Решение проблем по-слизерински

Как бы Гарри ни был расстроен, но не прошло и пяти минут, когда он тихо проскользнул в коридор ведущий к Северной башне. Это место было выбрано из тех соображений, что во-первых, здесь и днём-то почти никого не бывало, а уж ночью и подавно; а во-вторых, располагалось оно достаточно близко к Выручай-комнате, что могло прийтись очень кстати в случае внезапного переполоха. Разумеется, сам Гарри, совершенно точно знавший, что Снейп на их стороне, мог не волноваться, но вот Невилла такой выбор места должен был успокоить. Ночные визитёры появились минут через пять после того, как Гарри занял приглянувшуюся ему нишу. Да, решив, что нужно прийти пораньше, он поступил совершенно верно. Прав был Снейп, Невилл и в самом деле стал гораздо осторожнее и недоверчивее и, даже имея почти стопроцентное доказательство того, что написал ему именно бывший сокурсник и просто неплохо знавший его человек, всё равно решил перестраховаться. Снова вспомнив о Снейпе, Гарри с трудом сдержал рвущийся из груди то ли стон, то ли всхлип. Не было на самом деле никакой «их» стороны. Был только он — Гарри. Просто Гарри, которому ужасно хотелось жить; и были те, кому нужна победа… любой ценой. И Снейп, как и Дамблдор, относился именно к их числу. Слушая тихие шаги крадущихся в темноте людей и едва различимый шорох их мантий, Гарри невесело усмехнулся: «Тоже мне, конспираторы!». Они ещё даже толком не приблизились, а он уже может сказать, что идёт не менее двух человек и значит, Невилл позвал кого-то на подстраховку. С одной стороны, умно. Будь это засада, и в одиночку ему точно было бы не вырваться. С другой стороны, чем больше людей, тем выше вероятность попасться. Осторожно заглянув в карту Мародёров, Гарри выяснил, что с Невиллом пришли Эрни МакМиллан и Энтони Голдштейн, и мысленно похвалил Лонгботтома за удачный выбор — ребята были надёжные. Через пару минут расстановка стала ясна: двое часовых в начале и конце коридора, достаточно далеко, чтобы помешать разговору, и в то же время достаточно близко, чтобы успеть на подмогу или предупредить о возможной опасности. По счастью, в темноте Невилл не выбрал ту же нишу, в которой уже успел спрятаться Гарри и это дало ещё несколько лишних минут на то, чтобы собраться с силами и обдумать сложившуюся ситуацию… Снейп предал, но предал не борцов с Волдемортом, а лично его, Гарри. Наверное, в глазах такого гада и манипулятора, выкупить победу над злом ценой одной жизни — оправданная жертва. Особенно, если эта жизнь не твоя. Точнее не его. Почему-то Гарри очень хотелось знать, мучился ли этот Гад подземельный принимая это решение? Или выбор для него с самого начала был очевиден? К сожалению, получить честные ответы на эти вопросы было невозможно. В любом случае, теперь речь шла не о нравственных метаниях или равнодушии Снейпа, а о том, что Гарри предстояло сделать свой выбор: уйти с Невиллом и попытаться придумать свой собственный план или продолжить воплощать в жизнь то, что было уже просчитано, обдуманно и согласованно? Очень хотелось поступить по своему, но Гарри понимал, что по факту это ничего не даст, так — глупый демарш, который приведёт только к новым жертвам и совершенно точно не спасёт ему жизнь. Вдохнув несколько раз поглубже, чтобы успокоиться и отгородиться от тяжёлых мыслей, он двинулся к нише, в которой вот уже несколько минут томился в ожидании Невилл. — Невилл, тихо. Это я, — Гарри ухватил в темноте шарахнувшуюся от него тень, чуть более чёрную чем окружающий их мрак. — Гарри? — Угу. — Как ты… — Прошёл мимо твоих дозорных? Никак. Просто тоже заранее пришёл. — Ты здесь один? А где Рон и Гермиона? Джинни говорила, что вы сбежали из дома вместе. — Они у брата Рона, Билла. Гермионе сильно досталось. Она была на грани смерти. Невилл, чтобы не тратить зря время, просто скажи, что тебя убедит, что я это я? К примеру с твоей бабушкой я познакомился в Мунго на Рождественских каникулах пятого курса. Мы тогда с Роном