили! — возмутился мальчишка. — Синего не купили, правильно, потому что ты выбрал красного, жёлтого и чёрного! — Но, пап, синий же летает! — Ну так и выбирал бы его! — А эти тоже тлансфалмилуются по-лазному! — надул губы малыш. — Ничего не знаю! Ты выбрал этих! — не сдавался папа. — Ладно, Минсок-и, надевай панамку, и я куплю тебе синего робота! — улыбнулся Намджун. — Холошо, пап! — довольный малыш, добившись своего, уже потянулся было за головным убором. — Нет! — строго крикнул Чимин. — Джун, хватит его баловать! Я же сказал, нет! Две абсолютно одинаковые упрямые моськи с надутыми губами уставились на Намджуна в ожидании его решения как самого старшего. — М-да… Не завидую тебе, дружище… — пробормотал тихо Юнги и уже громче позвал: — Гук, пойдём окунемся, что ли. Жарковато что-то! — Минсок-а, пошли, сделаем заплыв! — позвал Чонгук малыша. — Ну па-а-ап!.. — проныл ребёнок, боясь упустить шанс поплавать у Чонгука на плечах, но и не желая отступать в споре с папой. — Ладно, мы купим синего робота. Но только его! — строго проговорил отец. — Иди плавать с Чонгуком, не забудь нарукавники и жилет! И панамку! Чонгук уже держал обмундирование в руках. Надев всю защиту на ребёнка, он поднял его на руки и, забежав в воду по пояс, запустил вперёд по воде как бильярдный шар. Пока мальчишка, хохоча от восторга и визжа от воды, казавшейся прогретому на солнце тельцу ледяной, болтал руками и ногами, пытаясь плыть, Чонгук поднырнул под него и, вынырнув из воды уже с Минсоком на плечах, поплыл следом за успевшим довольно далеко отплыть Юнги, мощно работая руками под громкий смех малыша. — Вот зачем ты его снова балуешь? — строго спросил Чимин. — Почему не можешь хоть раз сказать нет? — Потому, что он так сильно похож на тебя… — просто ответил Джун. — Но только не характером! — пробубнил Чимин. — Не знаю, в кого он такой избалованный… А Намджун смотрел на этих двоих самых любимых мальчишек в своей жизни, один из которых визжал и плескался в воде с двумя дядьями, а второй со строгим деловым видом открыл банку «Швепса», протянув её мужчине, привычно не доверяя его неуклюжести и все делая сам, и не мог не поблагодарить небеса в миллионный раз за это счастье, хоть порой от шума, создаваемого ими, у него просто плавились мозги. В такие моменты он уверенно заявлял, что у него два сына и неизвестно, кто из них младше — четырехлетний Минсок или двадцатисемилетний Чимин. Семь лет назад судьба свела его с этим невероятным парнем и по сей день Намджун считал тот миг, когда дешёвый скутер врезался в его автомобиль, самым главным и счастливым в своей жизни. Тогда, после всех тяжёлых событий, Чимин все же открылся ему в своих чувствах. Он поверил и доверился этому мужчине, который пообещал, что он никогда больше не будет один. И Намджун делал все для того, чтобы подтвердить свои слова действиями и чувствами. Он любил этого мальчишку, теперь уже совсем взрослого парня, почти мужчину с каждым прожитым годом все сильнее, если такое возможно. После похорон отца Чимина, Намджун, как и планировал, взялся за дело Чена. Однако, как и ожидалось, это оказалось настолько сложно, что даже они с Юнги, заранее готовые столкнуться с любыми препятствиями, были поражены силой и масштабом коррупции и покрывательства, не только в низших, но и в высших слоях правительства Кореи. За Ченом, как выяснилось, стояли такие люди, что подобраться к нему было практически невозможно, несмотря на то что сам по себе он был мелкой подставной сошкой… Однако, эта мелочь несла в карманы стоящих за ним чиновников мимо государственной казны огромные деньги. И терять этот доход, разумеется, никто не хотел. Целый год ушёл на то, чтобы добиться ордера на взятие под стражу на основании всех доказательств, собранных невероятным трудом и дотошностью… Люди боялись. Боялись свидетели, боялись пострадавшие, боялись исполнители… Как только были собраны все улики и Чен был арестован, Намджуна вызвали на ковёр… Ему пытались угрожать… С ним пытались договориться… Его пытались подкупить… Все попытки провалились. Дело все же было составлено и передано в суд. Кандидатура Ким Сокджина в качестве защитника, разумеется, была отклонена сразу. Адвокат у Чена был свой, достаточно сильный и крепко сидящий на крючке у стоящих за ним людей. Выяснилось, что судьёй по этому процессу назначена та самая Чхве Мина, которую Юнги втихаря прозвал исчадием ада в юбке и утверждал, что в ее возрасте ей место на грядках с капустой или на детской площадке с внуками, а не в зале суда. Судье Чхве было уже за семьдесят и каким чудом она все ещё оставалась на этой должности, можно было только догадываться. Женщина отличалась присквернейшим характером. Никто ни разу за все время службы не увидел на её лице даже намёка на улыбку и не услышал ни одного доброго слова. О