Прислужник далёкой земли

      — Значит, отправляемся вверх по реке, — протянул Симуг, проводив равнодушным взглядом фигуру толстяка, который едва ли не вприпрыжку покинул шатёр.       — Да, мне надоело выполнять мелкие заказы интриганов из Мелеса. Этот город вызывает тоску, хочу поскорее его покинуть, даже если ради этого придётся встретиться с толпой почитателей кровожадного царя, который умер восемьсот лет назад.       Симуг усмехнулся и хлопнул Шимуна по плечу. Во многом он был согласен с другом. Они уже несколько недель находились в порту Гузы, столице Мелеса. Город располагался на побережье залива Бахра, в него впадала река Эфра, вверх по течению которой лежала провинция Ларша. Добраться до тех мест можно было и по суше, но водный путь был гораздо более удобным, особенно для Шимуна, который вот уже десять лет не мог представить себя, находящимся вдали от своих кораблей. С детства познавший море, он будто слился с ним, чувствуя сущность воды всем своим естеством, и признавал её смертоносную силу, покорялся ей, никогда не действуя наперекор. Это и было залогом его выживания в обстоятельствах порой безвыходных.       — Ты знаешь, куда пропал Ортис?       Симуг фыркнул, закатив глаза.       — Нет, но легко могу догадаться. Сущность элха всегда приводит его в одно и то же место, в какой бы город ни забросила его судьба.       Шимун подавил смешок, понимая, что тот имел в виду.       — Нужно найти его и сообщить об отплытии.       — Не имею желания.       — Твой ответ всегда одинаков, мог бы для разнообразия хоть раз согласиться.       — Ты же знаешь, что я никогда не соглашусь, но всё равно упорствуешь, будто это доставляет тебе удовольствие.       Рассмеявшись, Шимун встал с тахты и потянулся, разминая затёкшие конечности. Ростом он был на полголовы ниже Симуга, но это не заставляло его чувствовать себя уязвимым. Ортису он тоже уступал в росте, но не столь сильно, зато телосложение элха было более крепким, чем у Симуга. Шимун же не мог похвастаться ни одним из этих достоинств, которые обычно приписывают мужчинам, называя их привлекательными, однако компенсировал отсутствие таковых иными качествами, во многом более ценными. Именно их наличие позволило ему занять главенствующее положение в столь разношёрстной команде.       Ортис был выходцем из островного государства Сахиос, что, безусловно, отражалось в его внешнем облике. Помимо классической для элха внешности, он обладал всеми чертами, присущими его народу. Он любил кичиться своим происхождением, что порой было совсем не к месту и вызывало раздражение у Симуга, который, напротив, не хотел отождествлять себя со своей родиной и всячески скрывал подробности своего прошлого. Даже Шимун почти ничего не знал о том, из какого сословия происходил Симуг и какую жизнь вёл до того, как присоединился к нему. Ортис же носил традиционные светлые одеяния элха, не прятал буйные кудри огненного цвета под тканью платка и кривился каждый раз, когда видел соплеменников, одетых в восточные халаты, словно ламаны или люди Мелеса. Почти всегда он пребывал в радостном настроении, что ещё больше злило Симуга, который, напротив, всегда оставался хладнокровным.       — Ладно, — вздохнул Шимун, принимая неизбежность похода в дом удовольствий, и, уловив искру триумфа в глазах Симуга, поспешил огорчить его: — Ты вместе с Хаше и Нарма отправишься на рыбный рынок, мне нужно четыре бочки солёной макрели или барракуды самого лучшего качества. Ещё возьми сушёных фруктов в мешках, неважно каких, только не тех, от которых в прошлый раз…       — Я понял, понял, — рыкнул Симуг, — можешь не продолжать!       — Вот и договорились, — Шимун победно ухмыльнулся, — к закату собираемся здесь же. Предупреди людей о наших планах, пусть заканчивают прохлаждаться. Завтра на рассвете наши корабли должны покинуть воды Мелеса и к вечеру следующего дня добраться до Ларша. Мне не терпится получить сапфир из короны лугалей, из него выйдет отличное дополнение для моего ожерелья.       Шимун коснулся ладонью груди, поглаживая бусины.       — Этого команде можно не говорить, — ответил Симуг и направился в сторону выхода, — приведи Ортиса, а я выполню всё остальное.       — Хорошо.       — Ах да, — Шимун вспомнил об одной немаловажной вещи, — возьми Ардашар, не хочу дразнить пьяниц в таверне.       Он отстегнул ремень, что надёжно крепился к телу, пересекая корпус юноши наискосок. Сама сабля, носившая грозное название Ардашар, покоилась в богато украшенных золотой вязью деревянных ножнах, обтянутых чёрным сафьяном. Кибернетоса не удивила просьба триерарха: он сам поступал подобным образом, когда ему приходилось отправляться в места большого скопления людей, готовых ввязаться в драку по любому поводу. Один лишь вид зловещего клинка, принадлежавшего триерарху «Малкит», мог спровоцировать их.       В таких случаях Шимун ограничивался двумя короткими кинжалами, один из которых он прятал в наручном креплении под широким рукавом кафтана, а другой, тот, что был длиннее, носил за поясом.

