Крапом вниз (Cringe!AU / Forgery!AU)

«…Боль. Мучительная, разрывающая изнутри боль искрилась и разливалась мутным бельмом в глазах. Плотный ком, вставший посередь носоглотки, не давал глотать воздух. Всё, что создавалось, кажется, целую вечность, исчезло за несколько мгновений в прожорливой темноте. Всё, что осталось у меня в истощённой от болезненных мыслей голове — страх, непонятные отрывки событий и осознание того, что мы всё же оказались никому ненужными. Неужели каждый из нас заслужил подобные страдания? Заслужил умереть от безразличия нашего Творца, что предпочёл бросить нас, думая, что сможет избавиться как от простой, глупой ошибки молодости? Все мы — обычные беспомощные, жалкие создания. Без собственной воли, призванные в этот мир лишь только чтобы существовать чужой жизнью. Вся наша жизнь зависит от картонок с картинками, которые так просто испортить. Раз! — и одним взмахом руки, под громкий треск рвущейся карты, ты способен лишить нас дома, физических тел и воспоминаний. Воспоминаний о Карточном мире, куда меня сослали доживать свою бесполезную жизнь. Воспоминаний о всём, что нам пришлось пережить… И даже воспоминаний о себе: о наших вкусах, о наших моралях, о наших глубоких грёзах и стимулах продолжать бороться. О всём, что дало заблудшим, запертым столько времени в холодной пустоте душам чувствовать себя вновь настоящими. «Дай человеку власть, и ты узнаешь кто он». Но стоит ли идти на такие жестокие жертвы, ради и так всем очевидного результата? Дал ли этот эксперимент хоть что-то, кроме нашей пролитой крови?.. »

(Запись??? , личный дневник Короля Червей)

.........

— Что это за штука? — 

Сквозь чёрный мрак пробились белые лучи, одновременно такие привлекательные и пугающие своей неизвестностью. В глазах защипало от яркого света, тёплые слёзы покатились по векам. — Карточный мир рушится??? —

— Нам стоит паниковать? —

Из разных уст один за одним сыпались вопросы. Голоса слиплись в один шумный, режущий уши гам; определить, кому именно они принадлежали, стало практически невозможным.

— Это был не я! — громко выкрикнул серый силуэт, на уровне привычки уже предугадывая чужие наезды в свою сторону.

— Ребята, пожалуйста, как насчёт быть потише? Может не будем разводить суету из ничего? — вперёд к дыре вышел ярко-коричневый силуэт, размахивая руками перед чужими носами. Длинные невнятные уши жалобно прижались вниз, заставляя черты мордашки Бубнового Валета выглядеть ещё более испуганными. Широкие раскосые глаза в панике оглядывали сборище, попутно пытаясь скрыться руками от слепящего света. — А вдруг эта дырища хочет нас сожрать??? — раздался истерический выкрик одной из Дам. Бубновый замешкался, поворачивая голову к прорванной белой бездне, появившейся из неоткуда и продолжавшей засасывать в себя частицы темноты. Этот свет. Он где-то его уже видел. Но как он мог его видеть, если пустота — это единственное место, где он провёл всё время своего ужасно короткого существования? Валет пытался отгонять от себя эти мысли, ведь нужно было срочно думать, как успокоить всех остальных и найти объяснение происходящему. Но зрелище не отпускало с себя его взгляда ни на секунду. Откуда эта дыра могла появиться и почему от неё исходил такой сильный жар? Почему рядом с ней было так тяжёло дышать? Опоясывающее кожу тепло мучительно щипало, словно тысяча мелких иголок пронзающих тело. С этим было невозможно что-то сделать…

— Валет Бубен? —

Другие застыли в ужасе, наблюдая, как одного из них медленно поглощает свет, охватывая и душа своими лучами. Валет не кричал, не боролся с болью — в мутных глазах не читалось абсолютно ничего, кроме смирения. Словно так и нужно. — Валет Бубен!!! — к нему ринулся юный мальчишка с золотистыми волосами. Самый яркий силуэт, способный осветить всю пустоту своим режущим глаз ядрёно-жёлтым светом, в панике пытался выдирать другого из медленно пожирающей всё дыры, но его руки каждый раз обжигало кипятком, стоило ему только прикоснуться. Он продолжал пытаться, даже когда на ладонях появились ужасные волдыри, а сорванные голосовые связки уже начали издавать только хрип. Стоило только свету расстворить в себе Бубна, белая дыра в миг затянулась, оставив после себя лишь жгучую боль на коже замученного, перепуганного мальчишки. Тонкие короткие ноги Черва бились в дикой дрожи.

