skin and bones

      Они разместились в небольшой комнате, где обычно отдыхал Тэхён. Царил полусумрак, поэтому Чонгук подошёл к столу и зажёг керосиновую лампу. Мягкий свет и аромат тлеющих благовоний на подставке в виде трилистника заполонил всё пространство. Эхо оставили дожидаться в соседней комнате, чтобы не мешал. Это было решение парня. Они налили ему молочной похлёбки, а собака и не была против. Только обрадовался лакомству. Тэхён уселся на кровать, а Чонгук, приоткрыв немного ставни, чтобы проветрить помещение перед сном, устроился на плетёной из бамбука табуретке напротив. Припал спиной к стене, уткнувшись в неё лопатками, и задумчиво посмотрел на Тэхёна. В комнату снаружи подул лёгкий ветерок, в воздухе чувствовалась влажность. Где-то вдали сверкнула яркая вспышка — молния. — Наверное, будет дождь, — Тэхён посмотрел в окно, будто прямо сейчас ради него там должно было закапать. Погода, однако, соответствовала настроению. — Наверное, — тогда Чонгук передал ему тёплый кулёчек. — Это тебе. Клёцки танъюань. Они сладкие. — Но ведь их готовят на новый год, — Тэхён взял ужин и сам развязал первый узелок. — Знаю, но я подумал, что-то вкусное поможет снять между нами напряжение. Тэхён замялся. Нервно проглотив слюну, он весь сжался в комочек, скрутился, как креветка на фарфоровой тарелке (креветка — он, а Чонгук — это вилка). Энтузиазм, с которым он шёл в дом, чтобы высказать свои мысли и изъяснить позицию, куда-то бесследно исчез. Хотелось встать и уйти. Туда, куда ноги повели бы сами. Но было нельзя. — Кстати, об этом, — не хотя парень отложил от себя десерт, и подогнул под себя одну ногу, удобней усевшись. Говорил, глядя то ему за спину, то в глаза: — Чонгук-сюн, перед тем, как начнём, я просто скажу, что сейчас я хочу быть откровенным и максимально честным не только перед тобой, но и перед собой тоже, так что… — во рту всё пересохло. Стало страшно и трудно дышать. Затряслись руки. — Так что… — Не волнуйся. Говори, как есть. — Я так понимаю, что произошло с нами в лесу, нужно обязательно обсудить. — Да, я не против. — Это ведь не было простым совпадением? — Почему же? — То есть, я не так выразился: это была нелепая случайность. Не совпадение. — Возможно. — Я долго думал и пришёл к выводу, что я тебе нравлюсь. Не просто как человек, а как… ну, объект твоего… не знаю, обожания? — почему-то Тэхён застеснялся. Всё тело стало чесаться и нестерпимо покалывать. Ему и так было стыдно, что он получил внимание от мужчины, и всё казалось таким неправильным, поэтому ему говорить об этом было даже страшно. Волнительно. Как-то неудобно что ли, ведь ещё не привык. — Мгм, пусть будет так, — Чонгук понимающе кивнул головой, но лицо оставалось разглаженным. — Продолжай. — Я уважаю тебя и твои чувства, и правда благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал или даже ещё сделаешь, но… Но… — Но? — одна бровь вопросительно надломилась. Чонгук не торопил его, не дразнил, но слушал внимательно. От такого пристального взгляда сердце у кого хочешь могло бы выскочить из груди. Тогда адреналин, выброшенный фонтаном в кровь, наконец сделал своё дело, и Тэхён вошёл в раж. Оживился. Посмотрел прямо ему в глаза. — Но я не такой, Чонгук-сюн! Я простой! Самый обычный! — от волнения Тэхён начал мять под собой одеяло и ломать пальцы, он ведь не раз уже ему это говорил, что с него нечего взять, но кто ж его слушал? На выдохе чуть ли не по слогам; каждое его слово было тише предыдущего: — Прости меня, но-я-не-гей, — тогда Тэхён окончательно зарделся. Выстрелил, как хлопушка и поник носом. Чонгук усмехнулся. Он облокотился на колени и спрятал своё лицо под ладонями. Как-то тяжко выдохнул сквозь пальцы, после умыв ими лицо. Заправил волосы за уши и снова усмехнулся. Горько и обречённо так вышло. Тэхёну стало вдруг интересно, о чём он сейчас думал?.. Делал какие-то выводы в своей голове? Может, решал, что Тэхёна стоит отпустить или всё же оставить? Чонгук не стал ничего говорить, просто смотрел на него и молчал. Тэхёну не по-хорошему стало страшно. За окном наконец начался дождь. Молния осветила их пожелтевшие лица, а керосиновая лампа в углу комнаты затрещала, заплевавшись пугающими искрами. Где-то вблизи над их головами, прямо над их крышей загремело так, будто начался сам апокалипсис (но он и так уже был). Стало даже слышно, как капли в ночной мгле стали тяжко падать на землю, разбиваясь сотнями брызг. В комнате проник аромат мокрой почвы и лесной свежести. Гроза только накаляла страсти. Ветер, что тайком проник к ним в комнату через приоткрытое окно, немного взбодрил их лица, и тогда Тэхён заметил, каким уставшим мужчина перед ним был. Он ведь не спал двое суток, пока искал его. Не ел. А по итогу вместо благодарности Чонгук получил от Тэхёна от ворот поворот. Как-то несправедливо так вышло. Мужчина шумно вобрал в себя воздух и припал затылком к стене, всё ещё не отрывая взгляда от напуганного Тэхёна. Было видно, что ему сейчас совершенно не хотелось выяснять отношения. Никому из них не хотелось, но а что было делать? Дождь за окном только усилился. Пришлось закрыть ставни. — Чонгук-сюн, только, пожалуйста, пойми меня правильно, — аккуратно начал Тэхён, когда Чонгук молча встал закрыть окно. Потом также немо зажёг свечи. В комнате стало гораздо светлее. — Я не хочу тебя обидеть, но я правда не такой. Я не по мальчикам. — А почему ты решил, что я по ним? — уселся обратно на табуретку, облокотившись на колени. — А ты нет. — Но… — Тэхён стал краснеть пуще прежнего. — Но ведь тогда ты первым поцеловал меня. — Вообще-то ты поцеловал меня первым, а я уже поддержал. — Это не так! Не было такого! — Было, не отрицай. Но в одном ты оказался прав — это была нелепая случайность. — Тогда зачем ты поцеловал меня?! Мог бы просто отпихнуть и тогда не было бы всего! — Верно, мог бы, — между бровей Чонгука залегла глубокая складка. — И я буду ещё долго сожалеть об этом, но я поцеловал тебя, не потому что — как ты умело выразился, что я по мальчикам, — а потому, что ты мне просто нравишься. Как человек нравишься. Тэхён, пойми одно, прежде чем делать какие-то выводы в своей лохматой голове на мой счёт: не обязательно придерживаться какой-либо ориентации, чтобы быть с человеком, и я не выбираю партнёра по половому признаку или чему-то ещё. Внешность ведь — не зеркало души. — ..? — Ты озадачен, я вижу, поэтому дополню: мне важно моё состояние рядом с этим человеком и состояние этого человека рядом со мной. Если хорошо и комфортно, то кто сказал, что это плохо? А насчёт постели: не волнуйся. Я не принуждаю и не настаиваю на этом, так что даже не думай. Просто позволь событиям идти своим чередом. Если ты позволишь быть нам хотя бы друзьями, я уже буду счастлив, поверь. — И тебя никак не смущает то, что я парень? Совсем что ли нет? — Смотрю, тебя интересует только этот вопрос, хорошо. Меня это ничуть не смущает. Я парень, ты парень, и что с того? Да, мы одного пола, но как я сказал ранее, у любви нет определённой