том, чтобы договориться с ней о чем-то, можно было даже не мечтать. И тем не менее Намджун решил попытаться. Он попросил о десятиминутном приватном разговоре в её кабинете, так как ни одно другое место она даже не рассматривала. Увы, эта попытка оказалась тщетной. — Какое у Вас ко мне дело, прокурор Ким? — строго спросила женщина, листая бумаги у себя на столе. — Я прошу Вас отклонить ходатайство об освобождении под залог подсудимого Чена, на предстоящем процессе! — сходу, без предисловий проговорил Намджун. — Вы… просите… что?! — выпучила глаза женщина за стёклами очков, которые чуть не потрескались от силы её возмущения. — Да как Вы смеете заявляться ко мне с подобными просьбами?! Выйдете вон! — Вы же видели материалы дела, судья Чхве! Вы знаете, что он из себя представляет и кто за ним сто… — Вон, я сказала! — крикнула женщина. — Я не потерплю подобного! Не вынуждайте меня отстранять Вас! Намджуну ничего не оставалось, как уйти. Что ж… Он хотя бы попытался… В итоге Чен был отпущен из зала суда под залог в пятьсот миллионов вон. Смешная сумма для такого дела и для такого подсудимого. Уходя, он с вызовом посмотрел на главного прокурора, покинув зал с наглой ухмылкой. Намджун с Юнги, Чонгуком и несколькими следователям, которым могли доверять, практически не спали все время до основного процесса. За Ченом была установлена круглосуточная слежка, но это было лишнее. Он и не собрался скрываться, будучи уверенным в своей безнаказанности. Ведь в противном случае, если его не отмажут, он откроет рот. И тогда со своих мест полетят все причастные к этому делу, а такие люди никогда не допустят подобного. Подтверждением его уверенности служили частые посещения судьи Чхве людьми в строгих дорогих костюмах, явными сотрудниками государственных учреждений, имеющих отношение к этому делу, и подосланными своим руководством. Надежды почти не было, однако Намджун не отступал, готовый пожертвовать даже должностью, но довести это дело до конца. Процесс, разумеется, был закрытым. Чимин с давно вернувшейся госпожой Сон ждали результатов дома, почти постоянно находясь на связи с Хосоком, который в свою очередь держал в курсе оставшихся соседей. Заседание, как и ожидалось, затянулось на несколько часов. Были приведены все улики и доказательства, выслушаны показания свидетелей и заслушены речи адвоката и обвинителя, а также, слово самого подсудимого, который вёл себя уверенно и нагло. Судья Чхве удалилась для принятия решения. Намджун с Юнги, находящимся в зале как помощник, переглянулись молча. Они сделали все что могли и даже больше… Нет, они не успокаивали себя этим, просто принимали как факт. — Встать, суд идёт! — крикнул секретарь судебного заседания. Ну вот и все… Когда судья Чхве стукнула молотком, после того как зачитала приговор, в шоке замерли все. Намджун с Юнги вновь посмотрели друг на друга, не в силах поверить собственным ушам. Вдруг раздался грохот. Это Чен в ярости ударил кулаками по деревянной поверхности перегородки. И сразу все пришло в движение. Началась суета. Адвокат, схватив папку с документами, кланяясь, подбежал к судье. Охранники пытались успокоить взбесившегося Чена. И лишь прокурор и его помощник продолжали стоять, медленно приходя в себя. Семнадцать лет… Семнадцать лет без права обжалования. Помимо мошенничества с ценными бумагами и недвижимостью на государственном уровне, Чену прибавили срок и за непредумышленные убийства или доведение до смерти, так как двое человек, обманутых и обобранных им, покончили жизнь самоубийством. Адвокат делал громкие заявления и грозился всеми возможными комиссиями, но судья Чхве была непреклонна. Дошло до того, что она потребовала вывести его из зала суда, вслед за его подопечным, после чего, ни слова не говоря Намджуну с Юнги и даже не взглянув на них, удалилась сама. А на следующий день Намджун узнал, что судья Чхве подала в отставку. Будучи уверенным, что её вынудили это сделать, он поспешил в её кабинет. — А, это Вы, прокурор Ким… — проговорила женщина, складывая личные вещи, которых было совсем мало, в небольшую коробку. — Я не сомневалась, что Вы придёте, как только узнаете. И хочу сразу пресечь недопонимание. Я ухожу сама. Меня никто не принуждал и не запугивал. Более того, я хотела сделать это ещё до процесса. — Почему же передумали? — спросил тихо Намджун. — Из-за Вас. Именно потому, что хотела посмотреть на Вас в этом деле и убедиться, что Вы доведете его до конца! — До конца ещё далеко… — проговорил Намджун. — Это только начало… — Да, Вы правы! — подтвердила женщина. — Это только начало… Но я верю в Вас! И… Надеюсь Вы позволите мне это сказать… Я горжусь Вами! Для меня было честью работать с Вами, прокурор Ким! — закончила она, беря коробку и направляясь к выходу с прямой спиной и поднятой головой, под шокированным