Heyday

— Джи-и-и-у-ууу, — напевает Сынмин возле уха сидящей за столиком в комнате юристки. Ноль внимания. — Юрии-и-и-истка Джи-ии-и, — не прекращает ни на секунду парень. Девушка упорно продолжает читать присланный на почту файл. Но, юному господину Киму тоже упорности не занимать. Поэтому… — Джиууу-яяяяя, — прямо на ухо пропевает он ей снова. Гораздо громче, чем раньше. И горячий поток воздуха вместе с резким, хотя и приятным тембром голоса заставляют её, абсолютно этим недовольную, поднять осуждающий взгляд на друга. Джиу раздражена, потому что отвлекаться от просмотра проекта договора не очень хотелось, зато главное — доволен Сынмин. И это видно по наглющей, ужасно обворожительной улыбке на его лице. — Вопрос, — присаживаясь рядом с ней, начинает расстегивать он пуговицу пиджака, — Это же русский язык? Девушка щурится, всматриваясь на ворот футболки. Ха. Действительно. На Сынмо футболка авторства Херсона Престона с надписью «Стиль» на горловине. — И…, — юристка озадачено смотрит то на русские буквы, то на лицо друга, — Ты в этом сейчас выступал? Айдол слегка обескуражен. В смысле Джиу не с восторгом от русских словечек не скачет вокруг него, всего такого классного? Странная реакция подруги смущает его ещё больше. Поэтому отвечает он ей с долей неуверенности в юном голосе: — Ну да, стилисты одели меня в это, так что… Словно ещё больше с каждой секундой скептичный взгляд Джиу опускает шкалу уверенности парня всё ниже с каждой секундой. — Что не так? Она поднимает брови. — А ты знаешь, что на ней написано? — Нет, а что? — вокалист озадачен по полной, — Написано что-то плохое? Там мат? Или что-то некорректное? — сыпятся один за другим на девушку вопросы. Во время этого к столику подходит Минхо. — Проблемы? — спрашивает он, видя странную обстановку вокруг этой вечно дуркующей пары. — Ну…, — отвлекаясь от ворота Сынмина, переводит Джиу взгляд на танцора, — Надпись на футболке нашего Минни видел? — Ага, — ухмыляясь, отвечает он. Но тут же понимая, что вся озабоченность этих двоих происходит, кажется, из-за этого, уточняет: — А что? — Значение знаешь? — интересуется девушка. — Да, я специально тебе похвастаться загуг… — начинает отвечать парень, но его тут же перебивает следующий вопрос: — И ты решил ничего ему не рассказывать? Такая шутка, да? Минхо вообще ничего не понимает. Как слово «стиль» может вызвать такую странную реакцию у девушки. Сынмин ошарашенно смотрит то на него, то на Джиу. Но тут, спустя секунду, Ли ловит её игривый взгляд. А затем видит, как она быстро, пока Минни не смотрит, подмигивает. Хитрый котяра всё сразу же понимает: надо подыграть. И с удовольствием это начинает делать: — Я подумал, что это будет забавно, — растягивает губы он. — Да что тут написано?! — восклицает уже почти доведённый Сынмин. Это привлекает внимание и проходящего мимо ребят Чана. Он сразу же останавливается и направляется в сторону троицы: — Что такое? — Ты знаешь, что это значит? — оттягивает ворот футболки младший, показывая лидеру русские буквы. Крис хмурится: — Это вопрос к нашей любимой юристке, её вотчина, — кивает он в сторону смотрящей на него девушки. Та продолжает хитро улыбаться. Минхо начинает так же ухмыляться. Чан осматривает всех поочередно, пытаясь понять суть происходящего. Сынмин, в раздражении от длительного молчания, хлопает ладонью по столу. — Перестаньте это делать! Я ничего не понимаю! И Джиу с Минхо прорывает. Всё-таки Минни в некоторые моменты действительно ребёнок. Они, не в силах больше сдерживать хохот, выпускают его наружу. — Здесь просто написано слово «стиль», — сквозь смех объясняет ему перевод юристка. — Ты такой потерянный, — тычет в Минни пальцем танцор, продолжая хихикать. Поразмысливший, и только начавший осознавать происходящее, Чан тоже вступает в разговор: — Я, кажется, понял! Вы только что разыграли главного шутника? — На моей родине говорят «И на старуху бывает проруха», — отвечает ему Джиу. Сынмин с выдохом откидывается на спинку стула: — Вы даже не представляете, как напугали меня…Нельзя так! — начинает возмущаться он на до сих пор переглядывающихся и смеющихся друзей возле себя. Стоящий над ними Чан добродушно улыбается и мотает головой. Джиу умудрилась всё-таки подловить их вечно неуязвимого тонсэна. Совсем неудивительно, почему эти двое дружат. «Друг друга стоят», думает он. Изображая самую искреннюю обиду, вокалист встает из-за стола и направляется в туалет, попутно бубня на друзей. — Ну вот, кто же так обижает младших? — начинает паясничать скрестивший руки на груди Кристофер. — Ой, правда, Чан? Смотрите, кто опомнился, — обращается Джиу к Минхо. — А что я? — спрашивает лидер. — Действительно. А кто на этих самых младших постоянно бочку катит? — вскидывает брови юристка, — Минхо, скажи же, — поворачивается она к парню. — Нет уж, я в ваши разборки лезть никогда не буду, мне моя шея дорога, — сливается сразу тот. И Крис, и Джиу на это смеются. Действительно, когда эти двое вступают в перепалку, что в последнее время, справедливости ради, происходило нечасто, всё пространство вокруг грозит быть уничтоженным и поглощенным в чёрную дыру. И пространство, и люди. — Ты, кстати, неплохо так и меня подсадила на измену от надписи. Я сам на секунду допустил мысль, что стафф надел на него футболку с чем-то неприличным. — Да конее-е-е-ечно, — с сарказмом тянет Джиу, — Кто там у нас во всю гулял годик назад с футболкой «Иди на хуй»? Чан с улыбкой закатывает глаза: — Я не зн… — Ой, не знал он, — иронизирует девушка, показывая полное недоверие, — а откуда детки берутся я надеюсь, ты знаешь? — Я знаю не только откуда они берутся, но и как сделать этот процесс максимально приятным, — вскидывает с вызовом брови он. Джиу и Минхо одновременно закатывают глаза. — Только болтать и горазд… — журит его девушка. Чан посмеивается и, отведя от них взгляд, видит как вдалеке Феликс не может выпутаться из проводов от метронома и наушника, а стаффа рядом с ним почему-то нет. Поэтому, он сразу же включает свой излюбленный режим заботливого папы, и ретируется в сторону австралийского друга. Оставшись наедине с Минхо, Джиу чувствует легкую неловкость. Они почти не общались в реальной жизни, в основном здоровались, иногда перекидывались короткими фразами и шутками в общей компании. Поэтому, тем для разговора наедине особо нет. Но парень явно не спешит от неё уходить. И, пока юристка обдумывает, какую бы беседу завести, танцор, неожиданно для неё, со равносторонним с мыслями, начинает сам: — Как ты? Привыкла к работе в отделе? Юристка скромно посмеивается. Это вызывает у Минхо недоумение и вопросительный взгляд. — Я здесь уже без малого восемь месяцев, а восемь месяцев - это без малого - год, — улыбаясь, отвечает она, — Конечно я уже освоилась. Как видишь, даже самые привередливые, — кивает она в сторону Чана, помогающего Феликсу вдалеке, — И строгие меня уже приняли. Танцор тоже поворачивается в сторону, куда указала Джиу своей головой, а затем замечает: — На самом деле, немного удивительно, что вы двое не просто наладили рабочие отношения, а ещё и так сдружились. Я ставил на то, что ты доведёшь Чана до поломки третьего макбука. И, возможно, половины студии. — У меня ещё есть все шансы, поверь, — тянет девушка, — Да и не так уж мы сдружились. — Не знаю, я что-то раньше не видел, чтобы Чан с кем-то тусовался в звукозаписывающей не ради звукозаписи, — замечает Хо, — К тому же, я знаю, что ты дважды отказала самому щеночку Минни в тусовке, потому что была с ним, — вскидывает бровь он. Джиу улыбается, понимая, что Сынмо нажаловался старшим на то, что она не провела с ним время. — Тут всё очень просто: я договорилась с Кристофером раньше, чем с ним. А уговор дороже денег. Потому что неустойку и упущенную выгоду потом заебёшься выплачивать. — Допустим, — всё так же недоверчиво отвечает айдол. И Джиу это чувствует. И, почему-то, хочет оправдаться. — Да я и провожу с ним не больше получаса. И большую часть этого времени мы работу обсуждаем, — девушка хитро щурится, смотря на собеседника, — Вашему лидеру жутко нравится, что есть хотя бы один человек, который в этой компании отвечает на внутренние вопросы о координации деятельности группы, а не пытается послать его или отвертеться. — То есть, вы ещё и не о работе всё-таки успеваете болтать, — цепляется к её словам Минхо, начиная тоже по-кошачьему хитро смотреть на девушку. — Конечно. Вас, оболтусов, обсуждаем, — тут же парирует она, — Ну, и моих коллег…бывает. — Как дела с коллегами в команде, кстати? — решает наконец узнать истинно интересующую его информацию парень. Джиу выдыхает: — Да в целом вроде всё хорошо. Работаем слаженно, проблем почти нет, никто меня особо не обижает… — Особо? — Ну… — юристка заминается, понимая, что случилась оговорочка по Фрейду, и думает, стоит ли рассказывать о постоянных проблемах с Кваном, — но потом вспоминает, что Минхо однажды уже был их свидетелем и отреагировал весьма однозначно, заняв ее сторону. И тот, словно мысли читает, решает девушку подтолкнуть наводящим: — Кван достает? — Иногда. Ты знаешь, он как будто придирается ко мне за каждый вздох, — нервно посмеивается Джиу, — словно, после моего отказа от его симпатии, я стала… — Виноватой в этом? — больше заканчивает за нее предложение, чем спрашивает парень. — Знаешь…да, — подумав, отвечает юристка, — Это немного странно, но иногда я правда чувствую себя виноватой в… — Отказе