Плохая идея

      Оглядываясь назад, Нил должен был понимать, что это плохая идея. Буквально всё в этой чёртовой школе кричало об этом. Наверное, он должен был прислушаться. Как мысль о том, чтобы запереть несколько сотен подростков в одном месте, могла кому-то показаться хорошей? Это же абсурд.       Ветер пробирался сквозь открытую форточку, занося в класс несколько жухлых листочков. Нил зачарованно наблюдал за их полётом и взял в пальцы тот, что упал прямо на его тетрадь. Лист сырой от недавнего дождя, но всё равно захрустел, когда он сжал его, превращая в несколько рваных кусочков.       Чужое дыхание, глубокое и размеренное, отвлекло от разглядывания чёрно-оранжевых цветов на ладони.       Эндрю Миньярд продолжал стоять около его стола, без стеснения разглядывая его лицо. Нилу стало немного неуютно, но он привык.       Он отложил карандаш, покрошил мёртвые ошмётки листа на пол и перевёл взгляд на нарушившего его покой парня. Миньярд продолжал возвышаться над его столом, но находился на некотором расстоянии, не вторгаясь в личное пространство. Нил был благодарен за это.        — Прости, ты не мог бы повторить? — вежливо попросил он, помня обо всех лекциях семьи о культурном общении.       Судя по едва заметному блеску в золотых глазах, Эндрю не был доволен. Правда, Нил не понимал почему: из-за нужды в повторении или из-за холодной учтивости его тона.        — Я пригласил тебя на свидание.       Слова всё так же резко слетали с губ Миньярда, но в какой-то странной безликой форме. Резко — это в принципе хорошее слово для описания его стиля общения. Нет тянущихся гласных, плавного перехода из слова в слово и продолжительных пауз меж словами. Эндрю имел особенность долго молчать прежде, чем открыть рот, но, когда всё же говорил, это всегда быстро и чётко. Если только Миньярд намеренно не издевался над кем-то; тогда его речь становилась слишком приторной для этого отсутствия эмоций на лице. Его тон, как и всё во внешности — спокойная водяная гладь, на которой не было даже жалких волн от упавших ошмётков осеннего листа.        — Я сказал, что ты мне симпатичен, поэтому я хочу прогуляться с тобой вне школы.       Это, пожалуй, самое длинное, что Нил когда-либо слышал от парня. Не то, чтобы они вообще когда-либо общались вне коротких моментов на уроках. Хэтфорд моргнул, продолжая наблюдать за Эндрю. Того это, кажется, не смущало.        — Почему?       Эндрю Миньярд — не гей. Нет никаких достоверных источников о его симпатиях и антипатиях, но почему-то именно эту ориентацию никто никогда даже не принимал к обсуждению. За месяц в школе, Нил начал воспринимать это за истину. Насколько он смог узнать, Эндрю был из того типа парней, которые предпочитали общество своей компании кому бы то ни было.       В старшей школе «Пальметто» была определённая иерархия, которая видна сразу, и Эндрю занимал в ней весомое место. Так что у Нила был достаточно простой способ получения важных сведений о «звёздах» школы. Что-то оставалось на уровне слухов, что-то подтверждалось позже, но всё это — информация, которая облегчала жизнь. Информация, которую постоянно обсуждали другие.       Компания «Лисов» зачастую являлась предметом обсуждений как учеников, так и учителей. Даже глухой рано или поздно знал бы о них всё. Нил не погружался в самые дебри формирования, хитросплетений отношений в группе кроме тех, что были очевидными, и в целом не желал узнавать больше того, что доносила до его ушей чужая молва, но быстро запомнил их состав.       Шестеро выпускников и четверо третьегодок. Эндрю, его близнец Аарон, девушка Аарона — Кейтлин, и местная звезда футбола Кевин Дэй. Со всеми ними Нил пересекался на разных уроках, поэтому хорошо запомнил их лица. Старшеклассники его интересовали мало, но он всё равно знал их имена и то, как они связаны между собой. Невозможно не сделать этого, видя «Лисов» каждый день в столовой. Внутри самой группы было ещё какое-то деление, не столь явное. Единожды Нил услышал, как его одноклассники на биологии обсуждали группу Эндрю. Логично было предположить, что в неё входили все третьегодки, но уверенности не было.       Однако даже осведомлённость всей этой информацией не помогала понять, почему один из представителей популярной из-за смутных критериев компании стоял сейчас в кабинете высшей математики после занятий и чего-то ждал от него.       Впервые на памяти Нила Эндрю проявлял такие сильные эмоции, как закатывание глаз. Возможно, он довольно часто делал это — Нил не знал; опять же, они не часто общались лично.        — Ты всегда такой тугодум? — каким-то образом, не меняя интонации, Эндрю умудрился сказать это с явной иронией. — Повторю ещё раз: ты мне симпатичен.       Это не помогало. Нил нахмурился, но решил не пытаться понять. Всё равно это не имело значения. Что бы ни говорил Миньярд, Нил ему не верил.       