Решение проблем по-слизерински

Только после своего недолгого разговора со Снейпом, Гарри наконец-то понял, какие цели он преследовал отправляя патронуса в аврорат, и восхитился его предусмотрительностью. Всё же тот был настоящим слизеринцем, умеющим не только найти выход из любой ситуации, но и одним ударом убить как минимум двух зайцев. Всего лишь своевременно отправив сообщение, он одновременно подстелил себе соломки на будущее, намекнув главе аврората на свою причастность к устранению Волдеморта, и напомнил, не спешащему отбыть в мир иной Дамблдору, что задерживаться здесь не стоит: то, кто его знает, не явятся ли вместе с желающими задать вопросы аврорами, и невыразимцы. И это только та выгода, которую сумел рассмотреть в его действиях мало искушённый в подобных вопросах Гарри. А ведь скорее всего было и ещё что-то. К сожалению, как он вскоре понял, одного патронуса было явно недостаточно. Шагая за окружённым бывшими коллегами и учениками Дамблдором, Гарри напряжённо прислушивался к ведущимся разговорам и старался унять поселившееся где-то внутри беспокойство. Старик охотно рассуждал о победе добра над злом. Очень аккуратно подбирал слова, объясняя, каким образом ему удалось вернуться из-за Грани. Всячески подчёркивал, что именно он тот самый человек, благодаря которому был побеждён Волдеморт. Помощи и участия Гарри в деле избавления от Тёмного лорда не отрицал, но свёл отведённую ему роль до такого мизера, что её и в расчёт-то можно было не принимать. А вот Снейпа и его вклад в победу старик самым тщательным образом игнорировал. Когда Дамблдор в пятый или шестой раз уклонился от ответов на вопросы об участии в деле нынешнего директора Хогвартса, Гарри начал злиться. Да, Северус Снейп не был милым и добродушным человеком, но ведь без его идей и руководства никакой победы вообще не состоялось бы. А если бы и состоялась, то погибло бы множество людей, и сам Гарри в числе первых. Однако, Дамблдор, похоже, твёрдо решил присвоить все заслуги себе, отведя Гарри роль незначительного помощника, а Снейпа вообще объявив случайным элементом. Такое поведение выглядело бы некрасивым, но не смертельным, если бы не одно «но»: абсолютно все в школе знали, что убийство на Астрономической башне совершил именно Снейп, и упорное нежелание Дамблдора говорить о нём, в недалёком будущем грозило принести множество неприятностей, если не сказать больше. Вот сейчас Гарри, выполняя условия уговора, отпустит Дамблдора, и что? Старик красиво и с помпой вернётся за Грань, предварительно убедив всех, что только ему все обязаны избавлением от Волдеморта, а Снейп… Снейп пойдёт под суд, потому что его так называемая «жертва» не то что не призналась в сговоре со своим убийцей, а вообще ни словом, ни делом, ни хотя бы самым крошечным намёком не попыталась его хоть как-то реабилитировать. Как Снейп сможет доказать свою невиновность, если Дамблдор, единственный, кто сейчас может его полностью оправдать, не приложив для этого никаких усилий, упорно молчит?! Эти мысли с каждой минутой терзали Гарри всё сильнее, и он даже не заметил ни того, что они уже дошли до белой гробницы, ни того, что Дамблдор настойчиво старается поймать глазами его взгляд. Болезненный тычок в бок и тихий шёпот: «Гарри, он вообще-то на тебя смотрит», вернули его в реальность. Заметив, что на него обратили внимание, старик сделал неуловимый жест, приглашая подойти. Пробиться через толпу оказалось нелегко. Каждый хотел быть к бывшему директору поближе и не собирался уступать своё место никому, даже Избранному. Поняв испытываемые Гарри затруднения, Дамблдор недовольно поджал губы, но всё же снизошёл до того, чтобы оказать помощь. Всего пара фраз о том, что он желает сказать несколько слов мистеру Поттеру тет-а-тет, возымели поистине волшебный эффект. Безропотно расступились все, даже те, кто ради возможности приблизиться к великому магу, ещё секунду назад энергично работал локтями и оттаптывал соседям ноги. Может у Гарри разыгралось воображение, но ему показалось, что Дамблдор остался крайне недоволен тем, что ему пришлось звать вот так, в открытую. Вероятно он хотел, чтобы все думали, что желание оказаться рядом и перемолвиться парой слов, исходит от самого Гарри. Но что вышло, то вышло. Сопровождаемый