Фантом

      Чимин, Юнги и Джин, обмениваясь напряжёнными взглядами, молча вышли из кабинета. Воздух в коридоре казался тяжёлым, как будто здесь ещё витает что-то невысказанное. Их шаги гулко отдавались в полупустом помещении, пока они не заметили фигуру, сидящую у стены.       Чонгук, с растрёпанными волосами и опустошённым взглядом, растворился в приглушённом свете коридора. Его локти покоились на согнутых коленях, а руки были сжаты в кулаки. Хосок, который только что был здесь, уже исчез, оставив за собой едва уловимое напряжение. О чём они говорили и как слова могли заставить в буквальном смысле упасть на колени, остаётся загадкой.       Юнги замер. Резко остановился, что по паркету стал слышен скрежет его ботинок. На мгновение, с трудом переваривая увиденное он обернулся на остальных, убеждаясь в реалистичности увиденного. Джин что-то тихо бормотал себе под нос, Чимин же молчал, чувствуя странную тревогу, исходящую от сцены перед ними.       Чонгук медленно поднял голову. Его взгляд, потухший и напряжённый, тут же зацепился за Юнги, словно никого другого в коридоре нет.       — Нам нужно поговорить, брат, — хрипло произносит он, глядя прямо в глаза. Чонгуку было что сказать.       Он поднялся с пола, смахивая пыль с ладоней. Его движения были резкими, но точными — напряжение скопилось в плечах, отразилось в слишком прямой спине. Он провёл рукой по волосам, пряча выражение лица за прядями, и быстрым шагом направился к выходу. Воздух в коридоре казался затхлым, как будто и стены, и потолок впитали в себя все ночи этого места.       Юнги наблюдал, как он исчезает за поворотом, прежде чем тронуться следом. Его шаги звучали тише, но не менее уверенно. Уличный воздух был холодным, резко контрастируя с душным клубом.       Чонгук стоял у стены во дворе, опираясь на неё плечом. Его пальцы нервно вытащили сигарету из пачки, затем зажигалку. Огонь вспыхнул на секунду, отразившись в глазах, прежде чем скрыться в мягком тлении. Он вдохнул глубоко, затем выпуская дым короткими выдохами, с ним выходило накопившееся раздражение.       — Хосок дал мне двадцать четыре часа, — начал он, не глядя на Юнги, но его голос был резким, обрубленным. — Тэхен должен прийти к нему. Я рассказал ему, что знал и знаешь что? Его это блять разозлило! Что я много знаю. Он наговорил всякой бурды. Но я пуганный, ты знаешь. — сделав новую затяжку, продолжил, — Я сказал, что не могу связаться с Тэ. Что он недоступен и где может быть я ума не приложу. Хах! Сказал мне, цитирую: "Это твои проблемы, мальчик".       Юнги приблизился, скользя взглядом по напряжённой фигуре. Чонгук выдохнул ещё один клуб дыма и бросил быстрый взгляд через плечо.       — Намджун пообещал помочь. — Он затянулся сильнее, позволяя дыму обжечь лёгкие. — Но я этого не хочу. Втягивать его — плохая идея. Он вообще ничего не должен был знать. Но этот упертый осел включил моего папочку. Да и Айя. Это подвергнет её дополнительной опасности. Не знаю...       Тишина повисла в воздухе, гулкая и густая, как будто весь город вокруг замер, оставляя только их двоих наедине с неразрешёнными вопросами       Чонгук опустил голову, сжимая сигарету в пальцах, пытаясь найти в тлении ответ на вопросы, которые роились в его голове. Его голос дрогнул, когда он, наконец, заговорил:       — Но не это меня волнует сейчас, Юнги.       Тот поднял глаза, встречая взгляд старшего. Они горели глухим раздражением, но где-то за ним был стах, приправленный гримасой сожаления.       — Расскажи, почему по всему твоему лицу ссадины? И главное — почему ты говоришь со всеми, кроме меня?       Чонгук сжал зубы, проглатывая слова, которые рвались наружу. Его грудь вздымалась быстрее, чем он бы хотел выдать, но не мог остановиться.       — Ты говоришь... Чёрт, да ты говоришь! Ты думаешь я не замечу? Или мне плевать? — Он оттолкнулся от стены, не зная, куда деть себя. — А я... Я ненавижу себя за то, что не могу показать тебе, насколько рад видеть тебя таким.       