формы и границы. Внешность для меня — не главное. Главное — состояние. Тэхён как-то странно посмотрел на себя. Он знал, что его тело выглядело, как высушенный на солнце минтай, но неужели он нравится Чонгуку просто таким, каким он был: без прикрас и бахвальства. — Мне слабо в это верится, — выражение Тэхёна было с долькой скептицизма. — Всё же внешность играет большую роль в общении. — Почему же? — У меня не такая высокая самооценка, чтобы верить тому, что ты говоришь. Будь я тобой, я бы себя не выбрал. — … — Чонгук лишь пожал плечами. — Я могу с уверенностью сказать, что я — это я. И я знаю, чего я хочу и что делаю. — Я не такой уверенный, как ты. — Это всегда можно исправить. — Я не хочу, чтобы меня исправляли. — Ты снова цепляешься к словам. Я ведь не это имел в виду. — А что же? — Духовный рост всегда идёт через помощь другим. А ещё он идёт через путь самосовершенствования. Станешь больше работать над собой, наберёшь в весе и научишься себя защищать, постепенно, шаг за шагом будешь становиться лучше. И уверенным в себе, как результат. Я вот в тебя точно верю. — Пфф, — с Чонгуком не поспоришь, Тэхён давно это заметил. — Но всё равно, я хочу чётко обозначить свою позицию. — Я уже понял: ты не разделяешь моего интереса к тебе. Всё нормально, правда. — Нет! — подскочил на месте, вяло замахав руками, как будто захотел избавиться от горячей картофелины. Н-да, патовая ситуация, ничего не попишешь. Потом вдохнул, выдохнул и успокоился. — То есть, я разделяю интерес, но это больше похоже на что-то братское, семейное. Если ты понимаешь, о чём я. — Конечно, понимаю. Ты можешь больше не объясняться передо мной. Ты нравишься мне, и это чувство я не собираюсь прятать в далёкий ящик. Мои чувства — это мои чувства. Ты не ответственен за них, только я. И не обязан их принимать, так что не думай об этом больше, хорошо? Просто живи. Просто живи. «Живи ради меня». — Жить здесь? — Да, а что тебя не устраивает? Здесь безопасно и кормят вроде неплохо, — Чонгук взял одну клёцку и закинул себе в рот. Проглотил, пережевав. — Ну, не то, чтобы не устраивает, но ты не до конца был честен со мной. — И в чём же? — Чонгук правда задумался. — Я вроде тебе никогда не врал и ни в чём не отказывал. — Но правду ты тоже никогда не договаривал. Несколько дней назад, помнится мне, ты сказал, цитирую: «твои руки и ноги не связаны, а дверь фанзы не заперта — едва ты здесь пленник», а сам погнался за мной. Выходит, ты мне соврал? Пустил пыль в глаза. — … — Чонгук улыбнулся и опустил взгляд. — Хорошая у тебя память, но я просто хотел, чтобы ты ощутил себя здесь посвободней. Чтобы перестал шугаться от каждого громкого звука и немного стал мне доверять. — То есть ты создал мне иллюзию мнимой свободы? — Если выражаться простыми словами, то да. — Ты обманул меня. Тогда Чонгук посмотрел на него: — Я не хотел говорить, что у тебя нет выбора. Что просто так уйти из Бамбукового города ты не можешь. По крайней мере, пока. — И что это значит? — Это значит, что каждый, кто пересекает границу нашего поселения, автоматически становится его жителем. Даже если это была нелепая случайность. — К чёрту такие случайности! — выругался Тэхён и скрестил руки на груди. Отвернулся. От нервов даже желудок перестал урчать. — Прости меня, — Чонгук и вправду извинялся искренне. — Я не хотел, чтобы ты себя так чувствовал. — Чонгук-сюн, свобода — это всё, что у меня есть, — по новой завёлся Тэхён и стал хлестать его лицо словами. — А ты отобрал у меня даже это. Теперь как мне быть? Остаться здесь? Навсегда? Я ведь так не могу. Я не смогу жить в месте, которое не смогу никогда покинуть. — Я попробую что-нибудь придумать, — Чонгук не знал, что ещё сказать. — Опять даёшь мне надежду? — Обещать не могу, но даю слово, что я что-нибудь с этим сделаю. — Но ведь ты тут главный! Неужели одного твоего слова, чтобы поменять здесь всё, не достаточно? — Не достаточно. И да, я тут главный, но я не могу пойти против народа. У нас есть правила, по которым мы живём уже многие годы. — … — Тэхён тяжко вздохнул. Спорить с ним не имело всякого смысла. Постарался остыть. — Да, Сокджин говорил мне, что за провинность у вас тут платят кровью. — Он прям так и сказал? — Чонгук сузил глаза. — Не прям так, но суть его слов я понял именно так, — Тэхён прошёлся пальцами по своим волосам. Устал. В помещении стали таять свечи. — И что мне теперь делать? Чем ты меня займёшь? Я так понимаю, что все уже знают, что я проштампованный. — Знают, такое здесь не держат в секрете, но на этот счёт не беспокойся. Тебя никто не тронет. — Спасибо, успокоил. — Завтра начнём твои тренировки. — Тренировки? — удивился Тэхён. — Но зачем? — У тебя слабое тело. Тебе нужно уметь защищаться. — Неужели я настолько беспомощен?.. — Ты не беспомощен, — Чонгук подтянул к себе кулёк, пошире его развернул и предложил клёцку Тэхёну. Тот закинул её себе в рот, стал медленно жевать. — Вкусно, — заторможено отреагировал на ужин Тэхён. — Да, Сокджин вкусно готовит. — Кхм, — Тэхён чуть не подавился кунжутом. — Мне как-то неловко перед ним. Он всё это готовит, а я ни разу его даже не поблагодарил. — Поблагодаришь его при встречи. Правда, он может послать тебя на три весёлые буквы, но в целом он парень добрый. Мягкосердечный, — закинул рисовый шарик к себе в рот и тоже стал чавкать. — И вправду вкусно. — Он живёт с Намджуном? — Да, он сам тебе рассказал? — Да. — Вот, значит, о чём вы шептались, — догадался мужчина и сам себе улыбнулся. Сокджин был ещё тем проказником. — Чонгук-сюн? — Да? — Я давно хотел спросить, — услышав шорканья за дверью, Тэхён поднялся и запустил в комнату Эхо, который сразу примостился у кровати. Парень угостил его одной клёцкой и погладил за ушком. Снова плюхнулся на кровать. Напряжение между ними постепенно спало. — Чем занимается твой город? Ты можешь мне рассказать? Не волнуйся, я готов услышать правду, какой она не была бы. Просто однажды Сокджин намекнул, что скоро мне тоже предстоит всем этим заниматься, поэтому я и спросил. Чонгук перестал жевать. Он проглотил клёцку почти целиком и внимательно посмотрел на него. — Хорошо, я тебе скажу, — он пальцами вытер свои губы. — Но чтобы вот так всё выдать сразу, надо сначала поделиться небольшой предысторией, — и Чонгук начал всё с самого начала. Он рассказал о Сонгён — своей бывшей девушке, о покойных родителях, о деревне, которая была стёрта с лица земли заразившимися. Рассказал о становлении Бамбукового города. — Я основал его, когда мне было около девятнадцати лет. Прошёл почти год, когда я похоронил свою семью, тогда я стал задумываться о жизни. И как-то так сложилось, что в месте, где я поселился с братом, стали тянуться люди. Сначала это было по два-три человека за месяц, которых я находил в лесу и которым требовалась помощь, а потом их становилось всё больше. В знак благодарности они стали обустраивать тут всё, стали служить мне и признали во мне своего лидера. А потом всё завертелось, как снежный ком. Меня прозвали Градоначальником, и