взглядом Намджуна. Однако, открыв дверь, обернулась и со скупой усмешкой, впервые появившейся на её лице, добавила: — И передайте своему другу и помощнику — Мин Юнги, что мне ещё рановато сидеть с внуками и возиться на грядках! Пусть не мечтает. Я перехожу в Сеульский Национальный университет на преподавательскую деятельность! Желаю удачи! — Третий глаз, не иначе… — пробормотал себе под нос Намджун, глядя на закрытую за женщиной дверь, после чего поспешил покинуть кабинет. Все эти события действительно были только началом грандиозного дела, в котором были замешаны высшие слои власти вплоть до администрации президента. Дело продолжалось не один год и если бы не широкая огласка и резонанс, то возможно всем виновным, имеющим власть, удалось бы уйти от наказания. Однако здесь уже стоял вопрос репутации правительства, поэтому в качестве показательных мер они жертвовали мелкими чиновниками, с которыми сотрудничал Чен и которых сдавал с потрохами, не чувствуя от них защиты и поддержки и не желая отвечать за все один. Жители деревни Гурьонг продолжали жить в своих домах в ожидании решения по переселению. Власти дали обещание найти для них достойное жилье и журналисты, вцепившиеся в это громкое дело, следили за тем, как будет выполняться данное обещание. Сейчас, спустя семь лет, от района в котором родился и прожил двадцать лет Чимин, осталась всего пара десятков домов. Хосок и его семья уже переехали в новую квартиру, не в центре, но и не совсем на окраине. Хосок окончил обучение, перевёлся в госпиталь поближе к дому и работал там медбратом вот уже третий год. С девушкой своей он расстался давно, сменив после нее ещё нескольких, но так и не найдя пока ту единственную. Ну а у Намджуна и Чимина поначалу тоже не все было гладко и безоблачно. Однако со временем они научились говорить друг с другом, не скрывая того, что творится на душе. Но тогда, год спустя после знакомства, по окончании суда над Ченом, когда вроде можно было немного выдохнуть и посвятить себя друг другу, в их отношениях как раз и случился кризис, который чуть было не привёл к разрыву. Чимин тогда немного приболел. Обычная простуда, с небольшой выматывающей температурой, насморком и болью в горле. Намджун, встав утром на работу, уговорил его остаться в постели и поспать подольше, пообещав, что попросит омони приготовить ему потом завтрак отдельно. Но как только мужчина ушёл, Чимину вдруг стало так тоскливо лежать в кровати одному, что он, натянув штаны и футболку, поплелся следом за ним на кухню. Но, не дойдя несколько шагов и услышав их разговор с тетушкой, остановился как вкопанный. — Намджун-и, — продолжала говорить женщина, — Ну ты же взрослый мужчина! Я думала, что это у тебя всего лишь недолгая интрижка, как с тем предыдущим молодым человеком, но это продолжается уже больше года и, судя по всему, окончание не планируется… — Омони, лучше тебе не продолжать… — предупредил нейтральным тоном мужчина. — Нет, я все же продолжу! — упрямо произнесла женщина. — Не спорю, Чимин милый хороший мальчик, но как ты можешь рассматривать его в качестве… Не знаю… Жены?.. Или как там у вас это называется?.. — Омони… — снова предостерёг её Намджун. — Что, омони? Я вырастила тебя с пелёнок и заменила родителей, так неужели не заслужила права беспокоиться о тебе и твоём будущем?! Тебе недавно уже исполнилось тридцать семь! Тебе нужно и пора подумать о детях! Давно пора! Разве твой Чимин сможет тебе их дать? Как ты не понимаешь, что тебе нужна жена?! Жена, которая подарит тебе детей, а твоим родителям внуков! — Омони! — повысил голос Намджун и впервые в жизни хлопнул ладонью по столу. — Ты права, ты заменила мне родителей, и поэтому тебе многое позволено! Но это не значит, что тебе позволено все! Не вынуждай меня говорить эти обидные слова и напоминать тебе твоё положение! Прошу лишь об одном — не лезь в мою личную жизнь! На это права у тебя нет! Надеюсь, мы поняли друг друга!.. — уже тише добавил он. Чимин, услышав все это, медленно побрел обратно в комнату. В этот день он так и не вышел из спальни, даже вечером, когда вернулся Намджун. Мужчина списал это на простуду и хандру. Однако, прошла неделя, наступила другая, болезнь уже давно ушла, а Чимин по-прежнему был тихим и молчаливым. Он неохотно шёл на контакт с самим мужчиной, а с тетушкой Сон за все время и вовсе не перекинулся и парой слов, ограничиваясь поклонами и однозначными «да» и «нет». Несмотря на занятость и практически полное отсутствие свободного времени, Намджун заметил все это. К тому же, в интимной близости у них так же произошли изменения. Из пылкого, горячего, всегда готового к любым экспериментам в постели любовника Чимин превратился в вялого, отстранённого парня, словно исполняющего супружеский долг с нелюбимым мужем. Был явный повод беспокоиться. В