Он удобнее устроился на деревянном стуле и откинулся на спинку, продолжая пристально разглядывать мерцающие в редких бликах солнца глаза. Его мягкая кофта зацепилась за сколотый край, нитка тянулась какое-то время прежде, чем порваться. Неприятная горечь появилась на языке от осознания новой зацепки. Этот свитер Нилу купили только вчера.        — Я тебя слышал, — сказал он, пытаясь задушить огорчение и не позволить ему исказить мягкость речи. — Я не понимаю причины.       Светлая бровь Миньярда дёрнулась. Вот это, пожалуй, действительно самая яркая эмоция, которую Нил видел на его всегда безразличном лице. Не то чтобы это имеет значение, но список сведений об Эндрю обновился. Любая информация могла быть полезной при общении с этим парнем.       Нил наклонил голову в бок, позволяя отросшей чёлке упасть на правый глаз и открыть часть изуродованной кожи.        — Мы оба знаем, что я далёк от определения «симпатичности», — Нил пожал плечами и неопределённо махнул рукой вдоль тела, имея в виду всего себя. — Поэтому я не понимаю, почему тебя вдруг интересует нечто подобное. Ты ни с кем не встречаешься, не ходишь на свидания и не проводишь время вне своей компании. Поэтому я спрашиваю, почему ты здесь?       Молчание повисло на долгие напряжённые секунды. Нилу казалось, что он что-то упускал. Это самое «что-то» щёлкнуло в его голове оглушительно громко, как разгадка к решению очередной задачки с числами.        — Проиграл спор?       Нет ни злости, ни раздражения, ни обиды. Нил — это полное отзеркаливание безразличия Миньярда с той лишь разницей, что сейчас его голос звучал более живо. Лёгкое и миролюбивое удовлетворение выступило на поверхность, как бы обозначая понимание.       Но как бы Нил ни пытался свести весь ущерб к минимуму, что-то вспыхнуло в глазах Эндрю. Это настолько сильно, что лишило на секунду способности дышать. Ничего не поменялось ни в позе, ни в мимике, но глаза. Их золото резко повысило градус, обжигая даже на расстоянии.        — Спор?        — Именно, — вздохнул Нил, удручённо поясняя. — «Лисы» славятся спорами и ставками. Позволь угадаю: это, — он указал на Миньярда пальцем, — что-то из этого, верно?       И вновь вспышка благородного металла в глазах. Эндрю сохранял неподвижность, зависнув в пустом кабинете у парты Хэтфорда, но его присутствие начинало давить. Нилу казалось, что над ним нависали, придавливая к прозрачной стене. Он знал, что это лишь иллюзия, но чувствовал себя неуютно. Однако он спокоен. Может, Эндрю и сильнее его — судя по его крепкому телосложению и занятию футболом, так и есть, — но Нил однозначно быстрее. Ему нечего бояться. К тому же, у него есть небольшой опыт самообороны. Он сможет справиться.        — Не пойми неправильно, но давай просто притворимся, что у тебя всё получилось? — Нил опять вздохнул, немного утомлённый происходящим. — Что требуется в качестве доказательства твоего успеха, фотография? Мы можем пройти в парк, он тут недалеко, ты сделаешь снимок, и мы разойдёмся. Твои друзья скинут тебе проигранную сумму, все в плюсе, не так ли?       Нил попытался улыбнуться, но вышла только какая-то кривая ухмылка. Он поспешил содрать её с лица, прикрывая губы рукой.        — Не надо сверлить меня взглядом, хорошо? Твоя легенда заезжена: она не первая и не последняя. Я слишком часто вёлся на этот фокус, чтобы верить, что действительно нравлюсь кому-то, — Нил хмыкнул.       Он больше не смотрел на Эндрю, вместо этого предпочитая разглядывать каракули, именуемые его почерком, в тетради. Он так и не решил это уравнение.       Вновь возвращаясь к началу примера, Хэтфорд просматривал каждый написанный им шаг, продолжая чувствовать на себе пристальный взгляд. Нервозность потихоньку начинала охватывать тело, находя выход в беспорядочном щёлканье ручки. Оставалось надеяться, что механизм не заклинит, как в прошлый раз.       Эндрю задержался почти на минуту, но всё же ушёл. Так же молча и заметно, как и всё, что он делал. Нил не мог найти в себе сил, чтобы обвинить парня. Всё-таки тот, видимо, проиграл спор и, возможно, солидную сумму денег.       Зависнув ещё где-то на семь минут, Нил пришёл к выводу, что не может думать. То решение, что было перед его глазами до появления Миньярда, теперь постоянно ускользало сквозь пальцы. Глупо, ведь задача проста и без хитрых вычислений, но мозг отказывался думать о ней. Вместо этого серое вещество подкидывало старые воспоминания о том, как подобные ситуации заканчивались по-другому.       