Шастун, блять!

*** В палате была напряженная тишина. Антон сидел на койке, смотря в пол и сжимая в кулаках одеяло. Органы опеки стояли и смотрели прямо в душу. Шастун не хотел этого признавать, но он хотел, чтобы Арсений, которого выгнали в коридор, зашел обратно... С этими трое было ужасно некомфортно... Они смотрели хмуро, а одна из них с раздражительным звуком листала какие-то документы. Была такая тишина грабовая. Так значит... он скоро в детский дом поедет... Интересно, правда? На четыре месяца в детдом. А потом куда?... А правда... куда потом? Куда идти после того, как его отпустят из тюрьмы под названием "детский дом"? Шастун глубоко вздохнул. И почему Антон не родился сыном президента? Жил, не тужил бы. Счастливо и богато. А самое главное... с крышей над головой. Ел, спал, гулял, отдыхал бы... Не жизнь, а сказка. Но он в Питере. В больнице. А рядом три органа опеки. Вот это сказка... — Итак, Антон... — от женского, строгого голоса Шаст аж вздрогнул, резко повернув голову. — Напомни, сколько тебе лет? — Семнадцать... Восемнадцать в апреле... через четыре месяца. — Антон уточнил, на всякий случай. Ну а вдруг? — Так... — женщина что-то записала в своей тетрадке. — значит, семнадцать? Тогда будь добр, распишись вот здесь. — женщина протянула Антону документы с ручкой. Подпись вышла корявой... Но Шастуну простительно. Он ужасно волнуется, руки трясутся, а сердце будто выпрыгнет сейчас. Органы стали шептаться между собой... Ну все. Собирай вещи, Шастун... — Итак, Антон Андреевич. — голос дал мужчина. — Не знаю, повезло вам или нет... Но так как вам скоро восемнадцать, детский дом для вас уже закрыт. Поэтому мы вас не забираем. По поводу ваших родителей с вами свяжутся. Все понятно? На это все Антон мог лишь кивнуть, раскрыв рот от удивления. Как только органы опеки вышли, Шаст сразу ущипнул себя за руку. Почувствовав боль и не "проснувшись", Антон вздохнул. А потом откинулся на койку, прикрывая глаза. — Вот блять! — выругался Шастун. — Гребанная жизнь! Ты точно хочешь меня до инфаркта довести! Вроде радоваться надо... А с другой стороны... что-то подозрительно все хорошо. Хотя это логично. Антон в апреле станет совершеннолетним, поэтому смысла отправлять его в детский дом просто нет. Шаст сейчас точно заплачет... Дверь в палату открылась. Зашел Арсений с хмурым выражением лица. — Ну? — Попов нервно топал ногой по полу. — Как? — Арсений Сергеевич... — Антон сел и глубоко вздохнул, улыбаясь. — Мне радоваться или плакать? Или плакать от радости? — Антон, что ты снова несешь? Нормально скажи! — а вот математик сейчас лопнет от волнения... — Две новости. Хорошая и плохая. — он решил не тянуть: — Хорошая - меня не отправляют в детский дом, так как мне скоро восемнадцать. А плохая... — Шастун глубоко вздохнул. — я теперь бомж. — Что?! — он удивился, а потом Попов облегченно вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Слава Богу... — Да да, отлично. Вот только я теперь бездобный. Так что пожалуйста дайте мне табличку картонную и маркер. Напишу «подайте на хлеб»... — Антон хоть и не серьезен был, но руку протянул. Мало ли, вдруг даст... пригодится. Шаст с бомжами подружится, будут они устраивать тусовки на улице. Холодной... со снегом... И он сейчас не шутит. Арсений непонимающе скривился. — Ты что за чушь говоришь? Совсем бо-бо с головкой? — Попов нахмурился, скрещивая руки на груди. Но взгляд смягчился. — Твоя комната в моей квартире всегда будет рада тебе. Так что выздоравливай и вперед. Понял? Поживешь у меня, пока не снимешь себе квартиру какую-то. На удивление, Антон даже не сопротивлялся... Он даже ухмыльнулся, качая головой. Арсений Сергеевич... ну откуда ангел такой взялся? *** Неделя прошла очень быстро. Антона выписали уже как пять дней назад... Все это время он жил у Арсения Попова... Все вроде, на удивление, было нормально. Единственное - елка, которую Попов как-то успел поставить, пока Антон в больнице был. Шаст возмущался три дня подряд. А Арсений говорил "новый год, без елки никак...". А