Сигарета дрожала в его пальцах, и он бросил её на асфальт, не глядя, как тлеющий конец раскрошился о камень.       — Вся эта ситуация. Наша жизнь. Всё покатилось в бездну. — Его голос стал тише, почти шёпотом. — И спустя несколько месяцев я поднимаю взгляд, а передо мной стоит уже совсем другой братишка.       Юнги стоял неподвижно, напряжённый, он пытался осмыслить каждое слово. Его руки слегка сжались в кулаки, но он не отвёл взгляд, не сделал ни шага назад. Лишь слегка усмехнулся сам себе и сказал:       — Будто ты раньше не слышал мой голос, — тихо произнёс он, но в этих словах было столько тепла. Юнги становилось неловко. За секунды пока он говорил эту фразу, в голове проносились картинки недалёкого прошлого. Того, что брат всегда был рядом: помогал, сопереживал, лечил, поддерживал. Чонгук был воином, выбивая каждую пищинку в виде эмоций Юнги и его желания жить. А сейчас, что случилось сейчас? Почему глядя на брата, стоящего в двадцати сантиметрах от него, было чувство, что опустив голову, можно увидеть пропасть? — Это должно было случиться, просто я все не решался. Считай это продлением подписки на мой безустанный трёп. И не делай из мухи слона. Это всего лишь я. — Последние слова были тише. Юнги отвернул голову к соседнему зданию, делая вид, что оно его уж больно интересует.       А Чонгук застыл, его челюсть напряглась. Стало неприятно. Он всегда боролся с самооценкой и с преуменьшением своей значимости у Юнги. Всё надеялся, что с возрастом это уйдет, но сейчас понимает, что нет. — Это важно. Это блять важнее, чем вся эта хрень, что вокруг нас! Ты сто́ишь! И голос... Он изменился. Ты бассиш! Черт, да ты бассиш ниже чем я! Я не слышал тебя столько времени! А ты говоришь, что всего лишь ты? Ты — моя семья.       — Прекрати, — продолжил Юнги, его тон стал острее, почти режущий. — Я сделал тебе одолжение, что не был таким назойливым. — Засмущался. Кончики ушей начали розоветь, а глаза потеряли умение фокусироваться на чём-то одном, начиная бегать по сторонам.       — Я счастлив слышать тебя, Юнги. Когда ты говоришь мое сердце обливают медом. Пожалуйста, не замолкай больше. Будь назойливым, торохти безумолку, днём, ночью – неважно! Бля-ять, это так приторно, что тошнит, — Чонгук рассмеялся со своего настроя, глядя на уже улыбающегося брата.       — Полностью согласен. Понимаю, что я гей и мы стоит у гей клуба, но все равно это слишком.       — Похуй. Правда, на все похуй. Ты должен знать, что я рядом. Ты должен знать, что я готов поддержать и защитить тебя. И... — Чонгук замолчал. Подняв голову вверх и прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох, собираясь с силами для следующих слов. Ведь не слова это вовсе, а скорее озвученное решение. — Я твой старший брат, я тебе и отец и мать. Ты должен знать, что твои слова и твои решения весомы для меня. Да, я воспринимал тебя как ребенка, не могу сказать, что это полностью ушло, но в любом раскладе твои слова в приоритете для меня. Если придёт... Если получится так, что от твоего решения или слова будет зависеть важное решение... Я с тобой и за тебя... Чего бы мне это не стоило...       — Зачем ты мне это говоришь?       — Это позже. Сейчас расскажи почему ты весь в крови?       — Не преувеличивай, лишь пара ссадин. Я подрался.       У Чонгука отвисла челюсть. Слова стало подбирать сложно. Вроде только что сказал о взрослении, мудрости и уважении, но хотелось отвесить вкусного ляща.       — Ты! — указательный палец поднялся на уровень носа, а ноздри медленно начали раздуваться. Спокойнее, Чонгук, спокойнее... — Ты, же мог пострадать! Ты не подумал своей без... безусловно взрослой... башкой?! Фууух...       — Успокойся да. Я тут. Живой и невредимый. И палец опусти, это не волшебная палочка.       — Юнги! Ты... ты не мог бы сказать... какогохуяввязалсявдраку? — прокричал Чонгук сплошным текстом и слегка пищащим голосом.       — Я должен был защитить своё. Это мое решение, мой выбор и мои последствия.       — Твоё? Что твоё? Геймпад? Телефон? Леопардовая панама? Что можно защищать в ней клубе?! Или... Блять, к тебе домогались?!       — Чимин. Я защищал Чимина и его честь.       Чонгук опустил свой указательный палец. Точнее он сам рухнул вниз. Выдохнув и прикусив колечко на губе, он задумался. Первое: Чимина он терпеть не может, это самая отвратительная кандидатура для его брата. Второе: Юнги влюбился. Его сердце, израненное, искалеченное, впервые пропустило кого-то внутрь. Это плохо, но это прекрасно. Сложно. Обернувшись назад Чонгук увидел какие-то ящики и подойдя к ним присел, сразу опуская голову вниз и запуская в волосы свои холодные пальцы, — Он тебя погубит. — Как приговор для самого себя.       — Ты не знаешь его. — Юнги подходил медленно, отвечал спокойно, но был готов снова защищать, но уже словесно.       — А ты знаешь? Пара месяцев прошла. Вы толком не виделись. Не было нормально общения, свиданий. Лишь проблемы - проблемы - проблемы, но с физиономией Пака на фоне. Невозможно так узнать достоверно свои чувства. И главное, узнать настоящие мотивы этого кхм... Человека.       — Но ты же за это время влюбился в Тэхена. Тебе было достаточно времени.       — Это другое! Я... — Чонгук все это время строил в своей голове план как правильно объяснить, рассказать о Тэхене. Как сделать это мягко, без шока для брата, а оказалось, что тот действительно вырос и объяснять уже совершенно ничего не нужно.       — Послушай. Чимин хороший парень и он лучше, чем ты думаешь. Я не гоню коней. Просто говорю, о том, что чувствую. А про погубит... это жизнь брат, разве нет? Как мы можем знать что нас ждёт? Нужно жить сегодняшним днём, разве не ты мне постоянно это твердил?       — Ты такой взрослый... Как я не заметил, когда это произошло...       — Ну я тоже не заметил, когда ты стал геем. Давай считать: один-один.       Чонгук резко поднял голову, ошеломлённо уставившись на брата. Тон Юнги был шутливым, но его лицо оставалось серьёзным.       — Ах ты!! — возмутился Чонгук, но не смог удержаться от смеха. — Слушай, это не совсем так...       — Это именно так, — перебил младший, садясь на соседний ящик. — И не пытайся спорить.       Чонгук тяжело вздохнул, сцепив пальцы.       — Ладно. Но я поговорю с Чимином. Сам. — Юнги строго посмотрел на него, готовясь к удущающему прыжку, — Обещаю не бить его... — он сделал паузу. — По возможности. Но всё узнать я обязан. Не спорь.       — Да ладно, я и не собирался, — Юнги усмехнулся. — Знаешь, мне даже интересно, как ты это сделаешь. Будешь устраивать допрос с пристрастием? Или сразу в лоб спросишь: «Чимин, ты трахаешь моего брата?»       — Что?! Он трогал тебя? Тебе семнадцать! Он не имел права! Это изнасилование!       — Да успокойся ты, не трогал он меня.       — Ну ладно. Он лучше, чем я думал.— Чонгук выдохнул и, откинувшись назад, посмотрел на Юнги с лёгкой усмешкой. — Были бы мы дома, доверил бы ему даже уборку коровника.       Юнги напрягся, усмешка исчезла с его лица. Он наклонился вперёд, сложив ладони вместе, и посмотрел на Чонгука серьёзным взглядом.       — Кстати, об этом, — начал он, голос был тихим, но напряжённым. — Джин. Брат Тэхена. Он рассказал вещи, которые ты должен знать.       Чонгук тут же насторожился, его лицо застыло.       — Какие вещи? — осторожно спросил он. — Он знает, где Тэ?       Юнги покачал головой, не сводя глаз с брата.       — Нет. Но он знал, где Тэхен. Чонгук, он знает, что Тэхен — это Фантом. И знал это давно.       В воздухе повисла тишина, словно всё вокруг замерло. Чонгук нахмурился, пытаясь осознать услышанное.       — Что? — прошептал он. — Откуда он это знает?       Юнги сделал глубокий вдох, глядя куда-то в сторону, а затем выдохнул, собираясь с силами продолжить.       — Это он его ограбил, — сказал Юнги, и его голос стал почти бесцветным. — Это он вынес всю технику из дома Тэхена. И на сколько я понял она так и хранится теперь у него       Чонгук резко выпрямился, его глаза широко раскрылись от удивления и гнева.       — Чего?!       — Это Джин пугал Тэхена, — продолжил Юнги, перекрывая его возмущённый возглас. — Его люди приезжали к нам домой. Это он его запугивал, чтобы Тэхен завязал с хакерством.       — Нет, стой... — Чонгук покачал головой, как будто не верил своим ушам. — Это же... это чёрт возьми невозможно.       — Но это правда, — твёрдо сказал Юнги. — Джин думал, что таким образом образумит его. Типо запугает и он все бросит и начнет работать в легальном бизнесе.       Чонгук молчал, его руки дрожали, пока он пытался переварить услышанное. Наконец, он поднял взгляд на Юнги.       — Сокджин... Я никогда не слышал от Тэхена о нём. Может он врёт? Может засланный человек от настоящих врагов?       Юнги тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону.       — Нет. Он говорит правду. По крайней мере о фактах. Мы узнали об этом с Чимином пару дней назад, — сказал он, голос звучал глухо. — Ну, не всё. Лишь тот факт, что люди Джина приезжали к нам в деревню.       Чонгук медленно моргнул, пытаясь осмыслить сказанное.       — Ты... вы знали? — его голос дрогнул. — Почему ты сразу мне не сказал?       Юнги поднял на него взгляд, в котором читалось что-то вроде вины.       — Я не знал, как тебе сказать, — тихо ответил он. — Не хотел, чтобы вы с Тэхеном снова начали ссориться. Я видел, как ты смотришь на него. Видел, как ты засиял, когда вы помирились.       Чонгук отвёл взгляд, губы плотно сжались.       — Это не имеет значения, — пробормотал. — Если Джин это делал, если он всё это время знал, что Тэхен — Фантом... это всё меняет.       — Нет, не меняет, — твёрдо сказал Юнги. — Ты всё равно хочешь его найти, правда?       Чонгук резко повернулся к нему, в его глазах вспыхнуло неприкрытое упрямство.       — Конечно, хочу.       Юнги кивнул, будто уже знал, что услышит этот ответ.       — Тогда, думаю, мы должны найти его. И помочь ему. Хоть как-то. Потому что, несмотря на всё, что он сделал, я уверен, что он сейчас в аду. И если мы можем что-то сделать, чтобы вытащить его оттуда, то должны попробовать. Представь, что будет с ним узнав он, что его банально подставила семья, заставив бегать по делу свету.       Чонгук замер, глядя на Юнги, и вдруг медленно кивнул.       — Ты даже не представляешь на что способна его семья, братик. И что с ней хотел бы сделать я.       — Ну это не нам решать.       — Не нам. Тебе.

***

      — Куда ты летишь?!       Дом был погружён в полумрак, но это не остановило Намджуна. Он влетел внутрь, будто за ним гнался сам дьявол. Захлопнув за собой дверь, он направился к шкафу, в котором хранились бумаги. Его движения были резкими, почти неконтролируемыми, как у человека, находящегося на грани.       Айя, шагнула в прихожую, ошеломлённо наблюдая за братом.       — Намджун, что ты делаешь? — растерянно спросила она, но тот её не услышал.       Он уже с грохотом выдвигал ящики, перебирал папки, бумаги, вытаскивая их наружу и бросая на пол. Стопки документов, аккуратно сложенные ещё утром, разлетались по комнате, как осенние листья.       — Где оно?! — прорычал он, не поднимая головы. Его голос звучал так, будто он сдерживал крик.       — Ты с ума сошёл? — Айя бросилась к нему, но остановилась на полпути, глядя, как её брат разгребает содержимое шкафа с дикой одержимостью. — Намджун! Что случилось? Что ты ищешь?       Он резко обернулся к ней, его глаза горели гневом и чем-то ещё — страхом? Айя никогда не видела его таким.       — Это невозможно! Нереально! Вспомни год, когда отец завершил проект в Тэгу и после подписал контракт на строительство особняка в Сеуле! Вспомни ту семью. Отец тогда кричал, что тот заплатит ему годовой гонорар!       