Мой волчонок

Не бечено. Чонгук просыпается от мокрого ощущения сзади. Ещё находясь на грани между сном и явью, всё же открывает глаза и немного поворачивает голову. Волк, а это именно он был, никто иной, жадно, с чавканиями вылизывает его задницу. Тот, ощутив, чужой взгляд, поднимает глаза, сверкнув красными и вновь опускает лохматую голову. Чонгук улыбается, растянув губы в мягкой улыбкой и вновь закрывает глаза, опуская голову на сложенные руки. Только задницу чуть выше поднимает и расслабляет, пытается, половинки. Волк на его телодвижения, негромко, благодарно рыкает и ещё сильнее просовывает длинный, мокрый язык в податливо раскрывшуюся дырочку. Чонгук сам, внутри, едва сдерживается от нетерпения, потряхивает от предвкушения. Его Тэ снова в гоне, и на этот раз, видя, что его человек не боится, волк взял контроль уже не спрашивая Чонгука. И да, Чону это нравится, тем более, что это первый раз у него такое пробуждение и не сказать, что ему не нравится… Наоборот. А сейчас ещё сильнее нравится, потому что язык достаёт раз за разом до простаты и Чонгук с каждым толчком всё громче начинает стонать. Всё сильнее выпячивает зад, всё больше пытается прогнуться, чтобы волк ещё глубже проник, доставил ещё большего удовольствия от стимулирования набухшей точки внутри. Он так любит, когда звёздочки перед глазами и голос сорванный до хрипоты, и расплывшиеся зрачки от желания. Так хорошо. Чонгук так любит, когда волк берёт контроль, любит его нежную грубость, никогда не переходящую за грань. Потому что Тэ слишком его бережёт, правда, иногда срывается, но Чонгук пытается сделать это на постоянной основе: любит он жёсткий, грубоватый секс, так чтобы яйца звонко вбивались в зад, так, чтобы голос срывался от стонов, так, чтобы кожа к коже, или в их случае, к огромному мохнутому телу. Любит. Но и нежный, чувственный, такой, что пробирает и душу, не только касается — он тоже любит. Тэхёна он всего любит и этого достаточно. Волк, видимо, немного устав, отрывается от вылизывания и просто наваливается сверху, придавливая телом; дышит шумно, громко. — Тяжёлый, — нет, Чонгуку нравится ощущать тяжесть на себе, но тот действительно тяжёлый. Волк сразу же слазит с него и просто подлазит к лицу, утыкается мокрым носом в щёку, пару раз облизывает, оставляя влажные следы, на что Чонгук лишь отзывается негромким смешком и вновь улыбается. Волчонок. Его волчонок несмотря на грубость всё равно такой же ласковый и любящий нежность, как и его Тэ. Волк недолго нежится, мягко встаёт на лапы и опять подлазит к заднице, опять Чонгук чувствует длинный язык, но это длится недолго, Тэхён не медлит больше: крупная, большая головка раскрывает дырочку, растягивая её под себя, волк не спешит, действует аккуратно, но дышит тяжело, громко и Чон понимает, что тот едва удерживает себя, но (не) помогает: подаётся сам назад, насаживается резко на член и пытается расслабить дырочку, чтобы волку было легче входить в него. Его Тэхён на это только сильнее вдавливается в него, заполняя уже полностью, до конца, со звонким шлепком о задницу до упора. Хорошо, очень хорошо, хоть и тесно, туго, но чертовски остро-ярко ощущать такой большой член, такой толстый; чувствовать вены, что так плотно соприкасаются со стеночками. Чон и сам начинает тяжелее, обрывистее дышать. Господи Боже, это так охрененно!.. Волчонок рычит тихонько, но двигаться не прекращает: член с каждым рывком всё сильнее вбивается в тело, и отчётливо слышно, как громко большие яйца шлёпают о зад, и наверняка оставляют красные следы. Тэхён быстро и целеустремлённо подводит его до грани, всё ускоряясь, увеличивая и без того быструю амплитуду движений, пока не замирает, застывает на секунду. И Чонгук понимает почему. Чувствует, как узел начинает набухать и увеличиваться, и его волчонок