Прислужник далёкой земли

             Шимун не сразу осознал, что сказал ему служитель.       — «Нет смысла»? — переспросил он. — Боюсь, я по-прежнему не понимаю тебя, господин.       И тут же обомлел, почувствовав руку Энмелы на своём плече. Жрец шагнул ближе, сократив расстояние между ними, склонился и прошептал:       — Ты ведь помнишь слова Зирры?       — Какие именно? — спешно проговорил Шимун, надеясь, что жрец не заметит дрожи в его голосе.       Признаться, последние дни были слишком уж богаты на разные события, среди которых разговор, состоявшийся в хижине сумасшедшей старухи, занимал едва ли не последнее место.       Триерарх наморщил лоб, пытаясь воссоздать в памяти подробности той беседы, но выходило это из рук вон плохо. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что Зирра упоминала о желании Сумукана исстребить всех чужаков, ныне живущих на земле его предков. Якобы Наррдин предрекал появление воина, с приходом которого Фарнах восстанет из пепла забвения и Маду откликнется на его зов, пробудившись от векового сна. Триерарх не воспринял сказанное всерьёз, сочтя это лишь сказкой, даровавшей утешение поверженному народу.       Вот только легенда эта обернулась кровавым безумием, достойным самого Кашбелы.       Шимун озвучил свои мысли жрецу, и тот ответил утвердительно:       — Всё верно, триерарх. Но он не сможет совершить задуманного, — голос жреца оставался ровным, но Шимун уловил в нём скрытую нотку горечи, — Сумукан заблуждается. Однако в том нет его вины: кто-то заставил его поверить, что мечта, которой он желал столь страстно, обратилась реальностью. Интересно…       Голос жреца стал звучать ещё тише.       — ...кто же обманул этого человека?       Эта интонация показалась Шимуну несколько странной, но он не обратил внимания на изменившийся голос служителя, на миг сделавшийся на несколько тонов ниже.       — Но это сейчас не столь важно, — Энмела устремил взгляд в сторону постройки, где до сих пор были заперты остальные охотники, — кровь Сумукана бесполезна, и он в глубине души понимает это. Даже уподобившись Кашбеле, он не призовёт Маду. Однако…       — Однако?       — Когда ты провалился в разлом на полу, мне чудом удалось выжить. Полагаю, я ещё никогда не был столь близок к смерти. Так или иначе, камни не задели меня. Когда обрушение прекратилось, я обнаружил, что с одной стороны завала образовался проход, через который я поспешил выбраться наружу, чтобы найти остальных охотников и просить их о помощи. В одиночку я бы не смог спуститься вниз и найти тебя. Однако твоих людей там не оказалось, но на земле я увидел множество следов, ведущих по направлению к выходу. Тогда я понял, что, скорее всего, они ушли дальше по тоннелю, когда начался обвал, ибо оставаться на месте было для них небезопасно. И то оказалось верной догадкой. Я нагнал их почти у самого выхода. Они весьма удивились, увидев меня живым, но радость их была скоротечной, ведь судьба их триерарха осталась неизвестной.       При этих словах у Шимуна вырвался нервный смешок. Он легко мог представить, какой поток брани и угроз обрушился на чудом уцелевшего служителя, когда он предстал перед охотниками в одиночестве. Скорее всего, те посчитали триерарха погибшим.       — Тогда юный фарнах заявил, что ты уже мёртв в любом случае, ибо никто не способен выжить при подобном обвале, кои не раз случались в этих местах. Потому, по его мнению, нам стоило отправиться дальше, ведь бессмысленные поиски могли стать слишком опасными для нас.       Голос жреца слегка изменился. В нём отчётливо проступали нотки возмущения, и, пусть Шимун не видел лица служителя, он легко мог представить, как его черты искажаются под влиянием этой эмоции. То, что Энмела беспокоился за него и не желал признавать его гибель, отдалось приятным теплом в районе груди.       — И, разумеется, никто с ним не согласился, — продолжил он, — некоторые даже предложили избавиться от самого Лимера, сбросив его в тот же разлом, куда провалился ты. Прореус упорствовал больше всех, — голос служителя сделался тише, — было решено найти тебя во что бы то ни стало. Мы намеревались вернуться обратно к завалу, попытаться докричаться до тебя и, если ты не отзовёшься, — спуститься туда самим.       Шимун заметил:       — Когда я находился внизу, я не слышал никаких голосов.       Энмела кивнул.       — И не удивительно, ведь нашим планам помешали.       — Фарнахи, — процедил Шимун, — напали на вас ещё до того, как вы успели отправиться на поиски?       Жрец снова кивнул.       — Всё произошло в считаные мгновения. У нас почти не было шансов.       Триерарх скрестил руки на груди и окинул удивлённым взглядом толпившихся неподалёку воинов. Сказанное жрецом являлось правдой, но юноша не мог поверить, что его охотники так просто проиграли ряженым солдатам Сумукана, даже если последних было втрое больше.       Уловив его сомнения, Энмела назвал ему причину, которую триерарх меньше всего ожидал услышать.       — Чёрный кибернетос, — произнёс он свистящим шёпотом. Внутри Шимуна всё болезненно сжалось.       Ему сделалось дурно.       — Он?.. — хрипло переспросил триерарх, чувствуя, как боль в груди нарастает.       — Отказался убивать их.       