один из вечеров, дождавшись его из душа, Намджун произнес: — Чимин, думаю, нам нужно поговорить… — О чем? — спросил удивлённо парень. — О нас… О тебе… О твоём настроении в последнее время… — А что с ним не так? — Всё не так… Ты можешь объяснить мне, что с тобой происходит? — Ничего… — Чимин! — повысил голос Намджун. — Расскажи мне, в чем дело? — С моим домом ничего ещё не решилось? — неожиданно спросил парень. — Нет, пока… А почему ты заговорил о нем? — в недоумении поднял брови Намджун. — Но там же можно жить? — уточнил Чимин. — Не думаю… Дом опечатан до конца судебного процесса… Застройщик успел подписать договор с Ченом. Ты можешь объяснить наконец, что происходит?! — Думаю… Думаю, мне надо уйти… — опустил глаза парень. — В каком смысле? — не понял Намджун. — Куда уйти? — Не знаю… Снять жилье, пока не решится вопрос с домом… Мне просто нужно уйти… — Я не понимаю! — все больше нервничал Намджун. — Зачем тебе нужно уйти? — Чтобы… Чтобы не создавать проблем… — Каких проблем?! Чимин, ты можешь объяснить нормально?! Почему я должен вытягивать из тебя каждое слово словно клещами?! Я обидел тебя чем-то? Я мало уделяю тебе внимания в последнее время? Ну прости меня, ты же сам знаешь, сейчас нет ни минуты свободной! Но если тебе одиноко, или… — Нет! Нет… Дело не в этом… — А в чем? — Я не должен мешать тебе создать семью… — очень тихо прошептал мальчишка. — Что? — Семью… Тебе нужны дети, а твоим родителям внуки… Я не должен этому мешать… — Ты слышал… — догадался наконец Намджун. — Теперь понятно… — Я не подслушивал… Так получилось… — зачем-то объяснил парень. — Чимин, ты не так… — Не надо говорить, что я не так все понял, — перебил Чимин. — Я же не дурак. Я понимаю, что такие отношения как у нас не могут быть на всю жизнь… — Почему не могут? — не понял Намджун, — Кто это определяет? — Но тетушка права… Про детей… — Чимин… — Намджун решился открыться, потому что понял, что другого выхода нет. — Ты же знаешь, что я был женат? — Да… — Как ты думаешь, почему у нас не было детей за пять лет? — Я… Я не знаю… Рано было? — Нет, не поэтому… У нас не получилось, хоть мы и старались, потому что очень хотели… Я очень хотел… Тогда нам сказали, что мы оба здоровы, просто нужно подождать… Но сколько бы мы не ждали, увы. После развода я узнал, что моя бывшая жена почти сразу смогла забеременеть от нового мужа. Это заставило задуматься… Я прошел полный курс обследований… — И?.. — в нетерпение спросил Чимин, когда мужчина ненадолго замолчал. — Вероятность того, что я смогу стать отцом, фактически равна одному проценту из ста… — Как? Почему? — Если бы это было что-то на юридическом, я бы тебе ответил точно, а так… Суть в том, что у меня слабое семя… Даже в искусственной среде вряд ли что-то получится… Иначе я бы просто воспользовался суррогатным материнством… Наши с тобой отношения не могут помешать мне стать отцом, понимаешь? Этому мешает моё собственное здоровье и неспособность… — Но… Но один процент из ста значит все же есть? — Думаю, это просто деликатность врачей… — грустно улыбнулся Намджун. — А если нет? — упрямо настаивал Чимин. — Если можно что-то предпринять? — Я консультировался с врачами… Принимал препараты… Витамины… Но результат тот же… — Значит, нужно провериться у других врачей! — просто заявил, Чимин. С этого момента это стало идеей фикс для него. Пока Намджун находился на службе, Чимин был занят тем, что искал соответствующие клиники. Тетушка Сон, тоже почувствовав его отстраненность и отчуждение, постаралась как могла наладить отношения, потому что относилась с искренней симпатий и даже любовью к парню, несмотря на желание, чтобы Намджун вновь создал правильную полноценную семью. Чимин не держал зла на женщину, понимая её заботу в какой-то мере. Они вновь начали нормально общаться, однако прежней близости между ними больше не было. Целый год Чимин таскал Намджуна по различным клиникам, не только в Сеуле, но и в других городах, куда они могли выбраться, отрывая главного прокурора Кима от дел на несколько дней… В итоге, спустя год, терпению Намджуна пришёл конец. В одну из их нечастых ссор, он в порыве негодования крикнул: — Чимин, хватит уже! Неужели ты не понимаешь, что ранишь меня и вгоняешь в отчаянье каждый раз, когда мы выходим из очередной клиники ни с чем?! Если так хочешь, чтобы я ощутил радость отцовства, сдай свой биоматериал и подари мне ребёнка! — Что?.. — не понял Чимин… — Прости… — опомнился Намджун, но отступать было поздно. — Я понимаю, что ты об этом даже не думал… Да и рано… Тебе всего двадцать два… Но… Мне уже тридцать восемь… И если ты согласишься… — Но это же будет не твой ребёнок… — Почему? Если мы пара… — Но он же будет от меня… — Ты думаешь, что от этого я буду любить его меньше? — Но… — Чимин, ребёнок от любимого человека, это самое