шепотками, в которых любопытство мешалось с завистью, Гарри приблизился к старику. Тот, не спеша, прошёл несколько шагов, увеличивая расстояние между ними и толпой, остановился и, положив одну руку Гарри на плечо, второй широким жестом обвёл окружавшие школу холмы, и замер. Приняв величественную позу, он стоял в пол-оборота к собравшимся. Лучи яркого вечернего солнца освещали его длинные седые волосы и бороду, подкрашивая их в золотистый цвет. Белоснежная мантия светилась тем удивительным сиянием, которое наводит на мысли о чём-то исключительном и возвышенном, заставляя стыдиться собственных слабостей. Должно быть со стороны они смотрелись очень эффектно: дающий наставления мудрый старец и внемлющий ему юноша. На самом деле, ни о каком познании вселенской мудрости или ещё чём-то подобном, и речи не шло. В некстати наступившей почтительной тишине, Дамблдор, понизив голос до предела, торопливо шептал: — Гарри, мой мальчик, несмотря ни на что, я глубоко уверен, что твоё сердце не ожесточилось. Ты остался таким же чистым и добрым, как в тот день, когда я впервые увидел тебя, перешагнувшего порог этой чудесной школы. Слушай меня внимательно, мой мальчик, это очень важно. Перед расставанием я скажу небольшую речь, в которой, разумеется, упомяну и твою помощь в уничтожении Тома, — голос старика стал снисходительным, в нём отчётливо зазвучали покровительственные нотки. — А потом, когда я произнесу: «Прощайте, Свет ждёт меня», ты должен будешь сжать в руке Воскрешающий камень и мысленно меня отпустить. Ты понял, Гарри? Запомнил после каких слов должен разрешить мне уйти? Это действительно важно… Гарри во время этой речи так и подмывало напомнить, что первая их встреча состоялась вовсе не в Хогвартсе, а куда раньше. Как минимум в тот день, когда его, как безродного щенка, бросили ночью на чужом пороге. И о том, что Дамблдор может в жопу себе засунуть свой покровительственный тон и своё обещание во всеуслышание назвать его помощником в борьбе с Волдемортом, тоже сказать хотелось. Но заговорил он совсем о другом. — Сэр, а когда вы собираетесь рассказать всем о роли профессора Снейпа и его вкладе в победу? И когда снимите с него обвинения в вашем убийстве? Судя по тому, как забегали глаза старика, подозрения оказались справедливы, и ни первого, ни второго он делать не собирался. Пока тот, пытаясь выиграть время, задумчиво сверлил взглядом далёкие холмы, Гарри решил перехватить инициативу полностью и не дать ему возможности для препирательств. — Имейте ввиду, сэр, что пока вы не снимите со Снейпа обвинения в убийстве и не расскажете всем здесь присутствующим об его истинной роли в этом противостоянии, никуда я вас не отпущу. — Гарри! — Голос Дамблдора зазвенел от возмущения и окрик получился слишком громким, что тут же привлекло внимание нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу людей. — Гарри, ты не можешь так со мною поступить! Ты обещал! — торопливо зашептал старик, послав собравшимся мягкую улыбку и понизив голос до предела. — Шантажировать меня сейчас, после того, как я выполнил все условия, — бесчестно! — Заставлять профессора Снейпа нести ответственность за ваше убийство, тоже не образец благородства, знаете ли. Кстати, помнится совсем недавно, вы и меня убить хотели… И тоже его руками. — Это была вынужденная мера, мой мальчик. Я ведь уже объяснил тебе, что… — Если учесть, что Волдеморт мёртв несмотря на то, что я жив… Знаете, что-то у меня вопросов к вам вдруг прибавилось. Да и выводы из всего как-то не в вашу пользу. Возможно, вам придётся здесь несколько задержаться, сэр. Профессор Снейп, как мне кажется, не откажется от очной ставки. Да и мне очень многое хотелось бы прояснить… — Но, Гарри, авроры… Северус же при тебе отправил им сообщение. Если ты не отпустишь меня до их прибытия… — Как здорово вы всё придумали. Вы уходите за Грань, отдыхать от трудов праведных в своём комфортном посмертии. Снейп до конца жизни отправляется в Азкабан, потому что доказательств того, что работал он на вас, а не на Волдеморта, не имеется. А я верчусь, как уж на сковородке, пытаясь дать убедительные объяснения не самым глупым людям, не раскрыв при этом всей правды. Кем я в итоге окажусь для «благодарной» общественности: лгуном или