Прислужник далёкой земли

      Глаза не желали привыкать к темноте.       Серебряные лучи лунного света едва пробивались через единственное маленькое оконце в противоположной стене. Шимун прикрыл заслезившиеся глаза и прижал ко рту край широкого рукава своего кафтана. Рядом закашлял Ортис, сдавленно бранясь. Вонь была поистине невыносимой. Сотни мух, не переставая, жужжали, оседая на скрытой во тьме трупной плоти, что, казалось, была повсюду.       — Нужен свет, — прохрипел он, не узнавая своего голоса, — Симуг!       Почти сразу тишину нарушил кремниевый скрежет, и раздалось несколько ударов, воспламенивших сухую льняную тряпку, являвшую собой наконечник короткого факела. Огонь вспыхнул, разгоняя мрак по углам. Тут же тени заплясали по окровавленным стенам от того, что рука кибернетоса задрожала.       — Господин Энмела… — прошептал Шимун, делая шаг к жрецу, закрывая ему обзор. — Не смотри! Не нужно!       — О боги, — выдохнул Ортис, оглядывая открывшуюся перед ним картину, — сколько же их!       Симуг молча прикрыл глаза ненадолго, будто прогоняя морок, а затем распахнул их.       — Прискорбно, — произнёс Энмела, мягко отодвигая плечо Шимуна, — таковы плоды его жатвы.       Десятки обезглавленных трупов лежали на земляном полу, что пропитался гнойным ядом. Лишённые кожи, они чернели и разлагались, источая невыносимый смрад. Обнажённая бурая плоть, пожираемая червями, имела вид воистину омерзительный. Такое зрелище могло вселить ужас даже в самого прожжённого убийцу, по жизни идущего рука об руку со смертью.       Шимун почувствовал, как шок уступает место страху.       Это ощущение, прежде едва уловимое, крепло с каждым новым отравленным вздохом. Оно питалось ядом, пуская тёмные корни в его душе, разрушая прежнюю уверенность, вселяя сомнения, заставляя сердце трепыхаться. Триерарх выдохнул сквозь зубы, с трудом борясь с рвотными позывами. Перед глазами всё плыло, и звуки сделались приглушёнными.       Триерарх увидел, как согнулся Ортис, выплёскивая содержимое своего желудка. Симуг выглядел едва ли лучше, но сдерживался, хоть было очевидно, что надолго его не хватит. Кибернетоса била крупная дрожь. Красная сетка лопнувших сосудов покрыла белки его глаз, в которых читалось нечто похожее на отчаяние.       Энмела стоял, склонив голову. Прижимая ткань своего капюшона к лицу, он прерывисто дышал сквозь неё, покашливая. Пальцы Шимуна случайно коснулись бледной руки жреца. Она была невероятно холодной.       — Господин Энмела… — снова заговорил он. — Тебе нужно уйти отсюда!       — Нет, я в порядке, — едва слышно ответил тот, — есть лишь одна вещь во всём мире, что может вселить в меня страх. Это, — он указал взглядом на гору мертвецов, — не обратит меня в бегство, и я не позволю отчаянию поработить мой разум. И ты, триерарх, не дай наследию мёртвого лугаля сокрушить твою броню. Это касается всех вас. Вы — не его жертвы, и вам не суждено умереть сегодня ночью. Никто из вас троих не уйдёт за грань, не падёт от руки нечистых.       — А откуда ты это знаешь, служитель? — Ортис с трудом выпрямился после очередного приступа рвоты. — Не твой ли бог тебе это нашептал? Может, тогда он заодно подскажет, где искать того, кто сотворил это?       Жрец не изменился в лице.       — Здесь вы его не найдёте.       — Тот, кто совершил убийство, был здесь около двух дней назад, — сказал Симуг, осматривая трупы, — если слова Ур-Надму правдивы, Хаше и Нарма не повстречались с ним.       — Так и есть, — произнёс жрец, — скорее всего, их испугало что-то другое.       — Где головы? — с трудом проговорил Ортис. — Их нет… и кожи… если есть тела, то и остальное должно быть.       — Убийца забрал их с какой-то целью. Видится мне, что искать их нужно на северной стороне реки, где лежат земли Фарнаха. Произошедшее здесь — лишь часть грандиозного замысла, что имеет связь с запретным культом кровожадного царя. Нам нужно поторопиться найти мальчишек и отправиться дальше — туда, откуда не вернулись наместник и посланные за ним люди.       — А старейшина? Тот, который приходил к наместнику! Он мёртв?       — Не… — Энмела на миг запнулся, — не могу знать. Можно лишь надеяться, что это не так.       Шимун почти не услышал сказанного Энмелой. Его взгляд был прикован к дальнему углу помещения: там лежал какой-то предмет, прикрытый окровавленной тряпкой. Он шагнул туда, стараясь не обращать внимания на ощущение противной жижи под подошвой его обуви. Ступая по ней, он слышал омерзительные хлюпающие звуки.       — Шимун? — окликнул его Ортис. — Что там?       Триерарх не ответил. Он молча разглядывал вещь, лежавшую подле его ног. Отодвинув мыском ткань, Шимун увидел глиняную статуэтку с ладошку. Пусть её покрывала грязь, но всё же можно было определить черты маленького человечка с огромными, будто испуганными глазами. Они были абсолютно круглыми.       — Статуэтка времён первых лугалей, — сказал Энмела, увидевший, что привлекло внимание Шимуна, — этот образец весьма старый, в Ларша можно найти подобные, но они сохранились куда хуже. Тебе попалась весьма интересная вещица, триерарх. Мы называем их Лу-Киаб, что означает «Люди земли». С ними связано немало поверий; многие из них правдивы, а другие означают чистую ложь. Говорят, что Лу-Киаб никогда не может быть обнаружен, если на то нет весомой причины.       — Но как она оказалась в таком месте? — Шимун продолжал буравить взглядом глиняного человечка, будто бы тот являлся источником большой беды. — Нелепость или чей-то злой умысел.       Энмела пожал плечами.       — Не скажу наверняка, — он наклонился и подобрал статуэтку, делая это с большой осторожностью, — эта вещица может таить в себе какое-то проклятие, которое ниспошлёт тебе страдания, или же, — в его голосе прозвучала весёлость, казавшаяся абсурдной в столь пугающих обстоятельствах, — принесёт тебе пользу.       — Это же кусок глины! — воскликнул элха. — Какой от него может быть прок? Ты опять смеёшься над нами, богомолец.       — Чую, ты что-то недоговариваешь. — Впервые за долгое время Симуг был согласен с Ортисом.       Жрец протянул фигурку Шимуну.       — Она твоя, триерарх. Возьми её.       Тот не стал противиться, хоть первым его желанием было разбить голову человечка о стену. Слишком уж недобрым ему казался взгляд этого глиняного проходимца, непонятно как оказавшегося в месте скопления мертвецов.       — Ладно, — Шимун пихнул статуэтку в один из своих потайных карманов, — грех не внять мудрому совету второго Ур-Надму. Надеюсь лишь, что дар этот не принесёт мне той же участи, — он махнул рукой в сторону истерзанных тел. — Здесь нам больше нечего делать. Уходим!