взрослому статусному мужчине, — опять заканчивает Минхо. Девушка вопросительно смотрит. Руки, сложены на столе в замок и большие пальцы, в привычном жесте, начинают потирать друг друга, успокаивая подкатившие и далеко не приятные чувства. — Говоришь, как будто знаешь, — усмехается Джиу. И это нервный смешок. — Потому что знаю, — тихо отвечает парень. Юристка поднимает голову: — История с Сонми? Это оно? Минхо утвердительно кивает. Прошло уже почти полтора года, но слишком свежа эта рана, которую оставила та, что от притязаний взрослого статусного мужчины не отказалась. Несколько секунд молчания заканчиваются его тяжелым вздохом: — Сонми была визажисткой. Она пришла к нам год назад, и я сразу с ней подружился, потому что, как оказалось, мы жили вместе в Тэгот-мёне, и у нас есть общие знакомые оттуда. Она была очень добрая и отзывчивая, — вспоминает танцор, — Разрешала дремать, пока красила нас и иногда приносила «запрещёнку», если мы с Джисоном очень просили. — «Запрещёнка» — это не сигареты, случайно? — памятуя недавние события с Ханом, уточняет Джиу. Это заставляет ЛиНоу слегка улыбнуться. — Нет, это всякие вредные снэки. Не то, чтоб нам совсем было нельзя это есть, но Чан очень раздражался, если видел, что мы их покупаем. Поэтому в общаге мы не держали откровенных гадостей и заказывали их через Сонми. Девушка понимающе кивает, внимательно слушая парня. И ждёт продолжения, которое не заставляет себя ждать. — Так вот, — переходит к сути парень, — Всё было замечательно, Сонми души не чаяла в своей работе, все с ней хорошо ладили, а потом… — кривит губы он, — Она спуталась с юристом Кваном. И всё пошло куда-то не туда. — Они начали встречаться? — спрашивает Джиу. — Ну… — тянет парень, — Сонми думала, что да, а оказалось, что не совсем. — Оу… — юристка сочувственно хмурится, думая, как же не повезло девчонке, — А сколько ей было лет? — На тот момент, двадцать пять, кажется, или около того, — пытается вспомнить Минхо, — Как ты поняла, господин Кван всегда любил…помоложе. — Ага, — хмыкает девушка, — И, похоже, с каждым годом его возраст увеличивается, а вот возраст его «подружек» только уменьшается. — Да уж… — выдыхает айдол. — И, получается, они пробыли в неком подобии отношений какое-то время, после чего Сонми поняла, что для Квана это всё несерьезно, и парочка разбежалась? — задаёт итоговый вопрос Джиу. — Если бы, — кидает на неё разочарованный взгляд Минхо, — Из того, что в итоге вышло, это был бы самый лучший вариант. — Боже, да что там случилось?! — удивляется юристка. Танцор оглядывается по сторонам, убеждаясь, что вокруг нет лишних ушей, и они с девушкой до сих пор сидят поодаль от всех собирающихся людей. И решает, наконец, посвятить Джиу в историю, доступ к которой имели лишь он и Бан Чан. Он — в силу своих дружеских отношений с визажисткой, Чан — в силу своего огромного и длинного носа. — Кван всегда был падок на скромных и добрых девушек. А Сонми была воплощением этих качеств, она даже на прямые взгляды, длящиеся больше двух секунд смущалась, словно подросток, — слегка улыбается, вспоминая, парень, — Так что было неудивительно, что случайно столкнувшись с ней в компании и поговорив минуту, он сразу же стал таскаться за ней. Прошло месяца два, пока этот ублюдок обхаживал её и…она ответила взаимностью — разочарованно выдыхает Минхо. Джиу, нахмурив брови, внимательно слушает рассказ. Да, склонность Квана вечно пытаться делать из всех, кто ему приглядывается, образ примерной домохозяйки и «жёнушки» она уже заметила. — Они стали «встречаться» — цедит парень это несоотносимое с реальностью слово, — А потом всё и случилось. Пронзительные глаза смотрят на продолжающую внимательно слушать девушку. — Послушай, Джиу, — наклоняется он ближе к ней, — О том, что я тебе сейчас скажу, не должен узнать никто. И говорю я это тебе только потому что ты отчасти можешь впутаться во что-то такое же мерзкое, я просто чувствую себя обязанным предупредить тебя: никогда, никогда, — подчеркивает Минхо, — Не связывайся с сукиным сыном Кваном, что бы он ни предложил тебе. Особенно не впутывайся с ним во что-то романтическое. — Да что такое там случилось? — шепотом из-за пониженного тона голоса айдола выпрашивает юристка. — Сонми пробыла с Кваном три месяца. Он красиво за ней ухаживал, но при этом, вечно контролировал и сделал из девушки безвольную куклу. А потом, — ЛиНоу старается перевести дух от накатившей злости, — Потом она забеременела. Джиу округляет глаза. — И он отправил её на аборт. — Что? — на выдохе шепчет девушка, — Аборты же были еще нелегальны — Вот именно, — шипит Минхо, — Но он настолько её запугал, что Сонми согласилась. И пошла тайком, через «чёрных» хирургов делать операцию. — Он дал ей денег? — Да. Он дал достаточно, чтобы она оплатила самое нормальное медицинское обслуживание из возможных. И позаботился, чтобы её не накрыла полиция. — С ней сейчас все в порядке? — С какой стороны посмотреть, — вздыхает айдол, — Естественно, после этой истории, она не смогла оправиться, поэтому Кван её вскоре бросил. У Сонми началась депрессия, она потухала прямо на моих глазах. Мало того, что эта мразь так с ней обошлась, так еще и чувство вины из-за аборта окончательно её уничтожило. Сонми была невероятной. Она так любила детей, — горечь в голосе парня собирается комом в горле. Джиу продолжает с ужасом смотреть. Это всё не складывается в её голове. Она что, действительно каждый день работает с этим существом? Если до этого на Кван Сона было не особо приятно смотреть, то после истории с Сонми…хочется просто плевать ему в лицо каждый раз вместо приветствия. А Минхо, поборов эмоции, прокашливается и завершает историю: — Она проработала после этого у нас еще два месяца, но не вынесла больше. Не справлялась по состоянию здоровья. И её уволили. А Кван был первым, кто из всех нас, опрошенных, подтвердил её профнепригодность. — Господи… — шепчет девушка. — Да. — подытоживает танцор. Джиу хочет узнать, что сейчас с визажисткой, но задать вопрос ей мешает подоспевший менеджер парня. Он торопит засидевшегося айдола, и пара вынужденно прощается. С забитой грустными мыслями головой и тяжестью в сердце Джиу возвращается в компанию. Оставшийся день проходит как обычно: суматошно и с кучей бумаг. Девушке особенно тяжело, потому что новые материалы и документы, которые команде юристов приходится готовить, касаются японского дебюта мальчиков: они выпускают ALL IN. И, только более менее освоившая корейское законодательство Джиу, вынужденно врывается в Японское. Господин Ким, учивший этот язык, занимается переводом документов на японский, а Джиу готовит их корейско-язычные версии. Из-за этого бумаг и работы в два раза больше. Но, в целом, с опытным Джунгом, вся их деятельность идет без осечек. Начальница Яну уже неделю как уехала в японское подразделение JYP, чтобы уладить там некоторые формальности и никак не могла оттуда вернуться из-за положительного теста на ковид. — Скучаете по жене? — спрашивает Джиу, перебирая бумаги. Ким Джунг выдыхает и улыбается: — Конечно. Мы давно с Яну не расставались надолго. Последний раз… где-то полтора года назад, может чуть больше — вспоминает мужчина. — Она тоже уезжала в командировку? — спрашивает девушка. — Нет, — опускает глаза коллега, — Она лежала в больнице. Мы тогда… — юрист Ким заминается, — потеряли ребёнка. Джиу пропускает пару ударов сердца. Господи, что за день сегодня такой. — Извините, господин Ким, я… — начинает было извиняться она, но мужчина тут же перебивает: — Не надо. Я сказал это тебе, потому что мы, судя по всему, будем еще долго вместе работать. Яну к тебе очень прикипела, да и я тоже. Рано или поздно, это нужно было бы сказать. Тем более, сейчас всё хорошо, — находит в себе силы на улыбку он. Девушка кивает. — Мы очень хотели малыша. Когда Яну забеременела, и я, и она, были на седьмом небе. Но на четвертом месяце случилось несчастье. Ей сделали операцию, и около двух недель она провела в больнице из-за осложнений, — рассказывает Джунг, — Поэтому, отчасти, она так по-матерински относится к тебе. Как и я. — Я не могу описать, насколько я вам за это благодарна, — отвечает Джиу. Ким улыбается: — Поэтому, когда мы водим тебя обедать и не даем платить, считай это семейной посиделкой, пожалуйста. — Хорошо, буду, — смеётся юристка. На автомате перебирая и скрепляя документы, она думает о том, как же много не знает о людях, с которыми работает: Кван заставил сделать Сонми аборт от нежеланного ребенка, а семья Ким желала завести его больше жизни, но потеряла. «Наверное, поэтому все ребята так спокойно относятся к такому материнскому отношению от госпожи Ким» — думает девушка, вспоминая ситуации, где её начальница при любой возможности ругалась на вечно легко одевающегося Хёнджина, вечно недоедающего и сидящего на диете Чонина и, то и дело засиживающегося допоздна Чана. Хотя Крис просто дико ненавидит, когда ему хоть немного пытаются помочь, влезая в личные дела, Джиу не припоминает внутри себя ни одного случая, чтобы тот хоть раз отшил за такое поведение госпожу Ким. Внутри себя девушка даёт слово, что всегда с благодарностью будет относиться к такому отношению Ким Яну. Её подарок с небес так и не появился на свет, поэтому, всю безграничную к нему любовь, женщина отдавала Детям. Забавно-грустная игра слов. Закончив с документами и обнаружив, что они успевают по дедлайнам и время даже не ночное, радостные