Прислужник далёкой земли

      Едва лишь Шимун успел озвучить приказ, как один из охотников, услышав команду триерарха, ринулся к двери и с криком вышиб её ногой. От мощного удара ветхая преграда попросту слетела с петель.       — Кадир, пустая ты башка! — воскликнул Ортис, увидев, как товарищ падает на землю, зажимая рану на животе, из которой хлестала кровь. — Ну что же за невезение! Зря тебя нарекли «могучим», ой зря!       Удар был настолько быстрым, что почти никто не сумел отследить тот миг, когда из хижины выскочил человек, атаковавший Кадира. Его силуэт терялся в темноте, и движения казались смазанными, ибо перемещался он с невероятной скоростью. Шимун увидел, что в обеих его руках были зажаты парные сабли. Его лицо было открытым, и тёмные волосы не скрывала ткань головной повязки.       Незнакомый юноша отскочил от поверженного охотника и бросился к триерарху. Шимун по инерции выставил правую руку вперёд. Лезвие Ардашар со звоном скрестилось с саблей нападавшего. И тут же триерарху пришлось уклониться вправо, спасаясь от внезапного удара второго клинка. Сталь со свистом рассекла воздух и встретилась со стеной, воздух огласил пронзительный скрежет.       Шимун воспользовался заминкой противника, чтобы отбежать в сторону и напасть на врага, не дав ему ни секунды на промедление. Он сразу понял, что имеет дело с хорошо обученным воином, а не с отчаявшимся глупцом, которого загнали в угол. Стиль его боя был весьма свирепым. Так сражались те, кто не дорожил своей жизнью, а значит, представляли немалую угрозу.       Не успел триерарх броситься в очередную атаку, как воин в тёмных одеждах обрушил на него град молниеносных ударов. Шимун же решил применить один из своих излюбленных приёмов. Это почти всегда позволяло ему одолеть противника, которому он уступал в физической мощи. Всё же обманчивая внешняя хрупкость имела свои преимущества, правда, мало кто об этом догадывался.       «Есть!» — возликовал Шимун, дождавшись момента, когда после очередного удара обе руки противника оказались достаточно высоко. Пригнувшись, триерарх стрелой бросился вперёд, в последний миг уклонившись от секущего маха вражеской сабли, и отразил атаку второго клинка при помощи Ардашар.       «Попался, — со злорадством подумал триерарх, видя, как сузились зрачки в глазах незнакомца, когда Шимун оказался прямо перед ним, — не уйдёшь!»       Кинжал, что прятался на креплении под рукавом, всегда выручал его в подобных случаях. Короткое лезвие, причудливо искривлённое, было весьма опасным, несмотря на свой малый размер. Шимуну хватило бы доли секунды, чтобы перерезать вражеское горло, заставив того захлёбываться густой кровью, и с упоением наблюдать, как дыхание жизни ускользает из тела, навсегда покидая его.       Он сильнее надавил остриём на горло и, схватив незнакомца за волосы, заставил его запрокинуть голову. Юноша смотрел на Шимуна с неподдельной яростью, и на лице его не было страха.       — Бросай оружие, — отчеканил Шимун, — если попытаешься прикончить меня, клянусь, с тобой сотворят такое, что ты станешь умолять, чтобы тебя освежевали заживо, как тех бедолаг, чьи тела гниют в сарае.       Лицо триерарха исказила гримаса ярости, и проклятый глаз полыхнул демоническим светом.       — Ты жить не захочешь, — дыхание Шимуна обожгло ушную раковину юноши, — станешь падалью, что пожрут черви. И никто не заплачет, никто не вспомнит о тебе. Ибо я убью каждого, кем ты дорожил!       Наконец в глазах незнакомца отразился страх.       И нельзя было сказать наверняка, что стало тому причиной: пугающий свет ока триерарха или же его угрозы, правдивость которых не вызывала сомнений.       — Ты хоть знаешь, на кого ты поднял свою саблю? — Вкрадчивая речь Шимуна вызывала гораздо больший ужас, нежели если бы он перешёл на крик. — Признаю, ты сильный воин, но тебе не выстоять против меня. Потому не стыдись своего поражения, ведь боги не желали, чтобы ты одержал верх. Отступи же. Брось оружие, и будешь жить.       — Триерарх «Малкит»… — в глазах незнакомца промелькнуло узнавание, — ты Хедо Шимун!       Сабли с глухим стуком упали на землю.       — Верно, — осклабился Шимун, польщённый, что слава о нём дошла даже до этого захолустья, но то, что он услышал дальше, заставило его глаз задёргаться.       — Не может быть! — Юноша казался потрясённым. — Я думал, ты горбатый старик, поражённый нечистой болезнью. Говорили, ты настолько уродлив, что во всём заливе Бахра не нашлось ни одной женщины, которая согласилась бы на твоё общество, — даже осыпь ты её путь серебром, она не подошла бы к тебе!       Со стороны охотников послышались смешки. Шимун же позеленел от злости.       — Какой вздор, — произнёс он невозмутимо, — россказни завистников и плутов!       — Вот как, — пробормотал юноша, — значит, ты и вполовину не столь ужасен, как гласит народная молва.       — С этим я мог бы поспорить, мальчишка, — прорычал Шимун, усиливая хватку на волосах незнакомца, от чего тот зашипел, дёрнувшись от боли, — ты ведь боишься меня.       — Твоего глаза страшусь, — признался юноша, — он ведь не человеческий.       Шимун усмехнулся.       — И это верно.       — Ты отпустишь меня? — поинтересовался незнакомец. — Или то, что говорили о способности Хедо Шимуна держать своё слово, — тоже ложь?       Триерарх молчал какое-то время.       Он сильнее вдавил холодное остриё в беззащитную кожу, наслаждаясь видом выступивших рубиновых капель, казавшихся чёрными в темноте. Затем его плечи стали подрагивать, и юноша, чувствуя скорую расплату за дерзость, мужественно сжал зубы, готовясь принять смерть от руки морского охотника. По крайней мере, подобный исход не был постыдным для воина.       Но тут произошло то, чего никто не ожидал. Шимун опустил руку, державшую кинжал, и разжал пальцы, что сжимали волосы противника. Триерарх продолжал трястись, издавая короткие смешки, и, затем не выдержав, разразился хохотом.       — А? — Форуг почесал затылок, в непонимании глядя на Ортиса. — Похоже, у нашего триерарха с головой не всё в порядке. Чего это он так развеселился?       — Да кто же его поймёт, этого Шимуна, — протянул элха, — будь я на его месте, то обиды бы не простил. А он отчего-то нашёл это забавным; обычно после такого он либо успокаивается, либо начинает убивать всех без разбора и впадает в бешенство такое, что даже сами боги не могли бы остановить его.       — Если он сейчас снесёт ему голову, то будет плохо, — заметил Дугда. — Симуг, не позволь ему этого сделать.       Кибернетос даже не глянул в их сторону.       — Знаю, — ответил он.       Но опасения охотников были безосновательными. Шимун не испытывал даже намёка на злость, напротив — столь дерзкий ответ вызывал у него некое подобие восторга, за которым последовало желание не наказывать наглеца.       — Ха-ха-ха! А ты хорош!       Воин посмотрел на него с недоверием. Всё же этот юноша с демоническим взглядом был едва ли старше него и уж точно не походил на озлобленного горбуна. Он посмотрел на остальных людей, толпившихся вокруг. Его взгляд остановился на человеке в сером плаще, который стоял чуть поодаль. Судя по расширившимся от удивления глазам, он признал в нём жреца Лунного бога.       — Так ты назовёшь своё имя? — спросил Шимун, немного успокоившись. — Моё ты знаешь.       — Я Лимер, — ответил он, — Иль-Лимер.       — Имя не ламанское, — заметил Шимун, — ты местный?       Юноша кивнул.       — Значит, черноголовый, — догадался триерарх.       — Наполовину, по матери. Мой отец был ламаном. Я никогда не знал его и не принадлежал его роду. — Было видно, что ответ дался ему нелегко.       — Тогда кто дал тебе оружие и научил управляться с ним? Ты непохож на того, кто стал бы баловаться этим от скуки.       — Я бы ответил, но…       Взгляд Лимера был устремлён в сторону распахнутой двери хижины.       — Но?       — Мне нужно знать, зачем вы пришли сюда в столь недобрый час. И чего вы хотите от меня.       — О, нам много чего нужно! — воскликнул Ортис. — Например, понять бы, зачем ты прятался, как крыса, в этой глиняной норе и не попытался выйти к нам, когда мы обшаривали соседние дома в поисках живых людей! Такой поступок точно говорит о недобрых намерениях и желании что-то скрыть. Разве я неправ? Как там тебя… Ламер?       — Лимер, — поправил его юноша.       — А ещё, скажи на милость, черноголовый воитель, не видел ли ты тут двух светловолосых парнишек? Мы уже с ног сбились, ища их в этом проклятом месте, но обнаружили лишь гору трупов в том сарае, за домом по левую сторону. Боюсь, даже все боги, собравшиеся вместе, не смогут остановить меня, если я узнаю, что ты повинен в их исчезновении!       — Я…       Элха приблизился к юноше и стал надвигаться на того с угрожающим видом. От него исходила почти осязаемая злость.       — И ради чего, ответь, ты прикончил бедолагу Кадира?! Он даже напасть не успел!       — Надо было лучше тренировать своих воинов, — произнёс юноша, с вызовом глядя на прореуса, — ого, ты правда элха? Никогда не думал, что не только повстречаю триерарха «Малкит», но и такого, как ты, увижу вживую.       Ортис фыркнул.       — Значит, в больших городах не доводилось бывать. Там много уроженцев Сахиос.       — Можно и так сказать. — Лимер не стал спорить.       Пока Ортис пытался разговорить мальчишку, Шимун решил осмотреть бездыханное тело Кадира, над которым склонился Дугда.       — Безнадёжно, — сообщил абассинец, покачав головой, — рана была слишком серьёзной.       — Он мёртв?       — Да.       — Жаль, что так вышло, — сказал Шимун, — но сделать ничего нельзя. Когда вернёмся в Арту, отправим весть его родным. Они получат его часть доли в золоте.       — Ты справедливый человек, триерарх. — Мелодичный голос Энмелы внезапно раздался за его спиной, от чего Шимун вздрогнул.       Он снова не услышал, как жрец подошёл к нему. Порой у него создавалось ощущение, что тот ступал, не касаясь ногами земли.       Шимун обернулся, встречаясь глазами со служителем.       — Далеко не ко всем. Лишь к тем, кого я считаю важным для себя.       — Мне бы хотелось заслужить твою справедливость.       Дугда закашлялся, привлекая к себе внимание. Триерарх был отчасти рад этому, ибо не знал, какой ответ ему стоило дать. В голову не приходило ни одного подходящего слова. Он понимал, что любая вещь, сказанная им сейчас, прозвучит как полнейшая глупость.       — Что касается охотника по имени Кадир, то он не мёртв.       — Что?! — в один голос воскликнули Дугда и Шимун.       — Смерти не существует. Ни для кого из людей. Вы сами придумали её.       Сказав это, жрец удалился. Проводив его взглядом и убедившись, что тот отошёл достаточно далеко, флейтщик шепнул Шимуну:       — Он точно безумец, но умён до крайности.       — Это называется мудростью, Дугда, — также шёпотом ответил триерарх, — а нас с тобой этим даром боги не наделили.

