Прислужник далёкой земли

      — Тебе не кажется странным, что наместник так легко пошёл на уступки? — спросил Ортис у триерарха, который понуро ковылял по садовой тропинке, кривясь при виде праздных ламанов из числа дворцовых обитателей, то и дело попадавшихся им на пути.       — Да.       — Нет, — ответили Шимун и Симуг одновременно.       — Почему «нет»? — удивился элха, оглянувшись на Симуга, шагавшего чуть позади.       Кибернетос усмехнулся.       — Ты разве не помнишь, что говорил Нашо Гурра, когда мы проходили мимо храма? Жрецы Надму всегда обладали властью едва ли не большей, нежели сам лугаль. Так повелось с давних времён, а точнее — с периода правления второй династии Ларша. До того, как Лунный бог стал покровителем царства, всё было иначе: никто не мог оспаривать волю лугаля, поскольку тот и сам изначально носил чин верховного жреца. До явления Надму, главным богом Ларша был кто-то другой из старого пантеона, не могу сказать наверняка. Почти не осталось сведений о тех временах. Но… — он взглянул на жреца, что назвался Энмелой, чей невзрачный силуэт мелькнул среди колонн дворцовой террасы, — «этот», может, и знает — явно умеет читать на языке черноголовых.       — Тебе столько всего известно, Симуг, — восхитился элха так, что оставалось неясным, была ли это искренняя похвала или же очередная попытка задеть, — но зачем отдавать корону Шимуну? Разве такие, как они, не должны до последнего вздоха защищать святыни своей земли? Жрецы Надму, в отличие от пришлых ламанов, происходят из рода истинных Черноголовых или как они там себя называли? Хм, кажется, «Санг-Гига»? Бр-р-р! Какие сложные слова, язык сломаешь, пока выговоришь!       — Мне это тоже кажется любопытным… — Шимун едва не споткнулся, когда жирный павлин решил преградить ему дорогу. — Да сколько вас здесь?! Проклятые твари! Их место на столе у мясника, а не в саду!       Павлин проигнорировал оскорбление и не пожелал убраться прочь. Вытянув шею, он поднял длинный хвост, шлейфом волочившийся по земле, словно царская мантия. Раскрыв его, он явил глазам охотников узор изумительной красоты, пленявший сердца многих. Многих, но не Шимуна.       Желая ещё больше впечатлить недалёких людишек, птица заголосила. Ей было невдомёк, что звук этот звучал поистине ужасно. Тряся хвостом, павлин взбудораженно танцевал, будто пытаясь сказать что-то. Но, увы, остался непонятым.       — А-а-а-а! Да заткнись же ты!       — Боги!       — Не могу это слышать! — крикнули Шимун и Ортис в один голос.       — Такое величественное создание и столь отвратительно поёт. — Симуг скосил глаза на павлина, и тот заорал ещё громче.       — Ты его разозлил, Симуг, — проныл Ортис, — специально это сделал!       — Переоцениваешь мои способности.       Павлин продолжал голосить, не унимаясь.       — Я сверну ему шею, — не выдержал Шимун. — Ортис, поймай его!       — Но это имущество наместника!       — Он не заметит. Их тут много, как пиявок в речной воде. Одним меньше, одним больше — никто ни о чём не узнает.       — Но эти, — Ортис махнул в сторону вельмож, которые стояли неподалёку и о чём-то перешёптывались, то и дело поглядывая в сторону охотников, — донесут.       — Ну и пусть!       Симуг взирал на павлина с выражением превосходства, пытаясь усмирить его при помощи своей давящей ауры, что всегда срабатывало с заносчивыми людьми.       Обычно ему стоило лишь бросить мимолётный взгляд на того, кто, по его мнению, вёл себя непочтительно, дабы заставить наглеца пожалеть о собственной храбрости. Однако птица оказалась не менее высокомерной, нежели он мог предположить. Она не знала, что бросать вызов чёрному кибернетосу не стоило. Симугу даже показалось, будто он уловил искру издёвки в блестящих глазах-бусинках.       Лицо кибернетоса потемнело от ярости.       — Я убью его, — сказал он, шагая к птице.       — Поддерживаю, — добавил Шимун, надвигаясь с другой стороны, и, слегка наклонившись, развёл руки в стороны. — Иди сюда, славная пташка, я ощиплю твой хвост и сделаю из него опахало.       Павлин, почуяв неладное, отпрыгнул назад, уходя от броска Шимуна, поймавшего лишь воздух.       — Гр-р-р!       Симуг вытащил длинную саблю из ножен.       — Перережу шею!       Птица заорала, надрываясь так, что, казалось, громче кричать было уже невозможно.       — А-а-а-а! Заткнись! Заткнись! Заткнись!       Кибернетос, потеряв всякое терпение, бросился к павлину и попытался атаковать его, размахивая саблей, будто борясь с искусным и подлым противником, нанёсшим ему глубочайшее оскорбление. Шимун от греха подальше отскочил в сторону, дабы не попасть под шальной клинок разъярённого Симуга.       Ортис схватился за голову:       — Да что с вами такое?!       Элха действительно не понимал, почему эти двое потеряли рассудок и в действительности вознамерились проучить безмозглую птицу, которая уж точно не ставила себе целью вывести их из себя. Эта ситуация казалась ему нелепой до ужаса. Знатные ламаны, наблюдавшие за происходящим издалека, похоже, были солидарны с Ортисом.       — Заходи сзади, Шимун! — рыкнул Симуг, вновь замахиваясь. — Он не сбежит!       Павлин каким-то невероятным образом умудрялся уклоняться от ударов сабли, что славилась своей молниеносной быстротой и наводила ужас на тех, кто слышал о ней. Боевые умения Симуга были известны, и никто прежде не ставил под сомнение его способность убивать с особой жестокостью. Вереща, птица скакала из стороны в сторону, будто предвидя траекторию клинка, что выглядело весьма странно, учитывая грузность и кажущуюся неповоротливость царского питомца, проводившего жизнь в бесконечной праздности.       Шимун стал подкрадываться сзади и попытался схватить павлина за хвост. Тот, заметив манёвр, бросился в сторону. В воздух взметнулось несколько перьев, срезанных саблей Симуга.       — Куда собрался?!       Юноши кинулись догонять птицу, удиравшую на огромной скорости, будто страус, несущийся по пустыне.       — Думаешь сбежать?!       — Не выйдет!       Топча дивные цветы и продираясь через заросли кустов, триерарх и кибернетос носились по царскому саду, пытаясь догнать ненавистного павлина.       — Ох-ох, — Ортис застонал, возводя глаза к небу, — и они ещё попрекали меня легкомыслием! Ладно Шимун, но второй-то всегда холоден, словно камень, шуток не понимает, в таверну силком не затащишь, в авантюры не ввязывается. Скучный человек до невозможности. А теперь что? Срам, да и только!       — Давай, Ортис! Твой меч Гоплита точно управится с этой дрянью! — услышал элха крик триерарха, когда тот в очередной раз не сумел осуществить задуманное.       — Что?! — воспротивился тот. — Ты вообще разучился головой думать? Оставьте птицу в покое!       — Выполняй приказ!       — Ни за что!       — Сейчас же делай, что я говорю, а то…       Шимун хотел крикнуть что-то ещё, дабы добиться послушания элха, но запнулся на полуслове. Увлёкшись погоней, не заметил, что уже покинул пределы сада и сейчас находился на мощёной дорожке, ведущей в сторону дворцовой террасы. Птица бежала впереди, и он мчался за ней, не видя препятствий. По этой причине триерарх не успел обратить внимание на человека, идущего им навстречу.       Столкновение было неизбежным. Шимун врезался в кого-то на полной скорости. Удар был такой силы, что любой человек упал бы. Но этого не случилось.       — Ох. — Шимун кожей ощутил касание знакомой ткани жреческого плаща, в который он уткнулся лицом.       Отстранившись, он моргнул несколько раз, ощущая растерянность. Подняв глаза, он встретился взглядом с Энмелой. Судя по всему, жрец тоже был удивлён, но не зол.       — Кхм, — Шимун отошёл и тряхнул головой, — приношу свои извинения, второй Ур-Надму.       — Энмела, — поправил жрец, — тебе следует быть осторожнее, триерарх. Как вижу, ты собираешься поймать павлина, — он скосил глаза на птицу, которая всё же заткнулась: по всей видимости, жрец вызывал у неё уважение, — если хочешь, я могу помочь тебе.       — Э-э, — Шимун не смог на ходу придумать достойный ответ, способный не поставить его в ещё более нелепое положение, — спасибо, но не стоит себя утруждать.       Симуг, подошедший сзади, никак не пытался вступить в разговор, лишь хмыкнул, будто бы не он первым начал гоняться за надоедливой птицей, да и вообще к происходящему не имел отношения.       — Если понадобится помощь, триерарх, то я к твоим услугам.       Шимун улыбнулся.       — Спасибо.       — С чего бы служителю Ур-Надму быть таким учтивым? — вмешался Симуг, находя эту сцену довольно странной. — Настолько печёшься о сокровенном камне, что готов помогать ловить садовую курицу?       