юристы собираются уходить с работы. Джиу — на своё еженедельное занятие по боксу, Ким — домой, а прошатавшийся полдня вне компании по земельным делам Кван — в бар. — Джунг, пошли со мной, повеселимся, — тянет он коллегу, обнимая за плечо. Ким смеётся, но остаётся непреклонным в своём решении, мягко отказывая коллеге. — Да ладно, — возмущается Сон, — Пока Яну нет, любые твои шалости не будут считаться, — играет бровями он. — Я устал и хочу домой, — отнекивается все ещё посмеивающийся и вечно дружелюбный Джунг, — Так что спасибо, но ещё раз: нет. — Эх… — вздыхает юрист, — Какой же ты, всё-таки, каблук, — похлопывая по плечу Кима, журит того он, — А я пойду и хорошенько развлекусь…Прощайте, коллеги! — салютует мужчина и, наконец, убирается восвояси. Джиу с господином Кимом чуть позже вместе выходят из кабинета и направляются к лифту, как вдруг девушка вспоминает, что ей нужно отнести одну доверенность на подпись менеджеру Криса — Су. Она быстро забегает в кабинет, выискивая бумажку и, возвращается на место, где уже внутри лифта её ждет Джунг, держащий кнопку «стоп». — Спасибо, — благодарит девушка, — Раз ребята допоздна репетируют онлайн концерт, я подумала, что будет удобней сразу забежать и поставить эту дурацкую подпись. — Согласен, — отвечает мужчина, — Зайдем вместе, я как раз обговорю пару завтрашних вопросов с Яо и Чоном. В репетиционной жарко до ужаса. Толпа людей такая, что кажется, будто это какая-то сходка персонала. Но нет. Это просто во время перерыва, все менеджеры и несколько стилистов вместе с ребятами решают вопросы по постановке и некоторым деталям нарядов. Когда два юриста заходят в зал, их сразу обдает легким «ароматом» пота и тёплым потоком воздуха. Джиу тут же замечает Чанбин. — Эй, привет! — кричит громко парень. Девушка радостно улыбается. Из-за японского камбэка и подготовки к концерту, она почти ни с кем из ребят не могла нормально поздороваться и поговорить. Лишь в спешке, в такие редкие секунды пересечений перекидывалась парой фраз. Поэтому, в ожидании, пока господин Ким обсудит вопрос с менеджером Чоном, юристка собирает вокруг себя излюбленную компанию в виде Бинни, Сынмина и…подоспевшего к ним тут же Чана. Хотя из-за плотного расписания, Джиу и Крис давненько вместе не собирались, они неожиданно для себя взяли одну моду: скидывать друг другу в kakao мемы и рандомные фотки с работы, подкалывая один другого. Так, недавно, уже научившийся и отчеканивший свой скилл доводить до инфаркта Стэй, Крис скинул Джиу фотку первого куплета заглавного трека будущего альбома, а спустя минуту написал «Ой, это я Джисону хотел, не читай!». Ага, конечно. Спустя пару дней юристка отомстила ему, написав «Боже, я перепутала у трёх треков название и отправила с неправильным наименованием на итоговое закрепление! И их опубликовали». У Чана тогда чуть сердце не остановилось, он дрожащими пальцами начал проверять опубликованные тексты и песни в музыкальном сервисе. И понял, что над ним пошутили. Один-один. — Ну что, к японскому релизу всё готово? — по хозяйски интересуется Кристофер. — Почти, — кивает юристка. Они все недолго болтают, а, когда Джунг договаривает с менеджером Чана, девушка подписывает доверенность и, попрощавшись с ребятами, уезжает домой собираться на тренировку. И вот, уже через три часа, поздно вечером, в приподнятом настроении после физической активности, Джиу возвращается домой. И получает сообщение от Криса: На Сынмина и Чонина напали сасэнки при выходе из компании. Мы сейчас с ними в общежитии. Девушка, улыбаясь, закатывает глаза. Опять он за своё. Я не куплюсь на это, Крис ;) Спустя секунду ей приходит: Я не шучу. У Чонина почти истерика, Сынмин молчит и ни с кем не разговаривает. Завтра будем решать этот вопрос с Паком и всеми, кто должен соблюдать нашу безопасность Юристка напрягается. Она не совсем понимает: Бан Чан гнёт свою шутку, доводя до предела или правда случился инцидент? Чтобы точно понять, она решает написать своему вечному союзнику в шутках над Крисом: Минни, ваш лидер меня снова пытается развести или правда что-то случилось? Волнение начинает подкрадываться к ней, когда Сынмин читает её сообщение, но ничего не отвечает. Проходит пять минут, десять…Джиу уже приехала домой и успела сходить в душ. И только при выходе из него, она, взяв телефон в руки, наконец видит ответ от друга. И он нисколько её не радует: Джиу, они так кричали Меня трясет до сих пор Извини, я пойду спать Сердце юристки бешено колотится. Она безумно волнуется за друга и за самого младшего — Чонинни. Если им нанесли серьезную травму — нужно сразу же разбираться с последствиями. Главное, чтобы они были исправимы. Ничего не ответив Сынмину, чтобы не тревожить лишний раз, она, наконец, отвечает Чану: Держи меня в курсе, пожалуйста. Как они сейчас? Через десять минут он отвечает: Сынмин лёг и притворяется, что спит, Чонин только что более менее успокоился. Лучше, чем было час назад, но по прежнему хуёво Самое ужасное в таких ситуациях — полная беспомощность. Джиу хочет что-то сказать, но не знает что. Ни как поддержать Кристофера, ни как помочь Чонину с Минни. Полночи она и сама ворочается, не в силах уснуть, проваливаясь в беспокойный сон лишь когда на часах показывается третий час. Бан Чан тем временем укладывает самого младшего с горем пополам, после накатившей истерики спать, и остаётся в общежитии с ними, не уходя в своё, и всю ночь не сомкнув глаз, ожидая, чтобы Сынмин не сделал чего-то необдуманного из-за наверняка до сих пор не прошедшего шока, а Чонин, крепко в беспокойном сне сжимавший руку своего хёна, спокойно доспал до утра. Но Джиу очень глубоко ошибалась, надеясь, что на следующий день увидит своего друга, остальных мальчиков вместе с Крисом, и сможет с ними поговорить. Во-первых, потому что им надлежало весь день провести вне компании, во-вторых, потому что и на следующий день они там не объявились из-за расписания. Даже танцевальную репетицию пришлось перенести. Всё это время она не рисковала писать никому из них, чтобы не маячить не вовремя и не раздражать, терпеливо ожидая, когда сможет встретить парней вживую. И вот, на третий день, после инцидента, заглянув в их расписание, юристка поняла, что сегодня шанс есть! Потому что вечером все ребята должны будут показывать итоговую хореографию для выступления на «ААА». Парням нужно не просто выступить. Это очень ответственный номер, потому что им Stray Kids заявят своё будущее участие в Kingdom. Этот проект был особенно важен господину Паку, им самим и телеканалу MNET, собирающемуся его транслировать. Собственно, все эти дни юристке скучать и не приходилось именно по причине подготовки буквально десятков килограммов документов для участия в шоу. Отдельный мини-адок составлял тот факт, что юристы у MNET были такие же…специфичные как и сам телеканал, и количество раз, которое Джиу хотела послать их всеми правдами и нет, стремилось к трехзначному числу за эти три дня. Поступило новое основное задание в виде составления карты действий и расследования инцидента недавнего нападения на младших, причем с самого утра юристка не видела ни свою начальницу, ни её мужа, и лишь мельком пересеклась с Кваном, но тот сразу куда-то убежал. Яну написала только сообщение о том, что завтра будет большая планёрка по безопасности группы и на ней необходимо будет предоставить заданную Джиу карту действий. Ещё и вечером её вызвал к себе сам ДжейВайПи…Мужчине почему-то нравилось подкидывать Джиу какие-то странные задания, никак не соотносящиеся с её обязанностями. Да, они были юридическими. Но не причастными к авторскому праву или к делам ребят, которыми девушка обычно занималась. Так что, после очередного осознания всей бренности бытия из-за количества рабочих дел, светлой головой Джиу было принято решение попытаться словиться с кем-то из группы вечером. Нужно как можно скорее опросить для будущего отчёта и внутреннего расследования Чонина и Минни, узнать, как они вообще себя оба чувствуют, и повидаться с остальными. Ближе к концу ноября крышу JYP Entertainment закрывают на плановые работы для пересадки растений, закрытия и удобрения деревьев, в общем, для технического обслуживания. Но, хитрая юристка выпросила у Пака Чинёна разрешение на получение копии ключа, аргументируя это «без свежего воздуха и гедонического удовольствия от созерцания Каннама мой мозг совершенно точно окочурится от нехватки кислорода, и я не сделаю ни одного вашего задания». Да. Когда надо, как настоящий юрист, Джиу очень хорошо умела налить три кубометра воды на одно предложение. Поэтому сейчас, девушка, напевая себе под нос мотив «Back door» неспешно поднималась на смотровую площадку, надеясь полчасика проветриться до встречи с Чинёном. Но, неожиданно для себя, в попытке приложить ключ-карту, она обнаруживает, что крыша незаперта. «Может, рабочие что-то делают?» — думает про себя Джиу, открывая дверь. Но, бинго! Она тут же видит стоящих поодаль, возле перил, Сынмина и Чана, о чем-то разговаривающих. Она не может не улыбнуться, смотря на двоих друзей. Скучала, что ли? Бодрым шагом направляясь в их сторону, девушка постепенно теряет те крупицы радости от вот-вот наметившейся встречи. Потому что видит, как Сынмин, стоящий напротив Криса, делает лидера какой-то обессиленный шаг назад, сжимает руки в кулаки и грузно выдыхает. Затем он поднимает голову вверх, слегка подпрыгивая пару раз на