Как же всё начиналось?

***

Лето того года выдалось поистине жарким. Июль не щадит никого, своими кипяточными солнечными лучами буквально обжигая несчастных созданий, не успевших спрятаться от этой знойной поры. Бегать с вёдрами к грядкам приходилось по несколько раз на дню. Несчастные растения попросту засыхали. Особенно жаль было крепостных крестьян на пахотных работах, у которых не было времени даже на то, чтобы банально передохнуть. Гостить у России было занимательно. Только с ним она могла почувствовать себя по-настоящему свободной. Носить то, что удобно для неё, а не для глупых стереотипов общества, читать то, что нравится, говорить, а главное думать, то, что хочет. Российская империя для неё словно глоток свежего воздуха для утопающего. То долгожданное спокойствие. Здесь, вдали от сотен горничных и стражников, она счастлива. Даже тоска по брату не омрачает это счастье. Печально в некотором роде. Голубые глаза бегают по кабинету, рассматривая множество деталей. На полу лежит шкура чёрного медведя — нужно будет обязательно высказать своё недовольство по этому поводу — а сам пол сделан из светлого паркета, уложенного "ёлочкой". Стеллаж из тёмного дуба с рисунком елей по бокам, в котором хранятся книги. Множество книг самый разных — в том числе и зарубежных — авторов. Такого же цвета дубовый стол, заваленный бумагами, за которым восседает хозяин поместья и этой поистине огромной ледяной страны. Чёрные с великолепными узорами подсвечники на стенах. Сами стены покрыты обоями из кожи. Большой диван с цветастыми подушками — принесённые по прихоти немки — и пледом — что-то вроде уютного гнёздашка. Достаточно вычурно, чтобы показать состоятельность великого князя.       — Если бы я была цветком, то каким? — задаёт вопрос в пустоту девушка. Она уже некоторое время читает литературу своего друга, сидя у него в кабинете. Все эти странные сказки Катарина не понимает, а потому ей не терпится задать русскому вопросы. Большое количество вопросов. Иван обещал, что они прогуляются к необычной лесной поляне. Вот только русскому перед этим нужно разобрать огромную стопку документов.       — Ммм... думаю лаванда или лютик, — отзывается мужчина, не отрываясь от бумаг, мысленно отмечая, что уроки русского идут немке на пользу. Акцент постепенно начинает исчезать, а фразы, что произносит девушка, становятся всё сложнее. Чудесно. Скоро как на родном заговорит. — А ещё лучше их смесь.       — Но таких ведь в природе нет, — недоумевает Германия. Есть лютик, есть лаванда. В букете они не сочетаются. Странный этот Брагинский.       — В этом их особенность.       — Не понимаю... — потеряно отвечает она. Бред какой-то, если честно.       — Потерпи немного и сама увидишь, — пожимает плечами Россия. Большую часть работы он разобрал. Нужно что-то делать. Эта аномальная жара убивает и людей, и посевы. Такими темпами и смутное время не за горами.       — Ух... ладно. Спустя полчаса чередования разглядывания русского, потолка и книг, Германия успевает задремать. Свернувшись колачиком на диване и уткнувшись лицом в подушки она вызывает умиление. Столь беззащитная, столь прекрасная. Светлые волосы выбиваются из причёски, шёлковыми прядями укладываясь на подушки словно солнце. России безумно нравится такое проявление умиротворённости девушки. А потому он ещё пару минут любуется таким видом, а после встаёт, накрывая её шерстяным пледом. Пожалуй, Брагинский успеет закончить дела к тому моменту, когда немка предположительно должна проснуться. Иначе и быть не может.

***

Едва Катарина открывает глаза, она пугается. Эта жара и уютная атмосфера совсем её разморили. Не понятно, сколько прошло времени и как она умудрилась заснуть. И куда ушёл Иван?       — Проснулась, Dornröschen? — хихикает мужчина, вошедший в комнату. Ответ нашёлся сам собой. Чудно. Все дела Иван давно закончил, а потому решил ненадолго оставить девушку. Похоже, он пришёл как раз вовремя.       — Wie spät ist es? — сонно доносится в ответ из диванного гнезда. Катарине не хочется вставать ни под каким предлогом.       — Как раз, чтобы начать собираться, — добродушно ухмыляется он, глядя на такую по-домашнему милую девушку. Чтобы привести причёску в порядок уходит мало времени, на то, чтобы собраться полностью — ещё меньше. Лёгкое белое платье, больше похожее на рубашку, привлекает внимание немки. Летом в нём всё же лучше, чем в лосинах. Сапоги из кожи Катарина надевает, строя максимально недовольную гримасу, игнорируя "там клещи". В ответ в немецких глазах звучит "там жарко". Тем не менее, благоразумие в схватке с опрометчивостью побеждает. Здоровье важнее красоты. Хотя аккуратные сапожки, сделанные специально на заказ для немки, смотрелись идеально.       — Твой брат меня уничтожит, если ты приедешь с загаром, словно крестьянка, — вдобавок, на голову девушке надевают шляпу с большими полями.       — Я всё равно её сниму, — русский награждается очередным недовольным взглядом. Что он имеет против крестьян?       — Не сомневаюсь.

***

Прогулки по лесу всегда были для Германии чем-то увлекательным. Это ведь такая замечательная возможность, узнать природу получше. Множество зелени, животные и лучший друг рядом. Неспешно прогуливаться по тропинкам с совокупностью этих факторов самое настоящее наслаждение. Место, в котором они оказываются спустя такую недолгую прогулку по лесу, оказывается действительно волшебным. Словно необъятный цветочный рай, словно мир грёз. Такое скопление цветов в одном месте она видела разве что в Голландии. Но разве сравнятся тюльпаны — пусть даже и самые необыкновенные виды — с умиротворяющей лавандой?       — Ваня, это чудесно... — Катарина не может оторвать взор от этой красоты. На фоне вечернего солнца весь мир приобретает фиолетовый оттенок. — Сколько же тут лаванды...       — Здесь не только лаванда. Присмотрись, — проговоривает стоящий рядом русский, указывая на один из кустов. По реакции Катарины не сказать, что ей не нравится. Он не прогадал. Германия следует указаниям, всматриваясь в цветы. И правда: у основания величественных фиолетовых кустов расположились едкие жёлтые лютики. И не только они. Незабудки, одуванчики, васильки, герань и множество других, неизвестных ей цветов. Германия даже во времени теряется, пытаясь рассмотреть каждый цветочек по отдельности, чтобы никого из них не обделить вниманием. У цветочков тоже есть чувства. Венок из лаванды, переплетённый прекрасными жёлтыми лютиками, неожиданно оказывается на голове немки под удивлённых вздох, возвращая её в реальность. Девушка явно этого не ожидала.       — Тебе очень идёт, — мило улыбается русский, получая лучезарную улыбку в ответ. В отражении голубых немецких аквамаринов просматривается его силуэт. Неужели Россия себя снова накручивает? Как же хорошо, что Германия не понимает язык цветов.

Когда-нибудь Германия узнает истинное значение этого поступка. Когда-нибудь, но не сейчас. В противном случае им будет уже не так весело вместе.