Мой волчонок

Чонгук старается не думать, как бы это могло бы выглядеть со стороны: он слишком сильно любит своего парня, даже сейчас в образе волка, и поэтому он подобные мысли старается запихнуть куда подальше. А пока он наслаждается тем, что его любимому хорошо, и постарается сделать ему ещё лучше. Чонгук встаёт на коленки и подползает к волку. Округляет глаза от размеров его гениталий и шумно сглатывает, представляя, как это будет заполнять его. Ну а пока одной рукой берёт уже эрегированный член за основание и начинает головку аккуратно посасывать. Ему немного боязно: орган волка слишком огромный, но ему чересчур любопытно. И он не останавливается. Старательно пытается расслабиться, чтобы взять больше длины, уже двумя руками помогает себе. Волк шумно дышит. Хвост быстро, резко бьёт по полу. — Ох, какие они большие и красивые, Тэ. А ты от меня себя такого скрывал. Чонгук переключается на большие яички, облизывает старательно, и Тэхён, наконец, негромко скулит, дёргает лапами, но Чонгук удерживает, усмехается довольно на такую реакцию. И ускоряет движения руками на члене, проходится по всей длине. Языком проходится по яичкам круговыми движениями, ртом немного захватывает, посасывает. Сначала левое, потом правое. Ким шумно дышит, но больше не скулит. И это Чонгука немного расстраивает. Поэтому он выдыхает и всё также бережно погружает в рот одно и начинает немного посасывать. Обводит круги языком, пытается взять побольше, глубже. Волк уже громче начинает поскуливать, но Чон резко отстраняется: воздуха перестаёт хватать, да и рот начинает побаливать. Он отстраняется, но не прекращает движений рукой. Скользит по всей длине. Язык вновь играет с головкой. А двумя пальцами мягко оглаживает мошонку. Скользит дальше, к шву на мошонке. Здесь она особенно чувствительна. Проводит нежно пальцами и волк дёргает лапами, громко уже скулит. Чонгук усмехается ласково, приподнимается, с чпоком выпуская член со рта, подползает к морде, шепчет, поглаживая за ушками: — Всё хорошо, мой волчонок? Тебе нравится? Тэхён открывает лениво один глаз, смотрит на Гука, носом тычется ему в шею. Чонгук смеётся негромко: — Как я понимаю, это значит, да? Волк в ответ тихонько скулит, лижет большим языком щеку, оставляя мокрый след. — Тэ, ну что ты делаешь. Чон смешно отфыркивается, машет руками, вытирает слюни с лица. — Тэ, трахнешь меня, а? Смотрит прямо в волчьи чёрные глаза. Внутри так суматошно стучит сердце от ожидания ответа его волка. Тот поднимается на лапы, смотрит на него долгим, пронзительным взглядом. Ох, как Чонгук жалеет, что не может пообщаться со своим волчонком сейчас, наверное, он его материт сейчас или наоборот — ему не узнать в эту секунду. Потом Тэхён ему расскажет же, да? Его немного потряхивает, но член стоит по стойке смирно лишь от мысли как этот большой орган будет ощущаться внутри, насколько сильно он сможет заполнить его попу, насколько сильно это будет хорошо. Он больше не сомневается, поворачивается попой к Тэхёну, наклоняется, прогибаясь в спине. Пальцами одной руки раскрывает края дырочки, приглашает действиями. Слышит за спиной почти бесшумные шаги, но резко вздрагивает, когда чувствует мокрый язык. Он не отпускает руки, держит, а волк пару раз мажет влажным языком по сфинктеру, попадает и по пальцам. Чонгуку немного щекотно от этих касаний, но он не отстраняется, наоборот, задницу ближе придвигает к волчьему языку и тот утробно рычит, и не прекращает шумно его вылизывать. Чонгук опускает голову, одной рукой упирается в пол, шире расставляет ноги в стороны, просит, ждёт. Его волк неожиданно прекращает, и Чонгук сразу же недовольно поворачивает голову, собираясь высказать что-то, но слова застревают в горле, а глаза начинают увеличивается от увиденного. Потому что Ким запрыгивает на него, ставит лапы по бокам от его спины, боясь поцарапать когтями. Чонгук ощущает на себе приятную тяжесть. Ждёт. И давится собственным вздохом, когда видит как большой член замирает на мгновение возле его дырочки, и выдыхает наконец, когда чувствует давление. Его дырочка с трудом, но всё же принимает огромное волчье достоинство. Чонгук