Что же ты натворил, Симуг?!

      

* * *

             Триерарх молча наблюдал, как один из воинов Сумукана приближается к ним. Для Шимуна до сих пор было неясно, почему те не стерегли их столь яро, будто не опасаясь бегства. После того, как предводитель фарнахов приенял вызов триерарха, его солдаты оставили их. Похоже, они считали, что демон кровавой воды не станет убегать.       Или же то был приказ Сумукана.       Шимун прищурился.       Фарнах, подошедший к ним, остановился на расстоянии нескольких шагов.       — Демон кровавой воды, — заговорил он громким голосом, — сегодня ты в последний раз видишь луну и звёзды, так посмотри же на них, ибо скоро рука лугаля навеки упокоит тебя! Будь готов войти в круг, когда первые лучи рассвета коснутся земли.       «Пустая болтовня!»       Шимун закатил глаза и не стал отвечать. Энмела же проговорил:       — Передай своему господину, что охотники, которых вы держите в плену, должны наблюдать за ходом сражения. Особенно это касается чёрного кибернетоса и прореуса. Освободите их.       Похоже, молодой фарнах был удивлён.       — Какую подлость ты замышляешь, слуга наместника? Мой господин проявил великодушие, согласившись сразиться только с триерархом «Малкит»! Таков был уговор! Фарнахи не станут потакать вашим прихотям! Или же триерарх просто испугался и теперь рассчитывает на помощь своих дружков?       Жрец ответил:       — Ты лишь обязан передать ему мои слова. — Затем, выдержав небольшую паузу, добавил: — Охотники имеют право видеть, как сражается их предводитель.       Воин пробормотал ругательство на языке черноголовых. Пусть Шимун и не понял его, но догадался, что ярость была обращена в сторону жреца. Оттого триерарх едва сдержался от порыва вновь пустить в ход свою саблю.       Когда фарнах удалился, он обратился к Энмеле:       — При всём уважении, господин, не подумай, что я сомневаюсь в правильности твоих решений, но всё же я до сих пор не понимаю, почему ты считаешь это необходимым. Каков твой план?       Служитель не ответил. Лишь взглянул на небо, где россыпь звёзд на тёмном полотне уже начала тускнеть, предвещая скорое наступление рассвета. Шимун тоже задрал голову, молча созерцая неизменное явление природы, каждый раз порождавшее трепет в его душе.       Триерарх едва заметно улыбнулся.       — Эта ночь затянулась, мой господин, — слово «мой» он произнёс по-особенному, с долей нерешительности, — одни лишь боги знают, что сулит нам грядущий рассвет.       — Преодолев страх перед смертью, ты неволей заставляешь её уважать тебя, — ответил служитель. — Сегодня ты не умрёшь, триерарх.       Шимун вздохнул.       — Окажись я здесь в одиночку, то не испытал бы и крупицы страха. Но я боюсь не за себя… — Он невольно сделал шаг, приближаясь к собеседнику почти вплотную. На таком расстоянии он видел глаза служителя. — Стоит мне представить, что с тобой случится что-то плохое, как я…       Он не смог закончить фразу, посчитав, что в любом случае не сумеет придать своим чувствам достойную словесную форму. Но жрец не стал расспрашивать его, сделав вид, что не заметил этой заминки.       Тем временем вернулся посыльный Сумукана.       Шимун резко повернулся к нему, намереваясь осыпать его бранью в отместку за слова отказа, в котором он не сомневался. Триерарх не верил, что предводитель фарнахов согласится.       Но, едва успев раскрыть рот, он захлопнул его, едва не прикусив язык.       — Твоих людей сейчас приведут, — процедил фарнах, — наш лугаль сегодня на редкость великодушен. Обычно такие, как ты, умирают ещё до того, как осмелятся заговорить с ним.       Сказав это, он вновь удалился.       — Ну и дела… — пробормотал Шимун. — Господин, твоя способность убеждать поистине впечатляет!       Жрец ответил:       — Ты снова льстишь мне, триерарх. Смотри…       Он указал в сторону постройки, из которой стали выводить связанных членов команды.       — Полагаю, ты рад их видеть.              