и Гермионой навещали мистера Уизли. Кстати, о той встрече мы так никому и не рассказали, даже Джинни. Вместо ответа на конце палочки загорелся Люмос. Гарри невольно зажмурил от вспышки света, а потом, проморгавшись, открыто посмотрел Невиллу в глаза. — Вау, а ты изменился, — хмыкнул Лонгботтом, довольно чувствительно дёрнув собеседника за отросшую прядь. — Сразу видно, что не на курорте отдыхал. — Ты тоже, — Гарри сдержанно кивнул, озадаченно разглядывая основательно потрёпанного одноклассника, и пытаясь понять, крылись ли за его высказыванием насмешка или недоверие. Ведь, если сравнивать с без малого годом скитаний по лесам, то последние три недели действительно можно было назвать курортом. Невилл слегка отстранился, и Гарри, боясь, что тот захочет уйти, поспешил ухватить его за плечо. Боль в руке расставила всё по своим местам. За переживаниями падение на каменный пол как-то не задержалось в памяти, теперь же стало очевидно, что оно оставило более заметные следы, чем боль в конечностях. В неярком свете Люмоса было заметно, что кожа на ладонях содрана и кровь размазалась по рукам. Бывшая ещё совсем недавно чистой одежда оказалась испачкана пылью и, судя по многозначительному взгляду Невилла, с лицом тоже было не всё в порядке. — Смотрю возвращение в Хог не было лёгким? Кто это тебя так? Снейп постарался? Или он Кэрроу своих на тебя натравил? — Лонгботтом мрачно усмехнулся и махнул рукой: — А, не отвечай. И так ясно, что Кэрроу. Слизеринский ублюдок сам рук не марает, только отмашку своим подпевалам даёт. Гарри поражённо застыл, не понимая, как пусть и немного наивный, но в общем-то умный парень, может говорить такие глупости и не понимать, что и он сам, и его приятели до сих пор живы и относительно здоровы только благодаря Снейпу? Тут же захотелось возразить, отстоять доброе имя бывшего профессора, заставить Невилла устыдиться своих слов. К счастью, вспомнив, как с ним самим Снейп обошёлся чуть меньше часа назад, Гарри вовремя прикусил язык и вместо упрёков и опровержений не без труда выдавил: — Да это так… Просто не повезло, когда сюда добирался. А тебя кто отделал? — и, чтобы было понятней, перевёл выразительный взгляд на особенно бросавшийся в глаза глубокий порез на щеке. — Да ерунда. Месяц назад с Кэрроу схлестнулся, вот всё никак не заживёт. — О как. А мы примерно в то же время попались егерям. Гермиону пытали, но нам удалось вырваться. Кстати, с нами из плена ещё и Дин с Луной сбежали. С ними всё в порядке. Они тоже у Билла, ну во всяком случае были, когда я оттуда уходил. По счастью Невилл, не сдержавший облегчённого вздоха при известии, что с Луной всё хорошо, не стал уточнять, когда именно Гарри расстался со своими друзьями. Вместо этого он, напустив на себя неправдоподобно деловой вид, поинтересовался: — Ну ладно, я верю, что это ты. Да я, в общем-то в этом и не сомневался. А меня ты проверять не будешь? — Незачем, — Гарри достал из кармана карту и поднёс её поближе к свету. — Подписи видишь? Она показывает любого человека на территории Хога. Эту карту не проведёшь ни оборотным, ни анимагией, ни мантией-невидимкой. — Вау! — Невилл с завистью оглядел карту и перевёл на Гарри вопросительный взгляд. — Извини, отдать не могу. А копия работать не будет. Но вам это, наверное, уже и не нужно, потому что совсем скоро всё закончится. — Скоро? — Да. Невилл, давай к делу. Чем больше Лонгботтом вникал в суть просьбы, тем сильнее на его лице проступали недоумение и разочарование. Наконец, не выдержав, он вспылил: — То есть, ты хочешь сказать, что мы должны будем выйти из Выручай-комнаты, а потом зайти обратно? И это и будет весь наш вклад в победу? — Да, Невилл. И ты даже представить себе не можешь, насколько неоценимой будет такая ваша помощь, — Гарри намеренно проигнорировал звучавшее в голосе приятеля раздражение и заговорил как можно спокойнее. — В Выручай-комнате хранится вещь, без которой победа невозможна. Но, пока там находятся люди, комната не может