Колдунья из деревни Момошима, упавшая с дерева

Как же получилось, что чужой сын стал любимее и ближе, чем родной? Генджи оказался вторым мужем Ино-сан. В юности она полюбила одного знатного самурая, который был слишком одержим своим долгом, чтобы обратить внимание на молодую колдунью. От отчаяния и глупости Ино прибегла к приворотному зелью и с помощью магии заставила мужчину полюбить себя. Несколько лет совместной жизни прошли счастливо и безмятежно. У них появился долгожданный сын, Ирука, но вскоре после рождения малыша мужчина погиб. Он поперхнулся косточкой от вишни и задохнулся – какая нелепая и кислая смерть! В глубине души Ино знала, что всему виной её колдовство – последствия от приворотной магии порой опаснее, чем проклятие, наложенное кровным врагом. Ино боялась, что сын, рождённый с помощью приворота, может повторить трагическую судьбу отца, поэтому всё детство оберегала Ируку, контролировала каждый его шаг и старалась держать подальше от колдовства. Сын сопротивлялся матери, как мог. Он тайком ходил в дворцовую библиотеку, пропадая там часами и зачитываясь книгами о магическом искусстве. Ещё мальчишкой он оказался гением-самоучкой, который к десяти годам знал названия и свойства всех лекарственных трав в тысячестраничном справочнике по зельеварению. К пятнадцати годам он умел призывать любого духа, а к двадцати – овладел искусством иллюзий и гипноза. Однако не существует на земле цепей тяжелее, чем любовь матери, сердцем которой овладели страх и тревога. В тайне от Ируки Ино наложила на него заклятие истощения, которого боится каждый колдун. Суть его заключается в том, что духовная энергия, необходимая для колдовства, подавляется, и человек теряет способность практиковать магию. В провинции Момошина, где проживало большинство колдунов страны, нынешний правитель на законодательном уровне запретил пользоваться этим заклятием, а тех, кто нарушит закон, ожидала смерть. Магическое истощение могло продлиться всю жизнь, пока колдун, который изначально применил заклятие, не решит отменить его. Однако Ино забрала способ освобождения с собой в могилу. Она отняла у сына колдовской дар и в тот же день потеряла его навсегда. Хотя они продолжали жить в одном дворце, Ирука отдалился от матери и свёл любое общение к минимуму. Единственной радостью для Ино стало появление Макото. Она нашла выход своей материнской любви в заботе о сироте. Когда я видела Ино-сан рядом с Ирукой, я и подумать не могла, что их может связывать что-то, кроме общего служения клану Оба. Общались они формально и редко, а на похоронах советник не выглядел как скорбящий сын, чего не скажешь о Макото. Не слишком ли много семейных историй на один дворец средних размеров? Фруктовая аллея осталась позади, и мы с Макото вышли к «Саду для долгожданных встреч», но вместо того, чтобы зайти в него, Хранитель Земель свернул на узкую дорожку, ведущую к бамбуковой роще. Я обратилась к притихшему Шитто: «Что у него сейчас на уме?» «Он хочет обратиться к тебе за помощью, но не знает как», – ответил скучающий дух. «Чем же я могу ему помочь?» «Это касается советника…» – начал Шитто и сердито добавил: «Теперь ты помолчи, а то я сбиваюсь с мыслей Макото!» Я ждала, пока Макото заговорит, но мы продолжали идти в тишине. По обе стороны простиралась стена из бамбука, одеревеневшие стебли которого были настолько длинными, что под собственной тяжестью они склонялись друг к другу, образуя подобие арки. Припудренная снегом, как свежая булочка сахарной пудрой, бамбуковая роща превратилась в волшебный портал, который мог перенести нас из Генси в любую точку света. Жаль, что в реальности эта дорога вела только ко входу во дворец. От волнения я начала грызть помятую хурму. На вкус она оказалась сочной и сладкой. «Как можно так громко жевать!?» – простонал дух. «Я тебе мешаю?» – возмущённо ответила я. До чего чувствительными стали нынче духи, от любого шороха раздражаются, как капризная дама. «Это не мои мысли, так думает Макото!» Я проглотила кусок хурмы и осторожно посмотрела в сторону Хранителя Земель, позавидовав его способности контролировать эмоции и сохранять спокойствие. Наконец он заговорил: – Распиши, что тебе нужно для лекарей в городе, и казначей предоставит всё необходимое. Если больше нет вопросов, то мне нужно вернуться к другим делам. – Что-о..? – промямлила я, совершенно сбитая с толку. Или дух сказал неправду, или Макото не хочет быть до конца откровенным. – А как же советник? – А что с Ирукой? Я решила, что Макото хочет попросить меня помочь Ируке вернуть колдовскую силу и тогда, рассуждала я, мы могли бы заключить с ним договор. Если я помогу ему, Макото отпустит меня домой. Ирука, полностью вернув магические способности, становится придворным лекарем, а значит, в моих услугах перестанут нуждаться. Идеальный план за тем исключением, что Хранитель Земель доверял своему советнику только на словах. Об этом мне поведал Шитто, когда мы вернулись в лекарский домик.

