Фантом

      — Зачем ты сделал это с Юнги? — повторил Тэхен, дрожащим голосом.       Минхек стоял на пороге, глядя на него с явным удивлением.       — Я не понимаю, о чём ты, — спокойно ответил он, чуть нахмурившись. — Какой Юнги?       Тэхен сжал кулаки, чувствуя, как злость увеличивается, намереваясь обрушиться наружу огненным шаром. Он пытался выловить в лице брата хоть какую-то тень вины или признания, но наткнулся лишь на равнодушие, которое заставило его губы сжаться в тонкую линию.       — Хватит! — бросил он, его голос стал жёстче, — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Или ты много кого избивал до полусмерти?! Как много я о тебе не знаю, Минхек? Как много я не знаю о семье?       Минхек выдержал паузу, будто обдумывая, что ответить, а затем отступил назад, жестом пригласив Тэхена войти.       — Давай не будем это обсуждать здесь. Заходи.       Тэхен переступил порог, замедляя шаг, осознавая, что если войдёт внутрь, то жизнь больше не станет прежней. Что всё услышанное и сказанное, навсегда оставит прежнюю часть его в этом доме. А дом к слову был огромным и роскошным, в лучших традициях их семьи. Высокие потолки, блестящие люстры, мраморный пол, отливающий светом настольных ламп. Просторная гостиная открывалась сразу за прихожей, в ней стояли массивные кожаные кресла и диван, идеально вписывающиеся в интерьер. На стенах висели картины, каждая из которых стоила, наверное, больше, чем Тэхен зарабатывал за год. И фотографии, безумное колличество семейный фото с счастливыми лицами идеальной семьи. Притворство. Эта роскошь была знакома ему с детства, но здесь она почему-то казалась особенно чужой.       Минхек спокойно закрыл дверь и повернулся к нему.       — Теперь можешь рассказать, что именно ты имеешь в виду, — сказал он, всё с тем же холодным спокойствием, которое выводило Тэхена из себя.       — Что я имею ввиду? Ты издеваешься надо мной? Юнги, школьник, которого ты с другими выродками избили. И за что? За ориентацию? Ты с какого века вылез? Ты что о себе возомнил? Как ты посмел тронуть беззащитного парня?       Минхек выдохнул через нос и закрыл глаза, словно пытаясь найти в себе остатки терпения. Когда он снова посмотрел на Тэхена, его взгляд был тяжелым.       — Откуда ты вообще узнал об этом? — холодно спросил он. — Кто тебе всё рассказал?       Тэхен усмехнулся, но в этой усмешке было больше злости, чем радости. Он присел на край быльца дивана и сложив руки на груди, продолжил:       — Это важно? Думаешь, твоя грязная тайна могла остаться в прошлом? Что никто не осмелится напомнить тебе об этом?       Минхек положил руки в карманы, слегка качнув головой посмотрел на брата с некой ухмылкой, что вызывала мурашки по коже.       — Значит, осмелился ты? Самый смелый? Или, может, осмелился сам малыш Юнги? Не думал, что он захочет копаться в той истории.       — Копаться? — голос Тэхена задрожал, в нем была явная насмешка. — Ты говоришь так, будто это была просто неприятная ссора.       — А разве не так? — тихо спросил Минхек.       — Ты серьёзно сейчас? — Тэхен вскочил с дивана и шагнул ближе, не давая ему уйти от темы. — Это всё, что ты можешь сказать? Ты избил его, унижал, потому что... почему? Потому что тебе скучно было? Или потому что он оказался смелее тебя?       Минхек нахмурился, но не ответил. Тэхен пристально посмотрел на него, не скрывая отвращения.       — Вот что я хочу понять, — продолжил Тэхен, сдерживая накативший гнев. — Ты тогда был просто жестоким подростком или всегда был таким? И не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чём я. Я видел, что ты другой... Видел надменное отношение к себе, а оказалось ты на всех так смотрел...       