имя моё обрело репутацию. — Это ведь были не простые люди, да? — Да, в основном это были сбежавшие преступники или жертвы сталкеров, как был, например, ты. Иногда это были беспризорные дети. Тогда и пошёл слух о месте, где можно найти своё пристанище. Местонахождение Бамбукового города я велел держать строго в секрете, поэтому никто не знал, где мы находились. А все, кто попадал сюда, не захотели возвращаться наружу. Люди предпочитали заниматься земледелием, чем жить среди неконтролируемой мерзости и грязи. — Но вы ведь не только земледелием занимались же, да? — Верно, Тэхён-и, не только земледелием. Контингент в городе был так себе. Хоть все были и верными мне, но от своей истиной натуры и вредных привычек сложно вот так сразу избавиться. Они попросили дать им разрешение на выращивание травки. Я дал добро. Ты тоже пойми меня правильно, нам нужно было как-то выживать, по началу ведь не всё шло так гладко. Мы тоже голодали, у нас банально не было бытовых вещей, чтобы жить хоть как-то. Нам нужно было с этим что-то делать, поэтому мы стали грабить. Ты ведь знаешь, как всё в нашем мире устроено: ты либо беден, либо богат. Ты либо жертва, либо охотник. Мы решили нарушить этот баланс. — Вы заработали себе репутацию. — И вскоре наша репутация стала работать на нас. Нас действительно боялись. — И боятся до сих пор, — Тэхён передёрнул плечами. — Да. — Что было потом? — Потом, когда мы немного обжились, мы занялись экспортом. Наладили связи в Чунцине, узнали, что такое «чёрный рынок», а дальше по списку: одной продажей дури мы не ограничились. Стали ковать оружие. — На подобии твоего мачете? — Да. И с этим мы справились довольно неплохо. Качество наших изделий притянуло нам славу. Всем стало жутко интересно, где и кто производит такой товар. Слух тянулся на тысячу ли и ни куда-нибудь, а, конечно же, в нашего поселения. Нам пришлось убить всех, кто посягнул на наши земли. Я не горжусь этим, нет, но это мой дом, Тэхён, а кто ступил на порог моего дома с не благими намерениями, обычно лишается жизни. Другого выбора я не даю. — Понятно, — Тэхён проглотил слюну, перестав даже есть. Он задумался о том, что с ним бы стало, если бы не Чонгук. — Это малая часть того, что я тебе рассказал о жизни Бамбукового города, но раз ты спросил, хочу, чтобы ты знал главное: бегать туда-сюда, как курица без головы, по лесу у тебя точно не выйдет. У нас с этим строго. Не сбегай больше, ладно? — Хорошо, — Тэхён кивнул. — Я понял тебя, Чонгук-сюн. Не буду, — провёл по ссадинам на руках, что коркой успели покрыться. — Так вот, отвечая на твой поставленный вопрос о том, что же тебе придётся здесь делать, чтобы обозначить свою значимость среди местных жителей, скажу так: это решаю я. А пока ты выглядишь в моих глазах хилым неумелым цыплёнком, о работе в городе не может пока идти и речи. — Но я не хочу сидеть у тебя на шее. — Ты не сидишь у меня на шее. Думай об этом, как об обучении. Как только выпустишься, я найду для тебя подходящее место и дело. — Ладно, выбора-то у меня всё равно нет, — огорчённо вздохнул Тэхён и опустил голову. — … В эту дождливую ночь никто толком не мог уснуть, поэтому на утро Тэхён всё равно почувствовал слабость. Ему мешала, то гроза, которая бесконечно била в ставни и требовала к себе внимание, то мысли в голове, противно жужжащие между извилинами и воротя там свежие воспоминания. Крутился под одеялом, как водоросль в воде, пока сознание от изнеможения само не вырубилось на рассвете. Тэхён не мог для себя решить, какую сторону ему лучше выбрать, но, как мы все знаем, у реки всегда есть два берега, и пока парень оставался стоять там, где в его понимании всё было нормальным… всё было нормально. Берег, где он с Эхо переживает очередные приключения, а что там будет дальше, он узнает уже потом, в конце книги. Чонгук же перешёл в режим ожидания. По его мнению, пройдёт неделя-другая, и Тэхён в его руках точно растает. Мужчина решил быть смелым, ведь его птенчик уже впустил его в своё сердце, просто пока об этом не знает. Мужчина встал с утра в обычное для него время. Тоже не выспался. Всю ночь ему снился Тэхён. Его бесконечные слова об отказе и о том, что он нормальный парень с адекватной традиционной ориентацией. Чонгук тоже переживал. В пять утра дождь заморосил мелкой рябью и вскоре перестал капать. Чонгук сходил умыться, а потом заварил им зелёный чай. — Так вкусно пахнет, — из-за спины к нему подкрался Тэхён. Он протёр свои заспанные глаза кулачками и сладко позевал. Эхо рядом заюлил у их ног, часто махая хвостиком. — Ты мог бы поваляться ещё часок, — Чонгук налил ему в глиняную чашку чая и аккуратно передал. Тэхён сделал первый глоток, оценив напиток положительным кивком. — На улице ещё не подсохло. — Всё нормально, всё равно мне уже не спится, — сёрбнул ещё. Чонгук налил и себе. Они вышли на крыльцо. Было свежо. Чонгук проворчал про то, что холодно, и принёс им куртки. Казалось, что они давно всё обсудили, но Тэхён снова завёл знакомую шарманку: — Извини, Чонгук-сюн, что я снова поднимаю эту тему, но я всё же скажу, — Тэхён стал греть руки о тёплую чашку. Чонгук внимательно прислушался. Он ждал это решение от него. Он ждал. — Я неправильно тогда поступил и признаю это. Пожалуйста, не вини себя за то, что я сделал; сбежал. Здесь вина лежит только на мне, не пытайся меня в этом переубедить, — Тэхён уже видел, как Чонгук весь напрягся, поэтому быстро продолжил: — Но давай посмотрим на всё с другой стороны: пусть я и попал во всё это, и мне пришлось немного пострадать (а я считаю, что боль — это тоже результат), но теперь у меня появился редкий опыт. Я стал смотреть на мир немного другими глазами и даже с другого ракурса. — О чём ты? — О том, что я хочу забыть о распрях и продолжить всё дальше так, как есть. В том, что с нами произошло, тоже моя вина. Если бы я тогда был чуть-чуть повнимательней, то упал бы на землю, а не на тебя. — Тэхён, ты снова отрицаешь… — Погоди, дай мне сначала договорить, — Чонгук замолчал, а Тэхён продолжил: — В общем, раз мне не уйти отсюда просто так, то я останусь. Но останусь здесь только в роли обычного жителя, понимаешь? Ты научишь меня всему, раз иначе нельзя, противиться не стану, но остановимся только на этом. И, как ты сказал, пусть я не ответственен за твои чувства, но я не настолько бессердечный и не стану упрекать тебя в этом или как-то пользоваться этим в корыстных целях… — Тэхён уже сам запутался, что хотел сказать. — Короче, я готов довериться тебе, но только в качестве друга, сойдёт? — и он протянул ему руку. Чонгук посмотрел на ладонь, которая с внутренней стороны успела стать красной от горячей чашки с чаем, и на миг замер. Тэхён мог бы эту реку переплыть, но он предпочёл остаться на суше. Ладно. Не проблема. Чонгук тогда построит для них лодку. Он протянул ему свою широкую ладонь и соединил их в крепком пожатии. — Сойдёт, — его пальцы быстро нагрелись от тэхёновых. — Значит, друзья? — Значит, друзья, — и они улыбнулись друг другу.