***

Жизнь взрослого человека превращается в длинный список дел, которые ты день за днём вычеркиваешь, но список от этого меньше не становится. Кто-то каждый раз добавляет туда новое дело, и так до самой смерти, а потом ты с того света глядишь на свою могилу и удивляешься, куда так быстро ушло земное время и чего по-настоящему стоящего ты успел сделать. Оглядываешься на свою жизнь и видишь, как много срочных дел ты переделал. Как грустно, когда в этом списке не находишь ничего важного. Чем больше времени я проводила во дворце, тем больше мои дни напоминали список срочных, но бестолковых дел. Поработав придворным лекарем, я поняла, каково это, когда жизнь не принадлежит самому себе. Мой день полностью подчинялся распорядку дворца и пожеланиям его обитателей. Макото забросал меня поручениями и у меня не оставалось времени на личные дела. Старик Манасэ, хоть и жил скромнее местных вельмож, сам выбирал, с кем и как ему работать, а если человек имел нечистые помыслы, он чувствовал подвох ещё до того, как тот переступал порог нашего дома. От меня же во дворце требовалось покорно кивать и не задавать лишних вопросов. Кажется, советник, так же как и я, боялся нарушить предсмертную волю Ино. Когда Ирука наведался к Хранителю Земель, я наблюдала за их беседой благодаря Шитто. Я перевязала глаза лентой, расписанной молитвами, и на время стала видеть мир его глазами. Когда заключаешь сделку с духом, то получаешь возможность пользоваться его зрением и слухом. Порой духи за подобные просьбы требовали дополнительной оплаты в виде выколотого глаза или отрезанного уха, которыми они могли позже полакомиться, но мне повезло, что Шитто был дружелюбно ко мне настроен. Пока он находился в покоях Хранителя Земель, я видела всё, что видел дух. Поначалу Макото и Ирука обсуждали дела провинции, пока разговор не зашёл о последней записке Ино-сан. – Макото, ты бы дал мне взглянуть на предсмертную волю Ино. Там наверняка есть что-то ещё, кроме пожеланий назначить Мизуки придворным лекарем. – Там нет того, что тебя интересует, – равнодушно ответил Макото, но советник не отступал. – Я не удивлён, что Ино решила и после смерти сделать всё возможное, чтобы я не смог колдовать. Но меня волнует не только это. Почему Мизуки? У нас в плену содержалось около двадцати колдунов намного старше и опытнее её. Зачем назначать придворным лекарем девчонку-подмастерье со вздорным характером? Не слишком ли много ответственности для вчерашней ученицы? Макото, не меняясь в лице, серьёзным тоном ответил: – Если бы я не отправил Мизуки к Ино, она бы испортила все персики в саду. Ирука был не в настроении шутить и, стукнув кулаками по столу, процедил: – Даже с теми способностями, что есть у меня сейчас, я мог бы вступить в эту должность. Почему не я? Ты мог уговорить её, она всегда прислушивалась к тебе. – Последние слова прозвучали отчаянно. – Ты знаешь причину, Ирука. Ино беспокоилась о тебе и не хотела подвергать опасности. – Далее Макото тихо произнёс, словно догадывался, что их могут подслушивать. – Мне кажется, Мизуки может избавить наши земли от родового проклятия, поэтому Ино