месте. Гением быть не надо, чтобы понять: мальчик изо всех сил пытается сдержать слёзы. А Чан стоит, опустив руки вдоль туловища и слегка наклонившись, смотрит на это. Не делает ничего, ожидая, когда его тонсэн возьмет себя в руки. Про Кима Сынмина совершенно точно Джиу могла сказать несколько вещей: первое — на 90% в жизни его интересует вокал и то, как он может улучшить свой голос, чем и занимается на постоянной основе. Второе — он абсолютно точно не любит тренировки в зале, всеми силами избегая любую их возможность. И, самое главное, третье — Минни просто ненавидит, всеми фибрами своей чудесной и чуткой души ненавидит плакать при ком-то. Это они вместе выяснили, когда разговаривали про слабости. И юная госпожа Хан, и юный господин Ким, пришли к очевидному для них, вместе с их характерами и прошлым, выводу: слёзы = проявление слабости. Утверждение спорное. Бан Чан тогда справедливо и по-взрослому не согласился с ними, но знал, почему каждый из них так считает. И поставил в голове заметку, что в будущем надо с каждым это проработать. Но, дело не к спеху. Было. — Сынмо, — тихо ставит сразу обоих парней юристка в известность о своём присутствии. Минни резко одёргивается. Он шмыгает носом, слегка трясёт плечами, чтобы прийти в себя. И, зачем-то, натягивает улыбку. — Хай, Джиу! Давно не виделись, как ты? Работы у тебя с нашим будущим участием в Kingdom прибавилось, да? PD-нима чаще, чем друзей видишь, наверняка. Нервные смешки друга и сотня вопросов за секунду слишком явно выдают его истинные чувства. Крис продолжает молча стоять, лишь кивнув девушке в ответ на приветствие. — У меня прибавилось работы, потому что мы ищем девушек, которые накинулись на вас с Чонином, — сразу рубит с плеча Джиу. Улыбка Сынмина моментально тает. Если и Джиу знает о своём друге несколько вещей совершенно точно, то и он про неё тоже. И самая главная из них: она стерпит многое, но только не ложь. А он, идиот, думал, что на раз-два сейчас отделается от подруги, слившись с неприятного разговора. Не тут то было. — Сынмо-я, — строго говорит девушка, — Тебе не стоит забывать, что теперь я занимаюсь всеми вашими делами, — Джиу подбоченивается, — Инциденты, разной степени приятности и нет, в эти дела также входят. — Помню, — кратко отвечает парень. — Я хочу тебя допросить, чтобы узнать больше информации, — тут же начинает профессионально пользоваться ситуацией юристка. Ведь этой ей действительно надо. А, раз Ким Сынмин не хочет говорить с ней по-дружески, то придётся говорить по-рабочему. — Зачем это ещё, — удивляется парень, — Ты в следователи заделалась? — Я заделалась, блять, работать с вашей ебанутой группой, — цедит Джиу, — Будь так добр, расскажи мне всё, что помнишь. А я, как хороший юрист, использую твои слова во время составления иска или жалобы, смотря что захочет делать госпожа Ким. Чан, видящий, что оба друга находятся на грани перепалки, решает вступиться, дабы избежать конфликта и не дать этой гневной русской довести своего ребёнка до истерики: — Он ничего не помнит от шока, не думаю, что это будет полезно. И тут же получает выстрел гневных зелёных глаз в свой адрес. И пару «ласковых»: — Вот ты то сейчас не лезь, Крис. — Я не лезу, — на удивление спокойно объясняет лидер, — Если твоя обязанность — получить от него информацию, то моя — охранять его ментальное состояние. И я не дам его допрашивать сейчас. Джиу прыскает. — Господин Бан, — начинает она называть официально друга, как обычно это делает, когда тот её раздражает, — Если Вы такой умный и напишете качественный иск без моей помощи и без допроса Сынмина, то, возможно, мне стоит уволиться? — Джи, блять, — закатывает глаза Крис, — Это же не обязательно делать сейчас. И даже сегодня. Тем более, неужели его показания так уж необходимы? — Хорошо, специально для длинноносых, — намекая на постоянных интерес Чана лезть во все дела, а не на его физиологические особенности, начинает объяснять девушка, — И для тех, кому больше всех надо оспаривать чужие обязанности, я объясню. Юристка начинает загибать пальцы: — Факт первый: потерпевших двое. Нападавших тоже. И напали на них в проходе к зданию нашей компании, где не было камер. Краем глаза она четко замечает, как всё это время молчащего Сынмина передёргивает. — Факт второй: когда нет четких записей камер, иных свидетелей или чего-либо, прямо доказывающего вину тех девок, а самое главное — опознающих их, нам будет достаточно сложно доказать хотя бы сам факт точности личностей нарушительниц. Но тут ладно, — вскидывает руки Джиу, — камеры есть по дороге в здание, мы опознаем и соединим весь их маршрут, показав, что шли они именно за мальчиками. Но вот, что они там с ними делали, мы можем узнать только от него, — она показывает рукой на слушающего, но совершенно при этом потерянного Сынмина, — И от Йенни. Крис действительно находит логику в словах юристки. А девушка тем временем заканчивает: — Факт третий: собрание топов завтра, на нём я должна предоставить максимально полный отчёт, а в отсутствие нужных прямых улик у нас остаётся лишь один выход: обосновать свою жалобу или иск именно показаниями жертв. — Я не жертва, — возмущается парень. — Жертва, — отчеканивает девушка, — Самая настоящая. И мне нужны твои показания. Не сегодня, так завтра с утра. Время пока что действительно не принципиально, я смогу отмазаться вашим плотным расписанием, — вздыхает она, — По крайней мере, пока мы не нашли этих сук. — Я не… — хочет было оправдаться и что-то ответить девушке Минни. Но, уже выведенная словами Чана о неважности таких на самом деле значимых юридических действий, ради которых ей, вообще-то, платят, а ещё и необычно грубым, хоть и продиктованным страхом поведением друга, юристка перебивает его. И он слышит четкие и достаточно громкие в свой адрес слова: — Когда я от тебя что-либо требую, Ким Сынмин, ты обязан это выполнять. И когда я говорю тебе, что ты должен что-то сделать, то это значит, что ты должен. Ясно? Он смотрит на подругу, поджимая губы. Уже почти все силы из внутреннего и внешнего арсенала были потрачены, чтобы не заплакать раз пять в течение дня. Глаза айдола вновь находятся на мокром месте, когда он, так и не ответив девушке, молча срывается с места, быстрым шагом покидая крышу. Крис в откровенном шоке. Он никогда не видел, чтобы Джиу так хоть с кем-то общалась. Тем более, с Сынмином. Это больше похоже на их очередной розыгрыш над ним, чем на правду. — Джиу, что ты сделала? — в полном ужасе спрашивает девушку он. А она и сама всё уже поняла. Как только договорила. Девочка умная. Поэтому стоит и смотрит на Криса. Самой от себя противно. Ей бы расплакаться и за Сынмином побежать, оправдываясь и извиняясь. Но не может: к месту прикована своими, такими же страхами и блоками. Стоит, на Чана смотрит, а глаза пустые. Его это пугает. Только от Джиу ещё не хватало сейчас сбоя. И лидер делает пару шагов навстречу к девушке, чтобы встать ближе и дотянуться рукой до её плеча. — Эй… Горячее прикосновение пробуждает Джиу. Стеклянные глаза сразу наполняются…болью? — Боже, Крис… Казалось бы, чего там такого, они вдвоем вообще ссорятся иногда гораздо громче и сильней. С чего Джиу так всполошилась? Но, следующие её слова ставят в голове парня всё на свои места: — Я как мой отец… И Чан, ведомый лишь внутренним голосом, не находит ничего лучше, чем сжать держащую плечо девушки ладонь сильней. — Джиу, нет. Ты - это ты. И Джиу перестает пилить пустоту, возвращая свои глаза к его тёплому карему взгляду. И Чан ясно видит пелену подступающих слёз. Но девушка держится. — Ты не понял. Мой отец точно также говорил, когда кто-то делал что-то не нравящееся ему: «Когда я что-то требую - ты делаешь». Чану безумно больно снова слышать от девушки о её неадекватном родителе. И каждый раз история становится будто хуже. Но, винить себя за то, что в порыве эмоций, она, как и многие, включая него самого, немного нагрубила другу, Крис ей просто не может позволить. Поэтому, спустя мгновение, Джиу чувствует, как другая, но такая же горячая рука ложится на её второе плечо. Не отрывая свой взгляд от Криса, она слышит следующие его слова так чётко, будто они - громкое пение, разносящееся в стенах церкви: — Ты - самое справедливое и честное создание из всех, кого я знаю. Блять… — силится подобрать нужные слова он, — Ты никогда не станешь своим отцом просто потому что твоё нутро - полное ему противоположность. В сомнении девушка хмурит брови, параллельно пробуя осознать слова парня. А Бан Чан подходит ближе, чуть склонив голову, чтобы сказать: — Испытывать эмоции - это нормально. Как и проявлять их. Поэтому… — он успокаивающе поглаживает ладонями плечи девушки, — Если ты хочешь поплакать — сделай это, Джи. Я рядом. — Я хочу намотать волосы той суке, что напугала Сынмина до внутреннего срыва, а ещё заломать руку второй, что довела Йенни до истерики, — поборов себя, почти шёпотом отвечает ему подруга, — А ещё, — она делает паузу, изо всех сил стараясь совладать с эмоциями, — Я хочу не говорить того, что я сказала сейчас Минни. Джиу на самом деле хочет рыдать. Очень хочет. И из-за того, насколько разбитым видит Сынмо, из-за потрясывающегося Чонина, из-за воспоминаний и мыслей об отце и детстве. Но не может, вернее, не умеет плакать при людях. Даже при одном человеке. — Понимаю, — выдыхает Чан, всё ещё не отпуская рук с девичьих плечей, хоть как-то физически оказывая скованной