✦✦✦

Чонгук привёл его на просторную, вытоптанную ногами площадку, где находились с десяток голых по пояс бойцов. Все были хорошо сложены, вспотевшими от физических нагрузок и красными от бега, а мышцы на их телах перекатывались, как волны в бушующем море, — красиво. Все сразу обернулись в их сторону и уловили взглядом Тэхёна. Увидев, как на нём смешно болталась одежда, они усмехнулись и автоматически перевели парня в разряд «не опасно». Перестали так откровенно на него пялиться, ведь он был не один. Впереди него шёл Чонгук. Хотя были и такие, кто тайком на блондина всё же посматривал, не понимая, за какие это заслуги Градоначальник его выбрал. Но Тэхён не растерялся, натянул рукава рубашки по самые пальцы и посильнее задрал голову. «Пусть смотрят, — подумал он. — Как будто они все такими крутыми родились. И глазом не успеют моргнуть, как я стану не хуже, а может даже и лучше их». И сровнял шаг с Чонгуком. У Тэхёна загорелась дикая мотивация показать себя. Пусть его тело формировалась жизненными трудностями и борьбой за выживание, а не тренировками, как у Чонгука, но это ничуть не мешало ему начать работать над собой. Тэхён это только сейчас понял. Однако ожидания его были не столь оправданы: все были вежливы с парнем. Даже чересчур вежливы, чуть ли не в дёсны лобызали, лишь бы зарекомендовать себя перед другом главы города. Тэхёну жали руки и наигранно хлопали по плечу, поздравляя с «переездом». — Каким это «переездом»? — шепнул он Чонгуку, когда кто-то долго не мог отпустить его руку, тормоша её в разные стороны с растянутой улыбкой на лице. — Сначала поздравляют с «переездом», позже тебя поздравят с «пропиской», — по-своему пояснил Чонгук. — После того, как пройдёшь обучение у мастера, разумеется. — Ясно-понятно, — и Тэхён вырвал свою руку обратно, прижав к груди. Потом, когда они поплелись дальше, он спросил о тренировках. Тэхён неодобрительно покосился на тех, кто орудовал катаной возле металлических турников и свисающих лестниц по каким-то скрюченным жёлтым рулонам, но Чонгук сразу же отрицательно покачал головой. — Позже, — кратко ответствовал. Тэхён решил не уточнять. Они подошли к небольшой группке людей, которые сразу же согнулись пополам перед начальником города и поздоровались. Говорят, если хочешь узнать человека, посмотри, как он обращается с другими. Как и сам Чонгук, так и с ним, все обращались почтительно. Это не был страх или некая выгода для себя на будущее, а осознанная вера в своего лидера и готовность ему беспрекословно служить. Следовать за ним, как волки в стае следуют за своим вожаком. Тэхён сразу это приметил, когда все стали кланяться ему (Чонгуку) в сдержанной, но уважительной манере. Без всей этой помпезности. Со стороны это выглядело великолепно. И захватывающе. Перекинувшись парой слов с крепким японцем довольно преклонного возраста, но который был в хорошей физической форме, Чонгук передал Тэхёна в опытные и сильные руки этого грозного на первый взгляд мужчины. Он был мастером боевых искусств. Его звали Кэнто. Тот самый Кэнто, который нелестно выражался в сторону блондина, когда тот пытался убежать по мостовой. — Его травмы ещё не затянулись. Будь с ним помягче, — дал наказ Чонгук и ушёл по своим тайным делам, пообещав забрать его чуть позже. Японец с седой бородкой и на лысо выбритой головой осмотрел его с ног до головы и выдал совершенно необъяснимую фразу: — Никогда не подумал бы, что у тебя настолько сильные ноги, — он похлопал его по ступням бамбуковой палкой, которая явно служила ему чем угодно, но только не тростью. Тэхён растерянно заморгал. Пояснил: — Ты первый, кому удалось незаметно пересечь периметр и так далеко убежать. — А, вы про это, — Тэхён пожал плечами. — Мне просто повезло. — Если повезло бы, убежал бы. — Да, я знаю, что это была моя ошибка. — Так значит, ты намерен стать сильнее? Зачем сюда пришёл? — он потрогал его руки, плечи, воротя его тело то влево, то вправо. Похлопал по животу, где точно не было пресса, потянул за рубашку, которая висела на нём, как на вешалке. — На тебе кожа еле держится, а хочешь, чтобы мышцы держались? Не слышу ответа. — Не хочу больше быть слабаком. Хочу быть тоже воином, как вы, — Тэхёну не нравилось, что его постоянно оценивали как товар, но приходилось исходить из того, что было. Сказать, что тренироваться изначально было не его идеей, он тоже не мог. Поэтому старался говорить как можно строже, без привычной ему дрожи в голосе. — Я настроен решительно. — Ладно, — выдержав паузу, мужчина одобрительно протянул ему раскрытую ладонь. Без задней мысли Тэхён заключил с ним рукопожатие в немой сделке, но кто бы мог подумать, что японец крепко за него ухватится и перекинет тело юноши через своё старческое плечо. Не выпуская парня из своей крепкой хватки, дедуля по-доброму просипел: — Правило первое: не доверяй тому, к чему можно легко протянуть руку. Что-то Тэхёну это напомнило. «Не всё то золото, что блестит». Говядина, которую он однажды запихивал себе в рюкзак в пыльном заброшенном магазине, так и стояла у него перед глазами. — Усёк, — быстро понял, активно закивав головой. Тренер помог ему встать на ноги и теперь ему улыбнулся. — Пойдём со мной, малыш, и добро пожаловать в Яму. Сегодня напрягать тебя сильно не стану, раз начальник велел тебе приберечь пока силы, но маты потягать всё же придётся. У нас тут каждый делом занят. Будешь сегодня на подхвате, — мужчина неспешно поплёлся между другими бойцами, которые практиковались друг на друге, и хлопал по ступням тех, кто неправильно держал стойку. Тэхён посмотрел на сгорбленную спину старика и не понял, что это сейчас было. Но он последовал за ним. Безоговорочно пошёл и готов был сделать что угодно, что только попросит этот великий Мастер. После этой «тренировки» у Тэхёна стала болеть не только спина, но и остальные части его костлявого тела. Он даже и не знал, что тягать маты будет так сложно. Вечером Тэхён вернулся с Чонгуком домой таким уставшим, что еле оставалось сил на то, чтобы держать палочки в руках. Он излил ему по этому поводу всю душу. Тот спокойно выслушал его, покивал и улыбнулся, подталкивая к нему поближе тарелку с манты. — А что будет, когда мы отжиматься начнём? — Тэхён гладил свои пылающие предплечья. — Я же там совсем полягу. Прямо рядом с этими же матами. — Вот поэтому тебе нужно хорошо питаться, — он взял пельмень своими палочками из тарелки Тэхёна и аккуратно запихнул ему в рот. Парню ничего не оставалось, как начать всё это пережёвывать. — Вроде ешь много, а всё в пустую, — Чонгук шутя, но принялся кормить его как маленького ребёнка, ворча на подобии матери. — Кушай-кушай. Набирайся сил. — Я куфаю, — Тэхён жевал с приоткрытым ртом, потому что манты были горячими, выдыхая воздух и вдыхая «аха-аха». — Я сам, — он увернулся от палочек Чонгука, который готов был запихать в него ещё один пельмень. Они посмеялись, и тогда Чонгук перешёл к своей тарелке. Тэхёну понадобился почти месяц, чтобы достигнуть хоть каких-либо результатов. Во-первых, он заметно набрал вес, и штаны можно было носить уже без ремня. Во-вторых, тренировки тоже не проходили даром. Было ещё сложно назвать его воином, но, по крайней мере, он мог уже управляться со своим телом и неплохо стрелял из лука. Научился даже подтягиваться. Тэхён стремительно превращался из хилой больной лани в статного выглаженного оленёнка. То, что произошло с ним в лесу, начиная от ночи, где он оказался голым и заканчивая утром, где они поцеловались, забылось и ушло на второй план. Сейчас он жил тренировками. Вставал с Чонгуком ни свет ни заря, шёл на площадку — или по-другому в Яму, — тренировался там с Эхо, а вечером приходил, ел и заваливался на кровать, чтобы проспать там без задних ног до первых лучей солнца. Тэхёну хотелось верить, что плохое теперь позади. И жизнь его никчёмная медленно обретала краски. Чонгук видел всё это и радовался. Он больше не поднимал тему чувств, чему радовался и Тэхён, но об этом не забывал. Чонгук отвёл ему время на принятия себя. На становления себя нового, того, на кого можно будет потом положиться. Чонгук хотел, чтобы Тэхён полюбил сначала себя, мир, людей, а потом уж его.