хотела, чтобы она задержалась в Гэнси. Я ещё не знаю, как именно она может помочь, но ты же помнишь: Ино рассказывала, что известно только о нескольких людях, способных разрушить древнюю магию, которая сводит с ума каждого, кто становится здесь правителем. Один из них – некий Манасэ, слепой старик из деревни на Трёх Холмах. Он был учителем Мизуки, а значит, она тоже может владеть его техниками. – Для человека, который не верит в магию, ты много об этом переживаешь, – съязвил Ирука. – Если я верну свои силы, то мы сможем разобраться с этим сами, а девчонку отправим домой. Она не выглядит особенно счастливой здесь. – Ты сейчас о её счастье беспокоишься или о своём? – Тот же вопрос я могу задать и тебе. Макото отвернулся и не стал отвечать. Он прошёлся вдоль стола, постукивая свитком, и остановился перед окном. В Гэнси опять начинался снегопад, и хлопья снега медленно падали на землю, покрывая недавно расчищенные дорожки. Ещё пару часов, и внутренние сады и дворики накроет белоснежным покрывалом, готовя дворец ко сну. Макото вытянул руку на улицу, снежинки под теплотой его кожи быстро таяли. Не поворачиваясь, он сказал: – В этот раз я хочу всё сделать по-другому. У моих предшественников был шанс попробовать что-то исправить, но их увлекла праздная жизнь, и они забыли о долге. Меня же такая жизнь никогда не интересовала. Я положу конец семейному проклятию. Ирука поравнялся с Макото и, всматриваясь в сумерки, которые сгущались на горизонте, произнёс: – Я всегда поддерживал тебя, шёл за тобой. Долгое время я ставил твои цели выше своих. И сейчас, когда у меня появился шанс вернуть силы, ты отказываешься мне помочь, хотя знаешь, как это важно для меня. В одиночку или с чьей-то помощью я найду способ колдовать. Когда этот момент настанет, нам лучше быть на одной стороне. – Неужели ты мне угрожаешь? – спросил Макото, улыбнувшись. Казалось, он не воспринимал слова Ируки всерьёз. – Советую. Я всё-таки твой советник. Ирука сверкнул взглядом и вышел из покоев. Моё сердце бешено колотилось, и я сдёрнула повязку, после чего картинка перед моими глазами исчезла. Через пару секунд в лекарском домике появился Шитто: – Похоже, Хранитель Земель переоценивает их дружбу с советником. – Его можно понять, они знают друг друга с детства, – мне хотелось заступиться за Макото. – Не знаю, что задумал Ирука, но мне неспокойно. Шитто, который мог принимать форму чего угодно, превратился в соломенную бабочку, порхающую из стороны в сторону, и слащавым голосом принялся дразнить меня: – Мизуки, ты что же беспокоишься за Хранителя Земель, который убил своего дядю и брата? Я смотрю, ты неравнодушна к кровожадным убийцам с мужественным профилем. От этих слов моё лицо вспыхнуло и покрылось красными пятнами. Я глазами стала искать предмет, похожий на мухобойку, чтобы заткнуть эту болтливую бабочку. Дух, знавший мои планы наперёд, взлетел под самый потолок и приземлился на деревянной балке, проходящей вдоль крыши. Убедившись, что он находится на безопасном от меня расстоянии, Шитто со всей серьёзностью спросил: – Разве тебе не интересно узнать, о каком древнем проклятии он говорил?