психом? — Гарри! — Всё в ваших руках, сэр. Оправдываете Снейпа по всем пунктам, честно рассказываете о его вкладе в победу, не приуменьшив ни одной заслуги, и с чистой совестью отправляетесь в своё посмертие. Про меня можете даже не упоминать. Я, полученной с вашей подачи сомнительной славой, и так сыт по горло. И только попробуйте сказать что-то не так или в отместку хотя бы заикнуться, что я тоже был крестражем. Дамблдор медлил с ответом, и Гарри уже приготовился к тому, что он снова начнёт спорить и торговаться, когда тот вдруг напрягся, беспокойно переступил с ноги на ногу, нарушая величественность выбранной позы, и неожиданно согласился с выдвинутыми условиями. Проследив за направлением его взволнованного взгляда, Гарри заметил поспешно приближавшегося к собравшимся Кингсли Бруствера. Даже имея далёкое от совершенства зрение, ошибиться и перепутать его чёрную лысую голову с чьей-то ещё, было невозможно. Быстро сложив в уме два и два, Гарри понял, чего так испугался Дамблдор. Вне зависимости от того, прибыл ли Кингсли по приказу начальства или его вызвала МакГонагалл, означало его появление только одно — посторонние уже начали прибывать в школу, и Снейп позволил им беспрепятственно попасть на её территорию. Буквально через минуту окрестности огласил высокий, нетерпеливый голос Молли Уизли, и это только подтвердило догадки. Даже если обеспокоенная россказнями о воскрешении МакГонагалл вызвала подмогу раньше чем Снейп оповестил авроров, то форы до прибытия официальных лиц всё равно почти не осталось. — Хорошо, Гарри. Хоть ты и совершаешь огромную ошибку, я, под давлением обстоятельств, вынужден принять твои условия. Несмотря на то, что Дамблдор старался добавить в голос как можно больше укоризны, нервозность, сквозившая в каждом его слове, была слышна очень отчётливо. Гарри искренне не понимал, почему он так боится прихода авроров? Потому что вместе с ними скорее всего явятся и невыразимцы? Или потому что сотрудники аврората могут задержать его самостоятельно и доставить в Отдел тайн позже? Но ведь это же глупо. Где бы Дамблдор ни оказался, он, Гарри, может отпустить его произнеся всего пару слов. Или старик не понаслышке знает о работе самого секретного отдела министерства и понимает, что оттуда ему уже ничто не поможет выбраться? От этих размышлений Гарри почувствовал, как в душе разгорается азарт. Теперь, когда он окончательно выжил, можно было подумать и о будущем. После всего пережитого становиться аврором и снова с кем-то сражаться категорически не хотелось. А вот заниматься тайнами… Они же, тайны эти, бывают всякие, разные, удивительные. Да вот взять для примера хотя бы Снейпа. Он же, вопреки уверениям, не только ядом василиска шрам помазал, но и заклинание какое-то произнёс. Откуда он его взял? Вычитал где-то или сам придумал? А как понял, что это поможет, если раньше никто человека в крестраж не превращал? Это же всё так увлекательно! И можно, ни с кем не сражаясь, помочь куче людей. Да и где получишь больше информации, чем в Отделе тайн? Должно быть из-за детства, в котором до него никому не было дела, Гарри всегда казалось важным помогать людям, защищать их. Поэтому, узнав, что в волшебном мире существует аврорат, он загорелся идеей пойти работать именно туда. Но разве ему самому авроры помогли хоть чем-то? Защитили? Спасли хоть раз от преследовавшего его из года в год Волдеморта?.. А невыразимцы? Наверное, они сумели бы разобраться и давным давно избавить его от этого многолетнего марафона на выживание. Не было бы бесконечной головной боли, изматывающих кошмаров, ненавистной связи и необходимости видеть в режиме реального времени творимые Волдемортом зверства. Возможно, всего этого можно было избежать, — Гарри посмотрел на собеседника с ненавистью, — если бы Дамблдор не утаил информацию. — Гарри! Гарри, ты меня слышишь? — Дамблдор настойчиво потряс его за плечо, отвлекая от размышлений. — Ты должен пообещать, что сделаешь всё в точности, как я сказал. — С чего бы это? — Я ведь уже сказал выполню твои требования! — А, ну да… Так что нужно? — Гарри, разве ты не слушал? Когда я произнесу условленную фразу, ты меня отпустишь, — нетерпеливо повторил старик. — Не раньше и не позже, а именно после слов: «Прощайте, Свет ждёт меня!». Гарри, ты