✦✦✦

Тэхён посмотрел на своё отражение в реке и увидел довольно приятную картину. Лицо его больше не пугало так, как раньше. Щёки выглядели щеками, а скулы — скулами. Больше не было тех впавших кратеров по бокам. Под глазами не светились синяки, в глазах появился блеск жизни. Тэхён стал выглядеть вполне здоровым молодым человеком. Красивым. Именно в такой момент, когда ключицы перестали так опасно выпирать из-под рубашки и свитера, жизнь казалась тёмным, но вполне проходимым туннелем: идёшь по нему на ощупь, надеясь на свет в его конце, и в один миг понимаешь, что всё, что у тебя есть, — это вера. И если действительно верить в хорошее светлое будущее, то обязательно выйдешь наружу. Глотнёшь свежего воздуха на ступеньках этого пройденного пути и поймёшь, что все проблемы решаемы. И страх этот был лишь у нас в голове. — Возле тебя, — негромко отозвался за спиной Чонгук. Они стояли по колено в воде и ловили рыбу голыми руками. — Вижу, — Тэхён медленно, так как его учил Чонгук, прижал локти друг к другу и нацелился ладонями на плывущего и ничего не подозревающего увесистого карпа. Одно резкое движение и рыба оказалась у него в руках. — Поймал! — обрадовался парень, со всех сил впившись в чешую рыбы пальцами, чтобы та не смогла плюхнуться обратно. Чонгук заулыбался вместе с ним и протянул ему плетённую из бамбука корзинку, в которой уже плескались парочку таких плавников. — А говорил, что не сможешь. — Смог, — положил рыбу к остальным и обтряс ладони, вытирая их о штаны. Они стояли на мелководье, вода плыла медленно и тихо. Холодно не было. Кровь в жилах от рыбалки кипела, а лоб блестел янтарной испариной. — С погодой нам повезло, — Тэхён огляделся. Стоял конец октября, но было довольно тепло. Даже ветер дул с особой нежностью и некой ленью. — Солнце уже не так сильно греет, но да, тепловато, — они с Чонгуком пошли на берег. Присели на землю, покрытую густым мягким мхом, чтобы подсушить ноги и немного передохнуть. Сегодня Тэхён прошёл ещё один урок. Голодным он теперь точно не останется. — Приготовим мульхве. — Я люблю мульхве. Он освежает. — Ты всегда жил в Китае? — Да. — Но ты ведь кореец. Значит, когда-то переехал? — Моей семье ещё до моего рождения пришлось мигрировать в Китай, а что? — Ничего, просто буду делать уклон на корейскую кухню. Чтобы не забывать, так сказать, корни. Я ведь тоже кореец. Тэхён по-доброму рассмеялся, подёргивая пальчиками на ногах: — Я не против. Даже буду в этом тебе помогать. Я плохой повар, но хороший поварёнок. — Мы поработаем и над этим. — Ты тоже здесь родился? — Да. Как и твоим родителям, моим также пришлось бежать из своего родного края. — От заразившихся. Бывает, — Тэхён понимающе покачал головой. Задумался. Спрашивать причину, почему так произошло, он не хотел. И так было ясно: бежали, потому что тогда красных зон становилось всё больше и больше. Редко где можно было окончательно обосноваться. Всю жизнь приходилось кочевать на колёсах или — если их не было — на ногах. — Чонгук-сюн? — Да? — Я ведь хотел вернуться. — Вернуться? — Да, ещё тогда. Когда сбежал. После паузы: — Почему? — Не знаю. Я понял, что поступил неправильно. Инфантильно. Если бы не сталкеры, я бы сам к тебе пришёл. — … — Чонгук едва слышно вздохнул. У него будто камень на груди лежал, из-за которого было трудно дышать. Теперь он немного накренился в пропасть. — Что ты с ними сделал? Со сталкерами. — ..? — Скажи мне, — Тэхён повернулся к нему и поймал взгляд этих глаз. Этих чёрных чарующих глаз. — Мне нужно знать. — Зачем тебе это знать? — Чонгук не мог этого понять. — Их больше нет. Те, кто обидел тебя, кормят теперь крыс и ими же перевариваются, так зачем спрашивать об этом сброде? Не вижу смысла. — Не знаю, — Тэхён снова пожал плечами. — Может потому, что я хочу знать тебя настоящего. Ты ведь показываешь мне только одну свою сторону. «'Хорошую'». — Я не хотел, чтобы ты знал такую правду обо мне. Она тебя отпугнёт. — Не отпугнёт: мы ведь уже не просто знакомые, а друзья. По правде сказать, для меня всё равно сияет человек во славе или в тени. Мне главное — его личность. Что это «ты», а не тот образ, какой о тебе сложили другие, — Тэхён вдруг понял, что что-то подобное Чонгук говорил про свою ориентацию, и прикусил язык. У Чонгука заиграли желваки, но взгляд потеплел. Ему слышать это было приятно. О нём так отзывался только Намджун. Больше никто. — Но ведь ты и так знаешь ответ. Зачем тогда спрашивать лишний раз? — Я хотел бы услышать это именно от тебя. Твоими губами. «Твоими губами», — только это услышал Чонгук и после секундной заминки выдал, как на духу: — Хорошо, я скажу. Я убил их быстро, но мучительно. Перед смертью они молили о пощаде. В особенности эта девка. Предлагала сначала деньги, которые ничего не значат, а потом уж себя. — И что ты с ней сделал? — тихо поинтересовался Тэхён. — Перерезал глотку мачете. Она умерла раньше, чем успела подавиться своей же желчной кровью. — … — тишина казалась громкой. Тэхёну казалось, что в этот момент он прошёлся босиком по стерням. Ступни нестерпимо защипали. — Я ведь говорил, что не святой, птенчик, — Чонгук перевёл взгляд на реку и стал наблюдать за её течением. Ему стало горестно от того, что пришлось рассказать Тэхёну. И то: эта была лишь малая часть того, что было на самом деле. Как он получал удовольствие от их смертей Чонгук умолчал, но, кажется, Тэхён и без этого сам догадался. — Знаю, — вместо того, чтобы заледенеть, маленькая льдинка растаяла в сердце Тэхёна и потекла по венам, поэтому он наклонился к нему и положил свою руку поверх его и несильно сжал. Он ведь впервые к нему так обратился с того времени. «Птенчик». Только он так его называл. — И я не боюсь тебя. Такого тебя. Хочу, чтобы ты это знал. — … — Спасибо ещё раз, что спас меня. У Чонгука в этот момент сердце забилось чаще. Ему стоило неимоверных усилий, чтобы не сорваться и не поцеловать Тэхёна снова. Он только посильнее ухватил под собой мох, выжимая из него несуществующие соки и как мантру про себя стал проговаривать: «Не сейчас. Ещё не время. Не сейчас. Потерпи». Тэхён успел убрать руку раньше, чем Чонгук успел поймать себя на мысли, как же он скучал по его прикосновениям. Кожа Тэхёна на ощупь была как бархат. После всего он зарёкся держать дистанцию между ними. Чонгук не хотел снова его пугать, поэтому смотрел на Тэхёна издалека. Смотрел и тайно желал. — Ладно, — Тэхён натянул на себя носки и обувь. Вприпрыжку встал. — Ноги высохли, а рыба поймана. Пойдём обратно? Чонгук кивнул и тоже быстро обулся. Поднялся, взяв тяжёлую корзинку в руки. И они неспешно поплелись обратно к хижине готовить обед. Кажется, на один маленький шаг они стали друг к другу ближе.