— Нет… Нет, нет, нет! — жёлтый лучик солнца вытянул ноющие кисти вперёд, в попытке нащупать хоть что-то на том же месте, где несколько секунд назад был свет. Ничего, только бесконечная пустая темнота. — Нет!!! Что произошло?!

— Хватит ныть. — прошипел тихий настойчивый голос, медленно приближающийся к месту исчезновения.

— Он же был здесь! Прямо здесь!!! —

Другой силуэт дёргнул Червового Валета за руку, грубо схватив его за красное запястье.

Внимательно осмотрев обожённую, покрытую налётом кожу, мальчик в массивных очках фыркнул.

— Всё что теперь стало ясно об этой дыре – она ужасно опасна для кожи и оказывает действие схожее с серной кислотой… — серый силуэт откинул чужую конечность в сторону, отвернувшись к другим от пилящего его полным недоумения взглядом Валета. — Что теперь будет с…— — А сам додуматься не можешь? Свет тебе руки разъел, а не мозги. — съязвил Трефовый Король, перед тем как вновь обратиться к толпе. — Если эта ерундовина появится вновь, всем желающим повторить судьбу нашего милого друга — флаг в руки! Другие бурно зашептались меж собой, косо поглядывая то на растерянного Валета Червей, стыдливо спрятавшего растопыренные пальцы за спиной, то на криво улыбающегося Короля Треф, гордо выпятившегося в свете собственного самолюбия. Жёлтый лучик поник. — Как ты можешь улыбаться, когда одного из наших друзей… — Черв не смог договорить это слово, злобно оскалив зубы в сторону серого силуэта. Тот лишь безразлично вскинул бровь к верху. Новое, странное чувство словно разъедало желчью Валета изнутри; ему впервые захотелось стиснуть чужую шею в руках, и он стиснул бы, если бы не продирающая насквозь его грубые ладони боль. Он недовольно фыркнул, отворачиваясь от всех куда-то в сторону.

Теперь это было только на его совести…

......

Свет стал ярче, а под тяжёлым от усталости телом чувствовалось твёрдое, неудобное деревянное покрытие. В нос ударил запах — терпкий до такой степени, что начало щипать в носу. Странный привкус металла на языке не давал Валету взглотнуть горькую слюну. Его ноги, словно массивные мешки, с трудом двигались и мешали соскрестись с холодной поверхности. Муть в глазах дала хоть частично что-то увидеть лишь тогда, когда он вплотную оказался у чьих-то ног. Он пытался зацепиться за грязные, потемневшие от жировых пятен штаны, но даже так, у него не хватало сил за них держаться. — Первый Клон… — с восторгом прошептал голос с высока, из-за чего Валет Бубен испуганно дёргнулся на месте, выпучив глаза и притиснув уши. На еле пробивающимся свете от щели меж задёрнутыми шторами мелькали плотные пылинки. Полная рука потянулась к нему и схватила за шкирку цветастой рубашки, насильно заставляя встать его на ноги. Голова ужасно кружилась.

— Нежели это правда…—

Валет Бубен пытался проморгаться, чтобы сконцентрироваться на лице плывущей в глазах фигуре. Длинные, кудрявые пряди волос упали ему на шею, когда чужие руки притянули ослабшего мальчишку к себе. Мерзкий подростковый запах пота только сильнее мутнил голову до тошноты, Валет Бубен вяло пытался вырваться.

— Ну, ну не бойся, я… —

Куда-то в сторону, на пыльный ковёр, вылилась зелёная едкая жижа, перебив бубнящий в нос голос. Валет тихо, жалобно скрипнул, чувствуя как все его органы выворачивает наружу; фигура испуганно продолжала держать его за плечи.

— Ты ж мой бедняга. — нежная рука заботливо зачесала каштановые волосы назад. — Ничего страшного, я потом уберу. Давай, посадим тебя на кровать.