Джиу поддержку, — Сынмин обожает тебя, буквально души не чает. Он не будет обижаться, — усмехается парень. — Но я хочу, и я должна извиниться, — отвечает юристка, — И мне правда нужны его показания. Его и Йенни. — Ни на секунду не забываешь о работе, — посмеивается Крис, наконец отпуская плечи подруги, — Ни на секунду, да? — Ни на миг, — улыбается Джиу. — Мы тут допоздна. Я скажу ему, и состыкую вас, чтобы вечером вы тут встретились, — говорит Чан, — Сойдёт? И, кстати, — вспоминает вдруг он, — Крыша же закрыта на тех. работы, как ты сюда собиралась попасть? Джиу смеётся: — А вы сюда как попали? — Ключ выпросил у стаффа, — отвечает Чан, — Но я первый вопрос задал, так что… — раскрывает руки он, — Прошу ответа, госпожа юристка. — А я тоже ключ выпросила, — поднимает брови девушка, — у папы Джупа. — Хочешь занять место любимого ребёнка вместе со мной? — шутит Крис, склоняя голову к девушке. — Вместо тебя, — приподняв подбородок, наклоняется она к нему в ответ. И они оба прыскают от смеха. Поразительно, как хорошо Крис умеет управлять пространством вокруг себя, преобразовывая тихий ужас и боль в ненавязчивое веселье. Джиу удаётся немного расслабиться. — Отлично, значит вечером держим связь, чтобы состыковаться с Минни. Спасибо, — благодарит его юристка, — Сейчас… — она смотрит на часы. И тут же удивляется, — Меня уже скоро заждётся господин Пак! — Беги к папочке, — смеётся Кристофер, подталкивая девушку. Смеясь и надеясь, что вечером всё действительно будет решено, успокоенная лидером Джиу убегает с излюбленной ей, и, как оказалось, не только ей, крыши. Привычно постучав о косяк открытой двери, юристка входит в кабинет продюсера. Он, с улыбкой на устах приветствует свою подчиненную и предлагает присесть напротив. Когда Джиу проходит внутрь, и ей становится видна остальная часть комнаты, она видит то, что моментально стирает под ноль все недавние старания Криса по поднятию ей настроения: Кван Сона. Это не может быть к добру. Но девушка старается не придавать вида, что нежданное присутствие коллеги как-то повлияло на неё. — У нас какое-то внеплановое собрание? — сразу задаёт в попытке выяснить ситуацию вопрос. Кван усмехается. Господин Пак отрицательно качает головой. Джиу тут же мечет неодобрительный взгляд на коллегу в очках и возвращает вопросительный на своего директора. — У нас небольшой мозговой штурм по моей инициативе и разбор полётов по просьбе юриста Кван Сона, — отвечает он, — Присаживайся, Джиу. Девушка отодвигает стул, садясь напротив своего коллеги и оказываясь боком к Чинёну. Смотрит на Квана. Он смотрит на неё. Как же мужчина ненавидит этот прямой взгляд. Никто из девушек никогда ещё не смотрел на него так прямо и так дерзко. Хочется дать пощечину наглой девке, но нельзя. Поэтому он и придумал это, поэтому и пришел к Чинёну, поэтому и сидит сейчас перед коллегой-юристкой, с виду такой спокойный и расслабленный, а под столом руки в кулаки сжавший. В тридцать пять нервы уже совсем не те, конкурировать и соперничать становится всё сложнее. А тут попалась эта. Зато голова с многолетним опытом работает, хоть и медленней, но всё так же отменно: и договоры составить, и выжать куда-нибудь подальше эту хамку Джиу, чтобы перед глазами своими достижениями не маячила и не смела высовываться. «Знать надо, кому отказываешь» — думает он про себя. — Какие же мои полёты юриста Кван Сона не удовлетворили в этот раз? — с долей сарказма в голосе спрашивает девушка. Постоянные придирки и недовольство старшего коллеги стали привычным делом для Джиу. И относилась к ним она весьма философски, с принципом: «не тронь дерьма - вонять не будет». Не волновали они юристку ещё и по причине того, что практически во всех конфликтах она на самом деле виновна не была, а начальница Ким это прекрасно понимала. Те задачи, при выполнении которых девушка лажала, она принимала, понимала, проводила работу над ошибками и двигалась дальше. И не важно было, кто на ошибку укажет - придурок Кван или госпожа Ким, потому что для Джиу главное - исправить и извлечь урок на будущее. Однако, вызов на ковер к папе Джупу — это что-то новенькое. Но, вызывает уже скорее интерес, чем страх. Потому что к Паку Чинёну Джиу ходила достаточно часто, истерики и конвульсии Квана с вечными подгаживанями в свой адрес слышала тоже, очевидно, не редко. Этим холодную леди Джи не пробьешь. — На самом деле, дело серьезное, — сложив руки в замок, начинает прояснять ситуацию господин Пак, — Как ты знаешь, несколько дней назад на Сынмина и Чонина налетели две сасэнки, проявив совершенно нежелательный контакт, обнимая и тиская их. Одна чуть в порыве «любви» — явно с неодобрением выплевывает это слово мужчина, — Едва не утащила Чонина к себе домой. Другая так верещала, что Сынмин после этого не может настроиться все эти дни на нужные тональности. Я сам с ним начал заниматься вокалом, но он пока что полностью потерян, — вздыхает ДжейВайПи, — Говорит: «Когда я начинаю петь, то слышу ее крик вместо внутреннего уха». Я его понимаю. Дал бы передохнуть, но не могу. Тут дело шока, он пройдет. А Чонин…просто распереживался от всего этого до ужаса. Ещё и никого рядом не было. Джиу впервые слышит некоторые подробности этой истории. Не просто факты, изложенные в отчете менеджеров, которых на месте не оказалось, потому что один занимался другими делами, а второй, следящий за ними, отправил мальчиков одних и пошел покупать всем кофе. И услышанное приводит её к неприятным чувствам: жалость к мальчикам, отвращение к сасэнкам и злость от произошедшего постепенно обволакивают изнутри. — Так вот, — продолжает рассказ директор, — Сегодня утром, когда Бан Чан с Чанбином ехали по личному расписанию, их начала преследовать машина. Стоп. Что. Сегодня утром Криса кто-то преследовал? — Водитель начал отрываться от преследователя, но тот нагонял их снова и снова. Через какое-то время это создало аварийную ситуацию, машина ребят чуть не врезалась в отбойник, чудом сложилось так, что на дороге было пусто, и машина смогла беспрепятственно сделать крутой разворот, иначе они бы вылетели на встречную полосу и, скорее всего, не выжили или получили тяжелые травмы. Звенящая тишина повисла в кабинете господина Пака Чинёна. Так вот почему, когда Джиу проходила днём на этаже с залом, она не встретила там Бинни, хотя у того тренировка была по расписанию. А тренировки Со Чанбина - вещь столь же важная в его жизни, как написание грустных текстов песен о любви. «Чан сегодня с утра чуть не умер?» — первое о чём думает девушка после осознания всего сказанного Чинёном. — Травм у ребят, кроме испуга, нет. Да и держатся они очень хорошо, — заканчивает директор, — Но, если бы не удачное стечение обстоятельств…мы бы собирались сегодня по далеко не самому хорошему поводу. — Парни чуть не погибли, — зачем-то вторит господину Паку юрист Кван. — Да, слава Господу, что обошлось, — подытоживает он и, разворачивая корпус к Джиу, успокаивающе улыбается той, видя её полную растерянность и, наконец, отвечает на вопрос об основной причине их такого странного собрания: — Мы тебя вызвали, чтобы что-то придумать по поводу безопасности парней. Я знаю, что планерка завтра, но утренний форс-мажор убедил меня переговорить сегодня с вами двумя, а завтра, когда остальная часть команды вернется, и с ними тоже. Может, есть какие-то шаги, которые мы эффективно могли бы осуществить здесь и сейчас? — задаёт уже всем вопрос Пак. Мозг Джиу неумолимо работает, пытаясь вместить в себя осознание того, что Крис, разговаривающий и весело шутящий с ней на крыше каких-то десять минут назад, чуть не погиб сегодня утром, а также параллельно пробуя придумать ответ на вопрос Чинёна. Девушка начинает чувствовать, что уже буквально перегревается изнутри. А Кван в решении вопроса совсем не помогает. Потому что, вместо какого-то дельного предложения от взрослого юриста с огромным опытом работы, она слышит: — Юристка Хан, почему ты не позаботилась о безопасности Детей?! — Что? — переспрашивает девушка. Он это сейчас серьезно? — Ты занимаешься их личными делами, а личная — подчеркивает он в речи однокоренное слово, — безопасность туда, вроде как, тоже входит. Если я не ошибаюсь, конечно. «Мерзкий сукин сын, по тебе тюрьма плачет, а не наш юр отдел» — думает девушка, злостно поджимая губы. — Я же не их охрана и менеджмент. Эти ситуации вне моей компетенции, — собравшись и подавив агрессию, отвечает ему Джиу. — Вообще, вопрос действительно странный, — вклинивается в разговор коллег ДжейВайПи. Кван на это лишь мягко улыбается своему боссу, сверкая в свете ламп дорогущими очками, которые юристка уже раза три за вечер хотела разбить вместе с его лицом, и поясняет боссу: — Дело в том, господин Пак, что все документы, включая дисклеймеры об ответственности за любые нарушения должна готовить Хан Джиу. Если бы она делала это сразу и вовремя, то на Сынмина с Чонином бы не напали, а Бан Чан и Со Чанбин сегодня утром не оказались бы на грани жизни и смерти, — он ехидно смотрит на сидящую и явно шокированную напротив коллегу, сладким голосом продолжая свою речь, — Все мы знаем, насколько быстро в индустрии всё меняется. Нужно действовать на опережение. А уважаемая юристка Хан, — с иронией замечает Сон, — сделать это не заблагорассудилась. Так что, я считаю, что в произошедшем и сегодня с утра, и три дня назад, есть часть её вины. Джиу сжимает челюсть и сглатывает. Она чувствует, как