запомнил? — Запомнил, — в отместку за всё «причинённое добро» Гарри очень хотелось сделать Дамблдору какую-нибудь гадость, но пришлось сдержаться. В конце концов, чем быстрее тот уберётся обратно за Грань, тем спокойнее будет ему самому. — Хорошо, я выполню вашу просьбу, — он с мстительным удовольствием подчеркнул слово «просьба», точно зная, что старику это не понравится. — А вы полностью реабилитируете профессора Снейпа перед всеми собравшимися, иначе… — Да-да, Гарри, не нужно повторять. Я тебя понял… — Дамблдор нервно дёрнул плечом, словно его перекосило от необходимости рассказать правду, и, лучезарно улыбаясь, направился к присутствующим. За те несколько минут, пока они разговаривали, толпа изрядно разрослась. В первых рядах уже мелькали огненно-рыжие шевелюры семейства Уизли. Гарри вспомнил, с каким трудом он пробирался к Дамблдору, пока тот сам не помог ему, и удивился, как только они умудрились пролезть. Заметив среди остальных Уизли друзей, Гарри постарался как можно беззаботнее улыбнуться им. Рон смотрел на него исподлобья и выглядел хмурым, а радостная улыбка на лице Гермионы причудливым образом сочеталась с беспокойством. И без того невеликие остатки радости растаяли. Кажется, друзьям уже сообщили, что он действовал заодно не только с Дамблдором, но и со Снейпом, и теперь будет невероятно трудно объяснить им, почему, имея возможность выбирать, он предпочёл ранее ненавистного профессора. Почему утаил от них этот факт и пренебрёг их помощью, полностью положившись в столь важном деле на недавнего врага. После этого вопрос оправдания нынешнего директора обрёл новую значимость. Гарри понимал, что даже если будет до посинения твердить друзьям о вкладе Снейпа в победу, полностью их сомнений это не развеет. А вот если то же самое скажет Дамблдор… Улыбнувшись ещё раз, он перевёл взгляд левее и приветливо кивнул крайне возбуждённой миссис Уизли. Стоящая рядом с ней Джинни, выглядела чем-то недовольной или обиженной, и Гарри испытал острое сожаление, что она вообще присутствует здесь. Он видел во что превратился Хогвартс при новом режиме; знал, о новых порядках; понимал, насколько нетерпимо Невилл и его соратники относятся к этим изменениям; и у него не было причин надеяться, что Джинни проявит здравомыслие и встанет на его сторону, если Рон и Гермиона всё же осудят его сотрудничество со Снейпом. Наоборот, не зная, как всё было на самом деле, она будет лелеять свои обиды на ненавистного директора и приложит все силы, чтобы доказать Гарри, как он неправ. Значит, придётся изыскивать возможность поговорить с Роном и Гермионой в спокойной обстановке, наедине, что, учитывая настырный характер Джинни, будет затруднительно. Гермиона, как более разумная, возможно, прислушается к его словам и поможет убедить Рона. В любом случае, уже сейчас ясно, что объяснение с друзьями легким не будет… Альбус натужно улыбался, стараясь не выдать охватившего его беспокойства. Он столько пережил, стольким поступился, стольким пожертвовал, и что в результате? Его планы снова оказались нарушены. Требование реабилитировать Северуса Снейпа без преувеличения можно было считать худшим из всего, чего Поттер мог пожелать. Хуже этого мог быть только отказ вернуть Альбуса за Грань! Рассказав правду, он сам покажет всем, что вклад Северуса в победу просто огромен. Ослабить это впечатление можно только одним способом — придав куда больше значимости действиям Поттера. А это в свою очередь отнимет изрядный кусок славы у него самого! Хуже того, если все узнают, что его смерть была спланирована, то ореол мученика погибшего за дело Света поблекнет! Пусть то, что аферой со своим убийством он подставил другого человека, дойдёт не сразу и не до всех, но дойдёт обязательно. Можно даже не сомневаться, что найдётся кто-то, — да хоть та же Скитер! — кто преподнесет эту историю волшебному сообществу с максимально некрасивой стороны, выставив Альбуса интриганом и жестоким самодуром. К сожалению, не имелось ни малейшего шанса отговорить или переубедить Поттера, поскольку мальчишка, похоже, твёрдо вознамерился испортить миг его триумфа. Оставалось только покориться судьбе и использовать те немногие преимущества, которые ещё имелись. Часы любования гробницей не были потрачены