✦✦✦

Они подходили к дому, когда что-то большое и чёрное выбежало из-за куста. Эхо, как только увидел, кто это был, сразу дал лататы. Смелость точно не была в его характере. Спрятался у ближайшего камня, даже звука лишнего не проронив. — Чонгук-сюн! — Тэхён не на шутку испугался, когда увидел волка, что неспешно и даже немного неповоротливо бежал им на встречу. Хвост опущен, глаза смотрят только вперёд, а морда казалась настолько злой и озлобленной по непонятной причине, что от страха всё сжалось в одном месте (ну, вы поняли) и не отпускало. — Не бойся, это всего лишь Букет, — объяснился Чонгук, но всё же позволил Тэхёну спрятаться за своей спиной. — Букет? Всего лишь? — Тэхён вцепился в его плечо и пугливо выглянул. Увидел, как дикое животное быстро сократило между ними расстояние. Когда оно подошло, Чонгук дал волку понюхать свою раскрытую ладонь, а тот, послушно сложив ушки, подставил свою мордочку, требуя незамедлительной ласки. Чонгук погладил его по бокам по блестящей ониксовой шерсти и лишь потом взъерошил за ухом. — Я выходил его, когда он был ещё маленьким, вот таким, — и на руках показал примерный размер. — Совсем кроха. Я назвал его «Букетом». Мне показалось это весьма милым. — Да, уж. Назвать так волка — царя леса и первоклассного хищника действительно было очень мило. — Погладь его. Вы должны познакомиться. — Нет, спасибо. Я останусь стоять здесь, мне и тут хорошо. Чонгук рассмеялся и подтолкнул Тэхёна. — Да не бойся ты, он ведь ручной. — Обнадёжил, конечно, — но шаг всё же сделал. — Погладь, хочу, чтобы вы подружились, — Чонгук обернулся куда-то в сторону бумбуковой рощи: — Эхо, малыш, иди сюда! Тебе тоже стоит познакомиться. На удивление Эхо вынырнул из осенней листвы. Он не подошёл, но стал наблюдать хотя бы так — издалека. Волк на нового друга тоже тайком глянул, но знакомиться первым не рвался. — А он не укусит? — Тэхён осторожно протянул к волку руку. — Не должен. — Не должен? — Тэхён так и завис. — Он тебя не укусит. Я ведь здесь, я рядом. Не бойся. — Ты для него что-то вроде вожака? Он только тебе подчиняется? — Да, — Чонгук подозвал волка поближе, тот сразу среагировал. — Вот, Букет, знакомься. Это мой друг Тэхён. Ты ведь помнишь его? Его запах. — В смысле? Как он может помнить мой запах? — животное сразу переняло на него своё волчье внимание. Подошёл, понюхал протянутую ладонь, проведя по ней мокрым носом, и стал обнюхивать ноги. Обходить с разных сторон, дабы понять, что Тэхён теперь тоже в его стае. — Это ведь Букет помог мне найти тебя в Чунцине. Если он тогда не взял бы след, даже не знаю, как сложились бы обстоятельства. — Понятно, — Тэхён приловчился. Он аккуратно погладил волка по голове. Усмехнулся. — У него такая шерсть жёсткая. Хороший мальчик. — Ты ему нравишься, — не понимая по каким таким критериям и признакам Чонгук решил, что Букет принял парня, Тэхён почесал волка за ушком, а Эхо так и остался стоять в стороне, едва поскуливая. — Ты мне тоже нравишься, — страх вмиг улетучился. Стал гладить уже двумя руками. — И не страшный совсем, — неожиданно, когда Тэхён присел на корточки перед ним и потерял бдительность, волк звучно клацнул зубами. Вскрикнув, Тэхён отпрянул назад и завалился на спину. Так и замер, готовясь быть съеденным диким стражником леса. Чонгук впервые звонко рассмеялся. По-доброму. — Чонгук-сюн! Он меня чуть не укусил! — Тэхён посмотрел на него снизу вверх, став белее мела. — Он теперь от тебя не отстанет. Ты ему действительно понравился, — наблюдая удивительную картину, как его волк заметно завилял хвостом. — Да ну тебя! — Тэхён встал и сам обтряс с себя прилипший мусор из сырой листвы и мелких веток. — Это совсем не смешно. — Это смешно, — хихикая, Чонгук похлопал волка по бокам и велел тому ступить вперёд. Волк ещё пару раз крутанулся возле Тэхёна, боднув корпусом, и быстро, мастерски скрылся между стволами бамбука. — Куда это он? — Охотиться. — А ты его не кормишь? — Кормлю, но это ведь хищник. Еду он предпочитает добывать себе сам. Плюс он держит здесь свою территорию. Если ты ещё не заметил, — а в особенности, когда бежал отсюда свой неплановый «марафон», но не об этом, — ты не встретил же никаких диких животных, ведь так? — Так. — Это всё благодаря Букету. За день он может обойти периметр чуть ли не до двух раз, а он, прошу заметить, простирается на шестьдесят ли в диаметре. — Ого, это и вправду много, — искренне удивился Тэхён, посмотрев на своего пса, который трусливо уже плёлся рядом. Не понятно теперь, кто кого на самом деле охраняет. — Понял, Эхо? А ты даже себя защитить не можешь, — это было сказано без обиды и зазрения совести, но пёс всё же гавкнул. — Ничего. Для этого ведь есть я, — шепнул себе под нос Чонгук, но Тэхён не расслышал, уточнив: — Что? — Ничего, пойдём готовить обед, — похлопал его по спине. — Кто-то говорил мне, что он хороший поварёнок. — Ах, да, говорил, — простодушно усмехнулся Тэхён, так ничего и не поняв, и они сразу обогнули дом, направляясь к заднему двору, чтобы там разделывать рыбу.