Жрец всё же повернул голову в сторону Симуга. Шимун заметил, что они были почти одного роста, сложно было сказать, кто именно был выше, поскольку головной убор Энмелы и ткань на нём были помехой.       — Чёрный кибернетос, если я не ошибаюсь.       — Так меня называют, — Симуг выглядел раздосадованным, — но не все осмеливаются.       — И правильно делают! Указывать правой руке триерарха «Малкит» на особенности его характера было бы весьма недальновидным поступком. Можно и головы лишиться, если, конечно, слухи о тебе не преувеличены. Не зря говорят, что самое страшное оружие демона кровавой воды заключено отнюдь не в его кораблях. Каждый из его людей наделён поистине ужасающей силой, но никто из охотников не сравнится с человеком, которого в народе прозвали Чёрным кибернетосом.       Симуг втянул ноздрями воздух, пытаясь успокоиться. Его пальцы так и чесались схватиться за рукоять сабли, которую он только что убрал в ножны, отказавшись от попытки поймать павлина. Нет, убивать служителя лунного бога было категорически нельзя.       — Ты, как вижу, не боишься рисковать, говоря со мной, жрец.       — Ничуть.       Служитель утратил интерес к Симугу и не пожелал вступать в назревавший конфликт, вместо этого он вновь обратился к триерарху:       — Я пришёл к тебе, чтобы передать просьбу сына наместника о разговоре. Он ждёт тебя и твоих людей у себя в покоях.       Шимун заметил, что, в отличие от первого жреца, Энмела не называл Гурру лугалем.       — Он хочет сообщить тебе некоторые сведения, которые будут полезны. Увы, во время аудиенции у наместника разговор принял крутой оборот, и ты не смог задать вопросы; господин Нашо пожелал исправить ситуацию и попросил моей помощи. Он весьма заинтересован в вашем успехе, в отличие от наместника. — Жрец усмехнулся, произнеся последнюю фразу.       Шимун склонил голову набок.       — Вот как.       — Тебе точно не нужен павлин? — Голос жреца был спокойным и любезным, но Шимун сумел уловить отголосок веселья в нём. — Или твоему кибернетосу?       — Пожалуй, обойдусь, — Шимун постарался, чтобы его голос звучал пренебрежительно, но, стоило ему бросить быстрый взгляд на мерзкую птицу, клевавшую виноград с таким видом, будто она была тут совершенно ни при чём, как жажда возмездия вновь овладела им, — пока что…       — В таком случае следуй за мной, триерарх.       Жрец развернулся и направился в сторону террасы. Шимун зашагал подле него, не отставая.       — Можешь называть по имени.       — Это большая честь.       — Ортис, за мной!       — Бегу-бегу! — крикнул в ответ элха, до этого не желавший подходить, дабы не попадаться под руку Симугу, который в подобных обстоятельствах мог обрушить свой гнев, в первую очередь, на него самого: Ортис всегда являлся первым раздражающим фактором.

* * *

      Гурра ожидал их, сидя на подушках у длинного стола, уставленного множеством изысканных блюд, рядом стояли две прекрасные девушки, облачённые в полупрозрачные одежды, весьма откровенные. В руках они держали кувшины с вином.       При виде вошедших Гурра поспешил подняться и сделал приглашающий жест.       — Прошу, господа, угощайтесь.       Симуг скосил глаза на юных прелестниц и поспешил отвести взгляд. Ортис, заметив это, не сдержал скабрезный смешок. Жрец и Шимун остались равнодушными, не обратив ровным счётом никакого внимания на непотребство, что являли собой их образы.       Шимун оглядел стол с таким видом, будто сомневался в добропорядочности толстяка, но сделал это скорее из вредности, нежели действительно думал, что тот решил их отравить. Подобного следовало опасаться уже после завершения миссии. В прошлом ему доводилось сталкиваться со всевозможными подлостями со стороны нанимателей, которые, удушаемые алчностью, не всегда были готовы оплачивать услуги триерарха.       