сменить свой вид, и мы не можем эту вещь забрать. — А как же сражение? — Тебе так хочется лишней крови? Невилл, зачем пытаться умереть, когда есть возможность победить с минимальными потерями? — Гарри с трудом сдержал рвущийся наружу гнев. Он так хотел жить, но ему в этом праве отказали! А Невилл, болван, похоже, сожалел, что упустит шанс ввязаться в смертельную схватку и, возможно, погибнуть! Должно быть Лонгботтом почувствовал плохо скрытую за спокойным тоном ярость, потому что дальше спорить не стал, процедив сквозь зубы: — Ладно, я тебя понял. Но я не могу просто взять и заставить ребят выйти из защищённого места. — Кэрроу будут нейтрализованы и никого не сумеют позвать на помощь. — А Снейп? — О нём не беспокойся. Он тоже не доставит проблем. Так ты сделаешь, как я прошу? — Да. Как будем связь поддерживать? — У тебя сохранился зачарованный галлеон? — получив утвердительный кивок, Гарри впервые за весь разговор довольно улыбнулся: — Отлично. Значит так: по сигналу все выходите, никуда не разбредаетесь и ни во что не лезете. И не пытаетесь помешать мне и моему помощнику, кем бы он ни оказался. Лонгботтом подозрительно прищурился: — А кем он может оказаться, Гарри? — Увидишь. Скажу сразу, что тебя это вряд ли обрадует, но, пожалуйста, помни, что этот человек и в самом деле на нашей стороне. * * * Расставшись с Невиллом, Гарри решил не возвращаться сразу в директорскую башню. Так и пробродил до утра по коридорам, гадая, чем он провинился перед мирозданием, чтобы заслужить такую нелепую, полную потерь и разочарований жизнь? Мысль о том, что Снейп, возможно, ждёт его возвращения, чтобы выслушать отчёт о переговорах, рождала внутри мстительное удовлетворение, щедро приправленное болью и обидой. Пусть эта сволочь слизеринская тоже помучается неизвестностью! Хотя, какая тут «неизвестность», когда этот гад легко мог приставить шпиона в виде домовика или привидения. Первые лучи солнца напомнили Гарри и о том, что пора возвращаться, и о том, что он понятия не имеет, как держаться теперь со Снейпом. Что лучше: делать вид, что ничего не произошло или гордо заявить, что он всё знает и не настолько эгоистичен и труслив, чтобы цепляться за собственную жизнь, зная, что из-за этого может погибнуть множество других людей? Может Снейпу станет хоть немного стыдно за свой обман? Хотя, вряд ли. Таким как он — нагло лгущим в глаза! — стыдно не бывает. Так ни на чём и не остановившись, Гарри тихо проскользнул к себе, решив, что будет действовать по ситуации. Взгляд, мимоходом брошенный в зеркало в ванной комнате, подтвердил предположения, почему Невилл так легко поверил, что визит в Хогвартс был для Избранного труден и полон опасностей. После удара о каменный пол на скуле налился большой синяк, а кровь из разодранных ладоней оставила на лице живописные разводы. Ветровка от плеча до подмышки порвалась и свисала лоскутом, да и остальная, выглядывавшая из-под мантии-невидимки одежда, выглядела грязной. Оглядев себя повнимательнее, Гарри вздохнул и печально покачал головой: «Как же наивен Невилл и его сообщники. Что они, стремящиеся влезть в самое пекло, знают об подстерегающих их опасностях, если для доказательства «настоящей борьбы со злом» им достаточно небольшого синяка, нескольких капель засохшей крови и грязной одежды?». От воспоминаний, с каким восторгом его приветствовали Эрни и Энтони, на душе стало ещё тревожнее. Они так рвались в бой, так надеялись внести свою лепту в победу и были так разочарованы незначительностью отведённой им роли, что закрадывались сомнения: не откажутся ли они от выполнения договора в последний момент? Ведь, если что-то пойдёт не так, это будет грозить провалом всей операции. Гарри уже почти смирился с неминуемостью своей смерти, но ставить под удар других был не готов, и единственной возможностью избежать ненужных жертв было обратиться за помощью и поддержкой к снова ставшему ненавистным Снейпу. Таким образом решение о том, как себя держать, пришло