дорогое, что может быть… Прошу, не отвечай сейчас, просто подумай об этом… — Но я не против… Если тебя устроит такой вариант, я готов… Еще несколько месяцев у них ушло на оформление всех документов и поиск суррогатной матери. Условием было, чтобы биоматериал принадлежал не ей, а другой женщине, чтобы сама суррогатная мать служила только инкубатором и не пыталась потом претендовать на ребёнка. Впрочем, Намджун составил такой договор, что она в любом случае не имела бы никаких прав, но подстраховаться имело смысл. Когда все было готово, женщине была снята квартира со всем необходимым, в которой она должна была проживать весь срок беременности под наблюдением нанятой медсестры. И вот, девять месяцев спустя, на свет появился их сын. Они специально не уточнял пол ребёнка при процедуре зачатия, чтобы оставить все на волю небес. Но увидев маленького головастика на снимке УЗИ, сердца у обоих застучали с удвоенной силой. В Корее запрещены однополые браки и фактически Намджун с Чимином никем друг другу не являлись. Поэтому фамилию ребёнку могли дать только Пак, по фамилии отца. Намджун же числился во всех документах его официальным опекуном. Имя малышу мужчина тоже попросил выбрать Чимина. Они назвали его Минсок, в честь ушедшего отца парня. Мальчик как две капли воды был похож на Чимина и Намджун был абсолютно уверен, что не смог бы полюбить собственного сына сильней, чем этого малыша, так сильно похожего на его любимого человека… Чимин же и правда абсолютно не чувствовал себя отцом и относился к Минсоку скорей как к младшему брату, хоть полюбил его сразу всем сердцем и, спустя совсем небольшой отрезок времени, уже не представлял своей жизни без него. Они оба не представляли. Они хотели нанять для ребёнка няню, но тетушка, возмутившись, заявила, что ещё не так стара, и если смогла вырастить такого достойного с виду человека, хоть на самом деле балбеса, как Намджун, то и с малышом вполне справится. Даже родители Намджуна нашли время и приехали, чтобы познакомиться с внуком. Чимина они уже знали, Намджун рассказал им все почти сразу и даже нашел время, чтобы слетать к ним на несколько дней и представить Чимина лично, как свою пару. Безусловно, даже прожив пол жизни в толерантной Европе, консервативные пожилые корейцы не могли быть счастливы от подобного союза. Но многолетняя дипломатическая практика не позволила им указывать взрослому самодостаточному мужчине свою волю, хоть он и являлся их единственным сыном, который для корейцев до старости остается ребенком. Мать с отцом просто ответили, что если он чувствует себя счастливым с этим парнем, то они примут его выбор. Намджун в тот визит поделился с родителями своей проблемой, поэтому сейчас они были не только рады внуку, но и благодарны Чимину за то, что подарил им его, пусть не родного, но раз принятого их сыном, то принятого и ими. Однако Намжун напрасно надеялся, что, подарив ему ребенка, Чимин забудет свою навязчивую идею по поводу отрицания его бесплодия. Для этого нужно было совсем не знать Чимина, или знать его настолько плохо, чтобы удивиться, когда спустя несколько месяцев после рождения Минсока, он снова потащил Намджуна в очередную клинику. Со временем этих клиник становилось только больше, но мужчина уже не реагировал так резко, получив желаемое. Он оформил на Чимина генеральную доверенность, позволяющую тому действовать во всех вопросах от его имени, не подвергая самого Намджуна больше подобным испытаниям и разочарованиям после очередных неудач. Мужчина просто беспрекословно следовал за младшим, выполняя все его указания и не вникая в результаты. География клиник и врачей уже не ограничивалась лишь Сеулом. Чимин умудрился найти еще нескольких специалистов в Европе. Так же они посетили Японию. Объехали почти все города собственной страны. И несколько раз летали в Китай. Последний их визит в эту страну оказался довольно интересным. Чимин узнал на одном из сайтов об удивительном докторе-самоучке, фактически знахаре, проживающем в не менее удивительном месте — городе Чунцин, который славился не только знаменитой белой пещерой и наскальными рисунками, но и колдунами, коих в этом месте по слухам было много. Чимин загорелся идеей посетить доктора, которым многие восхищались и благодарили за помощь в похожих проблемах. Но Намджун, читавший когда-то статью про этот город, лишь услышав его название, наотрез отказался, заявив, что только шаманов с бубнами и колдунов ему не хватало. В итоге Чимину все же удалось его уговорить, но с условием, что ни в какой гипноз или транс вводить себя он не позволит, а тыкать в тело всякие иголки тем более. Однако, как выяснилось, делать это никто и не собирался. Доктор оказался вовсе не седым подозрительным старцем, а образованным современным мужчиной средних лет, свободно владеющим