***

– Неужели ты не хочешь узнать о проклятье? – удивился Ирука. Завтрак был моей единственной радостью за день, но даже его советник сумел испортить. Я заварила чай и разогрела пышные рисовые булочки, которые выдались настолько упругими, что, когда я сжимала их, они быстро возвращались в первоначальную форму. Шитто устроился неподалеку, рядом с открытой банкой вишневого варенья. Хотя духи могли обходиться без пищи, они были восприимчивы к запахам и особую слабость питали ко всему сладкому. Когда я доставала варенье, Шитто, словно голодный пес, маячил рядом, втягивая ноздрями кисло-сладкий аромат вишни, перетертой с сахаром. Я предвкушала скромную трапезу в компании злого духа, но с визитом Ируки мне пришлось спросить злобного советника, не желает ли он присоединиться ко мне. К счастью, советник оказался сыт и вообще старался избегать сладостей. – Ирука-сан, вы пришли в столь ранний час, чтобы рассказать мне еще об одной легенде, которой пугают местных детишек? – Ей пугают не детей, а вполне конкретных взрослых людей. Например, нашего достопочтенного Хранителя Земель. Я сделала вид, что не понимаю, о чем он. Широко распахнув глаза, я постаралась придать лицу глупое и наивное выражение, которое бы говорило: «О великий советник, поведай же мне обо всех тайнах дворца, мне так интересно!» Наивность обезоруживает даже суровых мужчин. Об этом мне рассказала одна из наложниц предыдущего Хранителя Земель, когда я лечила ее от аллергии. Когда Макото стал новым правителем, он собрался отправить всех наложниц обратно к их семьям, но те взмолились оставить их во дворце, объяснив, что возвращение домой плачевно скажется на их репутации. Ведь только неудачный товар требуют вернуть продавцу. Поэтому было решено отложить их отъезд на время, а когда у Макото появились дела поважнее, он и вовсе перестал обращать внимание на праздно гуляющих по дворцу наложниц. Мне же они рассказали множество интереснейших историй, о которых я, может быть, поведаю позднее. Ируку, кажется, наивность тоже не могла оставить равнодушным, и он многозначительно начал: – Есть поверье, что все правители в провинции Оба вскоре после прихода к власти начинают сходить с ума. Проявлялось это по-разному, в зависимости от того, к каким порокам они наиболее предрасположены. Ичиру Оба, например, слишком любил общество женщин, что и погубило его в конце. А его старший сын, Нори Оба, думал только о теле, позабыв о душе. Обжорство и развлечения… – Ирука проводил взглядом пухлую булочку, которую я отправила в рот. – Были его слабой стороной. – Неужели у Макото тоже есть слабые стороны? – спросила я, а голос Шитто в моей голове произнес: «Как минимум его нос!» – Слабые стороны есть у всех, – резюмировал советник. – Макото всегда хочет следовать правилам. – А разве это плохо? – Все зависит от того, кто эти правила устанавливает. Покончив с булочками, я отодвинула пустую тарелку в сторону и разлила чай. Шиповник, который я засушила зимой, принял идеальный вид для заварки, и я решила угостить советника, надеясь, что чай еще больше задобрит его. – Ирука-сан, вы много времени уделяете наукам, и я часто вижу вас в библиотеке. Неужели вы не разгадали эту загадку? Ирука, не ожидавший, что я окажусь гостеприимной хозяйкой, осторожно взял чашку и еле заметно принюхался. – Не любите шиповник? Советник удостоверился, что чай безвреден, и сделал пару глотков. – Ничего против шиповника не имею, – немного помедлив, Ирука добавил: – Стоит отметить, у тебя неплохо получается заваривать чай, хотя зелья не всегда выходят удачно. Советник намекал на случай, когда у одного из вельмож по имени Татсуи началась жуткая аллергия на лекарство, которое я приготовила, и он сразу побежал жаловаться Ируке, словно в его обязанности входило следить за тем, как выполняет работу придворный лекарь. Я несколько раз объясняла Татсуи, что употреблять алкоголь во время лечения запрещено, но он не только ослушался, так еще и меня обвинил. Однако вельможе не повезло в тот день: он не заметил, что Хранитель Земель стоял на балконе и слышал всё, о чём говорили в комнате. Макото