Мой волчонок

Той же ночью эстафету перенимает волк. Чонгук сидит, широко расставив ноги в стороны. Сверху нависает громадный, чёрный волк и грубо трахает его узлом. Он внутри разбух, увеличился, но волку это не мешает мелкими, неглубокими толчками вбивать его в чонгукову задницу. Чонгук сидит на подоконнике. Держится крепко руками то за стены, то за поверхность подоконника — волк не щадит. Узел вгоняет плотно, до громких пошлых шлепков вбивается, стукаясь яйцами о его покресневший зад. Чонгук то и дело стукается головой о стекло, но не слишком больно. Толчки слишком быстрые, порывистые, грубоватые. Но ему нравится и такой волчара. Толкается ещё пару раз, пока узел снова не увеличивается и крепко закрывает его задницу. Всё. Волк пытается дернуться, чтобы вновь сделать толчок, но нет — узел увеличился ещё больше, сильнее, плотнее закрывает стеночки и больше не даёт возможности хотя бы на сантиметр покинуть попу. И Чонгук на волчьи попытки громко, уязвимо стонет — слишком плотно узел закупорил его зад, слишком туго запечал, что теперь движение, даже самое малюсенькое вызывает лёгкий дискомфорт, но вместе с тем и также же лёгкую, приятную боль. Но волку этого не следует знать: точно не перестанет сдерживаться и бедным будет только его зад. Потому что волк захочет тогда ещё больше, сильнее, глубже. А так… Пока он опасается причинить излишнюю боль, бережёт. И вот сейчас тому доказательство: Чонгук хмурится, стонет и волк перестаёт пытаться. Немного наваливается на него, но уже не дёргает узлом — терпеливо ждёт, пока тот спадёт. Его отпускает, он понимает, что его человеку нужен отдых. Пару раз проводит длинным языком по щеке Чонгука, лижет, оставляя мокрые следы за собой и утыкается башкой тому в шею, нюхает его запах разгоряченной кожи, их смешавшиеся ароматы. Чонгук благодарен ему за эту заботу. Очень. Его немного разрывает от такого дикого диссонанса между двумя его любимыми: волком и Тэхёном. Тэхён дарит нескончаемую нежность, а волк хоть и отодрать может, но всё равно вне постели такой же заботливый, как и Тэхён-человек. Чонгук уже не представляет их по отдельности. Они одно большое целое, но главными ролями меняются. Он их любит одинаково (почти), хоть Тэхён и любит его подкалывать насчёт большого члена волка. Чонгук не пытается доказать, что это не правда, потому что солгал бы тогда всем троим. Нет, он просто своими действиями, словами, поступками показывает и доказывает, что в его большом сердце хватить любви на них двоих. И Тэхён это понимает, и втайне радуется, что Чонгук так спокойно смог принять его вторую ипостась и не сбежал, а наоборот, вот даже решился и гон провести и не один: то с ним, то с волком. И ни разу не пожаловался, не упрекнул, не попросил быть нежнее, осторожнее. Хотя, Ким потом не единожды подметил, как Чон после их игр морщился при ходьбе. Правда, его волчонок помогал ему, вылизывал, зализывал, облегчая «страдания» этой очаровательной попочки. А потом, правда, не раз выбивал стоны, но только удовольствия. Так и жили. Как-то так получается, что Чонгук так и не познакомил его с родителями, хотя с родителями Тэ Чонгук был хорошо знаком. Но, видимо, настало время и это осуществить. Чонгук, правда, не думал, что получится это так. Тэхён спокойно, расслабленно полулежал на диване, на коленях стоял ноутбук, он заканчивал работу, а Чонгук прижимался к нему сбоку, обнимая крепко за талию, вжимался куда-то в плечо и не собирался отлипать. Если бы Ким не знал, что Чонгук человек, решил бы невзначай, что тот словно омега перед течкой и начинает ластится, ещё не гнездится, но это пока. Но. Но его мальчик человек и Тэ раньше подобного слишком прилипчивого