громко, несдержанно стонет и волк сразу замирает. — Тэ, так хорошо… двигайся… любимый… двигайся. Шепчет с паузами, отрывисто, дыхания не хватает, воздуха тоже. Тэхён заполняет его медленно, аккуратно, сантиметр за сантиметром, боится навредить своему любимому. Останавливается, когда внутри половина оказывается, потому что его мальчик громко, звучно стонет и сжимает его в себе. Наваливается телом, член внутри приятно-болезненно сжимается в тесноте, но он ждёт. — Прости, волчонок, я сейчас, подожди. Чонгук сам от себя не ожидал, но попу так распирает от огромного, но чертовски приятного давящего ощущения внутри и кажется больше он не потянет или?.. Он старательно пытается расслабиться, валится обесиленно всем телом на дрожащие руки, но попу всё же не опускает. Тэхён потихоньку начинает протискиваться дальше. Полностью он так и не входит — не рискует. И начинает понемногу двигать членом, сам не удерживаясь от тихого порыкивания. Чонгук же, напротив, всё громче и громче выстанывает его имя. Волк подёргивает ушами от этих сладостных звуков, его ведёт и Тэхён-человек боится, что его волк сорвётся и перестанет сдерживать себя. И тогда волк может навредить его мальчику, а этого он ну никак допустить не может. Волк уже рвётся, его терпение, словно на ниточке, дернёшь неосторожно и всё — порвётся, не удержишь. И пока он на пару секунд погружается в раздумья, волк, почувствовав, что человек где-то витает, перехватывает управлением телом. Членом раздвигает узкие стеночки всё дальше и больше, всё глубже проникая и распирая чужую аппетитную попу. Чонгук чуть ли не хнычет, когда чувствует, что его волк всё больше проникает, заполняет его попу своим огромным органом. Если его спросят, он не сможет описать свои чувства в этот момент, но это просто невероятное ощущение, с человеком такое вряд ли получится, и он понимает, что Тэхёна-волка он ещё не раз будет умолять о подобном опыте. Может, через время, конечно, он сможет принять в себя его полностью. Волк тихонько порыкивает, когда начинает двигаться и всё увеличивает амплитуду движений. Весь член полностью не входит, но волк и на этом доволен: так приятно, так крышесносно чужая узкая попка сдавливает его. Чонгук тихонько подвывает от движений, от более резкого и всё увеличивающегося темпа, но вновь пауза. Ему не хватает сил повернуть голову, но улыбка широкая и ласковая появляется на припухших от покусывания, губах, когда он ощущает родные губы, которые так ласково сейчас целуют его в одну, потом и другую половинку. — Ты как, маленький? Волк вырвался немного. Тебе не больно? Тэхён, уже человек, беспокоится, волнуется, это явно слышно по подрагивающему голосу и Чонгук заставляет себя поднять голову и посмотреть на любимого человека, шепнуть: — Всё хорошо, любимый. Я… Ты продолжишь? Спрашивает и тут же алеет и без того розовыми щеками. С волком было по-другому, а сейчас стыд всё больше топит его, но он не может, не хочет больше терпеть. Член, кажется, сейчас взорвётся от переизбытка желания. Во второй раз. Он уже кончил, и не заметил как, настолько был поглощён сумасшедшим ощущениями сзади. — Ты всё ещё хочешь? Не будет больно? — Ты шутишь, Тэ? Я почти принял член твоего волка, сейчас точно больно не будет. — Эй, ты только что назвал мой член маленьким? Тэхён звонко хлопает его по попе, и Чон вздрагивает. — Нет, родной. Но он всё-таки поменьше будет, согласись. Вновь громкий шлёпок. — Не соглашусь. И сейчас выбью из тебя всю дурь. — Охх, — Чонгук вроде что-то ещё хотел сказать, но в который уже раз давится словами, когда Тэхён не медля проникает на всю длину. Замирает всего лишь на секунду и не давая ни себе передышки, ни Чонгуку, начинает быстро, резко двигаться. Вгоняет член полностью и вытаскивает, оставляя лишь головку, а потом вновь входит до конца вместе со смачным шлёпком яиц о попу Чона. Не даёт расслабиться, выбивает всю дурь, как и обещал. Находит чувствительное местечко. Двигается мощными, быстрыми толчками и Чонгук не может не стонать, чувствуя, как любимый член двигается в нём, особенно, когда раз за разом попадает по простате. — Так тебя волк оттрахать не может. Тебе так нравится, Гук? Так? Тэхён