Прислужник далёкой земли

      На рассвете, миновав ущелье, триеры пересекли границу Ларша. Долина, представшая перед глазами путников, казалась живописной, хоть и уступала по красоте землям Срединного моря.       Колыбель древнейшего из народов, чья история уходила корнями во времена столь далёкие и загадочные, что знание о них почти исчезло из памяти ныне живущих. Лишь полустёртые надписи на глиняных табличках да огромные храмы в виде пирамид, высившиеся над долиной, служили свидетельством, что десятки веков назад цари черноголовых правили этой землёй.       Сейчас население городов почти полностью состояло из иноземцев, которые пришли сюда ещё до вторжения Гиргирре. Истинные черноголовые к тому времени почти исчезли, смешавшись с племенами новых народов, постепенно заселявших территорию долины.       Только фарнахам удалось сохранить свою идентичность: их традиции и законы не допускали браков ни с кем из носителей иной крови. Но даже бог войны Маду, что покровительствовал Невии, ныне мёртвый и поруганный, не смог защитить своих сыновей. Его храмы были разрушены, а статуи — разбиты. Его имя сделалось запретным, и больше никто не мог поклоняться ему, ведь отныне его царство стало обителью стервятников.       Много лет никто не встречал живых фарнахов, воинов, облачённых в синие одежды, ибо все они были мертвы. После взятия столицы Агаринны объявили охоту на оставшихся в живых. Любого, на кого пала тень подозрения к принадлежности к воинам армии Наррдина, последнего лугаля Фарнаха, убивали без промедления.       Люди, населявшие деревни в пустынных землях некогда самого могущественного царства во всей долине, были потомками ремесленников и крестьян, которых Гиргирре пощадил, не видя в них угрозы. Однако он сделал всё возможное для того, чтобы их жизнь была полна лишений, и память о былом величии отдавалась лишь горечью, ибо совсем неподалёку находилась процветавшая Ларша, не только уцелевшая, но и преумножившая свои богатства, во многом за счёт сокровищ из разграбленной казны Невии.       Шимун смотрел на городские стены, высившиеся на правом берегу. Он мог поклясться, что не видел прежде подобной архитектуры. Даже за каменным ограждением он мог разглядеть очертания исполинского храма, построенного в виде пирамиды, что называлась зиккуратом. Она отличалась от табирских усыпальниц тем, что была многоуровневой, словно несколько массивных конструкций стояли одна на другой, уменьшаясь по ходу возвышения к небу. Крыша царского дворца тоже виднелась за стеной, но его высота не могла поспорить с пирамидой.       — Вот мы и в Ларша, — сказал Ортис, обращаясь к Гурре. — Как видишь, ничего страшного в пути не случилось.       Тот кивнул, приосанившись.        Оказавшись в землях, подвластных отцу, он обрёл куда большую уверенность и даже перестал вздрагивать.       Триеры скользили по реке, заставляя мелкие рыбацкие лодки расступиться; побросав сети, те спешно гребли к берегу, не рискуя препятствовать диковинным иноземным судам, что величественно проплывали мимо них, взмахивая сотнями вёсел. Кто-то разглядел на носу огромного корабля сына лугаля, стоявшего подле юноши в изумрудных одеяниях.       — Это же господин Нашо!       — Да быть не может!       — Раскрой глаза, дурень, он точно!       — Но что он делает рядом с чужеземцами?       — Да какая разница? Ты взгляни на корабли!       — Это же триеры!       — Никогда их не видел вживую.       — Чудо, не иначе!       — Хах! Эти люди похожи на воинов, но на них нет знаков принадлежности к какому-либо царству.       — Значит, наёмники.       Симуг бросил испепеляющий взгляд на одного из зевак, выкрикнувшего это предположение. Тот вздрогнул и поспешил затеряться в толпе, собравшейся на берегу.       Гурра еле сдержался от того, чтобы ударить себя рукой по лбу: он знал, что морские охотники терпеть не могли такого обозначения, равнявшего их с простыми разбойниками.       Они приблизились к городским воротам, что находились у моста, соединявшего город с противоположной стороной реки.       Мост выглядел весьма внушительным, он явно был построен с расчётом на переправу тяжеловооружённого войска с конницей и обозом. Осмотрев его, Шимун понял, что его конструкция допускала проход судов, хоть триерам и пришлось бы сложить вёсла. Всё же торговые корабли ходили по Эфра с давних времён.       — Остановимся у доков перед мостом, — сказал он Симугу, — ещё неизвестно, примет ли наместник мои условия. Не хочу оказаться запертым по ту сторону.       — Ясно. — Симуг по какой-то причине выглядел крайне раздражённым. — «Малкит», «Семес» — к причалу! Убрать вёсла первых уровней!       — Есть, кибернетос!       — Ортис, как твои воины?       — Готовы к высадке, триерарх!       — Пусть половина из них остаётся, никогда не знаешь, какую подлость могут сотворить наниматели. Я хочу, чтобы при возможности мы могли быстро уплыть. Пусть Рандж проследит за этим. Сколько вооруженных людей сейчас на «Семес»?       — Около четырёх десятков, на «Малкит» больше полусотни, скольких мне взять?       — Не больше двадцати.       — Будет исполнено.       Ортис отвесил шутливый поклон и, поправив ремень через плечо, на котором крепились ножны, отправился выбирать лучших охотников, что владели оружием не хуже солдат из армии Агариннов.       Стоило элха отойти, как к Шимуну тут же подскочил Гурра, сопровождаемый своим телохранителем. Он уже успел нацепить жёлтый капюшон на голову и вернуть себе щит с копьём.       Шимун скривился, взглянув на него; тот ответил ему таким же недобрым взглядом.       — Ну что же, господин Гурра, мы на месте. Куда теперь?       Гурра потёр ладони и, оглядев немалую толпу, собравшуюся у причала, не увидел в ней никого из дворцовой стражи.       — Досточтимый лугаль, видно, не ожидал нашего прибытия столь скоро, поэтому нас никто не встречает. Значит, нам следует отправить гонца с известием во дворец и самим выдвинуться следом.       — Валяй.       Толстяк, уже привыкший к подобному обращению со стороны Шимуна, пропустил грубость мимо ушей, хотя, будь на его месте любой другой из числа поданных Ларша, не миновать тому плетей.       Джахэн шагнул вперёд, намереваясь проучить зарвавшегося наглеца, но Гурра, заметив это, преградил ему путь рукой.       — Не стоит, Джахэн, помни о том, что я тебе говорил.

* * *

      Процессия, состоявшая из Шимуна, Ортиса и Симуга, в сопровождении двадцати вооружённых охотников и Гурры с Джахэном, ступила на берег.       Чтобы пройти через главные ворота, им предстояло подняться по лестнице, ведущей на возвышение от берега, где стояли городские стены. Шли они довольно медленно из-за постоянно возникавших на пути препятствий в виде зевак, которые пусть и расступались, но не спешили убраться прочь. Многие из них впервые видели сына лугаля, что редко покидал дворец, в отличие от самого наместника.       Сложно сказать, что вызывало больший интерес у этих людей: возможность воочию лицезреть Гурру или же видеть настоящие триеры, что прежде никогда не плавали в водах Эфра.       — Они весьма симпатичные, особенно тот, в чёрных одеждах. Такой загадочный, — откуда-то из толпы раздалось девичье хихиканье.       — Но и остальные тоже ничего!       — Медноволосый чужестранец хорош. Эта тряпица почти ничего не скрывает.       — И ему совсем не стыдно.       — Так он же элха! Слыхала, в их племени не зазорно обнажать срамоту части при всём честном народе!       — Грех прятать подобную красоту. Ох, боги, пусть подует ветер! Хочу увидеть больше!       — Ой! Кажется, он на меня посмотрел…       Одна из девушек покраснела, когда Ортис, услышав их разговор, подмигнул ей.       — А третий?       — Весьма красивый, но глаза у него жуткие, как у прокажённого.       — Да уж…       — Дурёхи! Вы разве не слышали, как он отдавал приказы всем остальным?! Эти корабли принадлежат ему, а не двум другим! Он главный! Я выбираю его!       — Эй, сестрица, так нечестно, ты всегда получаешь самое лучшее.       Шимун закатил глаза, пытаясь не вслушиваться, но те, увлёкшись обсуждением достоинств чужестранцев, не замечали, что каждое их слово достигало ушей юношей, уже определённых в качестве их будущих женихов. Симуг, как всегда, делал вид, что происходящее ему безразлично, и думал о чём-то своём. Ортис наслаждался вниманием и одаривал девушек улыбками, от чего они млели ещё больше.       — Эй, Шимун, они считают, что твои корабли ценнее моей красоты. Так нечестно, каждый раз я проигрываю!       — А мы разве состязались?       — Нет, но мне нравится думать, что я самый прекрасный из нас троих.       — Кхм.       — Какой толк от твоей красоты? Ты же не женщина, чтобы гордиться этим, — осадил его Симуг. — Мужчину украшают его победы и способность заботиться о своей семье. Хотя ты ведь элха…       — Сделаю вид, что не заметил твоей попытки оскорбить меня.       — Это была не попытка.       — Так ты всё-таки оскорбил!       — Если я захочу обидеть тебя по-настоящему, то ты не сдержишь слёз, элха.       — Готов усомниться.       — Желаешь попробовать?       — Прекратите оба! — рыкнул Шимун, чьи уши уже устали от их перепалки. — Вы как две обезьяны, не поделившие ветку на дереве, которые не успокоятся, пока не расцарапают друг другу морды, а потом обе свалятся вниз.       — Среди нас только одна обезьяна, — прошипел Симуг, явно имея в виду Ортиса, — которая давно не хлебала морской воды.       — Ах так…       — Хватит!       Так они, поднявшись по ступеням, достигли городских ворот.       Ступая по белокаменной мостовой и глядя на причудливые строения с плоскими крышами, Шимун думал о том, что наследие черноголовых было поистине впечатляющим.       Ему не верилось, что эти постройки были воздвигнуты в столь давние времена. Когда культура ламанов и элха находилась в зачаточной стадии, люди земель долины творили великое искусство и строили пирамиды, способные заслонить сияние великого светила.       — Я слышал, Невия была куда прекраснее Ларша, — сказал Ортис, разглядывая величественный храм бога Надму, бывшего главным покровителем царства с незапамятных времён. — Пусть население города и состояло из иноземцев, но они поклонялись лунному божеству, переняв веру у своих предшественников, — а храм Маду превосходил высотой этот.       — Да, жаль, что мы никогда не сможем в этом убедиться, — ответил Шимун, краем глаза замечая, что Симуг помрачнел ещё больше. — Да что с тобой такое? — не выдержал триерарх, в очередной раз убеждаясь, что с кибернетосом творилось нечто странное с тех пор, как они оказались в землях долины.       — Всё в порядке, просто не нравится это место. Здесь всё пропитано духом предательства; ненавижу провинции, которыми правят торгаши.       — Согласен, но город и вправду красив.       — Возможно.       Гурра, шедший позади, предпочитал помалкивать. Слова Симуга вызывали в нём досаду оттого, что в глубине души он признавал правоту кибернетоса. Ему лишь оставалось надеяться, что спустя несколько поколений род Гурра перестанет ассоциироваться с его отцом, торговцем из Арты, занявшим трон лугаля самой крупной провинции долины Эфра.       Проходя мимо пирамиды, Шимун увидел, что на её вершине, у входа в храм, стоят несколько фигур, облачённых в невзрачные свободные одеяния. Их головы и лица были сокрыты под тканью длинных накидок, и он при всём желании не мог рассмотреть их.       — Это жрецы лунного бога, — сказал Гурра, проследив за взглядом триерарха, — они пользуются особым уважением со стороны Лугаля, тебе не стоит быть к ним непочтительным. Нет! — Он замахал руками, увидев, как на лице Шимуна расцветает гримаса ярости. — Я не имел в виду, что ты должен склонить перед ними голову, ни в коем случае! Но я даю совет для твоего же блага! Эти люди обладают силой и знаниями, недоступными для остальных. Они говорят с богом напрямую и доносят его волю до народа. Попадешь к ним в немилость — познаешь гнев Надму!       — Жрецы предали своего истинного царя, — парировал Шимун, — отдали на поругание врагу и молча смотрели, как Гиргирре издевался над ним. Этого достаточно, чтобы понять, кем являются эти люди.       — Ох, — Гурра не нашёл подходящих слов для возражения, — поступай, как знаешь. Но я предупредил тебя.       — Твоя забота бесценна, сын наместника.       «Его характер ещё ужаснее, чем я представлял, для него нет ничего священного, кроме поклонения божеству, которому народ Карнахаса приносит в жертву людей. И даже внимание женщин ему не польстило, он и не взглянул на них! Не могу вообразить, найдётся ли хоть кто-то в этом мире, с кем этот человек захочет связать свою судьбу! В его душе нет света!» — подумал Гурра и, бросив извиняющийся взгляд на жрецов, поспешил нагнать Шимуна. Он не мог знать, что один из них в тот момент улыбнулся, будто услышал его мысли.