пытается быстро его вытащить, потому что до этого они не решались (больше сам Тэхён боялся, что сделает ему больно и как-то навредит, слишком он большой у волка), но Чонгук быстро, торопясь, чтобы Тэ не успел совершить задуманное, выпаливает: — Нет, пожалуйста, Тэ. Оставь его. Я так хочу наконец-то почувствовать его в себе. Пожалуйста, Тэ… Волк не движется пару секунд, наверное, раздумывая над его словами и слышно, как он выдыхает с шумом, но наконец-то проталкивает узел глубже в его дырочку, заполняя от и до, до краёв. Узел раздувается, распирает стенки, бешено стимулирует итак уже набухшую простату. Тэхён наваливается сверху: всего веса Чон не чувствует, наверняка волк опирается на лапы, Чонгук ощущает только горячее тело и шерсть на себе и в себе горячий, большой ствол. Чонгук громко, потрясённо стонет от реально какого-то сумасшедшего чувства заполненности и тем как узел распирает его зад, тем, как он упирается в простату, стимулируя её. Чонгук расплывается в какой-то глупой, идиотской, блаженной улыбке на всё лицо и сам приподнимает зад и толкается назад, впечатываясь вместе с узлом внутри, в волчий пах. Он слышит краем уха только негромкое предупреждающее рычание, но совсем не грозное, и не обращает на эту деталь много внимания: он полностью сосредоточен на другом. Тем насколько его задница сейчас заполнена и как хорошо волчий узел распирает эластичные стеночки. Но он всё ещё хочет трахаться, и всё ещё продолжает мечтать как при каждом движении член заполнит его и слышать как Тэхён громко и вкусно вбивается в его жадную, растянувшуюся дырку. Хочет, чтобы без того растраханная увеличилась и не так быстро закрылась. Хочет вообще так: чтобы и членом и узлом трахнули. Пару секунд на вдох-выдох и назад, плотно вбиваясь в чужой пах и рывок вперёд, пока волк сам не перехватывает инициативу. И сам начинает вместе с узлом несильно двигать членом. Больше двигая лишь бёдрами, но Чонгуку и этого хватает. В данную секунду. Чонгук стонет всё громче и расползается звёздочкой под волком, пока тот, видно, что срывается всё-таки. И да, начинает воплощать те фантазии, о которых Чонгук так мечтал: узел начинает понемногу спадать, и становится внутри него чуть больше места и Тэхён наваливается, прижимается к его спине плотнее, и членом буквально врезается в его зад. Чон слышит хлюпающие, влажные звуки; волчье обрывистое, резкое дыхание и своё такое же неровное. И самое главное: волчий громадный член, что растрахивает его и без того расхлябанную дырочку, чувствует опять быстрые, резкие, но мощные движения длинным членом и опять по простате. Чонгук кончает наверное уже в третий раз (он не считал), насухую почти, член его уже болит, а волчий сейчас наоборот так восхитительно полон и начинает извергаться спермой прямо в него, выплёскиваться горячей жидкостью, и не каплей, а буквально так, что и по ногам, и по внутренней части бёдра начинает стекать и вытекать наружу. Волк кончает и закрывает его дырочку своим членом, ещё пару раз дёргается конвульсивно и валится после на бок. Полуопавший член выскальзывает из пульсирующей дырочки и Чонгук протяжно выдыхает от неприятного чувства пустоты. Ему хочется что-то сказать волку, хочется, но сил не хватает. Вот это да. Он и не думал, насколько это охуенно будет. Только вот, сил на продолжение нет, очевидно в отличии от волка: потому что Чонгук чувствует длинный, горячий член, который опять заполняет его ставшей такой чувствительной дырочку. В этот раз без вылизываний, а ему бы не помешала пауза, но он не скажет, только уже начинает постанывать сорванным голосом в такт быстрым, грубоватым немного толчкам. Сперма вытекает из него, подсыхает, неприятно стягивает кожу, но он понимает, что волк дорвался и его задница будет заполнена ёще не один раз. А Тэхён ведь предупреждал.