Те, когда Нил был достаточно наивным, чтобы поверить в искренность людей и их добродушие. В средней школе многие пытались сблизиться с ним: будь то дружба или мнимая симпатия. Иногда это длилось дни, иногда — недели, но всё заканчивалось одним и тем же. Расспросы о прошлом, попытки заглянуть под одежду, психи от неудачи и пафосное заявление, что Нил — это лишь вызов, брошенный им на растерзание. В такие моменты он не мог не быть благодарным своей семье за, кажется, врождённую осторожность и паранойю. Было довольно легко относиться ко всем с подозрением и желанием промолчать, когда нет сформированной необходимости в друзьях и чужом обществе. Правда, появлялась проблема с общением, которая в последнее время начинала напрягать мать и дядю Стюарта, но Нил мог с этим жить. Если они хотели, чтобы он ходил в школу и был в обществе своих ровесников, он это делал. Никто не заставлял его действительно общаться в стенах школы. Мэри, в отличие от её брата, это устраивало.       Отбросив попытки решить задание, Нил быстро собрал вещи. Обычно он задерживался чуть дольше, создавая для Стюарта иллюзию наличия знакомых, но сегодня на это не было сил. Тихая обида, которая давно не посещала его разум, отвлекала парня от занятий.       Территория школы была пустой, когда он брёл к воротам. Сегодня единственный день, когда ни у какого кружка не было занятий. Возможно, был какой-то сокровенный смысл в том, чтобы сделать пятницу свободной от дополнительных занятий, но Нил не видел его.       Всунув наушники в уши, он брёл в направлении остановки. Школьный автобус уехал около двух часов назад, да и в любом случае не шёл до его дома. Парень был уверен, что администрации школы или города — он не знал, кто именно отвечает за маршруты школьных автобусов — и не приходило в голову, что кто-то из обособленного района за городом станет учиться в их школе.       Нил вот тоже не думал.       Когда три года назад он вместе с дядей переехал в этот город, ему более чем нравилось уединение их особняка. Это создавало иллюзию свободы, даже если соседи всё-таки были. Например, Элисон Рейнольдс, одна из «Лисов», была его соседкой через два дома. Благо территории каждого собственника были достаточно велики, чтобы они никогда не пересекались. В прошлом Нил часто наблюдал, как она разъезжает на своём розовеньком кабриолете в школу и обратно, а теперь он каждый день видел этот яркий автомобиль на парковке школы.       Возможно, ему тоже стоило попросить у взрослых машину. Дядя Стюарт был бы более чем рад предоставить её, но Нил не имел прав. И желания получить их не испытывал. Ему нравилась эта не обязывающая интеграция в общество, когда никто из пассажиров автобуса не замечает его. Это был междугородний автобус, который имел одну остановку почти на трассе, а именно — на заправке в самом выезде из Колумбуса. В основном там никто не выходил, кроме сотрудников кафе на заправке и него.       В этот раз Нил был единственным, кто покинул тёплый салон. Дождавшись, когда автобус отъедет на приличное расстояние, а на дороге не будет машин, он быстро перебежал трассу. Там в кустах была невзрачная тропинка, хорошо знакомая парню.       Остатки травы приятно хрустели под ногами вместе с опавшими листьями. Не обязательно было слушать, чтобы знать это. Нил чувствовал лёгкие вибрации, бредя по тропинке. Она вела к окраине территории дома дяди, подальше от чужих глаз и людей. Нилу нравилось бродить здесь, пока он сидел на домашнем обучении последние два с половиной года. Стюарт не возражал, чтобы он пользовался ей и сейчас, хотя и было заметно, что мужчине не очень нравится эта идея. Нилу пришлось пообещать, что в тёмное время суток он будет использовать такси.       Спустя полчаса блужданий по ярко-рыже-золотому пейзажу парень вышел на каменную стену. Изначально здесь не было этой небольшой калитки, но, когда дядя узнал, куда именно сбегает его драгоценный племянник, Стюарт нанял рабочих, чтобы тому не приходилось перелазить через забор каждый раз, когда хотелось подышать свежим воздухом. И Нил был чертовски благодарен за это. Он, конечно, был спортивным, но всё это ограничивалось лишь бегом, а не гимнастическими упражнениями, которые приходилось применять для преодоления высоты каменной стены. Нилу приходилось подпрыгнуть, чтобы зацепиться за его край и подтянуть себя наверх. Первые попытки покинуть территорию дома были очень позорными. Он рад, что этому не было свидетелей.       Он зашёл с заднего входа, который был соединён с кухней, и скинул лёгкий рюкзак на пол. Опять же из-за него, дядя нанял рабочих, чтобы обустроить небольшую прихожую, где можно было оставить верхнюю одежду и грязную обувь. Сейчас Нил как никогда ценил это — недавно на заднем дворе начали строить замысловатое здание с закрытым бассейном, поэтому грязи и земли на участке было слишком много. Каким бы невежей себя не считал Нил, он не хотел тащить всё это в дом.        — Ты рано, — вместо приветствия произнёс Стюарт, заходя на кухню.       Нил как раз стягивал кеды в этот момент. Он оказался удивлён тем, что дядя дома, и это, наверное, отобразилось на его лице.        — Меня температурит с утра, — пояснил он и включил чайник.       У голоса Стюарта мягкое звучание, с привычной чёткостью, но тягучестью гласных. — Я положил в твоей комнате противовирусное, пропей курс на всякий случай.        — Окей, — Нил, наконец, избавился от узла на шнурке и вынырнул из высоких кед, босыми ногами ступая по тёплым полам за спину дяди.       Тот уже был занят приготовлением двух идентичных кружек чая с тем лишь отличием, что в свою он добавлял пару ложек мёда.        — Как дела в школе?       На секунду Нила охватило желание рассказать о самом ярком и странном происшествии за этот месяц — общении с Миньярдом, но он одёрнул себя. Это не принесёт никакой пользы. В лучшем случае Стюарт завалил бы его расспросами о новом «друге», в худшем — начал бы волноваться. Последнее он делал куда чаще. С тех самых пор, как тринадцатилетний Нил со слезами на глазах позвонил ему из школьного туалета.        — Нормально, — пожал плечами Нил и принял в холодные руки кружку горячего цветочного чая. Особенно чётко улавливались нотки лаванды, парень довольно улыбнулся в кружку.       Исподлобья он наблюдал, как дядя долго дул на жидкость в своей кружке прежде, чем сделать небольшой глоток и кивнуть. Убрав мёд в шкафчик наверху, Стюарт повернулся к Нилу лицом и скопировал его позу, только бедром упёрся не в маленький кухонный столик, а на столешницу.       Тёмная бровь мужчины слегка приподнялась, как бы требуя продолжения, но Нил только вновь пожал плечами. Это вызвало хмурость на чужом лице, но Стюарт не давил. Он никогда этого не делал.       Возможно, дело в их небольшой разнице в возрасте — Стюарту было всего четырнадцать, когда Нил появился на свет, — но мужчина всегда источал какую-то неуверенность в отношении племянника. И Нил не мог его за это винить. Кто же знал, что в двадцать четыре года он окажется на руках с десятилетним ребёнком, старшей сестрой, которую признают невменяемой, и со стойкой потребностью защитить их обоих.       Нил знал, что семья Хэтфордов на самом деле насчитывала больше людей, чем они втроём, но никогда не видел никого из других родственников. Как-то раз, когда ему было одиннадцать, нервы Стюарта после года жизни с больным ребёнком дали слабину. Мужчина напился. Он сделал это вечером, когда Нил уже спал, но забыл, что он часто просыпался из-за нескончаемых болей заживающих травм. Поэтому то Нил и нашёл пьяного дядю на маленькой кухне съёмной квартиры в Балтиморе. Это был единственный раз, когда Стюарт упомянул об их семье. Большой и такой же далёкой, как космос. Они остались в Соединенном Королевстве, в городе, название которого Нил не смог разобрать из-за несвязности речи, но он смог уяснить одно: они не хотели иметь ничего общего с Мэри, его матерью, сбежавшей из дома в девятнадцать, как и с тем, что она оставила в этом мире. Тогда Нил не понимал, что они отреклись и от него тоже, даже не зная его. Это понимание пришло позже, как и то, что из-за него Стюарт оказался отрезан от семьи только лишь потому, что сорвался в Америку сразу, как узнал, что его племянник, которого он ни разу не видел, оказался в беде.       Нельзя было сказать, что Нил понимал этот поступок. Будь он на месте дяди, не стал бы действовать столь опрометчиво, так как не испытывал бы какой-то связи с неизвестным родственником. Впрочем, он и не чувствовал этой самой связи с бабушкой и дедушкой, дядей и тётями, которые жили там, за океаном, и ни разу не общались с ним. Но он чувствовал связь со Стюартом, хоть большую часть времени и не имел понятия, что с этим делать. Для него дядя скорее взрослый, прикладывающий слишком много усилий для его блага и комфорта, в то время как Нил продолжал скучать по матери. Только в пятнадцать Нил понял, что Мэри тоже была той, кто бросила его. Не так, как остальная «семья», но всё-таки бросила. Тогда он уже пять лет жил под одной крышей с дядей, о котором никогда толком и не заботился. Прошло два года, а это осознание кололо до сих пор. Кололо, но не подсказывало, как изменить их отношения.       Они пили чай в тишине, достаточно комфортной, чтобы задержаться в ней чуть дольше. Однако и она закончилась слишком быстро.       Умные часы Стюарта неприятно пропищали, вырывая из его груди усталый вздох. Мужчина виновато улыбнулся и провёл по экрану пальцем, отвечая на входящий вызов. Нил знал, что все эти года его дядя тяжело работал, чтобы наладить с нуля бизнес в Америке, поэтому никогда не жаловался на эти внезапные рабочие дела. Даже если иногда это было обидно.       Допивая свой чай, Нил почувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы подобрать рюкзак и подняться к себе на второй этаж.       Когда он открыл тетрадь с домашним заданием по алгебре, никакие отвлекающие мысли не будоражили его сознание.