само собой: нужно просто проигнорировать тот факт, что слизеринский гад предал доверие, и сделать всё возможное, чтобы он постарался помочь остаться в живых другим. Значит, ни о каких упреках, хамстве и демонстративном презрении не могло идти и речи. Вежливость, покладистость и стремление сотрудничать — вот что было необходимо! Гарри вдруг понял, что с лёгкостью сделает всё, что от него требуется. Не ради себя, ради друзей. К его огромному удивлению, до самого вечера Снейп не сделал ни единой попытки встретиться и задать вопросы. Приглашение явиться для беседы он получил от принёсшего ужин домовика. С трудом заставив себя съесть половинку тоста, Гарри поплёлся на встречу. Снейп сидел за столом и что-то писал. Кажется, он удивился тому, что на его зов явились так быстро, но никак это не прокомментировал. — Ну что, мистер Поттер… — глаза Снейпа сузились и принялись внимательно оглядывать красовавшийся на скуле синяк. — Вы что, подрались с Лонгботтомом? — Нет, — Гарри не отвёл взгляд, зная, что это заставит собеседника заподозрить его во лжи. — Это… Я просто упал. — Значит, переговоры с Лонгботтомом прошли успешно? — Гарри кивнул. Снейп ещё с минуту посверлил его подозрительным взглядом, а затем, видимо, уверившись в искренности утверждения, заметно расслабился: — Отлично! У нас всё готово для завтрашней операции. Осталось обсудить только один вопрос: находящийся в вас крестраж. Гарри напрягся, только теперь обратив внимание, что Дамблдора в кабинете нет, а портреты прежних директоров выглядят странно неподвижными, будто на них наложили заклинание заморозки. Неужели его убьют прямо сейчас?! — Поттер, что с вами? Вас трясёт. Вы боитесь? — Нет! — Гарри посмотрел на мужчину с вызовом, отчаянно стараясь удержать рвущиеся с языка обличительные слова. — Это хорошо, потому что вне зависимости от того страшно вам или нет, крестраж уничтожить придётся. Не скрою, я бы предпочёл сделать это до того, как Дамблдор разберётся с Лордом. Но проблема в том, что я ни на кнат не доверяю Альбусу. Как я уже говорил, он не желает запятнать себя убийством, даже если это облагодетельствует весь волшебный мир. — А при чём здесь я? — Дело в вашей связи с разумом Лорда. Когда он и Нагайна погибнут, вы не сможете этого не почувствовать. Альбус это знает и понимает, что шанса обмануть нас у него не будет. А вот если я сумею убрать крестраж в вас сейчас, мы никак не сможем проконтролировать, выполнил ли Дамблдор свою задачу, и останется только поверить ему на слово. И это приводит нас к тому, с чего я начал: я Альбусу абсолютно не доверяю. — А метка? — Штука ненадёжная. Я безусловно почувствую боль, но будет ли она вызвана гибелью Лорда или его яростным желанием наказать и изничтожить всё живое, или ещё чем-нибудь, я определить не смогу. А вот вы поймёте это безошибочно. Я понятно объяснил? Гарри кивнул и опустил голову, стараясь незаметно сморгнуть набежавшие на глаза слёзы. Его собирались использовать как приёмник. Как только пройдёт сигнал об уничтожении Волдеморта, оборвётся и его собственная жизнь.Очень хотелось бы позволить себе поверить, что Снейп всё же на его стороне и всё услышанное под дверью было сказано им лишь из желания избежать новых препирательств с Дамблдором, но не получалось. Было тогда в его тоне что-то не позволяющее усомниться в том, что он говорил правду. Словно ухватив отголоски его мыслей, Снейп продолжил: — Как только вы почувствуете, что Лорд убит, мы немедленно приступим к уничтожению находящегося в вас крестража. Что вы смотрите, будто у меня рога выросли? Вы же не думали, что он сам рассосётся? Вижу, что не думали. Поттер, не беспокойтесь, убрать эту пакость будет не слишком сложно: яд василиска, а потом слезы феникса. Альбус у нас хрен запасливый, после его смерти я нашёл в тайнике целый флакон слёз Фоукса, так что всё необходимое имеется. — Меня уже кусал василиск, и это не помогло. — Можете не сомневаться, в этот раз осечки не будет, — Снейп криво ухмыльнулся. Гарри