Айя растерянно уставилась на Намджуна, её сердце бешено колотилось от его слов, которые казались бессвязными, но несли за собой что-то пугающе серьёзное.       — Намджун, о чём ты вообще говоришь? — она сделала шаг ближе, её голос дрожал. — Какая семья? Какой гонорар? Ты начинаешь меня пугать.       Намджун резко выбросил из шкафа очередную папку, которая с глухим звуком упала на пол. Он повернулся к Айе и наконец замолчал, тяжело дыша, в его взгляде можно было прочитать смесь отчаяния и решимости. Он словно говорил с самим собой, пытаясь понять, насколько всё это связано.       — Я мало, что слышал сегодня, — проговорил он тихо, не встречая взгляда Айи. — Но мне хватило.       Айя нахмурилась, не понимая, о чём он. Он продолжал, совершенно не замечая её растерянности.       — Хосок, тот с пистолетом... он ищет того, кто сбил насмерть его жену. — Намджун остановился, чтобы перевести дыхание. — Тэхен ему обещал помочь. Потому что думал, что это поможет выйти на след собственного преследователя. Там как я понял, Тэхен оказался по ошибке. Думал, что проблема в Хосоке, но оказалось не так. Не важно!       Айя замерла, её мозг пытался связать эти слова, но не получалось.       — Чонгук сказал, что некий «мотылёк» — это посредник того убийцы. Что он поставляет наркотики и какие-то видео файлы за границу, где тот человек их сбывает.       Айя моргала, как будто пытаясь нащупать хоть какую-то связь. В её голове всё смешалось. Это не сходилось с тем, о чём говорил Намджун до этого.       — Стоп, — наконец сказала она, её голос дрожал от растерянности. — Я не понимаю. Что всё это имеет общего с тобой, бумагами, и тем, что ты ищешь?       Намджун вздохнул, обернувшись к ней с ещё более напряжённым выражением лица, продолжил:       — Чонгук сначала сказал, что Тэхен старался выйти на след этого человека, стоящего над "мотыльком", но след всегда обрывался, — его голос стал хриплым. — Тэхен пытался искать, но потом пропал. Пропал после того, как показал Чонгуку одно лицо.       Айя застыла, её мысли не успевали за его словами.       — Лицо? Чьё лицо? — её голос звучал теперь чуть более уверенно, но из глаз не исчезал страх.       Намджун чуть наклонил голову, его глаза потемнели от воспоминаний.       — Он сказал, что человек, который когда-то избил Юнги, мол это оказался сводный брат Тэхена. После того как тот это увидел тут же сбежал, не выдержав информации или испугался Чонгука. Этого я не знаю. Чонгук показал распечатанный лист с портретом и информацией Хосоку, и тот просто сошёл с ума, увидев лицо.       — Нам, я ничего не понимаю. Какое дело Хосоку до этого лица и главное какое дело тебе? Я ничего не понимаю!       — Наш отец строил тот дом семье Ким. Вдовец Ким Суджон и его сыновьям: Ким Сокджину и Ким Минхеку. Потом он женился и у него появился третий сын! Это же Ким Тэхен!       — И что?       — То, что в один из вечеров Суджон пришел к нашему отцу и они выпили. Он рассказал, что Минхек его пару месяцев назад сбил девушку с ребенком на пешеходном переходе, а затем скрылся в клубе. И что после его нашли избитого до полусмерти и с передозом! Он рассказал, что тот приносит много проблем, поэтому он отправляет его за границу и попросил отца спроектировать ему там дом в традициях семьи Ким.       Намджун с облегченным вздохом видит нужную надпись и достает найденные бумаги с нижнего ящика стола. И смотря на сестру говорит.       — Ты представь. Ким Тэхен, который по ошибке обратился к Чон Хосоку по сути подписал смертный приговор своему брату. И как я понял, что этим самым разрушил свои отношения с Чонгуком, который явно не хочет иметь отношения с ним теперь. А сейчас — поднимая вверх нужный листок, — У меня в руках бумаги отца, где написан точный адрес этого построенного ним особняка. То есть у меня есть адрес Ким Минхэка.       — И что ты хочешь сделать?       — Я должен сделать то, что убережёт Чонгука. И сделать это нужно раньше, чем Хосок добудет тот самый адрес.