***

      Вся его жизнь была настолько механической, что на утро Нил успел забыть о самом странном событии месяца. И это нормально, ведь это привычно.       Завтрак с дядей за обычной повседневной болтовнёй, которую на этот раз разбавили вопросы о самочувствии; прогулка по лесополосе до заправки; поездка на автобусе; скучные, но нужные уроки. Привычно и стабильно.       Однако в этом и кроется обманчивая прелесть чего-то столь постоянного.       Сбой произошёл во время перемены между четвёртым и пятым уроком. Нил обедал в столовой, пролистывая длинное сообщение на электронной почте от матери, когда за его обычно пустующий стол сел Эндрю Миньярд.       Нил замер с вилкой в одной руке и телефоном — в другой, поднял удивлённый взгляд на незваного соседа, но тот не обращал на него какого-либо внимания.       Эндрю выглядел так же, как и обычно: холодное выражение лица без единой эмоции, аккуратно уложенные светлые волосы, чёрная одежда с длинным рукавом и высоким воротом. Миньярд не смотрел на него, не пытался завести разговор. Он просто ел свой рис и рыбу, глядя в пространство между столом и Нилом.       Громкий смех ударил по ушам. Нил дёрнулся, выныривая из мыслей, и посмотрел на источник шума.       Несколькими столиками правее сидели «Лисы» полным составом. Мэтью Бойд, защитник в их школьной команде по футболу, задорно хохотал над тем, как кто-то из них поперхнулся водой во время какой-то шутки (по крайней мере, Нил предположил, что это было так). Этот большой парень всегда был заметным. Его телосложение: высокое и действительно крепкое в сравнении со всеми за тем столиком; громкий голос и яркая личность такого гиперактивного щенка делали из Мэтта объект разглядывания многих глаз. Нил тоже зачастую был тем, кто смотрел.       Сидящая рядом с Мэттом девушка, Даниэль, сжала его руку и с улыбкой сказала что-то, что заставило того смутиться. Нил восхитился тем, как всего парой тихих слов она смогла убавить его пыл и громкость, позволяя шуму столовой вновь поглотить всех присутствующих.       Однако это не избавило его от вопроса, какого чёрта Эндрю Миньярд решил проигнорировать своё обычное место и сесть вместе с ним. Этот самый Миньярд, что методично поглощал свою порцию, разрывая вилкой кусок рыбы то ли в поисках самых мелких костей, то ли потому, что вакханалия в тарелке была целью его жизни.       Нил мог спросить, знал, что мог, но сомневался, что ему ответят.       Он вернул взгляд на экран телефона и продолжил продираться сквозь предложения матери, чтобы понять, что именно она от него хочет.

***

       — Что тебе нужно? — всё-таки спросил Нил, когда вновь увидел перед собой это лицо.       Эндрю с характерным стуком опустил поднос, отодвинул стул и сел напротив прежде, чем посмотрел на него.        — Пообедать, — спустя секундную заминку ответил он, но не притронулся к приборам.       Раздражение, такое яркое и ошеломляющее, охватило тело Нила. Он помнил просьбу дяди не создавать проблем в школе, даже больше — он следовал этой просьбе целых полтора месяца. Но Нил человек. Человек с довольно скверным характером (так, по крайней мере, говорили окружающие, сам же Нил не считал, что так уж плох); его терпение лопнуло.        — Почему бы не сделать это со своей компанией?       Он откинулся на спинку стула и руки скрестил на груди, немного опуская подбородок и исподлобья глядя на не впечатлённого Миньярда.       Нил не считал себя территориальным человеком, ему действительно плевать, кто находился рядом и занимали ли его место или нет. Но не тогда, когда это длится на протяжении вот уже третьей недели. Каждый долбанный раз Эндрю садился вместе с ним в столовой, отпугивая всех подальше от их столика. Опять же, Нил не против этого; молчаливая компания была скорее даже приятной, если бы не два ключевых фактора. Личность его соседа и то, как каждый из «Лис» кидал в их сторону понимающие взгляды. Последнее бесило больше всего. Элисон Рейнольдс даже как-то подмигнула ему, из-за чего по спине побежали мурашки.        — Не хочу, — ответил Эндрю, и уголок его губ слегка дёрнулся.       Нил чувствовал, как над ним насмехаются.        — А я не хочу, чтобы на меня пялилась вся школа.        — Не похоже, что я могу на это повлиять, — пожал плечами Эндрю и, наконец, обратил внимание на еду.       Язык чесался от потребности бросить какую-нибудь колкость, но Нил прикусил щёку. Это не поможет, к тому же привлечёт внимание с соседних столиков.       Натянув рукава кофты до самых кончиков пальцев, он сгорбился и уткнулся в тетрадь. Хорошо, что он успел поесть до появления Миньярда, иначе аппетит пропал бы так же, как это происходило в последние дни.       Нил повторял важные определения для предстоящей контрольной по физике, когда заметил, как в поле зрения появился кончик чужой вилки. Оторвав взгляд от своих слегка кривых записей, он посмотрел на Эндрю.        — Ты будешь? — Миньярд указал на кусок яблочного пирога.       Нил смотрел то на него, то на Эндрю, пытаясь понять, шутка ли это. Пирог вкусный, кисло-сладкий, Нилу нравилось, как его готовят в школе, но не всегда мог доесть. Пирог надкусан, а Эндрю спрашивал, собирается ли он доедать его.       Абсурд.       Тряхнув головой, Хэтфорд решил проигнорировать вопрос и вернуться к записям. Краем глаза он заметил, как пирог украли с его тарелки.       С этого момента всё стало только хуже.       После уроков Эндрю ждал его около шкафчика. В первый раз Нил замер в коридоре в наивной надежде, что он уйдёт. Эндрю не ушёл. Миньярд облокотился спиной на соседний шкафчик и копался в телефоне, поэтому не заметил этой заминки.       Нил медленно вздохнул и решил всё же не сбегать, медленно направляясь к шкафчику, специально делая шаги максимально тихими: мало ли Эндрю был так увлечён своим гаджетом, что не заметил бы его появления.       Нилу всего-то нужно было ввести пароль, снять замок, сложить учебники, взять тетради и кофту. Закрыть шкафчик, повесить замок, накинуть кофту. Всё просто, тихо и выверенно до миллиметра.       Но потерпело крах.       Эндрю двинулся вместе с ним: стоило Нилу сделать шаг, как он убрал телефон в задний карман своих до ужаса узких чёрных джинс и последовал за ним.       Нил полагал, что, если игнорировать проблему, она исчезнет. Именно поэтому он не позволял своей нервозности хоть как-то отобразиться в его движениях и шёл на выход из школы. Наушники так и остались на дне его сумки.       Когда они вышли на улицу, Эндрю слегка поёжился от порыва холодного воздуха и уткнулся носом в свой тонкий ядовито-зелёный вязаный шарф на шее. Нил слышал, как близнец Эндрю говорил, что изначально он был белый, но окрасился от токсичности Миньярда. Нил хмыкнул, думая, что это вполне может быть правдой. Эндрю бросил на него взгляд, но Нил быстро стёр все эмоции с лица.       Эти семнадцать минут до автобусной остановки и ещё три в ожидании автобуса были самыми долгими в жизни Нила. К моменту, когда плюхнулся на мягкое кресло в конце салона, он чувствовал себя выжатым.       Эндрю всё это время находился рядом. Молча сопровождал до самого автобуса.       Нил знал, что Миньярд пошёл обратно в сторону школы, стоило только автобусу отъехать. В конце концов, машина Эндрю была единственной оставшейся на ученической парковке; ему пришлось бы вернуться за ней.       Нил думал, что дополнительные сорок минут на морозном воздухе октября вполне заслуженное наказание за то, что Эндрю не мог оставить Нила в покое, когда он всеми способами игнорировал его существование.       Раздражение буквально бурлило в крови, щипало за кожу и вынуждало постоянно ёрзать. Нилу казалось, что на его языке мозоль от того, как много он говорил за эти три недели. Эндрю был буквально везде: в переполненной столовой за соседним столиком; в шумных коридорах рядом с его классом; в спец классе высшей математики после занятий (это, к счастью, не так часто, всё же тренировки по футболу никто не отменял); по дороге до автобусной остановки. Он никогда не заводил разговор, кроме тех случаев, когда собирался украсть очередной недоеденный десерт Хэтфорда, и просто следовал тенью, привлекая внимание всей школы к их скромной компании. Все попытки Нила поговорить, узнать, что тому нужно, тоже встречали молчание или в лучшем случае несколько пустых забавляющихся фраз. Нил злился, грубил, угрожал и просил сказать хоть что-то, но стена игнора Миньярда оказывалась выше его речей.       Нил искренне ненавидел школу и подростков.        — Отойди, — он пихнул Миньярда в плечо и открыл свой шкафчик.       Обычно Эндрю точно выверял своё положение, чтобы не мешать ему, но в этот раз, видимо, увлечённый разговором со своим близнецом, он слегка сместился, плечом блокируя замок. Аарон, который и бровью не повёл на появление Хэтфорда, продолжал свой монолог.        — Элисон предложила взять организацию на себя, — его голос почти такой же, как у Эндрю, разве что колебался из-за неуверенности.       Нил заметил, как голова Эндрю слегка наклонилась в сторону. Насколько он выяснил, это означало требование продолжить.        — Ладно, она сказала, что возьмёт всё на себя. Наше мнение её не интересует, — вздохнул в поражении Аарон и заёрзал на месте в ожидании ответа.       Значит, помимо обычного наклона головы, Эндрю ещё и приподнял бровь.       Странный прилив тепла обдал тело Нила, когда он понял, что даже собственный близнец не мог противиться этой насмешке в мимике Эндрю. Этот факт немного успокаивал его гордость — Нил постоянно срывался и выпаливал несколько глупых фраз, стоило Эндрю придать своему лицу это выражение.        — Ники загорелся этой идеей, поэтому…        — Мы придём, — перебил брата Эндрю, когда Нил закончил копаться в своём шкафчике и захлопнул его.       