даром. Благодаря длительному созерцанию своей усыпальницы Альбус совершенно точно знал, когда и как её освещает солнечный и лунный свет, где из-за наложенных чар и особенностей архитектуры искривляются воздушные потоки способные заставить волосы и мантию живописно развеваться, и где лучше встать, чтобы лучи заходящего солнца создали наиболее выигрышный эффект. Остальное он решил дополнить достаточно простым, но мало известным заклинанием, сил на которое даже при опустошённом резерве должно было хватить с лихвой. Оставалось надеяться, что авроры и невыразимцы не прибудут в самый неподходящий момент. Заняв заранее выбранное место, Альбус обвёл всех присутствующих многозначительным взглядом, по давно въевшейся привычке загадочно улыбнулся и вдруг почувствовал себя ужасно старым и уставшим. Вот сейчас он начнёт свою речь и вынужден будет во всеуслышание рассказать много такого, о чём и вовсе упоминать не хотел. В отчаянной надежде, что в Поттере вдруг проснётся милосердие, он посмотрел на мальчишку, но тот ответил непреклонным, полным затаённого злорадства взглядом. Со стоном отчаяния, Альбус гордо поднял голову и начал свою речь. Поначалу всё шло гладко, но громкое повторное объявление об окончательном уничтожении Волдеморта и общие рассуждения о добре и зле скоро себя исчерпали. Настало время признаний и покаяния. Стоя перед своими почитателями, Альбус чувствовал себя так, словно взошёл на эшафот. Он едва ли не давился словами, рассказывая о сговоре, приведшим к его убийству. Второпях он так и не смог окончательно решить, какой вариант более выгоден лично для него. Если сказать, что Северус совершил убийство следуя его приказу, тот будет выглядеть несчастной жертвой принуждения. А если сказать, что это была просьба, то получится, что Снейп из милости оказал ему услугу, добровольно приняв на себя роль незаслуженно заклеймёного позором мученика. Оба варианта были плохи, и Альбуса категорически не устраивали. В конце концов он остановился на промежуточной версии, по которой получалось, что ни о чём он особо не просил и ни на чём не настаивал, и договорились они со Снейпом между делом и едва ли не случайно. Над толпой повисло гнетущее молчание. Школьники выглядели растерянными. Глаза Помоны Спраут повлажнели, и её, обращённый к Снейпу взгляд, был полон сочувствия. Лицо Минервы МакГонагалл залилось краской стыда. Кингсли Бруствер хмуро поглядывал исподлобья то на прежнего директора, то на нынешнего, и о чём-то сосредоточенно размышлял. Молли Уизли удивлённо бормотала что-то себе под нос, и эти звуки напоминали кудахтанье. Хагрид трубно сморкался в огромный платок и бормотал слова раскаяния. Флитвик подпрыгивал на месте и огорчённо сетовал на собственную недогадливость. Альбус чувствовал, как в глазах бывших коллег его непогрешимая репутация неудержимо теряет свою белизну. Положение срочно требовалось исправлять, и он приложил все силы, чтобы у собравшихся сложилось впечатление, что едва ли не главнейшей из причин, по которым он вернулся с того света, было желание восстановить попранную справедливость. Причём получалось так, что справедливость попрали неблагодарные волшебники, а он сам, ни словом, ни намёком не давший соратникам понять, что Снейп совершил убийство как минимум с его согласия, был вроде как и не при чём. Судя по нахмуренным бровям, Поттеру новая версия не понравилась, но встревать и требовать уточнений он не стал. Да вроде как и незачем было: сделанного признания для оправдания Снейпа хватало с лихвой, а о большем они не договаривались. Мерзавец Снейп, вмиг превратившийся из злодея в мученика и героя, стоял с совершенно невозмутимым лицом, будто всё рассказанное к нему никакого отношения вовсе не имело. В этот момент Альбус ненавидел его больше чем кого бы то ни было за всю свою долгую жизнь. Ведь во всём, что сейчас происходило, был виноват именно он! Это всё его влияние, он сбил Гарри с толку! Без него мальчишка никогда бы не осмелился от Альбуса чего-то требовать и диктовать свои условия! И эти угрозы, шантаж, — да-да, это был самый настоящий шантаж! — наверняка, тоже идея Снейпа. Покончив с одной тягостной обязанностью, Альбус перешёл к следующей: необходимость поделиться своей славой никуда не делась. Уже начав вещать о своём