Минхек помолчал, а затем медленно провел рукой по волосам, будто бы успокаивая себя.       — Думаешь, мне легко было? — заговорил он наконец. — Думаешь, в этой истории есть только он? Тебе показали одну сторону, но...       — Не смей, — перебил его Тэхен, повышая голос. — Не смей сейчас оправдываться или делать из себя жертву. Ты сломал его. Ты знал, что он ничего не сделает в ответ, и ты воспользовался этим.       — А ты всё ещё хочешь слышать, что это не так? — огрызнулся Минхек, его спокойствие треснуло, голос звучал жёстче. — Может, тебе стоит разобраться в людях, прежде чем судить меня.       — В людях? — переспросил Тэхен, сдерживая рвущийся крик. — Он был ребёнком, чёрт возьми! Что ты о себе возомнил?       — Он был пидором! Ещё и таскался за мной! Я показал ему место. Такой швали всегда нужно показывать свое место, иначе она многое возомнит о себе.       Тэхен замер, услышав последнее слово, словно удар пришёлся не в уши, а прямо в грудь. Его сердце заколотилось так громко, что заглушило всё вокруг. Минхек смотрел на него с вызывающим холодом, словно нарочно провоцируя.       И это сработало.       Тэхен, сжав зубы и кулаки, сделал шаг вперёд. Его лицо исказила смесь гнева и боли. Он уже не мог слышать оправданий, пропитанной ядом злости, которую Минхек даже не пытался скрыть.       Прежде чем он успел подумать, его рука взметнулась в воздух, и звук пощёчины раскатился по комнате, словно гром среди ясного неба.       Минхек отшатнулся на мгновение, потрогав щеку, но его взгляд оставался спокойным, даже ледяным, как будто он ожидал этого.       Тэхен замер, осознавая, что только что сделал. Его рука ещё горела от удара, и по лицу поползли тени страха и стыда.       — Чёрт... — выдохнул он, отступив на шаг. Он с трудом глотнул воздух, разрываемый эмоциями. — Я...       Но оправданий не находилось. Его взгляд метался между Минхеком и его побледневшим лицом.       — Значит, так, да? — произнёс тот тихо, но с нажимом. — Защищаешь пидара?       Тэхен хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто смотрел на Минхека, всё ещё потрясённый собственной реакцией. Он едва успел осознать что произошло, как почувствовал резкую, обжигающую боль в носу. Удар был неожиданным и сильным, заставив его отшатнуться назад. Он схватился за лицо, чувствуя, как из носа начинает течь кровь, горячая и липкая.       — Тебе стало легче? — с усмешкой бросил Минхек, сжимая кулак, готовый при необходимости повторить. В его глазах сверкало дикое, почти болезненное удовольствие. — Юнги... Он нашел тебя? Или ты его? Я вот подумал, что может ты тоже шваль? Может вы...       Тэхен сделал шаг назад, тяжело дыша, кровь продолжала стекать по его подбородку. Его гнев вспыхнул с новой силой, но теперь в нём было больше хладнокровия. Он вытер кровь рукавом, не отводя взгляда от Минхека.       — Ты идиот! — прошипел он, низким голосом, — Я как придурок ехал сюда, надеялся,что ты расскаиваешься, что это была ошибка молодости и ты хочешь извиниться или что-то такое... Ты же погубил его жизнь, он едва выжил, оставшись с раной на все сердце, а Чонгук... Какого ему было жить с мыслью, что он убил тебя в ту ночь у клуба! Какой же ты гандон.       Минхек прищурился, его ухмылка медленно сползла с лица, уступая место выражению искреннего удивления. Он внимательно посмотрел на Тэхена, словно пытаясь прочитать его мысли.       — Кто кто? Чонгук? — переспросил он, чуть склонив голову, будто проверяя, не ослышался ли. — И кто это у нас такой Чонгук?       Тэхен замер, прикрывая глаза и медленно осознавая, что эмоции только что сыграли с ним злую шутку.       — Нет... Это не он... Это не твоё дело, — коротко бросил он, пытаясь сохранить контроль над ситуацией.       Но тот, напротив, оживился. Его глаза вспыхнули каким-то зловещим интересом, и он сделал шаг вперёд, внимательно изучая лицо Тэхена.       — Значит, это он, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово. — Это он тогда у клуба... — Минхек хмыкнул, едва заметно качнув головой. — Вот это да. Я-то думал, что просто наткнулся на какого-то истеричного мальчишку. А оказывается, это был кто-то решивший мстить за отброса? И кто это? Друг?       — Заткнись, — тихо сказал Тэхен, его голос был полон предупреждения. Но Минхек словно не слышал. Теперь его улыбка была широкой и самодовольной.       — Любовник? Родственник?       — Нет!       — Точно... у него же был только один родственник, вроде как старший братик-неудачник. Хм... а это уже интересно, — продолжил он, не обращая внимания на напряжённость в воздухе. — То есть, он тогда думал, что убил меня? Бедняжка. — Он усмехнулся. — Это многое объясняет.       Тэхен сжал кулаки, его тело дрожало от злости, но он не двинулся с места.       — Ты даже не представляешь, через что Чонгук прошёл из-за тебя, — сказал он низким, угрожающим голосом. — И я больше не позволю тебе копаться в этом. И тем более я не позволю и пальцем их тронуть! Ты должен взять ответственность за свои поступки!       — Не позволишь? — повторил Минхек, снова сделав шаг ближе. — Ты ещё мне указывать будешь? Ты не лучший кусок дерьма, которого притащил в дом отец и который нам приходилось терпеть с братом. Никчёмный, бездарный, странный и способный только ныть на коленях мамочки. Ну ничего, сейчас мы с тобой хорошо побеседуем. Я так рад, что ты приехал в гости.

***

      Чонгук шагал по коридору клуба, сжимая телефон в руке, в голове всё ещё звучали слова Намджуна:       — Думаю, я знаю где Тэхен. Если ты собираешься что-то делать, то поторопись. Адрес скину в сообщении.       Эта фраза, как нож, резала сознание. Чонгук ненавидел себя за слабость, за то, что столько лет молчал. Но он уже знал, что делать. Он не мог больше прятаться за страхом.       Остановившись у двери их комнаты, Чонгук задержал дыхание. За дверью был Юнги. Его младший брат, которого он поклялся защитить. Которого он предал, не рассказав всей правды. Он толкнул дверь и увидел как тот сидел на полу, перебирая какие-то бумаги, выглядя при этом спокойным, но при виде брата нахмурился, уловив напряжение.       — Что-то случилось? — осторожно спросил он, откладывая всё в сторону.       Чонгук закрыл за собой дверь и тяжело выдохнул, словно собираясь с силами.       — Нам нужно поговорить, — его голос был глухим.       Юнги выпрямился, почувствовав тревогу.       — Много диалогов за последние сутки, не находишь? Что-то серьёзное?       — Да, — Чонгук отвёл взгляд, потом снова посмотрел на Юнги. — Очень.       Юнги поднялся на ноги, его лицо оставалось спокойным, но в глазах уже читалось напряжение.       — Чонгук, ты пугаешь меня.       Чонгук наклонил голову, словно пытаясь собраться с мыслями. Его глаза были полны отчаяния, а голос дрожал, намереваясь сорваться, в попытке проговорить слова.       — Я увез тебя. Хотел спасти. Хотел тебе лучшей жизни, хотел, чтобы ты смог нормально жить... Я не хотел, чтобы так всё было.       Он замолчал на мгновение, тяжело переводя дыхание, не в силах поверить в то, что он должен был сказать.       — В ту ночь, когда он нашел тебя в больнице, когда ты был в таком состоянии... Я не выдержал. Я знаю, что не должен был... Но я его нашёл, Юнги. Я нашёл его у клуба, и...       