Юг

Вагоны устремляются на юг, так время следуют по мировым циферблатам - кажется есть, а нет его. За этим всем все, что должно было сгореть - не сгорело. По взрослым законом так должно быть, когда одно тело получает в аренду другое. В иллюзиях почти детства: долгие дни ожидания, метаний, протестов. Там, в двадцать, так сложно сказать о своих желаниях, хотя о них хочется кричать на весь мир. И правду отцу: я все искала его, в карнавале идей, в карнавальных платьях и с лозунгами. Мне так хотелось нанести смертельный удар викторианской морали, которая запрещала говорить без умолку, без умолку смеяться, быть значимой и услышанной, быть личностью. Это, папА, констебль Фишер и я сбегаю с ним. Чемоданы приготовлены, билеты куплены… Все поставлено на карту - вся жизнь, пусть будет короткой, яркой, любой… с констеблем Фишером… моим милым Джо… я соблюла все приличия, папА, прикасалась с невинностью лишь к губам, неслась к нему, как дождь с стремится упасть в землю, как ветер срывает листы, как все стремятся… Тогда стучало сердце. Тогда рвались наружу чувства. Здесь в больше чем тридцать сказать тоже оказалось не просто. Кейт Уортли отводит глаза от Джозефа Фишера. А сердце бьется точно так же, хотя… она хотела устроить похороны, она хотела посмотреть последний раз на того, про которого очень долго думала, на его взгляд. На руки, послушать звучание слов… Кейт Уортли все рассчитала - вагон до Портсмута, стареющая женщина, покрытая толстым слоем пудры, в ужасном платье, такая не может понравится. Такая не может возродить вновь того, что было. Она жаждала собственного разочарования, требовала от него разочарованного хладнокровия, но воздух вновь задрожал между ними как в том самом солнечном Лондоне молодости. Слова сплелись, взгляды еще сильнее, и сколько Кейт Уорли не держала лицо, они сошли на станции, на которой никто не сходит. Добежали до гостиницы. Смешали в клубок нереализованную страсть взрослыми телами. Джозеф Фишер водил руками по ее шрамам на ноге, не замечая их, поглощал в безумие. Мир взорвался и догорал и посыпал их пеплом упущенного времени. На этом все должно было кончиться. Ее последний взгляд, как она думала был печальный - вся жизнь, которой у них не было из-за ее неаккуатности… Джозеф Фишер обернулся, прежде чем выйти из номера. И сказал: «Я хочу, чтобы ты поехала в Портсмут со мной…», в эту секунду она подумала: «Даже такую, перепудренную и намеренно состарившую себя, Кейт Уортли Джозеф Фишер по своей воле не отпустит». В Париже месяц назад, когда Луиза Стейндж заказывала платье на помолвку. Это был лишь заказ. Яркая молодость и разговор о женихе без умолку. Мадам Бланш выбрала для нее лучшее. Получая заказ Луиза Стрейндж самодовольно, как все красивые молодые девушки, улыбнулась: - Джозеф Фишер должен быть мной сражен в этот полмовочный день! «Мой констебль Фишер?! Вами?!» - мадам Бланш застыла, растеряно посмотрев мимо девушки на улицу, теперь улицу бороздили машины, а не повозки. Теперь никто не несется по портовым улицам на безумной скорости, груженный винными бочками, чтобы сбить Кейт Уортли, бегущую на корабль к ее констеблю Фишеру… уже никогда чемодан не рассыпется, платья на затопчут прохожие и лошади. Ее безчувственным окровавленным телом не погрузят прочь от порта… не увезут… не вернут отцу… - Я приглашаю вас, мадам Бланш, на прием. Там состоится моя помолвка! Все взгляды будут прикованы ко мне в вашем платье! - Луиза Стейндж вложила в руку приглашение, мадам Бланш посмотрела на девушку слишком прямым взглядом, пропустила перед глазами жизнь - сначала долгие месяцы, потом год, потом ужасное письмо, которое она написала в Нью-Йорк, чтобы он больше не ждал, потом еще два года и дорогу в Нью-Йорк. Ей тогда еще требовалась тросточка и еще не было Бланша, который стал сначала мужем, а потом бывшим. Магазинов. Мастерских. Известности среди женщин на двух континентах. Кейт Уортли сошла с парохода, нашла дверь маленькой конторы и молчаливо рассматривала издалека, как ее констебль Джозеф Фишер закрывает на ключ свою маленькую контору и встречает жену и дочь, - Если вы будете присутствовать на моей помолвке, мадам Бланш, - продолжила речь Луиза Стейндж - произведете на все местное общество фурор! Я даже могу вам доплатить сколько скажите за ваше появление! Вы так знамениты… Ваши мастерские лучшие… ваши платье такие, в которых мой Джозеф Фишер не сможет быть не сраженным мной, как девушкой мечты и женщиной всей жизни в самое сердце!