* * *

      Оказавшись на улице, они какое-то время приходили в себя, пытаясь отдышаться. Они пробыли внутри совсем недолго, но успели ощутить губительное действие отравленного воздуха. Всё могло закончиться весьма плачевно, если бы они оставались там дальше. В лучшем случае кто-то из них отделался бы обмороком, в худшем же — мог сам умереть, ибо трупная гниль в таком большом количестве была опасной для живых.       — Тьфу! Тьфу! Тьфу! За такое нужно было накинуть ещё одну сотню сармов, — просипел Ортис, выплёвывая горькую слюну, — да в жизни не поверю, что ни у кого из вас нет с собой воды! — обратился он к охотникам. — Давай сюда! — Он вырвал из рук Дугды флягу и присосался к ней, делая жадные глотки.       Шимун потёр глаза, пытаясь избавиться от расплывавшихся перед ними алых кругов. Жрец снял покров с лица и глубоко дышал. Симуг же прислонился плечом к стене постройки, тоже пытаясь совладать с собой.       — И всё же тебе не стоило туда заходить, господин Энмела, — сказал Шимун, — такое зрелище даже для меня было потрясением, признаюсь честно.       — Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне, — вымученная улыбка тронула бледные губы жреца, — в следующий раз я послушаюсь твоего совета и буду верно оценивать свои силы. Однако моё присутствие там было необходимым: так или иначе, я подсказал тебе, как поступить со статуэткой.       Шимун подумал, что, не будь Энмелы рядом, он бы ни за что не забрал этого странного человечка, более того — он бы даже не прикоснулся к нему.       — Наверное, ты прав, господин.       Жрец едва слышно скрипнул зубами, выражая недовольство, что Шимун, несмотря на просьбу не называть его так, всё равно продолжал обращаться к нему подобным образом. Триерарх не раз замечал, что это вызывало раздражение у Энмелы, но причина была совершенно неясна. При разговоре с другими он принимал упоминание своего высокого статуса как само собой разумеющееся, но от Шимуна он не желал этого слышать.       Голос Дугды отвлёк его от посторонних мыслей:       — Триерарх.       — Что? — Шимун скосил глаза на абассинца.       — Пока вы были внутри, мы кое-что заметили.       Дугда указал в нужном направлении. Шимун прищурился, но не увидел ничего подозрительного. Всё по-прежнему выглядело безжизненным. Кроме звуков, издаваемых самими охотниками, больше не было ничего.       — В доме, что справа, на другом конце улицы, приоткрылась дверь. Буквально на миг. Там кто-то прячется и, похоже, следит за нами.       — Вы не проверяли?       — Решили понаблюдать. — Было видно, что Дугда чувствовал неловкость. — Глаз не отводили.       — Даже мышь не пробежала, — поддакнул один из охотников.       — Внутрь никто не пошёл, — пробасил Форуг, — указа не было.       Шимун хмыкнул. Он догадался, что никто из охотников не изъявил желания заглянуть в этот дом, опасаясь увидеть подобное тому, что находилось в сарае. А поскольку триерарх и оба его помощника отсутствовали, то и подчиняться чьему-либо приказу не пришлось. Потому они дожидались, втайне лелея надежду, что триерарх не пожелает лезть в очередную лачугу, пропахшую трупами, или же сам отправится туда. Было заметно, как сильно упал бравый дух его людей по сравнению с тем бесстрашием, которое они демонстрировали, находясь на борту. Он не винил их за это, ведь он испытывал то же самое.       — Всё мне понятно, — Шимун похлопал того охотника по плечу, — испугались мертвечины, с кем не случается? Только как вы смеете называть себя морскими охотниками после этого?       — Стыдно мне, — добавил Ортис, скривившись, — за вас.       — А если то был призрак или демон? — не унимался молодой охотник. — Всё здесь недоброе, триерарх, не могло это быть делом рук человеческих! Вот и Дугда со мной согласен, а он же абассинец, они такое всегда чувствуют.       Флейтщик молча кивнул.       — Да чтоб всех вас! — Шимун развернулся. — Сами не знаете, чего боитесь. Прежде нужно узнать, с чем имеете дело. А то всякого можно напридумывать, добровольно загнать себя в клетку со страхами и позволить им себя пожрать. Не выйдет! — сказал он, обращаясь, скорее, к самому себе, нежели к остальным. — Я иду, а трусам со мной не по пути!       