Юнги замер. Что-то в голосе Чонгука пробудило у него беспокойство, но он не мог понять, что именно. Он шагнул к брату, его глаза пытались разобраться в его словах, но Чонгук не мог остановиться.       — Юнги, я думал, он мёртв... Там было много крови, и он не дышал... Я такой трус... Прости меня! Прости! — его слова вырвались, едва цепляясь за воздух, а в глазах отразилась невыносимая боль. Он не мог поверить, что допустил всё это.       Юнги сделал шаг назад, его лицо застыло в недоумении, словно не в силах принять слова Чонгука. Всё было так сложно, так запутано.       — Чонгук... — тихим, едва слышным голосом, произнес Юнги.       Стриж поднял глаза, в которых был виден лишь хаос, как будто его душа была разорвана на части. Он продолжал говорить, но слова несли в себе такую тяжесть, что Юнги почувствовал, как его сердце сжимается.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — младший прошептал, его голос дрожал. — Ты... Ты о нём?       Чонгук сжал кулаки, борясь с собственными эмоциями, но он не мог удержать слёзы, которые начали подниматься в глазах. Он был на грани, но продолжал, как будто каждое слово отнимало у него последние силы.       — Я думал, что убил Минхека. Все эти годы я прятал нас, думая, что нас ищут. Я увез тебя не только чтобы оградить и отвлечь, я боялся, Юнги... — его голос стал тише, но не менее болезненным. — Я боялся, что его найдут. И вот... я узнал, что он жив. Он жив! Все это время я портил твою жизнь... Я был настолько сломлен, что не видел, как это всё влияет на тебя.       Юнги стоял, сжавшись, как будто пытаясь осознать то, что говорил Чонгук. Он был ошеломлён. Все эти годы, все их тайны, всё, что он пережил, вдруг стало совсем иным. Мысли стали путаться, а реальность казалась такой далёкой и искажённой, что он не знал, как реагировать.       — Значит... Я... Господи... — он прокашлялся, пытаясь собраться с силами, но слова не выходили. — Мы же уехали из-за кредиторов? Я думал, что они пытаются выбить долги... А потом думал, что это из-за Тэхена... Ого...       Чонгук посмотрел на него с болью, которая буквально давила на его грудь. Он не знал, как правильно всё объяснить, как сказать, что он пытался уберечь Юнги, но это было просто невозможно. Его слова прозвучали тяжело, будто камень на сердце.       — Минхек – брат Тэхена. Сводный, — произнёс Чонгук сдавленным голосом, словно это было последнее, что он мог сказать, прежде чем мир окончательно развалится.       — Господи... — Юнги повторил это слово, словно пытаясь осмыслить новую информацию, что обрушилась шквальным дождем. Он был в шоке, не зная, как быть с этим знанием. — Мда уж, мир тесен.       Чонгук вздохнул, его глаза были полны отчаяния. Он сделал шаг вперёд, но, не дождавшись ответа, продолжил, ведь эти слова всё равно должны были быть произнесены, несмотря на то, что они разрывали его.       — Он у него. Скорее всего, полетел к нему... — Чонгук вздрогнул, а голос стал почти неразборчивым от боли. — Я не знаю, что он сделает, какие цели он преследует... не знаю. Поехал, чтобы защитить его или наказать... я... я не знаю, Юнги. Всё, что я сделал, привело нас к этому моменту. Я хотел защитить тебя, а в итоге только погубил.       Юнги почувствовал, как внутри него начинает подниматься волна гнева и боли. Он не знал, что чувствовать, но внутри всё переворачивалось. Он не знал, как реагировать на эту правду.       — Ты... ты не мог этого знать, Чонгук. Но почему ты не сказал мне раньше? Почему ты не рассказал мне всё, когда я мог что-то сделать?       — Я боялся. Я ебаный трус! Мне было страшно признаться! Тебе, себе... — его голос почти сорвался, и он почувствовал, как ком в горле мешает дышать. — Я боялся, что если меня найдут, ты останешься совсем один... Я люблю тебя! Ты моя кровь, мой брат, моя семья... Я должен был защитить тебя!       