корейским и не только. Из всего подозрительно-странного-шаманского, он предложил Намджуну лишь чай из трав, собранных и высушенных собственноручно, и настоял на массаже с камнями, который состоял всего из трех сеансов. Побеседовав и узнав всю нужную информацию, целитель подготовил специальный чайный сбор, который настоятельно рекомендовал мужчине пить ежедневно в течении трех месяцев, после чего вновь пройти обследование в своей клинике и сдать биоматериал. Намджун скептически отнесся ко всему происходящему, однако вежливо поблагодарил доктора, понимая, что человек искренне хочет помочь. Он и правда выполнил все рекомендации травника и под строгим контролем Чимина, пил тот самый чай все три месяца, после чего они, как и требовалось, посетили свою клинику. Прошло два месяца. Чимин дал мужчине небольшой перерыв от всей этой суеты и сам, не беспокоя Намджуна, связывался с их личным врачом, решая с ним какие-то вопросы и о чем-то договариваясь. А спустя еще пару недель они смогли наконец отправиться всей семьей, еще и с друзьями на отдых… Чимин посмотрел в сторону моря, явно раздумывая, освежиться после похода за напитками, или поваляться на солнышке в тишине и покое. Но как только взгляд его упал на плещущихся в воде Чонгука с Минсоком, которые даже Юнги умудрились затащить в свою игру, выбор стал очевиден. Сморщив маленький нос и, кажется, даже фыркнув как котенок, Чимин взял бутылку холодной воды без газа, влажную от перепада температур и плюхнулся на тапчан рядом с Намджуном, блаженно откинув голову и закрыв глаза. На этот маленький, ещё не слишком освоенный туристами пляж на одном из Филиппинских островов они прилетели уже не в первый раз. Это было именно то место, в которое Намджун когда-то, семь лет назад, решил отвезти Чимина, чтобы впервые показать ему море и отвлечь от грустных мыслей. С того момента они успели побывать во многих местах: Чеджу, Хайнань, Бали… Однако этот маленький остров с немноголюдным пляжем, белым песком и прозрачной бирюзовой водой так и остался для них самым любимым. В этот раз они впервые смогли выбраться на отдых вместе с друзьями, решив, что работа, которой никогда не бывает мало, может и подождать недельку. Чимин взял в руку телефон, лениво листая ленту новостей, периодически задерживая взгляд на чем-то интересном. В какой-то момент он вдруг удивленно тихо присвистнул. — Нашел что-то потрясающее, или наоборот шокирующее? — поинтересовался Намджун. — Да как сказать… — пробормотал Чимин и чуть громче зачитал новость: — Знаменитый дизайнер и модель Ви выпустил лимитированную коллекцию украшений в соавторстве со своим другом, а возможно и не просто другом, как утверждают многие их близкие знакомые, художником Найей. Коллекция оригинальных брошей была раскуплена за считанные секунды, сразу после полуночи, как только была объявлена её продажа. Многие звезды и знаменитости расстроены, что не успели приобрести себе самый обсуждаемый и модный в этом сезоне, стильный аксессуар. Журналисты попытались выяснить у Ви, будет ли выпущена ещё одна серия, на что маэстро определённо ответил «нет». Он поделился, что данная серия брошей, выполненная в виде грозовых облаков с каплями дождя, олицетворяет собой его настроение в тот момент, когда он её создал. Гроза мимолетна и после неё всегда появляется солнце. В жизни Ви сейчас тоже все солнечно-прекрасно, гроза миновала, поэтому данная серия украшений не повторится… Можем ли мы предположить, что хорошее настроение маэстро связано с Найей, в технике работ которого выполнены броши? С Ви сложно быть в чем-то уверенным до конца, поэтому нам остаётся только гадать и ждать новостей от знаменитой пары… Чимин отложил телефон, дочитав до конца, и посмотрел на Намджуна. — За несколько минут… — проговорил он. — Вот это популярность… — Если тебе понравилось что-то из этих украшений, могу договориться… — заметил Намжун. — Уверен, Тэ не откажет. И наверняка у него осталась парочка брошей на такой случай. — Пф… — фыркнул Чимин. — Вот ещё! Я что, звезда или знаменитость? Пусть осчастливит кого-нибудь из них. Зачем мне это? — Ну, мало ли… — улыбнулся мужчина, знающий любовь своего парня к простым вещам. — Пфф… — снова фыркнул Чимин, вновь беря в руки телефон и бормоча себе под нос. - Договорится он... Ну надо же... Тоже мне... Намджун не мог не улыбаться, глядя на это возмущенно-милое лицо. Чимин по-прежнему ревновал его к Тэхену, хоть мужчина не раз и не два доказывал, что между ними ничего нет и не может быть, что все его чувства к этому человеку давно остыли, а может их и не было никогда, и все ограничивалось лишь восхищением… В любом случае Намджун был рад, что им удалось остаться с Тэхеном пусть не друзьями, но близкими людьми, которые при редких встречах могли просто поговорить. И сейчас он искренне