* * *

             К немалому облегчению Шимуна, те выглядели вполне сносно. Пусть некоторые из его людей и получили ранения, но неопасные для жизни. Симуг и Ортис и вовсе отделались несколькими ссадинами. Триерарха позабавил оплывший глаз Ортиса, вокруг которого наливалась синева. Судя по тому, с какой уверенностью держался элха, тот ещё не знал об этом. Похоже, никто из товарищей не стал расстаивать его.       Симуг, как всегда, сохранял безупречно ровную осанку в сочетании с надменным выражением лица, которое никогда не выдавало его истинных эмоций. Он шёл, не склоняя головы, не смотрел на своих конвоиров и даже не разглядывал остальных фарнахов, кои вызывали немалый интерес у Ортиса и других членов команды. Лишь процедил ругательство сквозь зубы, когда один из людей Сумукана слишком сильно толкнул его в спину.       — Да чтоб меня демоны сожрали! — воскликнул Ортис при виде Шимуна. — Наш триерарх и вправду жив! Признаю, сначала не поверил, услышав твой голос, потом уж сомневаться не пришлось! Ты вызвал на бой этого ненормального? Скажу честно, твой план — полное дерьмо!       — Как видишь, глаза тебя не обманывают, — Шимун кивнул ему в знак приветствия, — по такому случаю полагается обнять друг друга… — Он покосился в сторону фарнахов, что не намеревались оставлять их одних.       Ортис вздохнул и повёл плечами, морщась от боли в запястьях, связанных спереди.       — Думаю, богомолец уже доложил тебе, по чьей милости мы оказались здесь!       Элха прикрыл глаза и кашлянул.       — Будь я триерархом, то утопил бы засранца! Он предал нас, сдавшись шавкам Сумукана почти без боя! Когда мы выберемся отсюда, клянусь, мы с ребятами будем судить его по нашим законам, что он растоптал, словно для него они не важнее той скучной храмовой писанины, которую так любят цари и их лизоблюды! Пф!       Элха подмигнул служителю и хотел было добавить ещё что-то, но ледяной взгляд триерарха заставил его замолчать.       Симуг хранил молчание, и выражение его лица не изменилось, лишь глаза потемнели ещё больше.       — Когда мы выберемся отсюда, — отстранённо произнёс Шимун, — это уже не будет иметь значения.       Ортис фыркнул.       — Это мы ещё посмотрим.       Шимун пропустил слова прореуса мимо ушей, решив для себя, что тратить время на препирательства с командой не стоит, ибо каждая минута означала приближение рокового часа. Перед его наступлением финеху намеревался ухитриться переговорить с охотниками втайне от ламанов. Было ясно, что фарнахи не избавят их от своего присутствия и не позволят триерарху сообщить своим людям кое-что очень важное. Благо, подобное случалось с ними не впервые, поэтому Шимун точно знал, как поступить. Система тайных жестов, придуманная Дугдой, отличалась от той, которой пользовались другие охотники и никто из посторонних не знал о ней.       Он быстро обменялся взглядом с Энмелой, уповая на проницательность жреца. Тот сначала ответил ему вопросительным взором, не понимая, чего предводитель охотников хочет от него, но затем едва заметно кивнул и шагнул в сторону, привлекая внимание конвоиров. Те сразу же направили оружие в его сторону и спросили что-то на языке черноголовых. Жрец усмехнулся и только после этого заговорил, и, судя по интонации и имени Сумукана, промелькнувшего в череде неразборчивых звуков, он сказал нечто нелицеприятное об их господине.       Разумеется, те отреагировали сразу.       Уличив подходящий момент, когда фарнахи перестали смотреть на них в упор, Шимун опустил левую руку вдоль корпуса и быстро согнул указательный палец три раза. Увидев это, Ортис ответил почти сразу, тоже используя для этого левую руку.       Шимун: «Оружие». Ортис: «Нет».       Шимун: «Где?» Ортис: «Неизвестно».       Шимун: «Никто не знает?» Ортис: «Большой человек».       Шимун с недоумением взглянул на Ортиса, и тот снова согнул пальцы, повторяя предыдущее движение.       «Большой человек».       Триерарх задумался, не понимая, что пытался сказать элха, используя скудный набор языка жестов.       «Большой человек?»       Но, миг погодя, испустил короткий смешок, осознав: скорее всего, Ортис имел в виду Сумукана, ведь никого иного, подходящего под это описание, здесь больше не находилось. Действительно, по сравнению с остальными фарнахами его высокая фигура смотрелась весьма внушительно.       Шимун поспешил ответить:       «Понял».       Затем взглянул на Симуга, отметив, что тот всё это время наблюдал за ними.       Триерарх обратился к нему:       «Кибернетос».       Симуг поджал губы: «Да».       Шимун: «Как ты?» Симуг: «В порядке».       Финеху кивнул и, по-быстрому осмотрев Симуга ещё раз, пришёл к выводу, что тот действительно не пострадал сильно. Кибернетос, заметив это, приподнял бровь, удивляясь поведению триерарха, который вдруг стал интересоваться его состоянием. По всем соображениям, тот наоборот должен был покарать его за поступок, приведший его отряд к поражению. Тут выражение безучастности на бледном лице сменилось удивлением, и через миг его глаза расширились, и рот едва заметно приоткрылся. Кибернетос вдохнул через силу и сжал связанные руки в кулаки так, что вены вздулись, проступая под белой кожей. Грубая верёвка до боли впивалась в напрягшиеся запястья, оставляя на них алый след.       Затем его пальцы дёрнулись.       Шимун с замиранием сердца следил за их рваными движениями, ожидая ответа.       Но не успел его получить: между ними возник один из конвоиров, заметивший их действия.       Фарнах что-то крикнул и ударил Симуга в живот, но кибернетос устоял на ногах, лишь согнулся от боли, простонав сквозь стиснутые зубы.       — Подлая мразь! — вспылил Шимун. — Ты, вижу, тоже не дорожишь своими конечностями! Могу избавить тебя сразу ото всех!       И бросился на воина, намереваясь осуществить свою угрозу, но жрец схватил его за плечо, останавливая.       Шимун обернулся.       — Господин?       Жрец покачал головой.       — Не сейчас, триерарх.       Тот глубоко вдохнул, успокаиваясь. Фарнах, ударивший Симуга, ничего не сказал и не стал нападать, хоть во взгляде его сквозила ярая ненависть, сдерживаемая лишь приказом Сумукана.       Тем временем к ним приблизился служитель Маду в сопровождении нескольких воинов, которые до этого находились подле Сумукана, и, по всей видимости, являлись частью его личного отряда. Так подумал Шимун, заметив, что цвет их головных повязок был тёмно-синим, а не чёрным.       Поравнявшись с ними, жрец произнёс:       — Время пришло, демон кровавой воды. Лугаль ожидает тебя.       — Хорошо, — ответил триерарх, чувствуя себя весьма странно, — но я хочу, чтобы мои люди наблюдали за битвой.       Служитель смерил охотников равнодушным взглядом.       — Лугаль не станет возражать против этого. В любом случае, когда ты умрёшь, они последуют за тобой.       Ортис не выдержал:       — Да сам ты сдохнешь, жеманная скотина! — заорал он прямо в лицо жрецу, который слегка отшатнулся, явно не ожидая такого напора.       «Энмела бы на его месте даже бы мизинцем не пошевелил, — подумал Шимун, вновь ощущая прилив гордости за своего служителя, — никто не сравнится с господином. Второго, подобного ему, просто не может существовать на свете».       Но вслух лишь произнёс:       — Я тебя услышал.       — Тогда следуй за мной.       Жрец повернулся и зашагал в сторону крепости. Шимун прищурился, заметив, что помост, где незадолго до этого стоял Сумукан, теперь пустует, а число фарнахов, находившихся у скалы, уменьшилось едва ли не в несколько раз.       «И куда они успели подеваться?»       Шимун последовал за жрецом, но перед этим обернулся через плечо, встречая помутневший взгляд Симуга, в котором сквозило отчаяние. Триерарх видел, как тот лихорадочно дёргает пальцами, не обращая внимания на фарнахов.       Он продолжал стоять на месте, не реагируя на конвоиров, толкавших его.       Шимун прищурился, желая успеть разглядеть безмолвное послание кибернетоса.

      «Смерть, — прочитал он. — Моё спасение — смерть».