и не сомневался. Этот человек всегда доводит начатое дело до конца и раз уж собрался совершить убийство, то сделает это качественно и с гарантией. Снейп, видимо, расценив его молчание по-своему, деловито кивнул своим мыслям и продолжил: — Так, ладно, эту тему закрыли. Есть что-нибудь, что вы хотели бы сообщить мне о своей беседе с Лонгботтомом? — Нет. То есть, да. Мне показалось, что Невилл и другие ребята недовольны тем, насколько незначительной будет их роль в… — Думаете, они могут отказаться подчиниться? — Да. Если они заупрямятся, то подвергнут опасности не только себя, но и все дело… — Мы не дадим им шанса всё испортить. — Что вы собираетесь сделать? — Надавить своим авторитетом, — Снейп состроил настолько самодовольную рожу, что Гарри поспешил отвести глаза, чтобы не выдать всколыхнувшихся в душе гнева и обиды. — Ладно, Поттер, суть ваших опасений я понял. А теперь рассказывайте о вашей встрече с Лонгботтомом подробно и по порядку. Следующий час Гарри пересказывал не такой уж и длинный разговор, попутно отвечая на множество уточняющих вопросов. В конце концов Снейп, не удовольствовавшись пересказом, потребовал слить воспоминания в думосбор. Наблюдая за склонившейся над артефактом фигурой, Гарри чувствовал, что у него кружится голова и всё вокруг как-то плывёт и мутится. С вялым удивлением он подумал о том, что не спал уже почти двое суток, но спать всё равно совершенно не хочется. Наоборот, после упоминания о том, что для уничтожения находящегося в нём крестража будет использован яд василиска, о сне даже думать не хотелось.В голову то и дело лезли воспоминания о битве с этим самым василиском, произошедшей в конце второго курса, и это нисколько не успокаивало.Как назло, в подробностях вспоминались все самые худшие моменты: и переживания за жизнь Джинни; и ужас, сковавший всё внутри, когда появился многофутовый смертоносный змей; и гнев от понимания, что обитавший в дневнике милый парень Том оказался беспощадным убийцей, заманившим его в ловушку. А главное, память во всех деталях напомнила, как путались мысли и слабело отравленное ядом собственное тело.Чем-то это отдалённо походило на то, что ощущалось и сейчас, и в голову вкралась мысль, что Снейп всё наврал и не стал дожидаться уничтожения Волдеморта. Стараясь сохранять здравомыслие, Гарри попытался сосредоточиться и вспомнить, был ли у Снейпа шанс как-то исхитриться и втихушку подлить ему яду? В голову не приходило ничего, кроме съеденной половинки тоста, и уже через минуту ему начало казаться, что хлеб горчил и вообще имел странный привкус… Начавшую было разрастаться панику остановило воспоминание о прочтённом когда-то в учебнике по зельеварению параграфе о змеиных ядах. Все они, насколько помнил Гарри, несли смертельную опасность только при попадании в кровь, а вот будучи проглоченными могли вызвать разве что расстройство желудка. Прислушавшись к себе повнимательнее, он вынужден был признать, что никакого особого дискомфорта не чувствует, и вдруг разозлился: и на себя за то, что испугался, и на Снейпа за… Да на Снейпа он был зол вообще за всё на свете. Ухватившись за эту злобу, как за спасательный круг, он начал мысленно перечислять все прегрешения Снейпа, и сам не заметил, как в голове замелькали какие-то совсем уж странные и дикие мысли. То ему хотелось огреть слизеринского гада чем-нибудь тяжёлым и сбежать из чёртова Хогвартса так далеко, чтобы и следов было не найти. То представлялось, что Снейп утонул в мерцающей в думосборе серебристой дымке. То казалось, что тот сейчас вдруг вынырнет из воспоминаний и, презрительно заявив, что Гарри всё испортил, силой вольёт ему в рот целую бутылку яда василиска. Откуда у директора Хогвартса могла бы взяться целая бутыль столь ценного и редкого ингредиента и почему он должен был потратить её всю на Гарри, почему-то не думалось. Зато представлялось, как по трубам ползает целый выводок монструозных размеров змей и весело шипит дразнилку о том, что все