желал, чтобы слухи о Тэ и Найе были не просто слухами, если им обоим это нужно. Ведь столько лет вместе у таких людей как они, не могли не подкрепляться взаимными чувствами. Однако, как доказать это Чимину, который все ещё комплексовал в душе, сравнивая себя с признанным мировым красавцем Тэ, и сравнение это было всегда не в его пользу? В этот момент взрослый уверенный в себе парень превращался вновь в того мальчишку, которого когда-то Намджун подобрал на дороге. Но, положа руку на сердце, мужчина не мог не признать, что скучает по тому мальчишке. Бойкому, острому на язык, ершистому, скрывающему свою неуверенность и страх за показной бравадой. Как же он скучал по нему. Скучал по тому Чимину и по тому времени, по их отношениям, таким, какими они были в самом начале. Но, признавшись в этом однажды, он услышал в ответ: — Это когда у нас ещё не было Минсока? Чимин задал этот вопрос без задней мысли, просто уточнил, но Намджуна в этот момент словно окатило ледяной волной и обдало жаром одновременно… Как не было Минсока?! Нет! Нет! Разве можно скучать по времени, когда не было их любимого сына, их замечательного малыша?! Нет! С тех пор мужчина больше не поднимал эту тему. Он счастлив здесь и сейчас. Он счастлив тем, что у них есть. И пусть Чимин стал взрослым, окончил школу и колледж, работал курьером в агентстве Юнги и по совместительству помогал Чонгуку с бумажной волокитой, потому что ему это нравилось, пусть в их жизни сейчас все было спокойно и размеренно, без эмоциональных всплесков, громких ссор и жарких примирений после них, что тоже случалось раньше, пусть Намджуну теперь часто приходилось засыпать одному в большой постели, потому что Чимин, утомленный рабочим днем и вечерними играми с Минсоком, просто засыпал в обнимку с сыном в его комнате, читая очередную сказку, и мужчине ничего не оставалось, как, укрыв их одеялом, просто тихо прикрывать за собой дверь — все это было счастьем для него, просто одним большим счастьем! И ничего в своей жизни он менять не хотел. Во всяком случае он так думал, пока в очередной раз не отвлёкся от своих мыслей и воспоминаний, на этот раз от крика Минсока: — Пап, а пап! Сматли, как я ныляю! Малыш давно облегчил себе жизнь, зовя двух пап этим двойным «пап-а-пап», чтобы на него обратили внимание сразу оба родителя. Так произошло и в этот раз. В отличии от сдержанного Намджуна, поднимавшего обычно обе руки с вытянутыми вверх большими пальцами, более эмоциональный Чимин всегда кричал что-то весёлое Минсоку и подбадривал его, говоря какой он молодец. Однако сейчас рядом не прозвучало ни звука и, поверну голову, Намджун обнаружил, что Чимин даже не смотрит на сына, уставившись в экран телефона застывшим взглядом, не слыша и не видя ничего вокруг. — Чимин? — позвал его Намджун. — Чимин, что случилось? Что с тобой? Парень медленно перевёл на него шокированный взгляд. — В чем дело?! — переспросил Намджун. — Не пугай меня! — Ты только не волнуйся, ладно? — попросил Чимин. — Поздно! Я уже в панике! — ответил Намджун строго. — Что случилось, ты скажешь наконец?! — У нас, кажется, получилось… — тихо проговорил Чимин. — Что получилось?! Ты можешь объяснить нормально? Кто это? — кивнул Намджун на телефон, который Чимин держал в руке как-то странно, словно боясь, что тот выскользнет и разобьется… — Это доктор Ли… Она прислала сообщение… Последнее эко, которое мы сделали… Я не говорил тебе заранее, чтобы не обнадеживать напрасно, но доктор Ли сказала, что в этот раз и биоматериал, и анализы гораздо лучше и, возможно, что-то может получиться, поэтому я снова договорился с той девушкой, потому что побоялся выбирать другую один, без тебя… И вот… Все, кажется, получилось… Теперь в шоке сидел Намджун, глядя на Чимина таким же взглядом, как тот ещё недавно на экран телефона. — Только… — нерешительно начал Чимин. — Что, только?! Ну говори же! — сдавленным от волнения голосом поторопил Намджун. — И почему тебе лишь кажется, что получилось? Что-то не так? — Понимаешь, обычно в таких сложных случаях как у тебя, если получается забрать хороший материал, стараются оставить два самых сильных эмбриона, из которых потом могут выбрать одного… Но я побоялся, что что-то пойдёт не так и попросил сохранить обоих… Вот только… Прости, но… — Что? — снова тихо переспросил Намджун, все еще не веря своим ушам и боясь услышать что-то страшное. — Дело в том, что… Определить пол пока нельзя, потому что рано, и на снимке УЗИ, который она все равно прислала ничего не видно, но из собственного многолетнего опыта доктор Ли почти уверена, что один ребёнок наверняка окажется девочкой… Вернее, она предполагает, что… — Чимин набрал в грудь побольше воздуха и выпалил на одном дыхании, зажмурившись. — Доктор Ли почти уверена, что оба плода окажутся девочками… Намджун не мог произнести