на ухо шепчет, вбивается всё глубже. Ревнует? — Тэ, ты ревнуешь к своему волку? — внутри у Чонгука почему-то разливается тепло от этого. Но как, как можно ревновать к части себя? Но Тэхён удивляет, и он и не думал об этом. — Хороший мой, вы одно целое, я люблю вас обоих. — Но его член больше, — недовольно. Ещё и губы поджимает. — Больше. Он же волк. Родной. Я так сильно люблю тебя, а ты нашёл к кому ревновать. Он же часть тебя. И его я тоже люблю. Но мне было интересно, я попробовал и… Чонгук не заканчивает, смотрит на любимого, а тот и вовсе двигаться перестал, не обращает внимания на собственный член, так тесно сжатый и горячий от прилива крови. — И… — опасно сошуривается, стискивает зубы. Чонгуку становится на секунду даже страшно не от того, что Тэ ему может причинить вред. Нет. Он уже представляет, как Тэхён не сдерживает себя и вдалбливает его в кровать, потому что, несмотря на грубые движения — его парень всё ещё нежничает с ним. Но он знает, каким он бывает, когда разозлится. Он немножко мазохист, знаете. — И мне понравилось. Но сейчас я хочу, чтобы ты действительно выбил из меня всю дурь. Оттрахал так, чтобы у меня задница болела, чтобы я сесть не мог. Сделаешь или будем просить волка? Чонгук коротко ввизгивает, когда на его попу ложится сильный удар ладони и сразу чужой длинный член заполняет его на всю длину. Тэхён вместо ответа действует. И это Чонгуку не может не нравится. Особенно, когда он кажется, действительно отпустил себя и сейчас резкими, быстрыми рывками вгоняет член. Уже перестаёт осторожничать, не пытается сдерживаться. Грубыми, но глубокими толчками вытрахивает глупости из головы Чона. Чонгук просовывает руку и хватается за свой член, но Тэхён не даёт, перехватывает ладонь, сдавливает, рычит на ухо: — Кончишь сам с моим членом внутри, понял? Внутри всё сжимается, даже мурашки появляются на его теле, от чужих слов, сказанных таким голосом. Чонгук даже и не пытается спорить, молча убирает руку, сильнее прогибает поясницу и подаётся попой назад. Тэ громко стонет, удерживает его за ягодицы и вбивается в него мощными, глубокими толчками. Чонгука уже руки не держат, и он почти всем телом падает на пол. Почти, ибо попе не дают упасть руки Тэ. Гук длинно выстанывает имя Тэхёна, когда начинает кончать, почти одновременно и Тэ заполняет его горячей спермой. Падает на него всем телом, и тут уже даже задница Чонгука не выдерживает, и падает тоже. — Тэ, ты тяжёлый, слезь, — шепчет, но знает, что парень услышит. — Не хочу, давай ещё минутку, любимый, — буквально мурчит, словно кот, а не волчара. Тычется носом в чужую макушку, оставляет короткие быстрые поцелуи. — Раздавишь, волчара. Ну тут уже не может не среагировать: нехотя скатывается с него и тут же бережно подхватывает на руки. Смотрит в любимое личико, улыбается широко прямоугольной улыбкой. — Зачем? Там так хорошо, прохладно было, — Чонгук обнимает его за шею, и шепчет куда-то в грудь, отрываться не хочет от любимого тела, но пол прохладный и поэтому так хочется опять туда. — В душ, родной. Я немного перестарался, так что, пора твоей попке помыться. — А может не надо? — Надо, солнышко. Потом проснёшься, и сам будешь ругать меня. — Буду. Тогда ты сам меня мой. — Конечно, я так и собирался сделать, — Тэхён наконец отпускает его на прохладную поверхность душевой, поворачивает к себе спиной. Чонгук уже сам прогибается медленно в спине, отклячивая попу, держится руками за кафель. Но тут же едва не падает, когда чувствует не молчалку или гель, а опять мокрое прикосновение. Он оборачивается и едва не стонет: Тэхён стоит на коленях и неспешно вылизывает его попу, внутреннюю поверхность бедра. — Тэ! Возмущённо. Смущённо. Что он творит? У Чонгука точно сил не хватит на продолжение. Ну, в ближайшие полчаса точно. — Я сначала вылижу тебя, потом вымою. Не дергайся, — Тэхён лишь на пару секунд отрывается от своего несомненно важного занятия, чтобы сказать это. И вновь ныряет языком, вылизывая его внутри. — Несносный волчара, — Чонгук усмехается устало. Но довольно. Кажется, теперь Тэхён с волком вместе решили зализать его. И ему это, конечно, не может не нравится.