Аарон дёрнулся от этого звука и удивлённо посмотрел на Хэтфорда. Холодная надменность быстро сменила прежнее недоумение. Нил растянул губы в гадкой усмешке. Проблема с Аароном заключалась в том, что ни один их совместный урок не проходил без того, чтобы они не начинали спорить. И это глупо, ведь в их классе химии они были единственными, чьи знания были равны. И если Аарон решил быть ублюдком по отношению к нему, кем был Нил, чтобы противиться этому? Лучшее, что он мог, — это отвечать той же монетой.       Эндрю критично осмотрел вид Хэтфорда и, решив что-то, вздохнул так, будто на его плечи возложили огромный неподъёмный груз.        — Там дождь, — произнёс он, чего-то ожидая.       Нил прекратил свой бой в гляделки с Аароном, чтобы раздражённо посмотреть на идентичное тому лицо. Он показательно накинул большой капюшон своего вязанного кардигана и отдал честь Эндрю двумя пальцами от виска. Жест, подчистую скопированный из арсенала Миньярда. Нилу не стыдно.        — Эндрю! — крикнул Аарон им вслед, ведь, конечно, Эндрю необходимо преследовать Нила до остановки вместо того, чтобы поехать домой вместе с братом.       Когда они вышли из школы, дождь действительно лил с небес свои помои. Проверив, надёжно ли закрыт рюкзак, Нил спустился с крыльца, мысленно готовясь промокнуть до нитки ещё до того, как будет хотя бы на полпути к остановке.       Видимость дороги, в лучшем случае, никакая. Невозможно разобрать дальше пары метров. Стоит ступенькам кончиться, как под ногами тут же хлюпнула огромная лужа, в которую угодил парень. Нил с досадой смотрел на промокающие кеды и думал, что это точно их последний сезон. Навряд ли они останутся живы после прогулки до дома.       Внезапно капли перестали бить по его макушке. Хмурясь, Хэтфорд перестал рассматривать свою обувь и встретил недовольное — действительно недовольное — лицо Эндрю рядом. Миньярд держал над ними небольшой зонт, явно рассчитанный на одну персону.        — Двигай, — велел Эндрю и чуть сместился, чтобы вода перестала попадать на его правую, не скрытую под зонтом руку.        — Тебе не обязательно… — Нил не договорил, остановленный резкой вспышкой золота в чужих глазах.       В такую погоду глаза Эндрю больше были похожи на слабый блеск яшмы, тёмный и насыщенный, но Нилу не нравилось это сравнение. Эндрю — это светлый яркий контур радужки, более насыщенный терпкостью к середине, смешанный с вкраплением изумруда то тут, то там. Никак не яшма. Она больше подходила Аарону, нежели Эндрю.       Нил поспешил в пару шагов сократить появившееся между ними расстояние и пихнул Миньярда в плечо, когда всё же догнал. Это вышло случайно, но пробрало до мурашек. Почувствовав себя виноватым, Нил сдвинулся влево, но Эндрю, кажется, предвидел это. Он тоже двинулся, не позволяя кому-либо из них оказаться под каплями воды.       Это неловко, слишком близко и почему-то казалось интимным. Нил закусил губу, стараясь слегка маневрировать, и, наконец, нашёл более-менее удобное положение.       Его плечо слегка позади плеча Эндрю, это неудобно, но работает — они не касались друг друга, но в тоже время оба находились под зонтом. Напоминало Нилу то, как он иногда ходил с дядей под одним зонтом, когда непогода заставала их в неподходящее время. Стюарт, кажется, всегда носил с собой небольшой зонтик, готовый к такому повороту событий то ли в силу привычки (Нил ни разу не был в Англии, но по рассказам мамы и дяди склонен считать, что байки про дерьмовую погоду правдивы), то ли потому как знает, что Нил никогда не проверяет прогноз погоды.       Они почти достигли школьных ворот, когда заметили припаркованный прямо у входа автомобиль. Эндрю цепким взглядом осмотрел машину, но продолжил идти, в то время как Нил узнал её.       Остановившись, он привлёк внимание Миньярда.       Эндрю развернулся, держа в вытянутой руке зонтик, и сощурился, как бы интересуясь сбоем в их привычной рутине.        — Это за мной, — пояснил он. — Мой дядя, — зачем-то ещё добавил позже и почувствовал, как щёки колет от прилива крови.       Эндрю вновь вернул взгляд на машину, в этот раз более внимательно осматривая её. Это заняло какое-то время. Нил видел, как капли ударялись об открытый светлый затылок, мочили пряди и наверняка стекали прямо на этот ядовито-зелёный шарф.       По ощущениям прошла вечность прежде, чем Эндрю что-то решил у себя в голове и кивнул.        — Ну, до встречи, — неловко попрощался Нил и поспешил запрыгнуть на заднее сидение автомобиля.       Он старательно не смотрел на Эндрю — чувствовал его внимательный взгляд — и быстро устроился на сидении, пристёгиваясь.        — Зачем ты приехал? — Он не хотел, чтобы голос звучал грубо, но всё как-то странно раздражает. Слишком сильно и ярко, чтобы привычно совладать с эмоциями.        — Я писал тебе, — мягко упрекнул Стюарт, глядя на него сквозь зеркало заднего вида и выезжая на дорогу. — Твоя вина, что не ответил.       Горло сдавило от недовольства. Нил отвернулся к окну и скрестил руки на груди, как ребёнок в порыве протеста. Он видел, как Эндрю всё ещё стоял на тротуаре, такой маленький в царящей серости, но стойкий в том, чтобы проводить их взглядом. На секунду что-то едва ощутимо тронуло сердце Нила, сглаживая его хмурость, но парень быстро взял себя в руки.       Это было нечестно. Ни то, во что играл с ним Миньярд, ни то, как Стюарт продолжал заботиться о нём, когда на это явно не было нужды. Нил не знал, что делать со всеми этими чувствами. Поэтому он достал телефон и погрузился в разбор всех уведомлений, что накапали за последние пару часов. Это по крайней мере та задача, с которой он был уверен, что справится.       Сообщение от Стюарта действительно имелись. Даже целых шесть: от предупреждения о скапливающихся тучах до заявления о том, что он заедет после школы, раз Нил игнорировал все вопросы.       Стоило им выехать на трассу, дядя выключил игравшее до этого радио и постучал пальцами по рулю несколько раз прежде, чем бросить взгляд на племянника.        — Твой друг?        — Что? — оторвавшись от просмотра новостных записей, Нил заблокировал телефон.        — Тот мальчик, что провожал тебя, — пояснил Стюарт с еле заметной улыбкой на губах.        — Боже, нет, — решительно произнёс Нил и для большей убедительности потряс головой.       Стюарт вновь бросил на него взгляд, на этот раз хмурый и озадаченный.        — Он выглядел озабоченным твоей, — он замолчал на мгновение, подбирая более подходящее слово, — безопасностью, я полагаю.       Нил несдержанно фыркнул.        — Эндрю не мой друг, он… — «заноза в моей заднице», хотел сказать парень, но вовремя остановился.       Нил помнил, как сильно переживал Стюарт несколько лет назад, когда вскрылась вся правда о том, что происходило в средней школе. Нил не хотел, чтобы дядя вновь заявлялся в администрацию школы, требуя разбирательства в поведении учащихся. Как и не хотел, чтобы Стюарт нервничал, провожая его утром. Эндрю был проблемой, Нил признавал это, но не было похоже, что он хотел навредить ему. По крайней мере пока.        — Мы просто вместе делаем домашку после уроков, — после длительной заминки всё же нашёлся он и попытался ободряюще улыбнуться. — Иногда он провожает меня до остановки, если его брат всё ещё занят. Сегодня был как раз такой день.       Было видно, что Стюарт не поверил в эту ложь, но посчитал её достаточно приемлемой, чтобы пропустить мимо ушей. На пару секунд он вновь концентрируется исключительно на дороге и плавно перестраивается в левый ряд перед съездом.        — У него есть брат?        — Ага. Близнец вообще-то, — Нил фыркнул. — Но Аарон придурок, мы с ним не ладим.        — Это тот, из-за которого ты завалил прошлую контрольную по химии?        — Именно. У них одна ДНК, но они всё же разные. Оба придурки, но Аарон — победитель.       Стюарт усмехнулся с такого описания. И его смешок, лёгкий, почти беззвучный, был больше похож на фырканье, но Нил чувствовал, как от его звука узел в груди медленно развязывается. Всё-таки было приятно время от времени быть причиной не только тревожных эмоций дяди.        — Вы с Эндрю, похоже, часто общаетесь.       На губах Стюарта всё ещё оставался призрак улыбки, а поза была достаточно расслабленная и непринуждённая, чтобы поддаться на эту незамысловатую провокацию и продолжить разговор.        — Не очень, на самом деле. По большей части мы молчим, но много времени проводим вместе.       Нил решил опустить само знакомство, но в целом достаточно подробно описал их «дружбу» с Эндрю. Ему пришлось немного приукрасить, но он сомневался, что Стюарт узнает об этом. Это было приятно, делиться чем-то незначительным и неоднозначным. Конечно, они и раньше говорили о делах в школе, но обычно Нил опускал всё, что касалось его чувств и эмоций, если это не Аарон. Тут он просто физически не мог сдержать всей своей злости и обиды на парня, который с самого первого дня начал ставить палки в колёса его спокойной жизни. Нил обнаружил, что ему достаточно комфортно делиться смятением и неуверенностью, мыслями и переживаниями, даже если и не совсем честно. Нилу так же понравилось слушать размышления Стюарта, его воспоминания о собственном опыте в старшей школе. Конечно, он отличался, ведь Хэтфорд учился в элитной закрытой школе, но тем не менее это интересно. Нил даже пару раз громко прыснул от смеха, когда Стюарт рассказал об их проказах над учителями. Постепенно Нил позволил дяде больше говорить, чем слушать. Ему нравилось, как раскрепощался Стюарт, погружённый в свои воспоминания.       Даже если до дома осталось каких-то несколько миль, а скорость едва ли превышает тридцать миль в час.