по телу проходится крупная дрожь, а пальцы на руках холодеют, словно в кабинете выбили стекла из всех панорамных окон, оставив её в холоде. Нет, ей не страшно. Она возмущена и зла до предела. Пак Чинён хмурится. Спустя достаточно долгую паузу, директор прерывает тишину: — Кван, скажи мне, — поворачивает он голову на юриста, — Виноват ли полицейский в том, что маньяк убивает жертв? Мужчина слегка вскидывает брови: — Если он упустил уже множество этих жертв, так и не поймав его, то я считаю — да. Продюссер усмехается. Кван Сон - это уж на сковородке. Не зря он всё-таки хорош в своём деле, ведь выкрутится извернётся в любой ситуации. Но, главная ошибка во время битвы — это недооценить противника. И тут юрист совершенно забыл одну простую истину: Пак Чинён — хитрый лис. И на такую уловку он тоже не попадётся. Джиу молча наблюдает за разговором, все ещё находясь в прострации, смешанной со злостью. Сердце слегка отбивает где-то в висках, потому что перед глазами слишком ясно вырисовывается картина чудом избегающих смерти Криса и Бинни. Пальцы девушки до сих пор мертвецки холодны. — Ты знаешь, а ведь над этим полицейским всегда есть начальник, принимающий решения и определяющий ход дела, — продолжает Чинён, — вина есть и на нём? Юрист Кван ехидно улыбается. И отвечает: — Получается, что часть вины всегда есть на начальстве. На то оно и начальство. Мужчина поправляет на переносице идеально сидящие очки, самодовольно думая, что директор имел ввиду Ким Яну. «Он думает, что я начну защищать эту гадину начальницу и приму позицию невиновности малолетней суки» — рассуждает про себя Кван. Нет. Не так он хочет завершить вечер. Не победой Джиу. — То есть - продолжает плутать господин Пак, — В том, что происходило с мальчиками в течение этой недели, виноват я? Более менее пришедшая в себя от ступора Джиу резко поворачивается на директора. Сон перестает довольно подергивать ногой, округляя глаза в удивлении. Через очки они кажутся еще больше. — Нет, господин Пак, я не это… — начинает оправдываться он, — Вы то тут причем, её босс… — Я, — с легкой улыбкой бросает Чинён, — Её босс — я. Я - тот, кто нанял Хан Джиу на работу, я - тот, кто отправил её разбираться с личными делами ребят, я - тот, кто давал ей часть заданий и спрашивал с неё. Я виноват в том, что существуют неадекватные люди? — Ни в коем случае, господин Пак! — возмущается юрист, резко выпрямляясь на стуле. — Скажи мне… — наклоняется ближе к столу, упираясь в него локтями, директор, — Почему же тогда в этом виновата Джиу? Попался. Кван молчит, понимая, что его только что провели по кругу и поставили в ту же точку, с которой он сам так удачно начал. Только ситуация теперь перевёрнута с ног на голову. Если Хитрый лис улыбается - это не значит, что он благосклонен. Если Пак Чинён похож на забавного старика, а не на владельца многомиллионной компании - это не значит, что он ничего не понимающий фрик. — Я понял Вас, господин Пак, — принимая поражение от вышестоящего, тихо, но с ноткой недовольства, отвечает Кван. — Хорошо, — всё так же улыбается мужчина, — А теперь, мы обсудим, что можно сделать в нашей неприятной ситуации, — Джиу, — зовет он девушку, — Есть в твоей молодой светлой голове какие-нибудь идеи? Джиу, судорожно все эти минуты, пытавшаяся и обдумать вопрос, и не упустить нить разговора начальника с коллегой, придумала только одну: — Если честно, мне ничего не идет в голову, кроме выпуска официального заявления, господин Пак. — Да, заявление нам определённо нужно. Причем такое, чтобы оно охватывало и уже произошедшие инциденты, и могло исключить будущие, — соглашается ДжейВайПи. — Я думаю, что этим мы можем и ограничиться. А разбор полетов и мозговой штурм по остальным вопросам устроить завтра в полном составе, — в явно расстроенных чувствах, подытоживает Кван, — Потому что моя идея была такой же, как у юристки Хан. Директор кивает. И, грузно вздохнув, отдаёт последние указания: — Тогда, Джиу, на тебе составление и выпуск официального заявления. Ты должна написать его и проконтролировать, чтобы менеджмент с маркетологами выложили его во все социальные сети и на сайт. Хорошо? — Конечно, господин Пак, — отвечает девушка. — Кван, ты свободен, — бросает Чинён коллеге, — До завтра. Когда юрист прощается с ними и выходит, Пак Чинён откидывается обратно на спинку кресла. Он смотрит на зажатую, расстроенную и загруженную девочку. И понимает: она за эту неделю закалилась достаточно сильно, чтобы больше не пытать её нервы. По крайней мере, сегодня. — Stray Kids становятся всё популярнее с каждым днём. Работы от этого у нас всех, включая вас, тоже становится всё больше. Твоей вины в случившимся нет, — добрым отеческим голосом успокаивает мужчина Джиу, — Ты выполняешь свою работу и задания от меня на «отлично», не сомневайся. Джиу слабо улыбается господину Паку. — Я тобой очень, очень доволен, — неожиданно честно и мягко говорит он, — Ты оправдываешь все наши ожидания. Не забывай, что на дороге к успеху всегда будут встречаться те, кто захочет тебе помешать, — с намеком продолжает ДжейВайПи, — Но самое главное - помнить про них одно. — Что? — тихо спрашивает Джиу. — Они делают это, потому что до ужаса, до белого каления и до сердца, стучащего в пятках, боятся тебя. Юристка приоткрывает рот в удивлении. Хитрый Лис по-отечески улыбается ей. И заканчивает наставническую речь: — Я знаю, что ты справишься. Чувствую. Но не забывай, что каждый день тебя будут вот так расшатывать. Главное - не подавать вида, чтобы не дать никому из них малейшего повода. Мужчина ближе наклоняется в сторону девушки, выпрямляет свою спину, чтобы дать Джиу совет, который она никогда в своей жизни не забудет: — Выпрямила спину, — повторяет он словами свои действия, — Улыбнулась, — Чинён изображает пальцами улыбку у рта, делая свою фирменную, — И пошла делать то, что ты сможешь вскоре делать лучше всех здесь: уничтожать врагов JYP. Хан Джиу всегда была отличной ученицей. Поэтому, вставая с ровной спиной со своего места, она улыбается директору и, перед тем как уйти, произносит: — Спасибо, господин Пак. Я пойду выпью чай, а затем напишу такое официальное заявление, что каждый сукин сын подумает дважды, прежде чем что-либо сделать. ДжейВайПи одобрительно улыбается вслед удаляющейся фигуре и думает, что, несмотря на уходящие года, чутьё своё он не потерял ни на одну вону.

***

— Малолетняя сука, — шипит Кван, кулаком нажимая на кнопку шестого этажа. Он очень зол. Буквально в ярости. Ситуация, которую он планировал развернуть в контексте вины Джиу и недостаточно хорошей работы, чтобы в дальнейшем проложить дорожку к её увольнению, сложилась совершенно другим образом. Он, опозоренный перед Паком Чинёном, выставленный полным придурком перед девушкой, получил вместо хорошего настроения и прекрасной истории для друга вечером в баре полный позор и сжимающиеся кулаки до буквально белеющих костяшек. Выходя из лифта, он отпускает шепотом ещё пару ругательств, чтобы, более менее успокоившимся, зайти в кабинет. Но, когда он подходит к их обители, то видит через стеклянную стену, что возле стола юристки Хан находятся двое: Чан, сидящий в её кресле и безалаберно прокручивающийся, а рядом с ним - стоящий с руками в карманах худи Минхо, что-то ему рассказывающий. — Привет, ребята, — здоровается он удивленно с нежданными гостями, — Что забыли в нашем Царстве? Чан улыбается, приветствуя юриста. Минхо молча пилит его взглядом. Он в целом избегал встреч и приветствий с Кван Соном, но, когда история Сонми знатно освежилась в памяти, видеть наглую рожу в очках снова стало буквально невыносимо. Если бы Крис не попросил его сходить с ним, Ли даже не пошел бы на этаж к юристам, лишь бы не пересечься с мужчиной. — Мы тут Джиу поджидаем, — отвечает ему на вопрос лидер, — Кстати, раз ты здесь, то собрание кончилось? Кван в отвращении поджимает губы. Минхо сразу считывает на его лице недовольство и понимает: что-то случилось, причем, если юрист недоволен, это одно из двух: либо что-то плохое на собрании выяснилось для всех, либо для него одного. И он искренне надеется на второй вариант. — Она ещё у Пака, — бросает юрист, собирая портфель, — Обсуждают официальное заявление из-за инцидентов с вами за прошедшую неделю. — Она знает про сегодняшнее утро? — спохватывается Крис. — Глупый вопрос, — говорит Кван, — Конечно знает. Она этими вопросами занимается. Вернее, — он делает паузу в сборах бумаг, — Узнала сейчас на собрании. Так что, теперь да — юристка Хан знает про все происшествия. Крис сглатывает. Конечно, парень понимал, что Джиу узнает. Но он хотел преподнести ей эту новость самостоятельно и позже, чтобы не переволновать девушку очередным происшествием. Однажды уже Чан видел, как их юристка носится сломя голову, составляя и подписывая жалобу на ресторан, где отравился Джисон. Хотя это и было не обязательно, но, как выяснилось в ходе проверки, в ресторане и правда была удивительного рода антисанитария, от которой пострадал не только рэпер. А Сынмин и вовсе после этого даже иногда стал шутливо называть Джиу «мама», раздражая этим и получая подзатыльник почти каждый раз. Так что, рассказать девушке про то, что их с Чанбином с утра чуть не убили, Чан хотел в максимально подходящей для этого ситуации и состоянии девушки. Ситуацию в виде своей студии и чашки чая он организовать мог, а вот исправить явно подорванные нервы из-за напряженной