Юнги стоял, не в силах пошевелиться. Всё вокруг будто замерло, а слова Чонгука эхом отозвались в его груди. Он пытался понять, что именно чувствует, но его сознание было затуманено растерянностью. Это было слишком для такого быстрого восприятия. Всё, что он знал о своей жизни, всё, что считал правдой, теперь оказалось под вопросом.       Чонгук, увидев, что Юнги не отвечает, шагнул к нему, его руки дрожали, а взгляд был полон отчаяния.       — Я не хотел, чтобы ты был один, Юнги. Я не хотел тебя потерять... Я не знал, как поступить, что сделать, я был сломлен, понимаешь? Всё время, всё это время я думал, что я делаю всё ради тебя, а на самом деле я только мешал.       — Нет, ну не перегибай, ладно. Я в шоке... Я не знаю, что говорить... Но наверное это хорошо? Ну этот кретин жив и можно не бояться, верно? Это значит можно жить нормальной жизнью? Тэхен уехал к нему, значит проблем нет?       Чонгук подошёл к Юнги и положил свои ладони ему на плечи, сказал, те слова от которых отчего больше всего щимило сердце:       — Я сделаю так, как решишь – ты. Я говорил же тебе, что от твоих решений все зависит. Скажешь и мы сейчас же уедем домой. Скажешь, я полечу туда и убью Минхека. Скажешь и я оборву связи с Тэхеном, чтобы ничего не напоминало тебе о... прошлом.       — И какого это?       — Что? — в растеренности спросил Чонгук, часто промаргиваясь, дабы скрыть непрошенные слёзы.       — Что чувствуешь, когда это говоришь?       — Я? Ну... то, что поступаю как должен.       — Это в голове. А здесь? — Юнги ткнул брата указательным пальцем в сердце и с прищуром просмотрел тому в глаза.       — Ничего, мне...       — Так что, Чонгук?       — ...Боль.       — И ты думаешь мне в кайф будет смотреть на твою кислую рожу и разбитое сердце? Думаешь, мне будет хорошо, что ты выбрал меня, лишившись любви? Счастья? Всё так сложно, понимаешь? — Юнги сжал пальцы на лице Чонгука, словно боялся, что тот отведёт взгляд. — Поэтому, может, ну его к чёрту? Давай будем олухами, которые слушают своё сердце, а не эту чёртову логику, которая только всё усложняет.       Чонгук пытался что-то сказать, но Юнги перебил его, сжав челюсть сильнее, как будто пытался удержать на месте не только его голову, но и мысли.       — Забыть Тэхена? Это значит забыть и Чимина. А я не могу. И ты не можешь, — голос Юнги задрожал, но не сломался. — Это не просто чувство. Это не просто люди. Это то, что связало нас всех, даже когда мы хотели этого меньше всего.       Он закрыл глаза на мгновение, будто силясь успокоиться, а потом заговорил снова, тише, но увереннее:       — Мы не сможем это разрубить, понимаешь? Даже если захотим. Даже если будем проклинать этот день и этот выбор. Так что... зачем нам пытаться? Нужно двигаться дальше. Пусть боль будет частью пути, пусть ошибки и страхи остаются с нами. Потому что если мы просто остановимся и будем жалеть себя... — Юнги открыл глаза, его взгляд был твёрд. — Мы потеряем больше, чем уже потеряли.       Он отпустил голову Чонгука и шагнул назад, не отводя глаз.       — Так что, давай. Давай идти вперёд, Чонгук. Вместе. Будем ошибаться, будем падать, будем сомневаться... Но не будем бояться любить. Потому что если мы сейчас остановимся, то потеряем самое главное.       Чонгук смотрел на него с потрясением, его глаза блестели, пришлось быстро сглотнуть непрошенный ком, чтобы не разрыдаться.       — Я люблю тебя, братишка, — прошептал он, срываясь на улыбку, которая была одновременно горькой и тёплой.       Юнги нахмурился, но его губы дрогнули в слабой ухмылке.       — Всё, хватит соплей, — отрезал он, отводя взгляд, но в голосе прозвучала нотка мягкости. — У нас есть дела поважнее. Нужно забрать Тэхена, пока этот олух не набокопорил чего-то такого, что потом не исправить.       Чонгук рассмеялся, вытирая глаза тыльной стороной ладони, и бодро кивнул:       — Я закажу билет на ближайший рейс. Я… я так много должен ещё сказать тебе, и…       — О нет! — Юнги закатил глаза и взмахнул рукой, перебивая. — Хватит, пожалуйста, диалогов. Я так много не говорил за всю свою жизнь! Идея о том, чтобы снова замолчать, кажется всё привлекательнее. Так что пиздюлей получишь позже, когда я переварю информацию.       Чонгук замер на мгновение, а потом резко шагнул вперёд и обнял Юнги так крепко, что у того перехватило дыхание.       — Больше никто не посмеет нас тронуть, — прошептал он, прижимая брата к себе. — Мы вместе, и мы сила.       Юнги сначала просто стоял, как будто не знал, что делать. Но затем его руки поднялись, и он неуверенно обнял Чонгука в ответ. Закрыл глаза и глубоко вздохнул в момент, когда одна - единственная слеза скатилась по его щеке.       — Мы вместе.       

***

      Когда Чонгук ушёл, Юнги остался один, но на удивление тишина больше не казалась ему пугающей. Он сел на кровать и уставился в окно, за которым медленно начинал расцветать новый день.       «Мы вместе, и мы сила», — эти слова Чонгука всё ещё звучали в его голове, но теперь они не вызывали сомнений. Наоборот, они придавали ему странное чувство уверенности, которой он давно не испытывал.       Юнги провёл рукой по лицу и чуть улыбнулся. Да, всё сложно, слишком много всего навалилось, но в первые за долгое время он почувствовал, что есть к чему стремиться.       — Мы справимся, — тихо сказал он, глядя на светлеющее небо. — Обязательно справимся.       Дверь неожиданно открылась, и Юнги вздрогнул, выныривая из своих мыслей.       — Ты разговариваешь сам с собой? — раздался знакомый голос.       В дверях стоял Чимин. Он нахмурился, но в глазах читалась лёгкая усмешка. Медленно войдя в комнату, он остановился прямо перед Юнги, который всё ещё сидел на кровати.       — Ты когда-нибудь слышал про личное пространство? — Юнги прищурился, но задержал свой взгляд на слегка красных глазах Чимина.       — А ты когда-нибудь слышал о манерах? — парировал тот, скрестив руки на груди.       Юнги закатил глаза и провёл рукой по волосам, решил перевести тему.       — Чонгук был здесь минуту назад.       — Вот как? — Чимин приподнял бровь, а затем наклонился чуть ближе. — Значит, я опоздал на что-то интересное?       Юнги вздохнул и откинулся назад, опираясь на локти и глядя на него снизу вверх.       — Ничего интересного. Просто моя жизнь внезапно стала похожа на какой-то нелепый сериал.       Чимин стоял напротив, не зная, куда девать руки, то складывая их на груди, то теребя подол своей футболки. Наконец, он нарушил тишину:       — Я не должен этого говорить. Но, я же всегда нарушаю правила, так ведь? — посмеиваясь, сказал он, глядя на Юнги с какой-то обреченной улыбкой. — Я думаю, что ты лучше своего брата... Лучше меня... Лучше Тэхена и всех присутствующих.              — Что за чушь ты несешь? Если узнаю, что снова курил косяк...       — Ты такой светлый, такой... — Чимин сделал шаг вперед, практически упираясь в колени Юнги, — Невинный в своей греховности... Это сводит меня с ума.       Юнги хмыкнул, покачав головой.       — Ты говоришь как одержимый придурок.       — Ничего не могу с этим поделать, — честно ответил Чимин, все же опускаясь на кровать рядом с ним. — Когда смотрю в твои глаза... И когда услышал те слова Чонгука... Это тронуло меня. Знаешь, я рыдал как сука в туалете. Ну что смотришь?! Да я подслушивал... Не специально...       — Ты? Рыдал? — Юнги приподнял бровь, пытаясь скрыть легкую улыбку.       — Дээээм, да! — Чимин всплеснул руками и закатил глаза. — А ведь обещал себе, что ты никогда об этом не узнаешь. Какое же я трепло.       Юнги рассмеялся, но его смех был коротким, почти беззвучным. Он посмотрел на Чимина, пытаясь понять, что кроется за этой его странной исповедью.       — Зачем ты мне это говоришь? — наконец спросил он, чуть прищурившись.       — Я не знаю, ясно?! Я взрываюсь от чувств, со мной никогда такого не было. Юнги... Я... Да пошло оно всё! — Чимин вдруг сорвался, подвинувшись ближе и, не думая, резко притянул Юнги к себе. Его губы сомкнулись с чужими в порыве отчаяния и обрушились лавиной долгожданного облегчения.       Юнги застыл, его глаза широко раскрылись, но он не отстранился. Этот поцелуй был неожиданным, почти дерзким, но в то же время... таким правильным и необходимым, что сердце забилось чаще, а руки моментально вспотели и затряслись незная куда себя деть..       Когда Чимин наконец отпустил его, тяжело дыша, он резко отодвинулся, будто испугался самого себя.       — Чёрт, прости... — прошептал он, глядя куда-то в сторону. — Это было глупо. Я просто... Я не знаю, что со мной.       Юнги молчал, проводя пальцами по своим влажным губам и пытаясь осознать произошедшее. Затем он медленно поднял взгляд на Чимина. Опустив руку, провёл ею по подбородку, будто обдумывая что-то. Внезапно, его пальцы скользнули вверх и схватили Чимина за волосы на затылке, заставив его взглянуть прямо в свои глаза.       — Ты всегда такой... бесконтрольный? — тихо, почти шепотом произнёс Юнги, но в его голосе было что-то стальное, что заставило Чимина задержать дыхание, — Украл мой первый поцелуй. Тебе не стыдно?       Чимин замер, его сердце бешено колотилось. Он хотел что-то сказать, оправдаться или, может быть, просто извиниться ещё раз, но слова застряли в горле, когда Юнги, не отводя взгляда, притянул его ближе.       — Если уж нарушаешь мое пространство, то нарушай его до конца, — добавил Юнги и, не дожидаясь ответа, наклонился, прижимаясь к губам Чимина с неожиданной силой.       Чимин выдохнул в этот поцелуй, чувствуя, как ладонь Юнги чуть сильнее сжимает его волосы, удерживая, не давая отступить ни на шаг. Это был не просто поцелуй — в этом было что-то большее, почти маниакальное, как будто тот срывал с него последнюю защиту. Он не выдержал и, почти не задумываясь, переместился, забравшись на колени к Юнги, обхватив его плечи дрожащими руками и прижамаясь все ближе, боясь, что это всё — сон, который вот-вот развеется.       А Юнги крепко обнял его, словно подтверждая, что это всё реально, что они оба здесь, в этом моменте. Его руки скользнули по спине Чимина, успокаивающе поглаживая и одновременно притягивая ближе, с желанием чтобы между ними не было ни малейшего расстояния.       — Ты с ума сводишь меня, — прошептал Юнги прямо у его уха, голос чуть хриплый, как будто этот поцелуй забрал у него весь воздух.       Чимин провёл пальцами по его волосам, чувствуя, как сердце колотится слишком быстро, и тихо ответил:       — Я не знаю, что делать с этим, Юнги... но мне кажется, я не могу остановиться.       Юнги чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. В этом взгляде было что-то большее, чем просто страсть. Это была уязвимость, страх, но вместе с тем и решимость.       Он провёл губами по его щеке, мягко, почти осторожно, а затем наклонился к шее Чимина, оставляя там тёплый, долгий поцелуй. Чимин затаил дыхание, сжав руки на его плечах и слегка выгибаясь в спине.       — Тогда не останавливайся.