Прислужник далёкой земли

      Во дворце их уже ожидала делегация из ряженой знати во главе с длиннобородым стариком в пурпурной тунике, который, похоже, являлся первым советником Бенэм Гурры — второй до сих пор числился пропавшим. Они замерли на ступенях широкой лестницы, ведущей ко входу, подпираемому массивными колоннами. По обе стороны перед лестницей в ряд выстроились «незабвенные» со щитами и копьями.       Шимун вместе с остальными охотниками последовал за Гуррой, который поднялся вверх по ступеням, придерживая полы своего длинного халата. Джахэн остался внизу с остальными стражами. Ортис дал знак своим воинам, приказывая им тоже ждать снаружи.       — Приветствую тебя, господин Нашо! Признаться, никто не ожидал, что ты столь быстро справишься с поручением! Великий лугаль был крайне обрадован, услышав о появлении триер подле городских стен.       — Здравствуй, господин Агга. — Гурра надеялся, что никто из охотников не скажет чего-либо неуместного. Те, судя по их виду, совсем не робели в присутствии высоких господ, что весьма удивляло.       За недолгое время, проведённое в их компании, он успел понять, что триерарх и его ближайшее окружение, по манере их разговора, не являлись простолюдинами, но и до аристократов им было далеко. Особенно это касалось элха, который порой совсем забывал о приличиях и ходил по той грани, что отделяла его от массы неотёсанных вояк и крестьян. Гурра до последнего уповал на то, что Шимун не возьмет прореуса во дворец, зная о его неспособности удержаться, чтобы не сказать какую-нибудь глупость, тем самым опозорив своего триерарха. Но тот, будто не замечая возможных трудностей, не стал отказываться от присутствия Ортиса подле себя во время аудиенции у лугаля.       — Я привёл триерарха «Малкит», — сказал Гурра, — он согласился исполнить волю лугаля при выполнении нескольких условий с нашей стороны. Скажи, когда отец сможет принять нас?       Старик смерил Шимуна цепким взглядом, будто не веря, что мальчишка с причудливой повязкой на голове и есть Хедо Шимун, прославившийся как один из лучших морских охотников за последнее столетие. Он ожидал, что тот будет выглядеть куда суровее и старше. Но, судя по разноцветным глазам и наличию боевых кораблей, он и вправду был тем, за кого себя выдавал. А ещё Агга заметил ожерелье из бусин под одеждой, часть которого всё равно виднелась на открытом участке шеи.       — Добро пожаловать в Ларша, триерарх, — сказал он наконец, — не сомневайся, ты и твои спутники — желанные гости для нас. Лугаль примет тебя как можно скорее.       — Моё почтение, советник. — Шимун кивнул, его тонкий слух уловил едва заметный вздох облегчения со стороны Гурры. — Это Симуг, мой кибернетос, и Ортис — прореус.       Те тоже кивнули, нисколько не стушевавшись под взглядом старика.       — Прошу за мной, триерарх, продолжим разговор во дворце; вам полагалось бы отдохнуть с дороги, но лугаль желает встретиться с тобой сейчас.       Охотники прошли за стариком, минуя огромный коридор со стенами, украшенными лепниной. Она изображала жизнь древних лугалей, беседовавших с богами и принимавших прошения своих слуг. Сцена охоты на львов заинтересовала Шимуна и, хихикнув, он шепнул Ортису:       — Головы обрюзгших стариков в коронах прилепили к телам молодых воинов; те, кто создавал эти скульптуры, явно желали угодить лугалям.       — Ха-ха! Действительно! Умение льстить господам едва ли не важнее таланта к ремеслу.       Симуг, шедший позади всех, заметил, что сюжет на барельефах изменялся по ходу приближения к тронному залу. Образы усложнялись, и в них уже ощущалось ламанское влияние; по крайней мере, фигуры богов и царей лишились своих исконных черт. Глаза древних божеств стали меньше и приобрели более натуралистичный вид, одежды и знаки царской власти тоже почти не напоминали прежние, даже корона «Огранённая скорбью», венчавшая головы лугалей, изменила свой вид.       