работы он, увы, не мог. Надеялся, что на крыше Джиу помирится с Минни и тот, как всегда, развеселит её. А потом Крис аккуратно, слегка смягчая углы, объяснит ей ситуацию. И она сможет с холодной головой её решить. Да. Он опять опоздал. Лидер поднимает голову с виноватым взглядом на Минхо. Танцор смотрит на него, всем видом показывая «Я же говорил». Но вслух произносит: — Тогда ты поговори с ней сразу. А потом позовем Сынмина на крышу, его сессия с психологом как раз закончится через двадцать минут. — Да, — кивает Бан Чан, — я напишу ей, что мы ждём в кабинете. — Ты, — поправляет его Минхо, — Если ты думаешь, что я останусь смотреть на то, как Джиу откусывает тебе голову, то глубоко ошибаешься — я не самоубийца. Чан закатывает глаза. — Да не сделает она мне ничего, прекрати. — О, — забытый в процессе беседы парнями Кван Сон, вдруг дает о себе знать, — Вы что, боитесь какую-то тёлку? — поднимает брови он, усмехаясь. Ли Минхо сжимает руки в карманах худи в кулаки, сдерживая раздражение. Чан недоумённо оборачивается на юриста. — Что? — Да ладно тебе, — тянет Кван, — Неужели сам Бан Чан испугался гнева какой-то тёлки из юридического. Не похоже на тебя, ты вроде всегда был настоящим мужчиной, — с улыбкой рассуждает он. Кристофер смотрит на него, слегка хмурясь. Он знал, что Кван Сон придурковатый говнюк, который любит портить жизнь молодым девушкам. Но грани понимания всей мерзости его личности только что раздвинулись еще шире. — Эта девушка скоро заменит здесь тебя, поверь мне, Кван, — отвечает, подняв подбородок, Минхо. Юрист усмехается. — Чтобы меня заменить, ей надо работать лет… — Да года два, — неожиданно вступается Чан, — Зная Джиу, и того меньше, если у неё будет достаточно времени. Кван смотрит на парней и думает, какая муха в этой компании всех укусила, что они так кидаются за иностранкой. И, хитро улыбается, начиная, как ему кажется, понимать. — Оу, и как она вам в постели, мальчики? — с намёком спрашивает он. Если до этого Крис просто хмурился, то сейчас его брови почти соединились. Настолько заданный вопрос шокировал парня. — Да ты охуел, мразь, — вытаскивая руки, сжатые в кулаки из худи, почти кричит Минхо, которого этот вопрос вообще в бешенство привёл, — Как ты смеешь… — Или она просто кому-то из вас сосёт? — перебивает его мужчина, раззадоривая. — Сукин сын! — Танцор делает шаг в сторону Кван Сона, но его тут же хватает за руку Чан, останавливая. Он гневно смотрит на лидера, но затем тот встает с кресла, разворачиваясь в сторону юриста, выжидающе-испуганно поглядывающего сквозь стёкла очков, и до ужаса ровным, тихим голосом произносит: — Я не дам ему тебя ударить. Но, поверь, — смотря исподлобья продолжает Крис, чётко и медленно, — Если я ещё раз услышу, как ты оскорбляешь наш стафф, моих ребят или позволяешь себе какие-либо непристойности, в этот раз я этого не спущу, — Чан полностью разворачивается, загораживая своим корпусом Хо и продолжая держать его предплечье в крепкой хватке, — Я превращу твоё лицо в такое месиво, что ты ближайшие полгода не сможешь носить свои очки, настолько больно тебе будет их надевать, — лидер делает небольшую паузу, — И, поверь, ты и сам прекрасно знаешь, — вскидывает брови он, — Мне за это ничего не будет. Какой же сегодня, всё-таки, отвратительный день. Кван Сон скрипит челюстью и, хватая свой собранный рабочий портфель, бросает яростно-испуганный взгляд на Чана, а затем молча выходит из компании. Крис смотрит ему вслед, думая о том, насколько опасный на самом деле человек работает с его людьми. Из мыслей его буквально выдёргивает Минхо, тряся рукой, потому что лидер так и не выпустил его из свой цепкой хватки, инстинктивно прикрывая собой в защите. — Чан, — зовёт он. — Минхо, я… — Крис вдруг хочет оправдаться перед другом за Сонми, за то, что они не забили в тот раз тревогу, за своё бездействие, полное непонимание и отсутствие опыта в то время. Но ЛиНоу неожиданно для него говорит: — Спасибо. Спасибо, хён. Хён. Он никогда не называет его хёном. Всегда общается с ним просто и на равных. Поэтому, такое типичное слово из уст Минхо звучит в ушах Криса, словно самая громадная в мире награда. Он кивает танцору. И тут же слышит откуда-то сзади: — Бан Кристофер Чан. Джиу пришла. — Я убегаю отсюда к чертям собачьим, — тут же, как и обещал, сливается Минхо, выходя за дверь. Он улыбается и кивает Джиу, двигаясь к выходу. Та тоже устало приветствует знакомого. Выглядит за эти дни юристка ни к чёрту. — Предатель! — кричит ему в спину Чан. Джиу подходит к лидеру и отпихивает того ногой под колено, освобождая место возле своего кресла. — Кыш отсюда, — тихо говорит она. Но в голосе нет раздражения, злости или намёка на что-то подобное. Даже это уже успокаивает Кристофера. Девушка плюхается в кресло. — Ты мне не сказал, — констатирует факт она. — Не сказал. Но я собирался, — отвечает Чан, — Просто хотел выбрать более приемлемое настроение. — Ты понимаешь, что после такого мне трудно доверять тебе? Мы вроде как условились: союзники, понимаешь? — спрашивает Джиу. — Я хотел как лучше, — начинает оправдываться Крис, — Я же заботился о твоём состоянии, — привычно включает многодетного отца он. — Чан, я не твой ребёнок. Я твой союзник. Со-юз-ник, — повторяет юристка, — Ты думаешь, я не вынесу плохих новостей? Правда? Мне, по-твоему, пять? — задаёт вопрос девушка. — Нет, но… — Вот именно. Я очень расстроена этим, — признаётся Джиу, — Это даёт мне повод сомневаться в твоей искренности. — Я искренен, — говорит лидер, — Но я же не мог просто взять и… — Сказать правду? Чан выдыхает. Он действительно хотел как лучше. Но понимает, что выбрал для своей типичной опекающей заботы не того человека. Просто это вышло само собой. Если бы Джиу чуть больше и ближе общалась с ним, то знала бы и про него одну простую истину: если всё больше Кристофер Бан Чан начинает контролировать и опекать — это значит, что всё больше он привязался к человеку. С юристкой Хан он впервые так поступил. Потому что, после разговора на крыше почувствовал за неё ответственность. Но не учёл, что не каждый с благодарностью примет такую своеобразную заботу. — Я взрослый человек. И тесты на стрессоустойчивость у меня с самыми высокими результатами среди всех юристов компании, если уж на то пошло, — говорит девушка, — Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя слабой и никчемной. Да. Ей определенно не подходит такая забота. — Я не хотел этого, извини, — без спора отвечает он ей, смотря на изможденную девушку сверху вниз. — Кристофер, я скажу тебе один вселенский факт, — говорит девушка, — Если вечно отдавать себя вот так всем, но не восполнять это от равных себе — ты станешь опустошённым. И толку от тебя, увы, больше не будет, — Джиу делает паузу, рассматривая реакцию парня, — Как ни крути, мы с тобой по силе равны, и это не значит, что я тебе соперница, я - твой союзник, никогда этого не забывай. Усталый выдох юристки говорит сам за себя. Да. Он определенно сделал лишь хуже. И юристка Хан имеет полное право злиться на него, ведь полностью права. Бан Чан даже готов принять то, что она не захочет с ним разговаривать и просто уйдет, но… Джиу неожиданно улыбается ему. Хоть она устала и полностью вымотана внутренне и внешне, Крис не может не подумать в который раз о том, что её улыбка очень красива. — Спасибо, — тихо произносит она, — Поможешь мне встать? — тянет юристка руку. Он хватает её, подтягивая с кресла и помогая подняться. Когда она встает, Чан не отпускает её сразу, потому что чувствует, насколько слабый хват у Джиу. — Держишься? — спрашивает он. А у Джиу и правда потемнело в глазах от резкого подъема. Она сильней сжимает ладонь парня. Тот, видя, как девушка прикрывает глаза, тут же второй рукой хватает её за талию. — Эй… — шепчет он, с волнением наблюдая за ней. — Всё нормально, дай мне секунду, — хмурится Джиу. Через неё она действительно открывает глаза, встречаясь с взволнованным взглядом Криса. Хватка у парня крепкая. Хотя к мужским прикосновениям она в целом относилась с опаской, в больших руках и под заботливым взглядом лидера, Джиу чувствует себя неожиданно спокойно. Поэтому даёт себе несколько секунд отдышаться. А Чан продолжает наблюдать за состоянием подруги. — Дыши, сейчас пятна перед глазами пройдут, — поняв, что происходит, тут же даёт инструкции парень. Джиу так и делает. И вот, спустя ещё несколько секунд, слабость постепенно улетучивается, а тёмные пятна действительно исчезают. Кристофер чувствует, что мышцы юристки снова напряжены и постепенно выпускает её из своих объятий, помогая крепче встать на ноги. — Давай я вызову тебе такси до дома? — предлагает, заглядывая в зелёные глаза он. — Со мной всё нормально. И я не уеду отсюда, пока не поговорю с Сынмо, — отвечает девушка. И Чан понимает, что время сессии Сынмина с психологом уже подошло к концу, и он, скорее всего, уже ждёт на крыше. Вытаскивая из заднего кармана джинс смартфон, он проверяет. И, да: есть уведомление пятиминутной давности. «Я жду вас на крыше» А затем ещё одно, пришедшее всего минуту назад: «Тут холодно, я сейчас начну трезвонить» Крис показывает сообщения девушке, и, сразу взяв вещи и вырубив технику, ребята аккуратно выдвигаются на встречу. Джиу спокойно идет, оправившись от приступа слабости, а Чан, с виду расслабленный, шагает рядом чуть позади. Так, на всякий случай. А то вдруг опять понадобится ловить упертую юристку.