* * *

      Шимун покинул шатёр почти сразу после Симуга, но, оказавшись на улице, не обнаружил его там.       «Когда речь заходит о домах удовольствий и необходимости там побывать, он сбегает», — подумал он, предполагая, что, скорее всего, Симуг ни разу не бывал в подобных заведениях; по крайней мере, Шимун не мог припомнить ни одного такого случая за все годы их знакомства. Сам он тоже не был в восторге от таких мест и по возможности старался избегать их. Однако, в отличие от Симуга, никогда не показывал своего истинного отношения к развлечениям такого рода, чтобы не вызывать насмешки со стороны команды.       Так размышлял он, шагая по освещённой солнцем улице. В это время дня здесь царило оживление. Конечно, Гузы нельзя было сравнить с городами-исполинами запада, чьи хорошо оснащённые порты могли служить пристанищем для сотен кораблей.       Причина столь существенной разницы заключалась в нехватке древесины на территории залива Бахра. Кедровые леса росли на севере, ближе к устью Эфра, а в пустынных землях Мелеса практически не было деревьев. Жители этой провинции славились в первую очередь военным искусством. Во время покорения долины всадники Мелеса стали частью армии Гиргирре, что многократно усилило его войско, состоявшее преимущественно из тяжёлой пехоты.       Ни мелеситы, ни ламаны не были моряками, в отличие от людей западного побережья Срединного моря, из племени которых происходил сам Шимун. Больше десяти лет назад он оставил свою родину, но никогда не забывал о ней и не причислял себя к ламанам, хотя провёл среди них большую часть жизни. Страна, где он родился, называлась Карнахас, а сами её жители именовали себя финеху. Государство мореплавателей простиралось на восточном побережье Срединного моря и граничило с землями кочевых племён пустыни, что отделяли долину Эфра от западных земель. Быстроходные суда финеху бороздили воды Срединного моря на протяжении многих столетий. Купцы Карнахаса славились как ловкие и хитрые дельцы, всегда умевшие договориться даже с варварскими вождями, не понимавшими ценности изумрудов и готовыми отдать гору сверкающих стекляшек за «живой товар».       Первые годы в море Шимун провёл на корабле работорговцев. Ему не исполнилось и девяти, когда он присоединился к команде господина Бардии, что владел несколькими судами. Больше трёх лет он постигал непростое ремесло, обретая опыт, который спустя время позволил ему стать морским охотником, что ставило его на порядок выше любого, даже самого зажиточного купца.       Такие, как он, могли не только сбывать товар, но и являлись непревзойдёнными убийцами. Бывших матросов, избравших подобный путь, было немного. Помимо Шимуна в заливе Бахра обосновалось всего двое, имевших флот, не уступающий его собственному. Однако Шимун считался более известным за счёт своей репутации, и мало кто осмеливался соперничать с ним.       Команда, набранная им, состояла из юношей примерно одного с ним возраста. Лишь один человек, выглядевший значительно старше, скорее всего, прожил уже большую часть отмеренного богами срока. Он был уроженцем Хунда, что становилось очевидным, когда он начинал говорить: произношение ламанского языка давалось ему с трудом. Его звали Рандж, что означало «сражающийся за победу», и он всегда стремился доказать, что достоин именоваться таковым.       Близнецы Хаше и Нарма являлись самыми младшими среди всех остальных. Год назад Шимун купил их на невольничьем рынке Атры. Увидев двух светловолосых мальчишек, сидевших в клетке с измученными грязными доходягами, ведомый необъяснимым порывом, он выложил по золотому сарму за каждого, что было непомерной суммой даже для столь редкого товара, привезённого с диких северных земель.       Он собирался отпустить их через пять лет, в случае, если они не захотят остаться в команде. За этот срок им полагалось обучиться военному и морскому делу. Он выбрал для них ламанские имена: старые были сложными для произношения. Сорванцы удачно вписались в команду и не отлынивали от работы; глядя на то, как эти двое, словно шустрые обезьянки, шныряют по палубе, тягают канаты и налегают на вёсла, Шимун каждый раз воздавал себе мысленную похвалу за способность видеть блеск драгоценных камней даже в выгребной яме.       Ортис и Симуг стояли почти наравне с Шимуном. Каждый из них по той или иной причине признавал его главенство, хотя оба могли занять место триерарха при стечении определённых обстоятельств.       Симуг не любил людское общество и не умел сглаживать острые углы при общении, или же просто не хотел этого делать.       