возвращении и заключённом с Поттером и Снейпом триумвирате, он вдруг сообразил, что, слишком увлёкшись сохранением своей репутации, допустил огромную ошибку. Теперь он уже не мог сказать, что преодолел путь из-за Грани только ради того, чтобы спасти волшебный мир от Волдеморта, раз уж ещё пару минут назад убеждал всех, что хотел избавить от напрасных обвинений преемника. Удачно совместить эти две версии не получалось: выходило, что либо он пришёл спасать волшебников, а Снейпа «облагодетельствовал» между делом, либо наоборот. Хуже того, из-за всего сказанного ранее, срочно пришлось «редактировать» и отведённые его сообщникам роли и придавать им куда больше значимости, чем планировалось. Хотелось схитрить, приуменьшить чужие заслуги, кое о чём умолчать или переиначить в свою пользу, но Поттер со своим Воскрешающим камнем, без преувеличения, держал его на коротком поводке, и с этим приходилось считаться. В итоге, Альбус вынужден был рассказать почти всю правду, умолчав только о Воскрешающем камне и о том, что все свои деяния на благо волшебников он совершил не из благих побуждений, а под влиянием шантажа и принуждения. Наконец и с этим последним издевательством было покончено. Теперь оставалось только красиво уйти, пока не начались вопросы и упрёки. Приложив все силы, чтобы его прощальные слова прозвучали достойно и как можно сильнее сгладили произведённое признанием неприятное впечатление, Альбус со вздохом облегчения произнёс кодовую фразу и, будто в прощальном жесте, легко взмахнул рукой со спрятанной под длинным рукавом палочкой. В тот же миг его окутало золотое сияние. Как будто нежнейшая сверкающая пыльца опустилась на него невесомым облаком, тысячей крошечных искорок отражая солнечный свет и… ничего не произошло. Он так и стоял на месте: всё такой же усталый, разочарованный и до отвращения вещественный. Альбус требовательно посмотрел на Поттера, но ответного взгляда не встретил. Мальчишка, закусив губу, рылся в маленьком мешочке, который обычно носил на шее. Должно быть почувствовав его взгляд, он поднял глаза и пожал плечами. От этого простого и какого-то виноватого жеста внутри всё затряслось и взвыло от чувства протеста и несправедливости. Поттер, мордредов так и не сдохнувший Поттер, только что загубил его последний шанс уйти из этой жизни красиво! Заклинание, рассчитанное на кратковременный эффект начало терять силу. Наконец, губы мальчишки что-то шепнули, и Альбус почувствовал, как утрачивает плотность, просто растворяясь в воздухе. Без красоты, без помпы, без чего бы то ни было такого, о чём позже свидетели этого события могли бы рассказать потомкам и с гордостью добавить: «Да-да, я видел это собственными глазами!». Он с горечью осознал, что всё получилось совсем не так, как представлялось в сладких мечтах. Единственным утешением оставалось то, что нынешние школьники — свидетели его ухода, расскажут об увиденном своим детям. Да, эффектного расставания, на которое он возлагал столько надежд, не получилось, но со временем его прощание обрастёт выдуманными подробностями и превратится в самую настоящую легенду. И будущие поколения учеников будут приходить к его величественной гробнице и благоговейным шёпотом делиться друг с другом никогда не существовавшими подробностями. Да, это стало последним утешением: гробница надёжно защищённая и от природных стихий, и от злонамеренного колдовства на долгие столетия останется символом его могущества и величия… Когда фигуру бывшего директора окутало золотое сияние, толпа восхищённо ахнула и замерла в предвкушении истинного чуда. Но время шло, и ровным счётом ничего не происходило. Старик, замерший в величественной позе, с каждой секундой выглядел всё более нелепо. Красивая золотая дымка таяла. Солнце закрыло облачко, и его яркие закатные лучи померкли, отчего великолепная ещё несколько мгновений назад картина вдруг поскучнела и стала казаться обыденной и в чём-то даже забавной. Гарри, нервничая, пытался нащупать Воскрешающий камень, но тот как-то умудрился затеряться в маленьком мешочке из ишачьей кожи. В руку попадали то обломки старой палочки, то осколок сквозного зеркала, то ещё какая-то неизвестно зачем сложенная туда мелочь. Ощутив на себе тяжёлый взгляд, он прямо-таки почувствовал