они рано или поздно станут Волдемортами… К тому времени, когда Снейп вернулся из путешествия по воспоминаниям, Гарри крепко спал, скрючившись в кресле и уперевшись лбом в подлокотник. Усмехнувшись, мужчина осторожно снял с него повисшие на одном ухе очки и, вызвав эльфа, отдал распоряжение доставить гостя в его комнату и не беспокоить до тех пор, пока тот сам не проснётся. * * * Пробуждение настало внезапно. Вот только что Гарри снилось что-то не запоминающееся, но муторное и тревожное, а вот он уже подскочил на кровати, растерянно уставившись в окно, за которым, судя по всему, давным давно светило солнце. Вызвав Темпус и убедившись, что уже третий час дня, он с горечью осознал, что проспал последний день своей жизни. Проигнорировав стоящий на столе обед, Гарри высунулся в коридор и тут же услышал громкие голоса. Первая же отчётливо расслышанная фраза не оставила сомнений: Снейп и Дамблдор от души собачатся в директорском кабинете. Апатия и раздражение, вызванные мрачными мыслями, тут же отступили на второй план, уступив место недоумению. Почему они не наложили заглушающие чары? Предмет спора незначителен или хотят, чтобы их подслушали? Внутренне замирая при мысли, что, возможно, прямо сейчас узнает ещё что-то об уготованной ему участи, Гарри подобрался поближе к двери и прислушался повнимательнее. Дамблдор настаивал, что не двинется с места и не станет исполнять отведённую ему роль, если Снейп не согласится лично провести его в Малфой-менор. Снейп в свою очередь, не стесняясь в выражениях, поливал бывшего начальника отборной бранью, напоминая, что вчера тот согласился на поставленные условия. И вообще, у него, то есть у Снейпа, и здесь забот хватает. Послушав ещё немного, Гарри пришёл к выводу, что скорее всего всё началось со спора, который быстро перерос в скандал, и оба мужчины попросту не подумали о том, чтобы поставить заглушающие чары. А может и подумали, но сочли это лишним, всё равно кроме Гарри подслушивать их здесь было некому, а от него скрывать планы на сегодняшний день не имело смысла. Решив не лезть под горячую руку и не портить себе настроение ещё больше, Гарри вернулся в свою комнату. То, что он уже второй раз за два дня умудрился подслушать разговор Снейпа и Дамблдора, навело на интересные мысли, которые почему-то не пришли ему в голову раньше: мог ли Снейп знать, что разговор об уничтожении носителя крестража был подслушан? Точнее даже не так… Мог ли Снейп этого не знать? Гарри уже успел не раз убедиться, что никто, будь то человек, волшебное существо или обычное животное, не мог проникнуть в директорскую башню без ведома хозяина. Точнее ни один человек туда вообще пройти не мог, но даже, если бы случилось невозможное, и кто-то оказался на запретной территории, проникнув через дверь, окно или дымоход, директор неизбежно был бы предупреждён об этом в тот же миг. И вот теперь получалось, что, с одной стороны, Снейп должен был знать, что их разговор с Дамблдором подслушали. А, с другой стороны, Гарри, можно сказать, толком и не вышел, прежде чем вернуться обратно. Могли ли оповещающие чары в таком случае не сработать, оставалось только догадываться. Ведь, если не сработали, то всё было так, как и представлялось спервоначалу. А если сработали, то выходило, что Снейпу почему-то было выгодно, чтобы Гарри узнал об уготованной ему участи. Предположения в голову лезли самые разные: от того, что Снейп таким образом решил намекнуть на необходимость бегства, до того, что… Что ему просто завуалированно посоветовали составить завещание. Зная педантичность самого Снейпа, Гарри в конце концов решил, что вариант с завещанием самый правдоподобный, и, призвав письменные принадлежности, уселся сочинять свою последнюю волю. Именно за этим занятием его и застал злой, как тысяча соплохвостов, Снейп. Наспех добавив к уже написанному пожелание быть похороненным рядом с родителями, Гарри поспешил в кабинет. Операция по уничтожению Волдеморта вошла в решающую фазу.