и любвеобильного состояния за ним не подмечал. И немножко удивлён, но не препятствует. Только закрывает ноутбук, отставляет в сторону и притягивает покорно льнущегося любимого к себе на колени. А Чонгук и рад, ластится, словно котёнок, ищущий нежности и заботы, забирается на старшего и крепко жмётся к чужому телу. Утыкается курносым носом в футболку и Ким едва удерживает себя от беззлобного смешка, когда видит, как тот морщится, хмурит чёрные бровки и резко просит с него стянуть отчего-то ставшую мешать Чону ткань. Тэхён покорно поднимает руки и Чонгук сам стягивает её, отбрасывает не глядя в сторону, чтобы тут же, не медля больше снова ткнуться носом ему куда-то в плечо. Тэхён бережно обнимает, прижимает к себе. Он так любит своего мальчика, сам не понимает почему заслужил такое счастье. И совсем чуть-чуть не понимает того сегодняшнее состояние. И не может не спросить тихонько, на миг отрываясь от нежных поцелуев, которыми он до этого осыпал оголённые чужие плечи. — Чонгук-и, всё хорошо, маленький? Ничего не хочешь мне рассказать? Чонгук вздрагивает немного и поднимает на Тэ свои круглые глаза-блюдца, и Ким ловит сразу отблески чужих эмоций, но ему кажется, что в том многообразии мелькнул и испуг и вроде бы даже голод (ну вы понимаете, какой). Тэхён и вправду впервые, наверное, озадачен и не может распознать, что его мальчика гложет. — Тэ… Я… Не знаю, меня будто скручивает внутри от жгучего желания. Сексуального, Тэ. Я не знаю. Голос Гука звучит неподдельно растерянно и смущённо, робко, неуверенно. Но Тэхён рад, что при всём этом Чонгук не боится ему рассказать, обнажив перед ним не только тело, а и душу. Он только разделяет губы, чтобы что-то сказать, как Чонгук, опустив голову, тихо договаривает: — И это немного меня волнует. Потому что только ночью волк меня довёл до четырёх оргазмов и моя задница буквально молила, чтобы мы сжалились, а теперь… Прошло буквально пару часов, а я просто сгораю от дикого желания тебя оседлать и ощутить в себе твой член. Чонгук смущённо закрывает лицо ладонями, а Тэхён принимается зацеловыыать покрасневшее личико. Внутри всё буквально и у него начинает пылать. Неужели это возможно? Неужели? — Маленький мой. Нежный. Единственный, — Тэхёну кажется, что вся нежность сейчас буквально льётся через край, переполняет, обрушиваясь потоком поцелуев, тисканий и бесконечно-тёплых слов на Чонгука, на его чудо. — Похоже, что у тебя начинается течка, как у наших омег. Я не знаю как, почему. Я до последнего не верил, но теперь только убеждаюсь в этом. — И это… хорошо? — Чонгук смотрит на него неожиданно серьёзными глазами, пытается заглянуть в душу? — Конечно. Конечно, родной. — Тэхён не перестаёт целовать, и самому обнимать крепче, сильнее, хотя хочется, как щенку сейчас завилять хвостиком от восторга. — Это удивительно. Редко встречается, но бывает такое, когда пара действительно очень сильно любит друг друга и становится словно единое целое. И волк делится частью себя со своей парой. Человеком. И так как в нашем случае я альфа, то ты становишься омегой. Я не знаю всех подробностей, но я где-то слышал о подобном. Тэхён молчит, заглядывает в глазки, спрятанные за опущенными ресницами. Его всего потряхивает от молчания Чонгука. Но он не хочет и не станет его торопить с ответом. А сам как-то справиться с внутренней дрожью. Он знает, что Чонгук не прервёт их связь, но почему тот так долго молчит?. — Чонгук… — Ты рад? — Ну конечно, — Тэхён вздыхает, пытается поумерить восторг, чтобы спросить то, что действительно сейчас важное и что может изменить буквально всё: — А ты рад? Чонгук смотрит ему прямо в глаза. Серьёзно. Долго. Без тени улыбки и даже