переполняющие старика гнев и обиду. Несмотря на все сделанные Дамблдором гадости, Гарри было немного стыдно за то, что он не сумел выполнить его последнюю просьбу. Из-за всех этих переживаний с оправданием Снейпа; с тем, как дальше будут складываться отношения с друзьями; с показаниями и объяснениями, которые, вероятно, придётся давать аврорам и знакомым, он как-то совершенно упустил из виду, что Воскрешающий камень нужно достать заранее, чтобы точно быть готовым к нужному моменту. И вот теперь, когда время пришло, тот никак не хотел находиться. Дамблдор сверлил его убийственным взглядом и, наверное, если бы мог, набросился с кулаками… Отчаявшись найти камень, Гарри просто шепнул: «Я отпускаю тебя, Альбус Дамблдор», вложив в эти слова всё желание никогда больше не видеть своего бывшего наставника, и фигура старика тут же начала медленно таять. — Вот так вот просто, да? А Камень тогда зачем велел достать? — недоуменно пробормотал он, и стоящая рядом Джинни посмотрела на него с любопытством. — Гарри, ты ничего не хочешь мне рассказать? Он пожал плечами и натянуто улыбнулся. Нет, ничего рассказывать ему не хотелось, но, наверное, всё же придётся. Очарование момента и без того подпорченное затянувшимся прощанием начало стремительно таять. Все вдруг разом загалдели о том, как это удивительно, что Дамблдор сумел пусть и не на долго вернуться, и как здорово, что Волдеморт уничтожен окончательно. Снейп, на которого речь Дамблдора кажется не произвела никакого впечатления, обвёл перешёптывающихся учителей суровым взглядом, но вопрос свой адресовал конкретно МакГонагалл: — Минерва, ты у нас руководишь учебным процессом. Позволь поинтересоваться, разве занятия отменены? Та удивлённо оглянулась, видимо только сейчас сообразив, что возле гробницы находится практически весь педсостав. Фактически не хватало только только профессоров Древних рун и Нумерологии, да радовали своим отсутствием запертые в шкатулке Кэрроу. — Все возвращаются в школу, — властно заявил Снейп. Занятия отменить, всё равно толку никакого не будет. Во время ужина я сделаю объявление. После ужина всех профессоров жду в своём кабинете на совещание. Сочтя выданные указания исчерпывающими, он зашагал к замку, остальные потянулись следом. Гарри чуть задержался, проигнорировав и выжидательно глядящих на него друзей, и требовательные понукания Молли, призывавшей всех пошевеливаться и держаться вместе. Бросив взволнованный взгляд на место, на котором ещё совсем недавно стоял Дамблдор, он не сдержал вздоха облегчения, искренне надеясь, что в этот раз распрощался со стариком навсегда. Прошло немногим меньше месяца с тех пор, когда он, готовясь расстаться с жизнью, взял в руки Воскрешающий камень, тем самым резко изменив не только свою судьбу. Теперь казалось, что с того момента прошла целая жизнь, и сегодня завершился один из самых сложных её этапов. Больше нет Волдеморта, которого необходимо уничтожить; нет требующего исполнения пророчества; нет Избранного, которому предстоит совершить невозможное. Есть просто Гарри Поттер, которому не нужно умирать и убивать. Которому можно просто жить. Снейп отошедший уже на добрую сотню ярдов, остановился и, усилив голос Сонорусом, велел всем поторапливаться. Может это сказалась привычка, выработавшаяся за время постоянного общения, но Гарри показалось, что обращается он преимущественно к нему. Вдруг вспомнившие о своих обязанностях учителя заспешили, азартно обсуждавшие уход Дамблдора студенты, тоже. Видимо, не рассчитывая на полное повиновение, Снейп дождался пока вся толпа не поравняется с ним и только после этого двинулся дальше, как раз в тот момент, когда у стен замка замелькали алые мантии. Компанию ему составил профессор Флитвик, которому не терпелось разузнать побольше о возможностях не являвшегося ни живым ни мёртвым Дамблдора. Гарри, постарался пристроиться за их спинами, не столько из желания подслушать разговор, сколько надеясь выиграть чуть больше времени — впереди его ждало нелёгкое объяснение с друзьями и бывшей девушкой. Снейп отвечал на вопросы скупо и однозначно, избегая лишних подробностей. Гарри мотал на ус, запоминал обтекаемые формулировки и примерял на себя манеру ведения разговора, при которой вроде и честные исчерпывающие ответы