Муть из глаз наконец прошла, раскосые глаза Валета наконец смогли разглядеть в незнакомце человеческие черты лица. Лишь сейчас до него начало доходить — его держал самый настоящий человек. Живой, рождённый в реальном мире человек!!! А всё вокруг него, пыльное и грязное, это настоящая человеческая комната, полная разных непонятных вещей и постеров: на полках красовались выставленные в длинную шеренгу головастые фигурки, вдоль всей стены была вытянута забавная, немного поломанная гирлянда, а на полу лежал разного рода мусор, вроде фантиков и требухи от точёных карандашей. Из-за плохого освещения, помещение выглядело до ужаса одиноко и отстранённо. Тускловатые жёлтые пятна на потолке разливались грязной лавиной по белой акриловой краске; содранные в некоторых местах обои катышками лежали в паутинных углах. Бубновый Валет мягко приземлился на скрипучую кровать, посыпанную крошками и приправой от картофельных чипсов. Облегчение чуть дало волю несчастному Бубну, который продолжал тяжело, устало дышать под томный взор человека. Широкие голубые глаза безотрывно разглядывали его, мечясь в полном изумлении и отраде. Тёплые руки поглаживали предплечья запуганного бедняги, а совсем не страшная, добродушная улыбка унимала дикое сердцебиение.

— Моё имя Фёдор. —

— Фёдор? — Валет Бубен со странным удивлением прошипел сквозь зубы.

— Да, Фёдор Нечуев. — подросток достал кружки со своего стола и протянул одну из них гостю из Карточного мира. Горячая поверхность керамики грела руки.

— А… Понятно. — неловко пробубнил эльф, недоверчиво вливая в себя пересахаренный какао. Полноватый, нелепо выглядящий юноша приоткрыл бледную шторину с цветочками, за которой уже давным давно тлел яркий розоватый закат. Покрытые румянцем облака лениво плыли вдоль неба. Стоило ему открыть форточку, как комната наполнилась резвыми детскими голосами и чьими-то неразборчивыми разговорами. Шелковистый ветер ранней осени заносил приятный аромат вечернего холода, падающий на мягкие черты лица человека малиновый свет подробно освещал каждый маленький недостаток его рыхлой кожи. Яркая пигментация, крупные поры и прыщавый нос — вся мерзость подросткового возраста собралась в кучу именно на нём. Но счастливая улыбка, натянутая до самых ушей ужасно плохо выглядящего юноши, почему-то притягивала взгляд своей болезненностью и слабостью.

— Правда красиво? А ведь завтра будет уже совсем не так. — один лишь взгляд на вид из окна заставил голос человека огрубеть. — Завтра всем придётся снова вернуться после долгих дней настоящей жизни в будничный плен. Утомляющий, бесконечно постоянный своей вторичностью сон. —

Бубен, пронизанный неловкостью, похлопал полными недопонимания глазами.

— Забей. Ты наверное напуган и совсем не понимаешь, почему оказался здесь… — с пониманием промямлил человек. Бубен нехотя кивнул.

— Я призвал тебя, потому что у меня для тебя есть просьба. Прости, для тебя это всё так неожиданно, но мне правда нужна твоя помощь и помощь остальных моих клонов…—

Клонов? Бубен осмотрел себя — как он может быть его клоном, если он даже ни капли не похож на создателя?

Фёдор указал пальцем на огромный ватман над кроватью: план какого-то здания, облепленный заметками с непонятыми обозначениями и расставленными канцелярскими кнопками в разных его частях.

— Мне нужно закончить это, чем быстрее — тем лучше. — он подошёл к чуть не вывернувшему шею в попытке рассмотреть план Бубну. — Прошу, станьте моей заменой в школе…

— Н-но, мы ведь даже не похожи? А вы точно не ошибились? Разве я ваш клон? —

— Не волнуйся. Пока эта тайна распространяется лишь между нами – никто из посторонних, не знающих о магии карт, в жизни не догадается...—

Он достал из кармана пачку фигурных карт. Драные, кривые, облепленные толстым слоем скотча, но карты. Фёдор положил одну из них, треснувшую в некоторых уголках и чуть подпаленную снизу, в руку клона. Там красовался не слишком хорошо нарисованный он, а по краям — восстановленные из клочков с ювелирным старанием обозначения.

По руках прошёлся неприятных холодок. Почему-то одни лишь прикосновения к ней заставляли клона ёжиться и вздрагивать.

— Пожалуйста, вы моя единственная надежда! —

Сам создатель пал на колени перед задёрганным Бубном — что может быть ещё более смущающим и одновременно настолько льстивым? Клон мрачно свесил голову, уводя взгляд в сторону; он запутался, ведь в голове перестало вмещаться такое количество вопросов. Почему ему было так страшно и так дискомфортно? Почему голову разрывало это странное, томящее чувство тревоги? Почему каждая пылинка здесь ему казалась до жути знакомой? Он никогда не был в реальном мире, а уж тем более не знает этого человека. Но даже имя, даже имя создателя — он был уверен, что где-то его слышал…

— Хорошо, создатель… Мы попытаемся. —