капли привычной шаловливости. — Да. И Тэхён громко, длинно выдыхает, вместе с воздухом выпуская из себя все сомнения, переживания, страх. — Твоя мама кое-что мне дала прочесть. И я потом расскажу, — не даёт Тэ закономерно поинтересоваться когда, почему и без него, и прикладывает пальчик к распахнутым, растерянным губам, — а сейчас я хочу твой член в себе. И немедленно. Вот и вернулся его очаровательный, просящий малыш. И сейчас пора отбрасывать срочно ненужные мысли и сосредотачиваться на любимом человеке (пока) с уже обиженно надувающимися губами. И неожиданно Тэхён, под громкий вскрик, подхватыват того за бёдра, заставляет обнять себя ногами за талию, а сам уютно опускает широкие ладони на любимую задницу. И его совершенно не смущает, что Чонгук буквально висит на нём, жмётся опять, подставляет тут же нежную шею под влажные мазки языком. Тэхён раньше пару раз пытался пометить Чонгука как пару, но нежная кожа возле шеи краснела, оставались синяки и они перестали пытаться, а сейчас Тэхён снова может попытаться. Ну, не прямо сию секунду, а в скором будущем определённо. Сейчас Чонгук ластится снова, хватается руками за плечи, трётся буквально об него всем телом, цепляется за него прилипчивой липучкой. — Пошли на кровать, Гук-и, там я тебя вылижу твою сладкую попочку и тебя всего. — Не-а, хочу здесь, — неожиданное. Чонгук даже отрывается от оставления засосов на его шее и игриво кусает губы. — Здесь? — Ким вздёргивает брови в недоумении и осматривается. Сегодня реально какой-то странный день. — Вот прямо здесь, — Чонгук указывает пальцем на подоконник и Ким вздыхает. Чонгук с его волком сошли с ума, теперь и его туда тянут. Он прекрасно знает, что волчара и Гук-и прошлой ночью оприходовали уже его, а сейчас Гук хочет при свете дня? Где его милая стесняшка? — Хочу твой член в себе. Немедленно. — Чонгук начинает немного двигать тазом, пытается сползти ниже, но Тэ не позволяет. Как и просили, всё-таки послушно усаживает на широкий подоконник и опускается на колени. — Тэхён… — Мне нужно тебя растянуть, солнце. Ты всё равно слишком узкий. — Я очень сомневаюсь, что я такой, потому что из меня течёт, Тэ. Понимаешь? Тэхён ошарашенно пялит на него глаза. Как это он ещё не почувствовал новый запах или просто не обратил внимания? Тот ещё слишком нежный, едва уловимый, но есть же! Раздвигает ноги, подтягивает к себе ближе за щиколотки и плевать, что Чонгук голой задницей светит, сейчас важно другое: он реально течёт, как омега. И это пиздец. Пиздец, как неожиданно. И желанно, что греха таить. Волшебно. Понимает, что Чону так не слишком удобно, и молчаливо снимает того с подоконника и ставит к себе спиной, заставляет шире расставить ноги и прогнуться в пояснице. Чонгук послушно и на удивление без колкостей выполняет, и поворачивает голову назад и смотрит, как его Тэхён пальцы свои длинные облизывает, которые пару секунд назад находились у него в заднице, видимо, тот пробовал его внезапно появившуюся смазку. Гуку странно, но не противно. Он о подобном даже не мечтал. Он даже не представляет, что ждать дальше, но если Тэхён его счастлив от этого, как он может не? А просто сейчас он зверски течёт и жаждет член своего альфы, а остальное пусть катится к чёрту. Тэхён буквально утыкается носом между половинками, лижет судорожно сжимающийся, поджавшийся сфинктер и ждёт. И Тэ его не разочаровывает. И куда подевались его нежность, неспешность? Сейчас Ким уже через секунду вторжения в чужой зад лижет тот, ввинчивает язык, собирает смазку, вылизывает, зализывает, как и обещал. Чонгук завороженно слушает и немного смущённо (не без этого) громкие, хлюпающие звуки за своей спиной. Тэхён словно