отчитал Татсуи и сказал, что впредь тот должен беспрекословно соблюдать лечение достопочтенного лекаря. Когда он назвал меня так при всех, я чуть не подпрыгнула от удивления. Если бы Хранителя Земель не оказалось рядом, то Ирука начал бы долгую и занудную лекцию о реакциях между ингредиентами и о том, как следовало изготовить зелье, чтобы избежать аллергии. И каждый раз, выслушивая нравоучения советника, мне хотелось выплюнуть ему в лицо: «Сам тогда и изготавливай!» Но достопочтенному лекарю не дозволено говорить то, о чем она действительно думает. Не обращая внимания на мое недовольное лицо, Ирука продолжал: – Я долгое время изучал архивы и генеалогическое древо клана Оба. Эта семья всегда отличалась подозрительностью и чрезмерной осторожностью. Несколько веков назад этим воспользовался хитрый придворный лекарь, позиции которого ослабли, и он испугался, что его попросту вышвырнут с почетной должности. Тогда он убедил правителя, что его жизни угрожает проклятье, и только он, лекарь, сможет защитить господина и его семью от трагической смерти. Лекарь вернул влияние и более того переписал придворный устав, где указал, что только лекари с колдовскими способностями могут служить правящему клану и сдерживать силы проклятья. Мнительный человек может придумать себе что угодно, и так живо, что его фантазия в определенный момент превращается в реальность. Так и произошло с кланом Оба. Страх, словно плесень, поразил их семью. Это своего рода самоисполняющееся проклятье. – Макото кажется разумным и хладнокровным человеком. Неужели он боится семейной легенды? Ирука закатил глаза. – Ино верила в эту чепуху. Она боялась всего на свете и ещё в детстве пугала Макото проклятьем, а так как Макото ей доверял больше всех, став Хранителем Земель, он зациклился на этой идее. Это не может благоприятно сказаться на жизни провинции. – Ирука покрутил чашку в руке. – Мизуки, о чем ты мечтаешь больше всего на свете? Дай угадаю: ты бы хотела вернуться домой, не так ли? Я неуверенно кивнула. – В таком случае нам стоит объединиться и помочь Макото. Я знаю обряд, способный покончить с проклятием, но без твоего колдовства не обойтись. Гарантирую, что после этого ты будешь свободна. Что скажешь? Шитто, думала я, почему ты позволил ему включить этот дурацкий пункт в договор. Как мне теперь узнать, что творится у него в голове? – А что, если обряд не сработает? Тогда пострадает невинный человек, – спросила я. Ирука рассмеялся, как будто мы обменивались забавными историями: – В чем же ты измеряешь невинность людей, Мизуки? Если тебя это беспокоит, то спешу уверить, что Макото далеко не святой. Прежде чем он стал правителем, он был генералом с многочисленным войском. А знаешь, что делают генералы? Убивают. Я даже не сосчитаю, сколько жертв принесла последняя война. Представить не могу, чего стоило правителю Момошина после тысячи убитых мирных жителей согласиться возобновить экономические связи между провинциями. Тебе нечего терять. Если согласишься мне помочь, то вернешься домой. Когда я впервые попала в Гэнси, я ненавидела генерала, но потом, когда узнала Макото с другой стороны, будто бы забыла, что стало причиной нашего знакомства. – Ирука-сан, спасибо за визит. Я обдумаю ваше предложение, – я встала из-за стола и поклонилась в надежде, что советник поскорее уйдет. – Хранитель Земель дал мне несколько заданий, и нужно уложиться в определенные сроки. Мне бы не хотелось подрывать его доверие. – Понимаю. Однако Макото вскоре обратится к тебе с той же просьбой, а вдвоем мы справимся с ней куда быстрее. – Стоя на пороге, Ирука добавил: – Пока у тебя есть определенное влияние, используй его в свою пользу. – О чем это он? – удивилась я, провожая взглядом советника. На лице Шитто возникла противная, как забродившее варенье, улыбка: – Наверное, о том, что наш достопочтенный Хранитель Земель думает о своем придворном лекаре чаще, чем об остальных подданных, – засмеялся дух. – Если продолжишь так шутить, я разожгу костер и брошу тебя прямо туда. – У злых девиц морщины появляются гораздо раньше, Мизуки, – предостерег меня Шитто.