на вопросы даны, и три четверти информации осталось не озвученной. Все уже были на полпути к замку, когда за их спинами вдруг раздался страшный грохот. Неторопливо передвигающиеся алые мантии начали стремительно приближаться, похоже, авроры с шага перешли на бег. Гарри, поначалу рефлекторно зажмурившийся и втянувший голову в плечи, отмер, огляделся по сторонам и ошарашенно уставился на место, где ещё минуту назад стояла гробница. Сейчас на её месте висели плотные, молочно-белые клубы пыли. Все потрясённо замерли. Первой опомнилась МакГонагалл, с воплем: «Этого не может быть!», бросившаяся обратно. Остальные, тоже стряхнув оцепенение, ринулись за ней. От гробницы почти ничего не осталось. Ну, то есть не «почти», а совсем ничего, кроме фундамента да разбросанных в радиусе двадцати-тридцати ярдов кусков белого мрамора. Снейп, которому ни по должности, ни в силу особенностей характера бегать не полагалось, прибавил шаг настолько, что добрался до места происшествия одним из первых. Гарри, рысивший следом, едва не ткнулся носом в его прикрытую мантией спину, когда тот резко остановился, обводя задумчивым взглядом место происшествия. — Северус! Северус, что это?! — заохала где-то сбоку профессор Спраут, видимо, полагавшая, что тот, как единственный присутствующий здесь знаток тёмной магии, просто обязан разбираться в подобных вопросах. — Прощальный привет Альбуса, я полагаю. Он был отпущен из-за Грани и пробыл довольно долго в нашем мире. Почти всё свободное время он проводил у гробницы и должно быть привязался к месту своего погребения. А может здесь скопилось слишком много негативной мёртвой энергии, которая после его ухода потеряла связь со своим источником и пожрала саму себя. Хорошо, что наложенные на гробницу заклинания несколько ограничили площадь и направили силу взрыва внутрь строения, иначе разрушения были бы куда сильнее. Голос Снейпа был тихим и задумчивым, что как-то сразу придавало веса его словам. — А разве так бывает? — в голосе Спраут слышался благоговейный страх. Снейп пожал плечами и почти меланхолично ответил: — Откуда мне знать? Я никогда раньше не имел дела с людьми вернувшимися из-за Грани. Да и в тёмной магии не настолько сведущ, как все привыкли думать. Полагаю, будет лучше обратиться за разъяснениями к невыразимцам… — А Волдеморт?.. — Что Волдеморт? Он до сегодняшнего дня, по сути, никогда полностью и не умирал. Так, всё, остальные вопросы задавайте невыразимцам. Планы изменились. Совещание состоится как только мы вернёмся в школу. Явка для всех обязательна. Деканам предлагаю назначить ответственными за порядок старост, — повернувшись к как раз подоспевшим аврорам, Снейп поинтресовался: — Есть кто-то, с кем бы вы хотели побеседовать незамедлительно? — Да. С вами, — недобро прищурившись, хмыкнул самый опытный на вид аврор. — Исключено. Сейчас весь педсостав примет участие в совещании. Нам необходимо пресечь распространение глупых слухов и домыслов и не допустить возможных беспорядков. Вы можете присутствовать на совещании и в Большом зале. Во время ужина я сделаю объявление для всех учащихся. После этого буду полностью в вашем распоряжении. А пока мы все возвращаемся в замок. Филиус, окажите любезность введите представителей правопорядка в курс дела. — Директор, сэр, а почему взорвалась гробница? — не удержался от вопроса один из молодых авроров, то ли имевший во время учёбы достаточно неплохие отношения со Снейпом, то ли просто самый глупый. Хотя Гарри всё же поставил бы на первое. — Не знаю, Перкинс. При случае спросите об этом у невыразимцев. А теперь прошу посторонних, он выразительно покосился на семейство Уизли, — покинуть территорию школы. Рекомендация обратиться за разъяснениями к сотрудникам Отдела тайн, чудесным образом повлияла на общий настрой авроров, во всяком случае на Снейпа они стали поглядывать больше с любопытством чем с агрессией. Молли Уизли, что-то недовольно бормоча, принялась подгонять близнецов, явно вознамерившихся сделать вид, что слова Снейпа к ним не относятся. Гарри немного помедлив, решил уйти вместе с Уизли. Снейп торопился на очередной педсовет, и ему показалось странным и неуместным идти туда вместе с учителями, тем более, что друзья явно ждали от него подробного рассказа и объяснений…