Шастун терпеть новый год не может! Жизнь с Арсением Поповым Сергеевичем - просто сказка. Каждый день... нет. Каждый час срач, ссоры. Арсений ворчит - Антон обижается. Так что имейте ввиду, с математиком по имени Арсений совместные дела лучше не иметь! Вот, был выходной. Воскресенье. Завтра в школу не надо, каникулы начались... Красота? Красота! Вот оно - счастье Антона Шастуна. Шастун сидел на полу в позе лотоса и глядел на объект перед собой с возмущенным взглядом. У объекта иголки, а сам он зеленый... Еще и игрушки всякие, гирлянды... Что хорошего в этой елке? Вот, Антон уже двадцать минут смотрит и понять не может : в чем счастье то? Бред какой-то. — Антон, тебе скучно? — к Шастуну подошел создатель бесполезного объекта. Точнее тот, кто этот объект поставил и нарядил. Он скрестил руки на груди, непонимающе глядя на Шаста. — Понять не могу... — пробормотал Антон задумчиво. — В чем прикол этой елки? Почему люди ее наряжают и ставят? Почему именно на новый год? Почему елку а не, например, ель? — Глупые вопросы задаешь. Елка - рождественское дерево. Это традиция. Символ нового года. Ее всегда ставили, ставят и будут ставить. — фыркнул Попов, удивленно качая головой. — Откуда знаете, что будут? – Антон вопросительно поднял брови. — Ой, все! — Арсений скривился, проходя мимо Шаста. — Отстань от меня, Шастун! Со своими вопросами глупыми... — Ничего и не глупые! Мне просто любопытно. — Антон вздохнув, бросил последний взгляд на эту "традицию нового года" и поднялся на ноги. В звонок входной двери позвонили. Антон обернулся, а потом крикнул. — Арсений Сергеевич!... — Слышу я! — крикнул Попов из ванны. — Открой, посмотри, кто там! Шаст пожал плечами и подошел к входной двери. Открыл ее, а на пороге... — Арс, ты... — девушка замолчала, нахмурившись. — снова ты? — А вы кто? — непонимающе спросил Шастун. А потом он вспомнил девушку... она же была здесь, у Попова! Но Шастун пришел сюда весь побитый и прервал их разговор. Вот и ребенок у нее на руках тот же... — А... вы. — пробормотал тихо Антон, тоже нахмурившись. — Проходите. Арсений Сергеевич дома. — Ну спасибо! Мне разрешение твое не нужно. — грубо возмутилась девушка и прошла в квартиру. Сняла обувь, ребенка посадила на диван и пошла по всей квартире Попова искать... Остановилась девушка и двери в ванную. Стала кричать, стуча. — Арс! Арсений, выходи! Попов сразу вышел. Удивленно уставился на девушку... — Ты что здесь делаешь? — Ты просил днк? Я сделала его! — заявила девушка. Попов не стал ничего слушать дальше. Он просто хмурясь, схватил девушку за руку и повел в свой кабинет. Антон конечно был в непонимании, но вмешиваться не стал. Мало ли, что у них там. Шаст взглянул на девочку, сидящую на диване. Она совсем маленькая... а вдруг упадет? Безопасно ли ребенка так оставлять? Хотя... матери ее лучше знать. Антон повернулся, желая пойти в свою комнату, посмотреть сериальчик... Но вдруг плач. Шастун резко обернулся. Девочка все таки упала... Черт! Ахуенная мамаша. Антон подошел к ребенку и поднял ее на руки. — Эй, эй... у тебя все хорошо? Ты же не ушиблась? — тихо говорил Антон, покачивая ребенка на руках. Он так в сериалах видел... да и на улице матери так своих детей успокивают, когда те плачут. Шастун оглядел девочку. Вроде все хорошо... ребенок цел. И успокоилась она, на удивление, быстро... Не очень громкий ребенок... Антон сел на диван. Девочка сидела на его коленях, теребя руками его футболку. *** — Ну давай. Показывай. — хмурясь, сказал Арсений. Он расхаживал по комнате, явно нервничая. — Кто этот парень? — резко спросила Алена. Попов закатил глаза. Ну что за женщина? Ей надо было просто показать тест днк, а она вопросы задает, ответы которых ее не касаются! — Это не твое дело. Твое дело - показать тест. — Арсений остановился перед девушкой, скрещивая руки на груди. Возмущенно сжав кулаки, Алена вытащила из сумки документы и сунула их Арсению. Тот сразу раскрыл тест днк. Так... «Предполагаемый отец - Попов Арсений Сергеевич. ..... Вероятность отцовства: 99.9%.»