Один из сюжетов показывал сцену встречи лугаля с богом Надму. Тот восседал на троне, и вокруг его головы сиял ореол звезды, а скипетр в его руке венчал полумесяц. Одеяния царя отличались простотой, и на голове не было короны, он выглядел, скорее, как жрец, нежели владыка. Царь стоял прямо, не преклоняя колен.       «Цари Ларша всегда пользовались благосклонностью Надму, — подумал он, — но тот не защитил их, как Маду не смог уберечь Фарнах от беды».       Достигнув тронного зала, процессия остановилась. Старик обратился к Шимуну:       — Лугаль ожидает вас. При разговоре с наместником следует соблюдать некоторые правила, самое главное из них — совершить обязательный поклон после того, как предстанешь перед государем. Второе — не говорить первым и не поднимать глаз выше уровня колен сидящего на престоле. Таков порядок, который мы соблюдаем. Твои спутники останутся ждать подле дверей.       Судя по выражениям лиц Ортиса и Симуга, те были не согласны. Шимуну показалось, что он услышал, как кибернетос заскрежетал зубами.       — Они идут со мной.       — Но лугаль желал видеть только тебя и господина Нашо. Таково было его распоряжение… да постойте же! Так нельзя!       Триерарх, не желая тратить время на расшаркивания, толкнул дверные створки и вошёл внутрь. Ортис и Симуг последовали за ним; проходя мимо советника, элха не удержался, чтобы показать ему язык.       — Нрав этих людей весьма тяжёлый, — пробормотал Агга, ловя сочувствующий взгляд Гурры, — никакого почтения.       — Морские охотники не признают ничьей власти, кроме божественной, — ответил тот, — для Хедо Шимуна не существует господ из числа смертных. Он не склонится даже перед царём всех царей.       — Мальчишка с глазами мертвеца, — прошептал Агга едва слышно, — только такой, как он, сумеет обуздать ужас, поселившийся в землях севера, ведь он сам являет собой не меньшее зло.       Гурра не услышал его слов, ибо уже вошёл в тронный зал.       Старик тоже шагнул следом.

* * *

      Наместник объединённой провинции Фарнаха и Ларша, именовавший себя лугалем, Бенэм Гурра, восседал на золотом престоле.       Шимун, едва взглянув на него, первым делом подумал, что тот хоть и назывался правителем, но явно опасался явления мстительных духов истинных царей, ведь короны на его голове не было. Вместо этого на седой макушке наместника красовалась аккуратная шапочка, расшитая золотом. Он был облачён в ламанские одеяния пурпурного оттенка. Лицо его оказалось таким же круглым, как и у сына, но выражение на нём выглядело куда более решительным. Маленькие глаза, похожие на маслины, хитро поблёскивали.       Младший Гурра с советником протиснулись вперёд и склонили головы, призывая охотников последовать их примеру.       Разумеется, Шимун не поклонился.       Ортис с интересом разглядывал статуи божеств, выстроившихся вдоль стены за троном, а Симуг столь же пристально изучал самого наместника, что не осталось незамеченным со стороны последнего.       — Рад видеть тебя, сын.       Голос наместника был довольно мягким.       — Отец, я привёл к тебе триерарха Хедо Шимуна, — начал тот, распрямившись, — а это кибернетос и командующий воинами двух кораблей, Симуг и Ортис.       Наместник кивнул.       — Мне доложили, что ты вернулся в сопровождении лишь одного гвардейца. Что послужило тому причиной?       — Я…       — Это было моим решением, — вмешался Шимун. — Будучи морским охотником, я не потерплю присутствие «незабвенных» на своих кораблях. Я позволил вашему сыну взять только одного. Остальные доберутся до Ларша через пару дней.       — Вот оно как. — Наместник уставился на Шимуна, склонив голову набок и подперев её пухлой рукой. — Отрадно слышать, что, несмотря на свою ненависть к стражам казны Агариннов, ты не стал отказывать Нашо в возможности иметь хоть какую-то охрану в пути.       — Тебе не стоило посылать их, наместник, — продолжил триерарх, игнорируя испепеляющий взгляд советника Агги, — заранее прошу простить за лишнюю прямоту — я воин, а не вельможа, и не умею плести паутину из недомолвок.       — Я понимаю, триерарх, и не гневаюсь. Скажи, есть ли у тебя какие-либо вопросы, пожелания насчёт предстоящего дела? За прошедшие несколько дней мы не получали вестей, и боюсь, что надежда обнаружить достопочтенного Ни-Церпа живым растаяла, как туманное облако после рассвета; то же касается и отряда под командованием господина Ушу. Мы возлагаем большие надежды на то, что твои умения помогут раскрыть тайну происходящего.       Шимун скрестил руки на груди и смерил наместника вызывающим взглядом.       — Перед тем, как перейти к вопросам, я желаю убедиться, что условия, которые я озвучил, будут выполнены. Твой сын ответил согласием, но без твоего собственного слова я не стану рисковать. Если откажешь, мои корабли сегодня же покинут границы Ларша.       — Условия? — Бенэм Гурра сцепил пальцы, увенчанные перстнями, в замок. — Тебя не устроил размер награды?       — Не только это.       — Не только? А что же может быть ещё? Ты желаешь получить какую-то ценность из казны Ларша?       — Я хочу три сотни сармов золотом вместо одной, — начал Шимун, отмечая, что глаз наместника слегка задёргался, — деньги я заберу прямо сейчас, так же, как и самый крупный сапфир из короны, что зовётся «Огранённая скорбью».       Бородатый советник издал нечленораздельный звук, похожий на ругательство, услышав последнюю фразу, и обернулся через плечо, уставившись на Шимуна в полнейшем изумлении.       — Что?! Отдать?! Камень?!       Наместник, не сумев совладать с чувствами, вскочил с трона и, видимо забыв, что лугалю полагается быть невозмутимым в любых обстоятельствах, завопил:       — Да как ты смеешь, оборванец, требовать подобное?! «Огранённая скорбью» — одна из величайших святынь с тысячелетней историей! Та, что венчала головы древних лугалей; та, за которую отдавали свои жизни сильнейшие мужи воюющих царств, орошая землю кровью безвинных! Это сокровище куда более ценное, нежели всё вместе взятое, что хранится в казне Ларша! И ты в самом деле хочешь, чтобы я позволил тебе изуродовать её? Карнахасский варвар! Ты не удостоишься даже лицезреть её божественное сияние!       Шимун и его спутники оставались спокойными — тирада наместника не впечатлила их. Младший Гурра стоял, потупив глаза, боясь отцовского гнева за проявленную самонадеянность. Старик Агга бубнил что-то о демонах, научившихся говорить устами людей.       Бенэм Гурра трясся от злости, и лицо его побагровело. Взгляд наместника упал на сына, что съёжился перед очами государя, будто бы даже уменьшившись в размере, как сдувается рыба-шар, опустошая воздушные мешки в своём бескостном теле. Ему ещё предстояло выслушать немало упрёков. Толстяк с трудом удержался от порыва броситься прочь из зала, дабы укрыться в прохладных недрах своих покоев, где в саду гуляли степенные павлины, а волоокие наложницы одаривали его вниманием, под тягучие звуки флейты угощали вином и сладкими фруктами, называя его самым чудесным господином всех миров, чьи таланты и жажда знаний ставят его выше учёнейших мужей Энмершана.       Мысленно отвесив себе оплеуху за не вовремя охватившую его трусость, Гурра поднял глаза на отца, который в тот миг обратил свой гнев в адрес Шимуна.       — Ты слишком самонадеян, триерарх. — Последнее слово он произнёс с крайним презрением, словно сомневался, что Шимун действительно является таковым. — Я ни за что не отдам тебе камень из короны, даже если придётся…       — Когда я принесу тебе голову того, кто виновен в исчезновении твоих людей, ты отдашь мне и саму корону, — ответил тот, выдерживая полный бешенства взгляд наместника, — а сейчас мне достаточно камня, что будет залогом с твоей стороны. Ведь, как известно, корона без него будет выглядеть весьма убогой. Даже показать её никому не сможешь, чтобы похвастаться.       — А ты не злись, наместник. Триерарх имеет на неё такие же права, как и ты. Разве ты — потомок лугаля Варга из третьей династии Ларша? Или ты приходишься роднёй кому-то из Агариннов? Если да, то, конечно, корона принадлежит тебе по праву. — Слова Симуга прозвучали хуже пощёчины.       Советник Агга захрипел, похоже, готовясь лишиться чувств.       А младший Гурра понял, что кибернетос нанёс роковой удар, убивая всякую надежду на благополучное разрешение этой ситуации. Теперь ничто не могло сдержать гнев отца, которого разозлили столь сильно. Сказанное не являлось оскорблением и оттого и было столь болезненным для наместника.       — Ты когда-нибудь слышал об искусстве дипломатии, Симуг? — шепнул тому Ортис. — На моей родине она очень популярна, могу объяснить тебе вкратце, если хочешь…       — Не хочу.       — Вы отведаете плетей! — заорал наместник. — Это будет достойной наградой для тебя и твоих прихвостней, мальчишка!       — Но, отец, послушай…       — Заткнись! Ты тоже получишь свой урок!       — Но они же…       — Молчать!!!       Шимун переглянулся с Ортисом и Симугом. Те поняли приказ триерарха и поспешили исполнить его без промедлений. Не успел Бенэм Гурра набрать в лёгкие воздух, дабы позвать стражу, как Симуг, подкравшийся сзади, схватил старого советника за седые космы. Оттянул его голову назад, приставляя кинжал к дряблому горлу. Ортис проделал то же самое с Нашо.       — Не шевелись, дружище, — шепнул он тому на ухо, — я правда не хочу убивать тебя.       Гурра пискнул, ощущая холодное остриё ксифоса под подбородком. Он замер, молясь, чтобы бессильное тело не предало его и не дёрнулось в порыве уйти от опасности. Сделав несколько хриплых вдохов, он воззрился на отца, призывая того к благоразумию.       Шимун сжал рукоять сабли и стал медленно вытаскивать её из ножен, продолжая в упор смотреть на наместника.       — Приди в себя, Бенэм Гурра, — сказал он, — твой советник назвал меня дорогим гостем, а ты сам вознамерился узнать о моих пожеланиях. Услышав их, ты стал угрожать избить меня, словно раба. Разве так должно вести себя лугалю двух царств? Ни я, ни мои люди не желали оскорбить тебя. Если ты не образумишься и не извинишься передо мной, — он вытащил лезвие почти наполовину, — последствия тебе не понравятся. Не забывай, что мы — не твои слуги.       Наместник, по всей вероятности, всё же обладал долей благоразумия и не стал звать стражу. Однако гнев продолжал одолевать его, и он был не в силах справиться с чувством злости. Осознавая правоту триерарха, он понимал, что, приказав страже схватить наглецов, он накажет этим лишь самого себя.       Так он и стоял, хватая ртом воздух, и глядел на Шимуна, обдумывая, как выйти из столь неприятного положения, при этом не умалив своего достоинства. Судя по гадким улыбкам, игравшим на лицах охотников, те уловили ход его мыслей. Бросив вымученный взгляд на несчастного Аггу, который выглядел ещё более испуганным, чем Нашо, наместник решил, что должен попытаться исправить ситуацию.       — Пусть твои головорезы отпустят моего сына и советника, иначе я…       За спинами охотников распахнулись массивные створки тяжёлых дверей. Их скрип привлёк внимание триерарха, и он обернулся через плечо, готовясь увидеть толпу дворцовых стражей, что явились спасать своего повелителя.       Но перед его глазами предстали лишь две фигуры в серых балахонах.       — Жрецы Надму, — протянул Симуг, убирая клинок от шеи советника, — как интересно.       Ортис последовал его примеру.