✦✦✦

Чонгук сам начал этот разговор, когда принялся чистить последнего в корзине карпа. Умело распоров ему брюхо и выпотрошив блестящие влажные внутренности, после взвешивания неких не озвученных своих мыслей он произнёс: — Тэхён, я должен кое-что сказать, — не «птенчик», не «Тэхён-и». Официальное «Тэхён» обычно добром не кончается. — Да? — Тэхён в это время шинковал редьку. Получалось криво, дайкон резался большими кубиками, но ведь главное здесь участие, ведь так? — Я должен извиниться за те слова, что произнёс ещё в самом начале нашего знакомства, — как гром среди ясного неба. Опять эти извинения? У них что, прощённое воскресенье каждый день проживается что ли? — Какие слова? — Я назвал тебя «инвестицией». Это было сказано не правильно, и не подумав. Извини, — Чонгук говорил это, опустив глаза и не отрываясь от рыбы, которую на миг уже забыл, как разделывать. Нож так и теребился в руках. — Хорошо. — ..? — вот тут Чонгук поднял взгляд и поймал спокойное и совершенно безмятежное выражение лица Тэхёна. Брови в удивлении поплыли вверх. — Хорошо? — Да, а что ты хотел услышать? Ты извинился. Я простил. Этого достаточно, — смёл ножом редьку в кастрюлю. Настала очередь морковки. — Спасибо… — то ли вопрос, то ли растерянность. — Не стоит благодарности. Признаюсь честно, те слова меня ранили и обидели до глубины души, ведь кому понравится, когда его так называют, я всё же живой человек и мне свойственно чувствовать, но раз ты говоришь и извиняешься, я надеюсь, что искренне, а ведь это так, да? — Чонгук кивнул. — Тогда в этом есть смысл, и я тебя прощаю. — … — Чонгук насупился, не зная, что на это ответить. Он просто хотел извиниться, ведь те слова долго мучали его, как только он ляпнул их вслух. Испытывали совесть и сердце на прочность, от чего он пообещал себе, что обязательно попросит прощение. Ну, попросил, и что? Полегчало? Не совсем. — Только вот что главное… — Что главное? — Чонгук заметил, как морковка под натиском Тэхёна пустила сок. Плохая примета. — Зачем ты так сказал? Неужели я настолько был в тот момент в твоих глазах обесценен, что ты посчитал нужным меня так просто обидеть? — у Тэхёна закололо под сердцем. Обида — плохое чувство, но ему реально было обидно. Его и так в этом мире никто не ценил, а тут ещё и Чонгук решил вбить гвоздь в крышку его гроба. — Я так сказал не потому, что не видел в тебе ценности, а наоборот — тогда мне казалось это лучшим решением. Чтобы ты не успел привязаться ко мне, я ведь видел, как ты на меня смотрел. — И как? — Щенячье. — Блеск! — остановился, сжав покрепче нож пальцами. Внутри всё закипало и готовилось вырваться наружу необузданным вулканом. Он задал вопрос прямо в глаза: — То есть твоим лучшим решением было тогда просто обидеть меня, когда я не был ни в чём виноват? Обидел значит оттолкнул, что значит защитил от себя же, да? — вот зачем он (Чонгук) начал этот разговор? Склоки теперь было точно не избежать, а точнее — она уже началась. Они не смотрели друг на друга. Они буравили друг друга взглядом. — Да, я так и подумал: если причиню боль, то немного оттолкну от себя. И так ты будешь в безопасности. От меня. — От себя, от меня, ты сам хоть себя слышишь? — но Чонгук промолчал. Он знал, что был не прав и готов был понести любое заслуженное наказание. Такое, какое выберет для него сам Тэхён. — Я всё понимаю, правда, но неужели ты не мог подумать, что так ты только больше причинишь мне вреда? Только больше обидишь меня и получишь совершенно иной результат? Противоположный, — в глазах нестерпимо защипало, но Тэхён держался изо всех сил. И носом всё же шмыгнул. — Ты хотел меня оттолкнуть, но получилось обратное: ты сам ко мне притянулся, — Чонгук хмыкнул, но это не был смех. Лишь ясное понимание происходящего. Сквозь зубы: — Тебе смешно? А мне так вовсе, — Тэхёну было плевать, что сейчас он вёл себя, как юная барышня, он просто хотел высказать всё, как было. — Может, давай тогда я назову тебя посредственностью, справедливости ради?! Дам тебе название, как вещи, а потом, когда моя совесть заиграет, извинюсь перед тобой, ведь мы же друзья, как тебе такое? Не хочешь? — Не хочу, — Чонгук слушал, не перебивая. Он знал, что он сам заварил эту кашу, теперь ему её и расхлёбывать. — Поэтому я и прошу у тебя за это прощение. Тэхён, прости. Молю, прости. Я поступил необдуманно, ужасно, непростительно, но прости, если можешь, прошу прости, — он хотел протянуть к нему руку, чтобы ухватиться за чужое запястье, но тот ударил по его ладони, как ракеткой по теннисному мячу, — отлетела. Тишина. Горечь. В глотке застрял ком из переплетённых друг с другом и скомканных в плотный клубок обиды и мыслей. Почему Тэхёну всегда больно? Почему все вокруг, не важно кто: живые или мёртвые, — все хотят причинить ему боль? Вред! Почему?! Это несправедливо. Он ведь не заслуживает этого. Он ведь хочет лучшего. Он просто хочет быть счастливым. И любимым. Так за что?! Тэхён не хотел разводить полемику, но вышло то, что вышло. Чонгук не злился. Он всё понимал. Он всё вытерпит, ведь знает, чего хочет. Знает, что не прав. — Прости, — снова начал эту песню прямо с куплета. — Прими мои извинения, прошу. — И они приняты! — выплеснул ядом в лицо, пригвоздив ножом морковку к столу; ушёл. Развернулся на все сто восемьдесят градусов и скрылся в хижине, больше же некуда было бежать, и только попробуй теперь за ним пойти — огребёшь по полной. Но Чонгук пошёл. Он с непередаваемым спокойствием и хладнокровной выдержкой отложил рыбу и нож в сторону, помыл руки в ведре, наполненное родниковой водой, и высушил их о полотенце. Тихим шагом зашёл в фанзу. Он застал Тэхён за чтением книги в своей комнате на кровати из слоновой кости. Чонгук не стал лишний раз делать акцент на том, что книгу он держал до горы ногами, но слёз вроде не было слышно. Обнадёживает. — Птенчик? — руками не трогал, но казался словами. Взглядом, что делал так только хуже. У Тэхёна сердце забилось чаще, поэтому он натянул книгу повыше себя. Спрятался так от проблем. Споры он никогда не умел вести долго, поэтому, высказав всё в лицо, ушёл, грациозно расправив плечи. — Уйди. — Ты можешь накричать на меня, если хочешь. Побить, в конце концов, но только не проживай эти эмоции в одиночку, я ведь в них виновен. Я — причина страданий. Тэхён покрепче сжал челюсти. Вот наглец! Он не плакал, слезу он успел пустить, когда только зашёл в дом, но та успела быстро высохнуть и испариться. Ему было просто обидно. Обидно до коликов в животе. Ему действительно хотелось хорошенько поколотить его. Теперь он мог это сделать, спасибо Кэнто, но, увы, сказал обратное, всё ещё прячась: — Я хочу тишины. — … — вздохнув, Чонгук присел на краюшке кровати. Ничего не сказал. Просто замолчал, сложив свои руки на колени. Тэхён даже выглянул из-за книги, чтобы убедиться, что тот не ушёл, а неподвижно остался сидеть на месте. Так и есть: Чонгук сидел прямо перед ним, с осанкой подобной каллиграфической кисти, и как-то даже внимательно, будто там действительно что-то происходило, смотрел в окно. Тэхён посмотрел — ничего там не было. Лишь бамбук колыхался от осеннего ветра. — Ты не уйдёшь? — шлёпнул книгу перед собой. — Ты же сказал, что хочешь тишины, — Чонгук поймал его взгляд, внутри обрадовавшись, что Тэхён не запустил эту книгу в него. — Да, но… ты ведь ещё здесь, — остыл. — Да, и что? — Ты не выносим, — снова вспыхнул Тэхён, положив книгу рядом, и уселся в позе лотоса. Скрестил руки на груди, теперь сам уставившись в окно. Ну, сама оскорблённая невинность. — Тэхён, — он протянул к нему руку, но блондин её снова проигнорировал, тогда Чонгук, словив лишь воздух перед собой, просто опустил её на кровать. — Я виноват, знаю. И я прошу за это прощение, правда. Искренне и от всего сердца. Впредь я буду тщательно следить за тем, что вылетает из моего рта, но, пожалуйста, только не терзай себя. Я уже сотню раз успел пожалеть о тех сказанных словах. Прости. Тысячу раз прости… — Ладно, Чонгук-сюн, остановись. Вот что я больше всего не люблю, так когда человек унижается. Я ведь сказал, что простил тебя, так что всё: простил. Мы оба хороши, если так уж подумать. Не без греха. Чонгук бы поспорил, но его губы дрогнули в улыбке. Он задержал взгляд на ресницах Тэхёна, пока тот не посмотрел на него в ответ, и протянул к нему мизинчик: — Значит, мир? — … — Ну, птенчик, — пошёл ва-банк, смягчил тон как перед ребёнком, а Тэхён ведь растаял. Улыбнулся, увернувшись от взгляда. — Ну, посмотри на меня. Ну, пожалуйста, — на подобии ножниц уцепился на рукав его свитера, потянув. Тогда Тэхён не выдержал. — Ну, ладно, мир, — Тэхён ухватился за его палец своим. Его обиду вдруг как корова языком слизала — нет её и точка. — Мы же друзья, а дружба становится крепче после… после? — пытался навести его на мысль, но тому будто бамбуковой ложкой в лоб заехали. Ничего не понял. — После чего? — замешкался Чонгук. — После улыбки, конечно же! — и Тэхён улыбнулся, задёргав его руку свои мизинцем. — Не знал что ли? После улыбки. — Не знал, — рассмеялся вместе с ним. Откуда же ему знать? Всю жизнь живёт во тьме и ею же питается. Так они и вернулись на улицу, продолжив трудиться над обедом. После вспыхнувшей ссоры мульхве в разы стал вкуснее, а дружба их — сильнее.