ни слова, застыв так же, как недавно сам Чимин. — Прости… — тихо прошептал тот. — Девочки?.. — едва слышно выдавил из себя Намджун с навернувшимися на глаза слезами. — Две?.. — Прости! Прости, пожалуйста! — начал было оправдываться Чимин. — Понимаешь, я боялся… Так боялся, что и в этот раз не получится, поэтому решил… — Дай мне! — перебил его Намджун все ещё сдавленным голосом и дёрнул рукой указывая на телефон. — Дай же! — Это же ещё не точно… — все ещё бормотал Чимин, нерешительно протягивая телефон. — Возможно доктор Ли ошиблась в этот раз… Намджун вытер наскоро глаза и вгляделся в экран, практически не дыша, держа телефон так бережно и нежно, словно это был не гаджет, а пробирка с эмбрионом и он в любой момент мог ее разбить. — Доченьки мои… — прошептал он едва слышно, с трудом разглядывая вновь наполненными слезами глазами два еле заметных пятнышка на снимке. — Мои малышки… — Так ты не сердишься?.. — вздохнул с облегчением Чимин. — Возможно, все изменится, но даже если это девочки, мы же справимся, да? — с надеждой спросил он. — Есть же няни… Ну… И омони, наверное, будет рада… — уговаривал он сам себя, вытирая вспотевший от волнения лоб. — Чимин, я так счастлив… — всхлипнув, проговорил Намджун. — Так счастлив! — и заплакал, не в силах больше сдерживаться. В этот момент к ним подошли Юнги и Чонгук с Минсоком на плечах. Ребёнок, удивленный полным невниманием родителей к своей персоне, разочаровался в нырянии и плаванье и потянул обоих дядей на берег. Впрочем, они и сами были удивлены не меньше мальчишки, поэтому поспешили выйти из воды, чтобы выяснить в чем дело. — Пап, ты чего плачешь? — испугался малыш. — Ты упал и удалился? — вспомнил он, пожалуй, единственную причину, по которой мог зареветь сам. — Что случилось? — спросил Юнги. — Что-то дома? — Нет, все в порядке! — поспешил успокоить всех Чимин. — Это от счастья… Во всяком случае, я очень на это надеюсь… — тихо добавил он. — Юнги, посмотри… — прошептал Намджун, поворачивая телефон. — Ребят, это мои дочки… Девочки… Двойняшки… — прошептал он со слезами. — Может и нет, это ещё неизвестно! — поспешил поправить Чимин. — Но вероятно… И да, их двое… У нас будет двойня, а кто именно скоро узнаем… — закончил он с улыбкой. — Две девчонки?! — с наигранным ужасом переспросил Чонгук. — Ну Минсок-и, готовься! Скоро будешь уже не малышом, а старшим братом! Капризничать уже не сможешь… Будешь исполнять желания и капризы младших сестричек! — с улыбкой предрек он. — Да уж… — поддержал с ухмылкой Юнги. — И игрушками придётся делиться… Ммм… Минсок, которого в этот момент Чимин вытирал большим полотенцем, перевёл взгляд с одного взрослого на другого, в итоге остановив его на Намджуне. — Иглушками?.. — уловил он главное для себя. — Пап, не надо сетличек! Ты же лобота обещал!!! — волнуясь и поэтому громче обычного проговорил малыш, готовый заплакать в любую минуту. — Минсок, перестань! — поспешил успокоить его Чимин, боясь фонтана слез, которых ему хватило от старшего. — Никто не отберет у тебя твои игрушки, хоть делиться, конечно, надо. Папа купит тебе твоего «лобота», как обещал! — Плавда? — перевёл ребёнок полные надежды глаза на старшего папу. — Я куплю тебе всех роботов, какие только там остались! — пообещал счастливый отец. — Обещаю! — А диназавлов? И диназавлов купишь? — тут же ухватился за хвост удачи смекалистый малыш. Пока папа такой счастливый и добрый, теряться никак нельзя. — Каких ещё «диназавлов»?! — попытался вставить строгое слово Чимин, хоть и понял уже всю тщетность этого в такой момент. — Мы же только про роботов говорили! — Ну пап, я же тебе паказывал и гавалил! Там диназавлы! С ними тоже интелесно иглать! — Готовь большую коробку для игрушек, Минсок-и! — проговорил счастливый Намджун. — Поехали покупать все, что захочешь! Динозавров? Что ж… Купим всех, какие есть! — Ула-а-а-а! — заплясал довольный малыш, сбрасывая с себя полотенце, под смех двух дядей, в то время как папа Чимин закатил глаза и покачал головой. Возможно, сестрички не так уж и плохо, решил ребёнок, если благодаря им запас его игрушек будет так стремительно увеличиваться. А двое отцов посмотрели друг на друга счастливыми глазами. Они справятся. Обязательно справятся! Неожиданно свалившееся на них счастье нужно было ещё принять и осознать. Намджун в миллионный раз поблагодарил судьбу, которая послала ему встречу с этим парнем когда-то. Чимин же просто был счастлив, обретя свою семью, которая скоро станет больше, и о которой он не мог и мечтать до той самой встр… — Пааааап! Ну пашли уже сабилацца! А то всех лоботов ласкупят! Простите…))) Минсок зовет родителей в торговый центр за роботами и динозаврами, пока их всех не раскупили))) А я на этом спешу откланяться)) До встречи в моих уже начатых и, надеюсь, новых историях! С любовью, Нуна.