      * * *

      Тем временем юноша по имени Лимер продолжал отбиваться от элха, наседавшего на него с вопросами и обвинениями, которым не было конца. Ортис задался целью во что бы то ни стало добиться правды. Было видно, что незнакомец нервничал и отчего-то не желал говорить.       — Проверьте дом, — приказал Ортис, утратив всякое терпение, — уж не сомневаюсь: там найдётся немало интересного.       Лимер тут же переменился в лице.       — Нет! — крикнул он, когда Форуг, не выдержав ожидания, шагнул внутрь. — Стой!       Но было уже поздно: спустя миг из темноты послышались сдавленный крик и череда глухих ударов. За ними последовали ругательства. По звукам можно было определить, что охотник подвергся нападению сообщника Лимера, который до этого ничем не выдавал своего присутствия. Сначала все встрепенулись и, обнажив сабли, бросились вперёд, на помощь товарищу, но на полпути застыли. Их лица вытянулись от изумления, и они стали в непонимании переглядываться, пытаясь понять, не обманывает ли их слух. Звук борьбы, исходивший из дома, превратился в стенания Форуга, по всей видимости, потерпевшего поражение.       — Ай! Да что же ты творишь, старая ведьма?! — скулил он. — Больно-то как! Клянусь, я уйду, только прекрати! Умоляю, всеми богами заклинаю! Сжалься!       Затем раздался ещё один громкий удар, после чего Форуг выскочил из дома. Вид его был весьма плачевным. На широком лице проступили красные полосы, похожие на ожоги. Сам он выглядел изрядно потрёпанным, словно бездомный пёс, которого отлупили метлой.       — А-а-а-а! Да за что же ты со мной так?! — взвыл он, оборачиваясь к двери. — Я не замышлял дурного! Откуда же мне было знать!       — Эй, дружище, кто это тебя так отделал? — поинтересовался Ортис, глядя на избитого товарища.       — Ведьма напала на меня из-за спины и чуть не прикончила!       — Какая ещё ведьма? — переспросил элха и тут же замолк, увидев старушку, показавшуюся в дверном проёме.       Старуха имела вид незлобный и, скорее, даже безобидный. Роста она оказалась небольшого и выглядела совсем крохотной из-за сгорбленных плеч. На её голове был повязан тёмный платок, а в тощей сжимала ивовый прут, которым она, судя по всему, отхлестала несчастного Форуга. Тот в ужасе воззрился на неё и стал пятиться, прикрывая руками пострадавшее лицо.       — Не подходи ко мне! — крикнул бравый охотник, отступая шаг за шагом. — Я тебе не дамся!       Она же ступила за порог и, больше не обращая внимания на скулёж испуганного Форуга, обвела внимательным взглядом всех собравшихся. Её черные, словно угольки, глаза выглядели ясными, без каких-либо признаков слабоумия, что было нередко свойственно людям, вступившим в пору долголетия. Когда она задержала взгляд на Шимуне, он вздрогнул, ожидая, что следующий удар прутом достанется ему, но тут же заставил себя собраться. Негоже было триерарху пугаться какой-то старухи. Узнай об этом его извечный соперник, триерарх Зайя Адад, не миновать ему позора до конца своих дней.       Его замешательство не ускользнуло от внимания старухи, и она хмыкнула, погрозив ему пальцем. Затем её внимание привлёк Ортис, стоявший подле Лимера и державший отобранное у того оружие.       — Какой позор для тебя, Лимер, позволить чужеземным разбойникам обезоружить себя, — проскрипела она, глядя на юношу с негодованием. — После такого тебе остаётся лишь нацепить ламанские одежды и отправиться в Атру, чтобы присягнуть на верность потомку узурпатора — Гиргирре, что зовёт себя «Справедливым»! Разве ты забыл, чему я тебя учила?       Лимер выглядел пристыженным.       Шимун же не понимал, по какой причине старуха вела себя подобным образом. Она совсем не боялась толпы вооружённых людей, попытавшихся проникнуть в её жилище. Казалось подозрительным, что она и Лимер находились в деревне совершенно одни, в то время как изуродованные тела остальных селян лежали в сарае. Но, как заметили Симуг и Энмела, люди были убиты около двух дней назад, и убийца, скорее всего, покинул деревню. По крайней мере, жрец уверил в этом триерарха. Сопоставив эти факты, Шимун понял, что старуха и юноша могли знать что-то об исчезновении Хаше и Нарма или даже были причастны к этому, раз являлись единственными живыми людьми в Шу-Лу.       Однако сила была на его стороне, не стоило угрожать или пытаться силой добыть нужные сведения. Поэтому он с трудом изобразил выражение доброжелательности на своём лице.       — Мы не имели злого намерения, женщина, — и сразу же замолк, увидев, что старуха не собирается принимать на веру ни одного его слова. — Этот человек напал первым и убил нашего товарища, — он указал на труп Кадира, — но я понимаю, что Лимер лишь защищался. Поэтому мы не станем убивать вас.       — Великодушный разбойник, — старуха вновь хмыкнула, явно сомневаясь в его словах, — такие, как ты, умеют лишь лгать, притворяясь простаками. Ты — нечестный человек, и я не стану доверять тебе. Даже если ты поклянёшься не причинять нам вреда, то где доказательство искренности твоих слов?       — Но, бабушка... — вмешался Лимер, — разве ты не узнала его? Он не простой разбойник. Тот, кто стоит перед тобой, — триерарх «Малкит», демон кровавой воды, Хедо Шимун!