дорвался наконец-то и не отпускает: язык всё ускоряется, Чонгук сам насаживается, и Тэ позволяет. А сам Гук стонет громко и растерянно, когда тот оставляет его и Тэхён вновь переворачивает его, ставит лицом к себе, и спустя секунду сажает на подоконник, как он и хотел и берёт налившийся кровью член в одну руку, поглаживает сочащуюся головку и усмехается, когда Чон раздвигает ноги. Чонгук, буквально не дышит, смотрит безотрывно, как Тэ проникает в него. Медленно. Тягуче. Неторопливо. Специально оттягивает. Головка легко проникает внутрь, растягивает стеночки под своим напором и погружается всё глубже и глубже, пока Тэхён не заполняет его полностью, до конца и замирает. Чонгук ловит ошалелый немного взгляд чужих, потемневших глаз и сам двигает тазом, безмолвно просит, молит продолжать. Тэхён усмехается кривовато, притягивает Чона ближе ещё, заставляет обнять себя ногами за талию и Чонгук, даже неожиданно от себя, от первого толчка тихонько вскрикивает, а когда Тэ начинает размашистыми толчками вбиваться в него, то просто скулит негромко от потрясающего чувства заполнения, от немного грубоватых, но всё равно осторожных движений. И от пошлых, хлюпающих звуков, который издаёт его текущая задница. От Тэхёна, который так рвано, громко дышит. От странного чувства, что всё поднимается из глубин и нарастает-нарастает и всё увеличивается внизу живота. Чонгук то и дело хватается вспотевшими ладошками за сильные плечи и подмахивает задницей, которая иногда соприкасается к прохладному стеклу сзади, а спереди всё так горячо, огненно. Тэ увеличивает темп и быстрыми, сильными толчками стремительно подводит их вместе до грани. И Чонгук громко, надрывно скулит, когда головка раз за разом стимулирует простату и кончает тоже с хриплым, надрывным стоном. Устало, разбито улыбается, когда чувствует как набухает узел и Тэхён начинает заполнять его задницу горячей жидкостью. Узел всё увеличивается, пока не скрепляет их, не позволяя вытечь ни капли. Тэхён устало приваливается к чужому плечу, целует оголённую кожу и шепчет как-то растерянно немного: — Я, кажется, обещал, что буду нежным, но с тобой таким мне просто крышу рвёт. Я… Чонгук каким-то сверхчувством понимает, что тот хочет сказать и перебивает быстро: — Не извиняйся. Мне очень даже понравилось. Неужели ты думаешь, что мы не продолжим дальше? Тогда и зацелуешь, и залижишь, и всё, что хочешь. И целует в удивлённо приоткрытые губы. Морщится, когда дёргает узел, но всё равно улыбается видя как Тэхён облегчённо выдыхает и того словно отпускает, волнение падает с плеч и любимый тоже смотрит на него с широкой, квадратной улыбкой. — И много раундов ты выдержишь? — Поверь, тебе хватит, — Чонгук громко смеётся, когда Тэхён снимает его с подоконника и несёт его на кровать. Узел ещё не спал, так и с ним они ложатся на бок. Тэхён притягивает ближе и вдыхает родной запах. Чонгук пахнет пока слабо, но ведь это и не важно. Тут интересно другое. Тэ не знает, что ему рассказала мама и что-то тот знает о течке. И то, что сам Тэхён кончил в него и закрыл узлом и во что может вылиться потом. Осознает Чонгук подобную возможность исхода событий или Тэхён слишком торопится? Узел наконец спадает, а Тэхён ждёт следующий раунд. В это же время родители Чонгука смотрят во все глаза в окна на третьем этаже. Точнее, на чью-то голую задницу, которую так прекрасно видно им и переглядываются ошарашенно друг с другом. Вроде окна квартиры их сына и задница тоже получается его. — Не зря занимается в спортзале, а, мать, — первым приходит в себя отец и гордо улыбается жене. Та смотрит на него со скепсисом, устало вздыхает и идёт к остановке. Видимо, встреча отменяется.