Ортис и Симуг поспешили за триерархом.       Охотники колебались, но, когда увидели, как жрец тоже присоединился к процессии, ощутили прилив запоздалого стыда. Невозможно было вообразить, чтобы какой-то изнеженный богомолец обладал большей храбростью, нежели прославленные воины морей, что ходили под парусами «Малкит».       — Ты пользуешься авторитетом, триерарх, — шепнул жрец.       Тот заметил, что Энмела обладал удивительной способностью всё время оказываться поблизости от него, даже если до этого триерарх видел его где-то вдали от себя. Вот и сейчас это снова повторилось. «Наверное, это просто совпадение: я отвлёкся и не заметил, как он подошёл, — подумал он, не желая лишний раз размышлять о странностях служителя, коих было слишком много, — Ур-Надму, что с них взять?»       — Они благоговеют перед тобой и боятся твоего гнева так, как человек опасается познать ярость божества, — продолжал говорить Энмела. — Кибернетос хорош, но ему далеко до тебя. Он сам это чувствует. Хотя, — он мельком взглянул на Симуга, — он определённо не тщеславен, в отличие от прореуса. Элха слишком много себе позволяет. Его не мешало бы приструнить. Уверен, он не раз доставлял тебе хлопоты.       — Не поможет. Такие, как он, никогда не признают над собой чьей-либо власти. Он всегда был таким, и таким же и останется.       — Осмелюсь не согласиться, — голос жреца был учтивым, но в нём чувствовались нотки жёсткости, — есть обстоятельство, которое меняет суть каждого человека. Исключений нет и быть не может. Непокорность элха не будет вечной, как и надменность кибернетоса. В этом не сомневайся, триерарх.       — Ты снова говоришь загадками, господин Энмела. Я не столь хорошо образован, чтобы понять тебя.       — Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Позже я докажу тебе это.       — Похоже, мне не хватит и вечности, чтобы послушать все твои рассказы, господин.       — Так и есть, — глаза Энмелы лукаво блеснули, — но о времени я позабочусь.       Шимун уже почти не удивлялся словам служителя и принимал их как само собой разумеющееся. «Он либо безумен, либо наделён высочайшей мудростью, которую не дано постичь такому дураку, как я».       Остановившись подле нужного дома, Шимун приложил палец к губам, давая знак своим людям. Хотя действие это не имело особого смысла. Пусть охотники и вели себя тихо, но тот, кто находился внутри, точно знал об их присутствии. На стене лачуги было одно-единственное окно, совсем маленькое, завешенное шторкой. Через него было нельзя рассмотреть внутреннюю обстановку.       Он переглянулся с Симугом, который подал знак рукой, обозначавший намерение зайти сбоку. Триерарх кивнул и стал первым прокрадываться вдоль стены, слегка нагнувшись, дабы не быть заметным из окна. Морские охотники умели скрываться и действовать бесшумно.       Край дверного проёма находился от него почти на расстоянии вытянутой руки. Шимун прижался ухом к холодной стене, пытаясь уловить посторонние звуки, свидетельствовавшие о нахождении кого-либо по ту сторону преграды. Сначала ему показалось, что в доме царила абсолютная тишина, но, немного погодя, он услышал нечто похожее на шорох, который тут же смолк.       — Ну, что? — еле слышно спросил Ортис.       — Кто-то есть, — одними губами произнёс Шимун, прищурившись.       — Сколько?       — Больше одного, — подсказало чутьё триерарха.       — Вооружены?       Шимун едва заметно кивнул, продолжая вслушиваться.       — Да.       Триерарх обхватил рукоять Ардашар, когда шорох за стеной усилился. Остальные последовали его примеру.       — Господин Энмела, держись подле меня и ничего не бойся. Моих умений достаточно, чтобы защитить тебя.       — Я верю, что ты, триерарх, не позволишь кому-либо даже коснуться края моей одежды.       — Верно, рядом со мной тебе ничего не грозит. Если почувствуешь какую-либо опасность — сразу говори мне.       — Обязательно, — ответил жрец со всей серьёзностью.       — Хорошо, — Шимун снова взглянул на жреца, — заходим.