Однажды его даже чуть не зарезали в доме одного табирского чиновника, который не пожелал расставаться с изумрудным ожерельем, обещанным за поимку сбежавшего счетовода, прихватившего с собой какие-то чрезвычайно ценные документы — раскрой тот их содержание, господину было бы не миновать отрубленной головы. Шимун схватил беглеца, желавшего перепродать сведения, и за волосы притащил его в дом заказчика; тот верещал, тряся обрубленными культями рук, оставляя кровавый след на полу. Чиновник рассыпался в благодарностях и превозносил триерарха, что так ловко справился с возложенной на него миссией. Однако, когда речь зашла об оплате, тот, не моргнув глазом, приказал десятку стражей расправиться с Шимуном и его приближёнными. Но ловкач просчитался, и в итоге сам лишился не только конечностей, но и головы, которую Шимун насадил на пику подле ворот его дома. С тех пор он никогда не являлся к нанимателям без охраны, дабы не провоцировать богачей на совершение глупости.       Триерарх «Малкит» никогда не прощал попыток себя обдурить. Он не сомневался, что эта история была известна наместнику, и тот не станет нарываться без повода, но был также уверен, что тот попытается устроить какую-нибудь подлость, чтобы не позволить охотнику получить корону. Ему ещё предстояло решить, как обезопасить себя. Порой сама миссия приносила меньше проблем, чем переговоры с нанимателями.       Сейчас был как раз такой случай.       Взглянув на младшего Гурру, Шимун также подумал, что от того было куда больше проку, чем от его «царственного» отца. Хоть он и был труслив и в меру хитёр, но не впадал в безумство и не разбрасывался нелепыми угрозами в адрес людей, которых сам же призвал.       — Ну что же, — начал Гурра, когда все уселись вокруг стола.       Шимун расположился у дальнего края, прямо напротив толстяка. Жрец уселся справа, чем разозлил Симуга, который обычно занимал это место. Сейчас ему пришлось подвинуться. Ортис улыбался наложнице, принимая из её рук кубок. Кибернетос сохранял маску беспристрастности, и лишь глаза его метали молнии в сторону Энмелы, но тот будто не замечал этого.       Гурра первым пригубил вино.       — Сказать по правде, я не ожидал, что так получится, — обратился он к Шимуну, — мне стоило предвидеть гнев отца и заранее придумать, как избежать подобного. Я поставил тебя и твоих людей в непростое положение, триерарх. За это прими мои извинения.       Шимун отхлебнул из кубка.       — Не бери в голову, сын наместника. Ты попытался сгладить этот конфликт; не твоя вина, что тот, кто сидит на престоле, искусен в счёте монет, но скуден умом.       Тот не ответил, ибо давать оправдание отцу сейчас не было смысла. Напротив, ему стоило приложить усилия, чтобы получить хоть какое-то подобие расположения со стороны триерарха.       — Господин Энмела, — Гурра кивнул жрецу, что сидел, словно статуя, и не притрагивался ни к еде, ни к напиткам, — ты принёс записи?       — Да, — ответил он и, покопавшись в складках своего плаща, вытащил из-за пазухи небольшой предмет, обёрнутый тряпкой. Судя по всему, вещь эта была весьма хрупкой.       «Знаменитые глиняные таблички народа Санг-Гига, — подумал Шимун, глядя на то, как жрец разворачивает ткань, — „мёртвая клинопись‟».       Все присутствующие с любопытством вытянули шеи в сторону жреца, пытаясь лучше рассмотреть ветхие пластины, каким-то чудом не рассыпавшиеся от одного лёгкого прикосновения. Изящные, но отнюдь не миниатюрные кисти рук Энмелы с длинными аккуратными пальцами поглаживали шершавую поверхность таблички, испещрённой затейливыми знаками, много столетий назад продавленных в полотне податливой глины. Жрец сообщил, что это и были те самые записи загадочного царя Ларша, что жил в одно время с кровожадным Кашбелой. И было это восемь сотен лет назад.       — Должен предупредить, — сказал жрец, — то, что вы сейчас услышите, не должно гулять по устам народа и смущать их умы. Наследие Черноголовых оберегается служителями Надму не просто так. Прошлое хранит немало тайн, многие из них постыдны или омерзительны. То, что лежит на поверхности и известно большинству простых смертных, — лишь отблеск истины. Другие секреты таят в себе угрозу, столь страшную, что о ней не стоит говорить даже шёпотом, ибо это может потревожить тех, кто уже много тысячелетий спит под слоем земли.       По спине Шимуна при этих словах пробежала стая мурашек. Остальные тоже выглядели встревоженными, даже Симуг, про Гурру и говорить не стоило. Он шикнул, прогоняя наложниц; те поклонились и покинули покои.       — Я приму к сведению твоё предупреждение, — сказал триерарх, — поведай нам о том, что скрывают знаки усопших.       И жрец принялся читать.