Ортис был вполне способным в этой стезе, но совершенно не умел держать язык за зубами, отчего постоянно попадал в неприятности и время от времени втягивал в них Шимуна, а порой и всю команду. По его вине триерарху не раз приходилось терпеть убытки, а порой и вовсе отказываться от выгодных соглашений. Сначала Шимун не видел в этом серьёзной проблемы, но однажды чаша его терпения наполнилась до краёв.       Это случилось в год, когда Шимун собирался доставить в порт Атры вторую триеру, купленную у табирского торговца в Синоме. Ему стоило немалых усилий добыть это чудесное во всех отношениях судно, и он гордился собой, разглядывая лоснящуюся бортовую поверхность, покрытую свежей краской ониксового цвета. Величественная богиня морей, одним точным ударом носового жала разрушающая вражеские суда, стояла перед ним, словно царица, облачённая в роскошную парчу, расшитую жемчугом. Это был самый лучший корабль не только в Синоме, но и во всём Табире, истинное сокровище, достойное лишь одного Шимуна.       Глупцы, прежде владевшие им, не осознавали его истинной ценности. Это позволило выходцу из Карнахаса обвести их вокруг пальца, уговорив продать это красивое, но устаревшее корыто по цене обычного грузового судна, кои пользовались большим спросом.       — Её имя «Малкит», что значит «Королева», — сказал он Ортису, что стоял рядом и тоже в восхищении смотрел на приобретение Шимуна.       — Надеюсь, она его оправдает, — ответил тот, — но я не понимаю, почему ты выбрал её, а не новую однопарусную. По моему мнению, от неё вышел бы больший толк. Она лучше маневрирует и разгоняется до девяти узлов вдвое быстрее, чем эта.       Элха стал загибать пальцы.       — Также новые триеры требуют меньшее число гребцов, не нужно набирать толпу проходимцев и рабов, половина из которых ни разу не бывала в море. Мне, как прореусу, тоже удобнее, не нужно прыгать с яруса на ярус, пытаясь уследить за всеми.       — Я понимаю, ты сомневаешься, но этот корабль подходит нам гораздо больше, — сказал Шимун, лукаво улыбаясь, — даже самая быстрая триера не сравнится с «одной из семи».       Услышав последнюю фразу, Ортис выругался на родном наречии и расхохотался, называя Шимуна «величайшим из шутников».       Спустя несколько дней, когда команда завершала последние приготовления перед отплытием, Шимун, стоявший на борту «Королевы», увидел, что к докам приближается процессия из десятка вооружённых людей, сопровождавших того самого купца, который недавно продал ему корабль. Выглядел тот весьма рассерженным.       — Хедо Шимун, — крикнул старик, подойдя к судну, — сейчас же спускайся на берег и говори со мной, иначе, клянусь всеми богами, я прикажу своим ребятам насадить тебя на остриё копья, как перепёлку на вертел!       — В чём дело? — Шимун переглянулся с Симугом, который уже завёл руку за спину, намереваясь достать саблю из ножен.       — «В чём дело?»?! Да как у тебя хватает наглости спрашивать меня об этом? Не притворяйся невинным телёнком, у тебя это плохо выходит. Твоя гнилая сущность видна насквозь! Не могу поверить, что позволил карнахасскому отродью обмануть себя.       — Мне до сих пор неизвестна причина твоего недовольства, уважаемый Казия.       — Почему все городские шлюхи разносят сплетни об ушлом мальчишке из Карнахаса, обдурившем старого простака Казию, который с годами утратил всякое благоразумие?! Якобы этот паршивец купил у меня одну из семи триер легендарного царя Набу по цене обыкновенного корыта! Ты ответишь за это!       — Шлюхи разносят сплетни? — переспросил Шимун, чувствуя, как ярость охватывает его. — Разве может благородный человек вроде тебя принимать на веру всякий вздор? С чего ты решил, будто эта неповоротливая полусгнившая посудина и есть та самая божественная триера, ходившая под парусами Набу? Ты и впрямь выжил из ума, Казия. Разве ты не владел ей многие годы? Будь это настоящая «Малкит», то ты бы понял это ещё давно.       — Тогда почему ты её так назвал?! — заверещал взбешенный Казия. — Это не совпадение, лжец, ты знал, что это и есть тот самый корабль! Ты не выплатил мне и десятой части от её истинной стоимости; продав её, я смогу купить целый флот!       Несмотря на вопли, Шимун отчётливо услышал, как заскрипел зубами Симуг. Ортис же стоял притихший, что ещё раз подтверждало его причастность к этому.       — Я уже купил её у тебя, — крикнул Шимун в ответ, — и ты ошибся: это всего лишь обычная триера, настоящая цена которой даже меньше того, что я заплатил тебе. Можешь сколько угодно сотрясать воздух своими проклятиями — это ничего не изменит. Разве что помолись своему богу Хонсу, которого вы, дети мутной реки, так почитаете. Может, он сжалится над тобой и обратит время вспять, и ты сумеешь провернуть всё в свою пользу! Ха-ха-ха!       Матросы подхватили его смех, что вызвало ещё большую ярость у торговца, понимавшего, что он не в силах изменить что-либо. Он не мог приказать своим людям напасть на Шимуна, ведь закон был на стороне финеху.       — Отплываем!       Отдав приказ, Шимун махнул рукой торговцу, прощаясь. Тот, увидев, как рабы поднимают якоря на обоих суднах, бросился к кораблю, намереваясь взять его штурмом. Но триера уже отдалилась от берега, и гребцы под свист Симуга подняли вёсла и опустили их. Словно исполинская птица, расправившая мощные крылья, триера рванула вперёд, разгоняясь. Мгновением позже второе, меньшее по размеру судно, которым правил Рандж, последовало за ней.       — Будь ты проклят, Хедо Шимун! — крикнул торговец, плюнув в сторону корабля.       — Меня прокляли ещё задолго до этого, — сказал Шимун едва слышно.       — Только посмей появиться в Синоме! Тебе не жить, если ступишь на берег!       — Сколько раз мне говорили такое? Я уже сбился со счёта.       — Раз тридцать, не меньше, — пришёл на подмогу Симуг, — теперь уже тридцать один. Кстати, Ортис, ты не проронил ни слова, не дерзил торговцу и не смеялся вместе со всеми. В чём же причина? Неужели это ты, сластолюбец, обошёл все бордели Синома, где рассказывал девкам о находчивости своего триерарха?       Ортис опустил глаза, не пытаясь оправдаться.       — Хорошее вино делает меня болтливым. Признаюсь, я оплошал.       — Если вино развязывает язык, то морская вода может завязать его намертво.       Элха вздрогнул, понимая, что имел в виду Шимун.       — Нет!       — Таков порядок.       — Закон морских охотников!       — Он един для всех, даже для триерарха! — заголосили столпившиеся вокруг матросы.       — Тебе же не впервой, Ортис. Ты уже должен был отрастить жабры, как у акулы.       — Он просто размяк за эти дни на суше.       — Ха-ха-ха!       — Да чтоб всех вас! — не выдержал взбешённый элха. — Сделаем это сейчас! Несите дрянную бочку, пока я не перерезал вам глотки! Ублюдки!       Дважды ему просить не пришлось.       Несколько человек тут же бросились в трюм, где, к их величайшей радости, нашлась полупустая, подходящая по размеру бочка, в которой хранилось зерно. Пересыпав его в мешок, они подняли бочку на палубу, в то время как другие уже опускали вёдра, привязанные верёвками, в воду.       Ортис же в остервенении срывал с себя верхнее одеяние и украшения, пока не остался в одной лишь набедренной повязке. Оружие он бросил поверх образовавшейся кучи. Обнажённое тело, покрытое лёгким загаром, могло соперничать со статуями богов Сахиос, славившихся своей красотой, ведь, в отличие от них, юноша был создан из плоти и крови, а камень, застывший в вечности, всегда холоден и равнодушен к тому, кто его вожделеет.       — Сколько? — спросил он у Шимуна.       — До заката, — сказал тот, наблюдая, как матросы наполняют бочку водой.       — Дольше, чем в прошлый раз, — Ортис нашёл глазами солнце, только покинувшее зенит, — ну да ладно.       Он молча завёл руки за спину, позволяя кому-то из членов команды связать их. Затем сам прошествовал к бочке, которую оттащили к главной мачте. Там ему связали лодыжки, после чего два самых крепких юноши схватили его и, подняв, опустили головой в воду.       Затем под улюлюканье и свист вытащили. Ортис закашлялся, отплёвываясь. Как только он сделал глубокий вдох, его вновь окунули.       — Считайте, — приказал Шимун, подходя ближе.       Те стали хором отсчитывать секунды. Тот, кто держал Ортиса, мог чувствовать, как тот начал трепыхаться к моменту, когда число приблизилось к семидесяти.       — Сто!       — Мало.       — Сто десять.       — Сто двадцать.       Симуг не принимал участия в общем веселье, лишь равнодушно смотрел на происходящее, будто его это не касалось.       — Доставайте, — сжалился Шимун, когда счёт дошел до двух сотен.       Элха жадно задышал, хватая посиневшими губами воздух. Его кожа приобрела сероватый оттенок, и глаза покраснели от разъедающей их соли. Он уже не обращал внимания на крики и хохот.       — На счёт «десять» опускайте снова.       — Да хоть на «пять», — прохрипел тот, чем вызвал ещё больший восторг у собравшихся.       Пытка утоплением продолжалась в течение нескольких часов, и Ортис выдержал её. Снова.