Стадии ханахаки

       I. Сожаление.        Он не должен был ее похищать.        Наверное, был какой-то другой выход.        Ёще один вариант.        Более продуманный. Более надежный.        Этого не должно было произойти.        Потому что…        Потому…        Потому что тогда его настоящее имя не было бы раскрыто.        А может быть…        Потому что это сломало ей жизнь?        ІІ. Вина        Когда он видит ее — совсем мельком — спустя месяц после похищения, глубоко в душе что-то сжимается.        От некогда веселой, непоседливой, добродушной девушки осталась лишь тень. Призрак.        Бледный.        Исхудавший.        Молчащий.        Еще и утративший способность ходить.        Она не замечает темную фигуру в окне — иначе наверняка испугалась бы.        Это и к лучшему.        Должно быть, она ненавидит его после того, что он сделал.        Или боится.        А может — и то, и другое.        Губы растягиваются в горькой усмешке. Зато она уж точно его не забудет.        — Прости. — Шепчет еле слышно, одними губами, обращаясь скорее к окружающей ночи, чем к девушке.        Всего одно слово.        Которое не приносит облегчения ни Михаэлю Келю, ни, тем более, Саю Ягами, которая его даже не услышит.        ІІІ. Одержимость        Тихое «прости» не только не приносит ни капли облегчения.        Наоборот — оно словно становится катализатором, который заставляет его все больше и больше думать о Саю.        Как она там?        Оправилась ли?        А может — впала в еще большую депрессию?        С каждым днем все тяжелее сдерживать чувство — оно все чаще рвутся наружу.        Точно запертый в клетке голодный монстр, готовый вот-вот эту клетку разрушить.        Порой разрушавший. Вырывающийся наружу отчаянным криком.        Особенно сейчас, когда он остался совсем один.        IV. Жажда.        Чувство вины лишь становилось сильнее с каждым днём.        С каждым мгновением. Переростало в нечто большее.        Теперь эта девчонка была ему необходима.        Как вода.        Или воздух.        Как солнце.        Наверное, она и была подобна ясному солнцу. Когда-то.        Веселая. Добрая. Милая.        Потом солнце померкло. Его заволокло тучами.        Она замкнулась в себе. Перестала разговаривать. Общаться с другими.        Может быть — сошла с ума?        А он остался один. Точно растение, что гибнет без теплого солнечного света.        V. Жёлтые цветы.        Когда грудь пронзает резкая боль, он уже не издает ни звука.        С губ срывается слабый стон лишь тогда, когда спустя мгновение на этом месте прорастают жёлтые цветы руты.        Он улыбается — только улыбка эта уже не выглядит радостной.        Вот уж никогда не подумал о том, что болезнь, которую раньше считали лишь выдумкой, окажется вполне реальной.        И уж тем более не приходило в голову, что эта болезнь может поразить и его.        Последние несколько лет его жизни были связаны с риском.        Однако ему всегда удавалось спастись.        Всегда.        Но не в этот раз.