✦✦✦

Первые дни после тренировок мышцы горели так, будто они были сделаны из раскалённого металла, но потом прошёл день-другой, и постепенно тело привыкло к нагрузкам. Мастер никого не щадил. И Тэхён не являлся исключением. Он всем давал только самые сложные упражнения, оправдывая это тем, что попади они в настоящую передрягу, спрашивать, а больно ли им, точно не будут. Тэхён это и сам знал, но не противился. Только потом он заметил, что тренировки стали закалять не только его тело, но и разум. Он становился сильнее не только физически, но и духом. Из проигравшего Тэхён постепенно превращался в победителя. Это радовало. И пусть прошло не так много времени, но Тэхён приметил за собой такую странную вещь, что он стал себя любить. Не сразу, но постепенно и уверенно. Вечером перед сном он трогал свои руки, плечи, которые постепенно обрастали пока что хлюпенькими, но мышцами, довольно хлопал себя по бёдрам. Теперь в нём зиждилась жизнь. Тэхёну становилось хорошо только от этой мысли. — Мастер, уделите и нам внимание, пожалуйста, — кто-то отозвался по-английски из заднего ряда. Все присутствующие на матах напряглись. Обычно мастера никто не смеет вот так перебивать, но смельчак всё же продолжил: — Мы и так знаем, что он тут новенький, но не один. Мы тоже нуждаемся в вашем наставлении. Хватит уже над ним сюсюкаться, аж смотреть противно, — как бы между прочим обратился к остальным: — А разве это не так? — но никто не ответил. Говорил невысокий юноша-азиат со светлыми глазами и белой кожей. Метис. Он, как и Тэхён, появился здесь недавно, но характер у него был заносчивым более, чем у кого-либо из здесь собравшихся. Ему было всего лишь шестнадцать, но поставить на место он мог даже вдвое себя старше. Правда, выглядело это всегда некрасиво и бестактно. Но кто говорит о воспитании? Неприятная личность. Тэхёну он сразу не понравился. И всегда обходил стороной. Мастер поправил тэхёнову стойку и локти, что торчали в разные стороны, и обернулся к забияке. Мастер не злился, но тон разговора быстро сменил. — Как ты смеешь! Где твоя дисциплина и уважение, Юнги? — он указал на него бамбуковой тростью. — Пустословить здесь имеет право только мастер. В качестве наказания отожмись десять раз. — Но мастер! — Двадцать… нет, тридцать раз! Быстро! — Да с радостью, — юноша закатил глаза, положил катану рядом с собой и отжался столько раз, сколько было велено. Встал, запыхавшись, и принял предыдущую стойку. Нехотя произнёс: — Простите, мастер. Но… — Никаких «но»! Я говорю — вы слушаете, ясно? — Ясно, — буркнул себе под нос, замяв про себя все невысказанные оскорбления. — Итак, — старик вышел вперёд перед всеми. Сменил бамбуковую трость на катану. — Сегодня первый урок, учимся правильно держать оружие. Руки располагаются так: сверху вниз. Держим крепко перед собой так, чтобы лезвие смотрело перпендикулярно земле. Да, верно, Кохаку. Ты молодец, — девушка в первом ряду зарделась. Сэнсэй продолжил: — Доминирующая рука должна быть чуть выше, Тэхён, — мастер снова подошёл к нему и чуть поправил. Где-то за спиной послышался протяжный вздох. — Крепче держи, иначе оружие выскользнет, — обратно занял место ведущего. — Да, вот так, Тэхён. Всё верно. А теперь станьте все в цепочку, будем поочерёдно учиться, как пользоваться данным оружием в действии. — То есть будем учиться наносить удар? — снова отозвался Юнги по-английски. Говорил он на родном языке потому, что плохо владел китайским, но в общих чертах он понимал многое. И его тоже все понимали, хоть был и иностранцем. Здесь все друг друга понимали. Жители города не делили себя по расе, цвету кожи или языку. Всем было всё равно, откуда ты. Главное — принести пользу поселению и всё. — Да, но ты становишься в конец очереди. — Но, мастер! За что? — Чтобы у тебя было больше времени подумать над своим поведением. Юнги ничего не смог сделать, как только фыркнуть и встать в самый конец толпы. Они ещё с добрых два часа тренировались на рулонах прессованного сена. Тэхёну даже понравилось. Получалось не сразу, но главное тут была практика. Не получится скосить столбик с первого раза, значит, получится с десятого. Или со сто десятого — не важно. Главное же рвение и желание достигнуть результата, верно? С добрыми мыслями и размягчённым телом Тэхён направился к выходу с собакой из тренировочного поля, как вдруг кто-то дёрнул его за плечо. — Hey, blonde! — это был Юнги. — What do you want? — настроение быстро улетучилось, а Юнги на краткий миг растерялся, что тот умел говорить по-английски. Вот так неожиданность! Вообще-то, Тэхён успел здесь с многими подружиться и найти общий язык, но только не с этой занозой в заднице. Постоянно раздражает. Аж бесит уже! — Nothing, freak! — Юнги сделал замах и не счёл ничего разумнее, как пустить в ход свой кулак. Но Тэхён ловко увернулся. Не зря же он ходил на тренировки. Эхо рядом залаял. — Тише-тише, не трогай его, — велел ему Тэхён, а у самого мышцы уже напряглись. Обратился к парню: — Что ты ко мне прицепился? Отвяжись, пока сам по носу не получил. — А ты, я смотрю, быстро тут прикормился. Что, ещё не нашлось того, кто поставил бы тебя на место? Ну, так я буду первым, — Юнги сделал ещё замах рукой, но манёвр этот был обманным, и парнишка зарядил Тэхёну ногой прямо по подбородку. Тхэквондо они ещё не проходили. Удар был настолько неожиданным, что Тэхён на секунду даже потерялся в пространстве и нелепо упал набок. Эта стычка сразу привлекла внимание окружающих. Мастера нигде не было видно, чтобы разнять дерущихся, но, а собственно говоря, зачем? Сейчас сами всё решат. Не маленькие. Сплюнув кровь себе под ноги, Тэхён встал и решительно посмотрел на своего противника. Ноги сильные, но зато ростом ниже. Везёт. Везёт? «Что ж, драки всё равно было бы не избежать, — подумал он. — Ну и ладно. Раз ‘прописаться’ можно только так, то я не буду против». И Тэхён ударил в ответ.