***

— Я уже околел, пока ждал вас, — потряхивая плечами и прыгая на месте, недовольно тянет Сынмин. — Свежий воздух полезен для здоровья, — тут же парирует Джиу в привычной манере. Вокалист кривит губы, но почти сразу замечает, что приближающаяся к нему подруга выглядит очень бледной. Это заставляет его беспокоиться. — Ещё для здоровья полезно не перерабатывать до цвета бледной поганки, — колко отвечает он, намекая на обессиленный внешний вид девушки. Джиу усмехается. Чан, стоящий позади неё, склоняет голову с неодобрительным взглядом в сторону младшего. Но тот никак не реагирует. — Пойдемте, на скамейку сядем, что ли, — показывает рукой девушка, начиная двигаться к месту, — Мне лень стоять. — Тут такой холод, какая ска… — начинает вслед ей ныть Минни, но подошедший Чан берёт его под руку, ведя за Джиу, и тихо шепчет: — Ей плохо и тяжело стоять из-за слабости, она просто не признаётся. Этого достаточно для того, чтобы парень замолчал и вместе с лидером двинулся за подругой. Девушка занимает место посередине, опираясь руками позади себя, и вдыхает прохладный воздух. У парней не остаётся выхода, кроме как притереться к ней с обеих сторон, окружив своим теплом. Сынмин садится, также опираясь руками позади себя, а Крис засовывает свои в карманы толстовки и скрещивает ноги. Несколько секунд все трое молчат, думая каждый об одном, но по-своему. Тишину прерывает Джиу: — Когда мне было шесть или около того, мой отец уехал в командировку. Мама тогда много плакала, бабушка её успокаивала, а я не понимала, что происходит, — смотря в небо, начинает рассказ девушка. Чан поворачивает голову на неё. Сынмин слушает, как и Джиу, осматривая горизонт. — Тогда я не очень понимала, почему можно плакать из-за командировки, ведь много у кого папы ездят, и ничего страшного. Но бабушка мне объяснила — так как мой отец военный — командировка у него туда, где есть война. Поэтому мама так расстроена, — Джиу устало вздыхает, — Но, опасения мамы не оправдались — отец вернулся домой живой. Но не здоровый. Минни косится на подругу, пытаясь понять, к чему она клонит. А девушка продолжает: — Он вернулся целым и невредимым физически, но полностью загубленным и уничтоженным психически. Стал много пить. А, когда пил — орал, орал как не в себя, — Джиу резко поворачивает голову, смотря на Сынмина, — А потом, когда от алкоголя и ПТСР ситуация стала ухудшаться, он придумал кое-что получше. Одну «игру». Вокалист смотрит, приоткрыв рот в замешательстве. Юристка вскользь упоминала, что отношения с родным отцом у неё были не из лучших, но в подробности никогда не вдавалась. Чан же, отчасти знавший подноготную её детства, с нарастающим чувством тревоги ждет, чем развернется ее история. — Он ставил меня посреди комнаты. Стоять обязательно надо было смирно, — рассказывает правила «игры» девушка, — Глаза должны быть открытыми, руки «по швам», а подбородок и спина — идеально ровными. Так я и стояла. А он, сначала выходил из комнаты, а затем врывался обратно и начинал крушить всё вокруг, изображая обыск. Затем он ходил вокруг меня, орал, спрашивая о каких-то непонятных мне вещах, — взгляд девушки бездумно шарится по расставленным на крыше скамейкам и кустам, — Естественно, даже если бы я хотела, я бы ни на один вопрос его не ответила. Они были из серии «Куда пропал автомат сержанта Иванова?». — А мама? — всё-таки задаёт вопрос Сынмин. Джиу на это как-то странно усмехается. — Мама либо работала, потому что кому-то в семье это делать надо было, либо… — юристка вздыхает, — Пойми её, никто не хочет получить себе лишний синяк под глазом. На меня он просто орал и швырялся вещами, а вот ей доставалось похлеще. Чан злобно выдыхает и, опуская локти на колени, отрицательно мотает головой, до сих пор не воспринимая, что в мире существуют такие «родители». — В общем, суть всей «игры» была такой, что отец «допрашивает» меня, а я обязана, как стойкий оловянный солдатик, стоять и не рыпаться. И «противнику», роль которого он якобы играет, не поддаваться, не выказывать страх, не убегать и не молить о пощаде. Поэтому, мальчики, — девушка кладёт теплую ладонь на спину Криса, чтобы он обернулся, а затем говорит, смотря тому в глаза, — Я рефлекторно цепенею, когда кто-то неожиданно подкрадывается или подходит ко мне сзади. Я не могу с места двинуться, я же солдат, — иронизирует над всей ситуацией она. Чану больно на это смотреть. Больно видеть Джиу и думать, что кто-то с ней так поступал. Сынмин сидя выпрямляется в шоке от услышанной истории, и кладет свою руку на плечо девушки. Она оборачивается к нему, отпуская спину Криса, чтобы накрыть своей ладонью пальцы друга. — Сынмин, я знаю, что ты чувствуешь. И хочу сказать тебе одно: если за это вовремя взяться, то паника, страх и чувство тотальной беспомощности пройдут. Я не могу защитить тебя физически от этих вещей, но я в силах наказать нападавших, и я это, блять, сделаю. Но груз надо отпустить, иначе ты не двинешься дальше, погрязнув в страхе и внутренней панике, которые тебя никогда не отпустят. Мне потребовалось лет восемь, чтобы это понять и начать работать с проблемой. У тебя есть шанс минимизировать всё сейчас, — девушка сжимает челюсть, сдерживая ком в горле, — Ты даже не представляешь, Ким Сынмин, как больно мне смотреть на твои муки. Мальчик чувствует. Он всем нутром чувствует, что Джиу правда его понимает. Лучше, чем кто-либо. И, ощущая на своей руке аккуратное поглаживание большого пальца девушки, он отпускает этот груз. Шоколадного цвета щенячьи глаза наполняются слезами. Губы дрожат, и парень сжимает их, всё же силясь как-то держать себя в руках. Но весь план проваливается, когда Джиу, юрко перекинув ногу за скамейку, садится к нему лицом и, раскрывая объятья, шепчет: — Иди ко мне, я тебя спрячу. Он тут же ныряет в девичьи руки, утыкаясь юристке в грудь, и слёзы градом начинают катиться по щекам, отпечатываясь на её кофте. А девушка гладит его: по спине, по голове, зарываясь рукой в мягкие густые волосы, и целует в макушку. Всхлипывания становятся громче, а дрожь тела айдола крупней. Он и правда всё отпускает. И не сомневается в этом, потому что слышит тихое «Ты молодец», «Вот так», «Умница». Чан смотрит на спину девушки, на то, как Сынмин своими долговязыми руками охватывает её под лопатками, и думает о том, что Чанбин действительно был прав, когда сказал, что Джиу — их будущая спасительница. Но ей бы самой сейчас поддержку получить. Всё-таки Крис - это не Крис, если не постарается помочь и отозваться каждому, кто вот так появляется в его жизни. И уже Джиу чувствует теплую руку парня на стыке, где шея переходит в плечо. Чан слегка придвигается, закидывая колено на скамейку, чтобы положить на противоположное плечо девушки вторую ладонь. И она чувствует как ту заботу и сострадание, что она изнутри себя отдаёт плачущему на её груди Минни, Чан восполняет своей молчаливой поддержкой, аккуратно поглаживая одно её плечо и держась за второе. И ощущение благодарности парню переполняет её. Но нельзя оставить всё так, чтобы наблюдающий за плачущим ребёнком и истерзанной всеми событиями юристкой, поддерживающий фактически их обоих, сам лидер остался без утешения. «Если вечно себя отдавать - потратишь всё, оставшись опустошенным». И Джиу опускает голову, слегка потеревшись о руку Криса на своем плече, чтобы остаться там же, рядом с его ладонью, греющей теперь и её щёку. Крис заглядывается на это. Ужасно интимный момент. Сынмин практически никогда при нём да и при ком-то другом не плакал. Джиу ещё ни разу не показывала свою такую тихую и нежную сторону. Этот вечер он запомнит точно надолго. С появлением Джиу всё в компании будто постепенно перестало быть таким, как обычно. Так они и сидят какое-то время: трое, как звенья одной цепи сплетённые, каждый свой груз по-немногу отпускающие. Сынмин — страх нападения, Джиу — демонов детства, а Чан — монстров настоящего, постоянно преследующих и норовивших навредить ему и его людям. Когда Ким Сынмин успокаивается и начинает возвращаться в свой почти привычный режим, он вдруг понимает, что испытывает ужасное чувство стыда за свои слёзы. Джиу же, чувствуя, что он успокоился, сама прекрасно знает, что сейчас парню будет неудобно за эмоции, и тут же решает сгладить ситуацию: — Задницу не отморозил? — Не, — шмыгает носом парень, отлипая от девушки и аккуратно выбираясь из объятий, — Мне же не сто лет, как вам, я пока молодой и горячий, — вставая со скамейки, язвя обращается он к старшим. Чан и Джиу одновременно усмехаются и закатывают глаза. — Ну что, между вами мир? — подытоживает лидер контрольным вопросом. — Конечно, — отвечает вокалист, — Да мы толком и не поссорились. До вас мне с Джиу ещё далеко, — опять отшучивается он. И Чан радуется этим язвительным замечаниям. Потому что теперь Сынмин снова становится похожим на себя. — Нам пора ехать, — говорит он младшему. — Я пойду забирать тренировочную сумку из комнаты, — говорит младший Крису, — И позвоню менеджеру, скажу, что мы готовы ехать домой, лады? — спрашивает Минни. — Давай, — кивает ему Крис. И, обняв на прощание подругу, Сынмин убегает собираться в общежитие. А Джиу и Чан остаются сидеть на крыше. — Джи, Кван Сон тебя сильно тревожит? — спрашивает парень. Джиу приподнимает брови. — Да особо не жалуюсь. Но Минхо рассказал мне про Сонми, теперь я немного опасаюсь этого куска дерьма. Чан вздыхает: — Да, отвратительная история. Но хуже всего, что я тогда ничего не сделал, — снова винит он себя, — Минхо так злился, он долго не мог мне этого простить. — Крис, а что ты мог? — спрашивает девушка. — Не знаю, но нужно было что-то придумать, — корит себя он снова. — Теперь у вас есть я. И я буду такими вещами заниматься, обещаю, — улыбается ему юристка. Крис улыбается в ответ. Но, тут же смекнув, что в опасности совсем не он, замечает: — А кто тебя от Квана защитит? — папа Джуп и Законы Южной Кореи, — скандирует Джиу, подняв указательный палец вверх. Они оба смеются. Но, затем, более серьезно Бан Чан говорит: — Прошу, если он будет хоть что-то тебе делать, как-то лезть или тому подобное, скажи мне об этом. Я разберусь. — Конечно, — врёт ему Джиу. С чем разберется? Тёрками внутри их юридического отдела? Это она должна разбираться с делами Детей, а не они с её. Но, лучше дать Крису ложную надежду, чем сразу обрубить и обидеть. Лучше ли? Джиу узнает об этом позже. Они какое-то время сидят рядом друг с другом в тишине, эмоционально отходя от насыщенного дня. Даже в полном молчании Крис чувствует, что быть рядом с девушкой ему комфортно. Поэтому вставать не спешит. Как и она. Но, спустя недолгое время, он всё-таки вскользь бросает: — Хорошее, всё-таки место, наша крыша. — Да… — тянет девушка, — И хорошо, что сейчас ключ есть только у нас. Чан смотрит на уставшее, но уже такое умиротворенное лицо и ему тоже становится легче. Вот бы каждый вечер можно было сидеть так с ребятами на крыше, отдыхая. И с Джиу.