На пути к счастью

Дилан чувствовал себя так, словно его голову размазжили трактором по брусчатке, а затем собрали ошмётки и вернули на место, аля, и так сойдёт. Откинувшись на спинку дивана, с холодным компрессом на голове и таблеткой от мигрени под языком, он не ощущал себя в принципе. Только крики рядом под ухо возвращали к грешной реальности. — ... Как можно так напиваться! — Кейт, прошу тебя, угомонись... Я уже всё объяснил и с десяток раз извинился, — жалобно проскулил Радан, уперевшись головой в стол. Сидя в таверне за столом, дожидаясь завтрака, они выслушивали лекции недовольной Кейт. На самом деле, она была скорее расстроенной, чем недовольной, но это не сильно спасало ситуацию. Кейт всплеснула руками. — И? Это не отменяет того факта, что ты нарушил обещание! А ты обещал мне завязать, потому что... — Да, потому что я на таблетках, да, я не забыл их выпить, да, немного перепил, с кем не бывает? — Радан вскинулся, на его лице, бледно-зелёном, проступил пот, в брови сошли у переносицы. Дилан слегка повернул голову в их сторону. Зря, наверное, потому что в то же мгновение, что замолчал Радан, лицо Кейт сначало в удивлении вытянулось, а после помрачнело, и в её глазах заплясали молнии. Она опустила руки, которыми до этого грозно потрясала в воздухе, и очень, очень холодно взглянула на Радана. Её голос звенел, как сталь. — То есть, ты хочешь сказать, что не просто вёл машину в состоянии алголольного опьянения. Ты вёл машину, в состоянии алкогольного опьянения, при этом находясь на лечении сильнодествующими психотропными веществами, которые не совместимы с алкоголем, и которые "не забыл" принять перед тем, как напиться в стелечку? На долгие мгновения в таверне повисла тишина. Стала слышна пила за стенами, кто-то выкрикивал команды, на кухне бряцали тарелками, жужжала Райя рядом, а Дейв удивлённо втянул воздух. Дилан бы поспешил скрыться, если бы не жуткая головная боль. Поэтому он просто сполз под стол. — ... Я сказал глупость, да? — среагировал Радан, странно осипшим голосом. — Очень серьезную глупость, — ответила ему Райя. Уже через секунду таверна наполнилась криками, звуками ударов и хрустом дерева. Дилан с удивлением обнаружил рядом в своём укрытии Дейва. Под столом ему было тяжело умиститься и его длинные ноги упирались Дилану в бок, но это было всяко лучше, чем попасться под горячую руку Кейт. Дилану было достаточно и одного раза, честно.

***

Кейт успокоилась только через полчаса, когда в дело уже пошли отборные маты. Прибежавшая медсестра накапала ей успокоительного, Радану обработала парочку порезов и синяков, Дилану выдала ещё одно обезболивающее от головы. Райя, покружившись над склонившимися над тарелками (было решено дружно отсесть от Кейт по другую сторону стола), задала больше всего волнующий её вопрос: — Радан, про какое лечение говорила Кейт? Радан поднял лицо, с цветущим на скуле синяком, и дёрнул недовольно бровью. Но, бросив взгляд в сторону подруги, вздохнул и всё же ответил: — Мы когда из лечебницы сбежали, Рэй подогнал несколько препаратов. Мне от гнева, Кейт от потери памяти. По сути, это жёсткие наркотики, которые используют в психушках для промывки мозгов, но если принимать в меру, то норм. Дилан многозначно промычал, дожёвывая свою порцию. У него была парочка вопросов, но он не решился задавать их. К тому же, Райя вполне успешно уже увела диалог в другое русло. Когда завтрак был съеден, Кейт обратилась к Дилану на прямую. И если он вздрогнул, то уж извините. Ему ещё не приходилось встречаться со столь взрывными личностями. — Дилан, что будешь делать? — спросила она, склонив голову на бок и переплетя пальцы в замок. Дилан задумался. — Пока посижу в комнате. Мне нужно прийти в себя. — О, хорошо, — улыбнулась Кейт и развернулась на выход. Потом, словно что-то вспомнив, оглянулась через плечо, — Дейв всегда рад помочь, если тебе что-то понадобиться. — А меня кто-нибудь спросил? — пробубнел комиссар себе под нос. Кейт не услышала и бодрым шагом вышла за дверь. А вот Дилан услышал. Встретившись взглядом с тёмными глазами показавшимися из-под очков, он сначала неловко фыркнул, а после рассмеялся. Мягкий бархатистый смех вторил ему.