Вот Вам, матушка, и сюжет, достойный России 1 или Домашнего

Сижу, упёршись взглядом в экран, где высвечивается очередная форма рапорта, как тупорылый баран на новые ворота. Ёбаные цифры, ёбаные буквы, ёбаные графы – вся эта срань плывёт перед глазами, как замёрзший пруд, покрытый хрупким льдом. Голову ломит, горло до сих пор болит, а внутри злость кипит. Причём сейчас её так много, что она бурлит в венах, как крепкий самогон. Но не могу я пока ничего с этим сделать. Увы и ах, Ева Богданова, ты не в той позиции, чтобы решать вопросы с наскока! Ублюдок Поляков! Должно же быть где-то слабое место у этого сраного пидораса! Он же не рождён неукротимым суперчеловечком, а просто, блять, типичный такой надутый шар, который надо лишь правильно проткнуть. Проблема в том, что я ни разу не хирург, чтоб тыкать ножиком. Мне бы стратегию какую, чтобы ударить наверняка и без последствий. Перебираю в голове варианты, и, блять, как назло каждый из них кажется тупее предыдущего. Можно ли вообще настроить Елисеенко против Полякова, не подставив саму себя? Глаза машинально скользят по клавиатуре, а мысли уносят меня в странное пространство, где я вижу, как этот холодный полкан раскусывает майора, как грецкий орех. Но как подкинуть идею? Ка-а-ак? Елисеенко ведь не долбаёб, на хлеб не купится, да и доверия ко мне у него – меньше нуля, потому что я для него никто. Чтобы что-то сработало, нужны доказательства. Что-то, что заставит его встрепенуться и сделать первый шаг. А что у меня есть? Только собственная ненависть да страх за Артёма, который сидит в этой проклятой изоляции, пока я тут наполеоновские планы строю. Бессильно кладу руки на клавиатуру, но они не слушаются. Трясутся от страха и злости. Кажется, что всё это напрасно. Майор не из тех, кто падает от лёгкого толчка. Поляков единственный из своей команды в «Альфе», кто выжил на операции в Ливане, когда их встретила засада. Поэтому его нужно не просто подтолкнуть. Его надо сбросить с обрыва. И тут ещё снова всплывает лицо Софьи. Её взгляд, голос, который звучал так мягко, как будто способен согреть даже самую ледяную ночь. Блять, ну почему я вообще думаю о ней сейчас? Это ведь теперь последнее, что мне нужно. Отгоняю воспоминания, как навязчивую муху, но от этого становится только хуже. Даже сожалею, что дала себе на секунду поддаться этим мыслям. Софья, конечно, теперь занимает слишком много места в моей голове. Это сложно отрицать, признаю. Но на данный момент я должна сосредоточиться. Не на ней, не на том, чего вообще я хочу или не хочу, а на том, что нужно. А нужно спасать Артёма, избавиться от Полякова и дать Ткачёву понять, что я не его сраная пешка. И если для этого придётся играть грязно, то я буду! Смотрю на часы. Время, сука, тянется медленно, будто нарочно издевается. Всё, хорош! Сейчас или никогда. Нужна стратегия. Нужен план. И первая мысль, которая приходит в голову: если я не могу натравить Елисеенко напрямую, значит, нужно найти того, кто может сделать это за меня. Что-то вроде посредника. Потому что сама я вряд ли смогу быть этим звеном. Главное – всё грамотно подать на блюдечке. Берусь за ручку, пытаясь накидать что-то вроде схемы, шифруя геометрическими фигурками. Поляков. Елисеенко. Ткачёв. Вся эта тройка крутится в голове, как мишени в тире. Только вот стреляю я пока вхолостую. Но пора это менять. Мысли прыгают, как черти в котле. Добавляю некого посредника в свою схему, шифруя его звёздочкой. Нужен кто-то, кому также будет выгодно подтолкнуть Елисеенко в мою сторону. Кто-то, кто сможет натравить этого холодного полковника на майора, но так, чтобы никто не понял, что это моя идея. Белобрысая пизда из раздевалки, например. В душе не ебу, как мне могут пригодиться её колкие замечания, но лейтёха, вроде как, всё же не из тех, кто готов лизать жопу чужим начальникам, а значит, вряд ли водит дружбу с Поляковым или Ткачёвым. В её глазах тогда даже читалась какая-то злая насмешка, может даже ненависть. У неё есть связи. Конечно же, у неё есть связи и доступ к различной информации, чтобы раздобыть данные, которые могут уличить Поляка и Ткача в каких-нибудь злоупотреблениях, или в коррупции, или в ещё каких иных нарушениях. Это же разведка, там сто процентов найдётся какой-нибудь компромат. Трясу головой, чтоб сбросить сомнения. Это ведь может быть полезно. Даже если она мне самой неприятна, то её недовольство другими – моя возможность. Главное теперь выцепить момент, чтобы её разговорить. И подтолкнуть к нужному решению. Горло всё ещё болит. Руки бы оторвать мудаку! Выскальзываю из кабинета, чтобы подтянуть ворот блузки перед зеркалом. Ну, может хоть тишина в женском туалете поможет собраться с мыслями. Но едва открываю дверь, как слышу чей-то раздражённый голос. Словно нарочно, судьба снова сталкивает меня с этой блондинкой. Она стоит у раковины с телефоном в руке, разговаривая так тихо, что почти шёпотом. Но эхо в помещении всё-таки передаёт каждое слово. Никогда не болтайте свои секретики в туалетике, детишки – тут хреновое место для конспиративных диалогов. - Да в курсе я, что это долбанная задержка, но мне-то уже никто не верит, - шипит она в трубку. А голос аж дрожит от злости, обливая моё сердце гаденьким удовольствием. – Нет, ну как это вообще понимать-то? Я платила всё вовремя, а Вы мне тут про какую-то формальность! У меня, вообще-то, до сих пор долбанный кредит за неё не уплачен! Замолкаю у двери, не решаясь войти. Что-то в её тоне заставляет насторожиться. Проблемы со страховой компанией, да? Это же может быть интересно, и использовано в моих корыстных целях. - Нет, я не собираюсь ждать её неделю, - продолжает блондинка, сжимая телефон так, что кажется, ещё чуть-чуть – и пластик хрустнет. С усмешкой отмечаю стильный чёрный чехол с розовыми писюнами. Это уже многое говорит о скудоумии мадам. – Не, Вы уж извините, но если Вы не решите это прямо сейчас, я… - она замолкает, резко обрывая фразу. Видимо, поняла, что говорить дальше бесполезно. - В карман я Вам насру, блять, - отключая вызов, она глубоко вздыхает, в ярости закидывая телефон в карман кителя. Я делаю шаг вперёд, изображая мастерскую актёрскую игру, будто только что вошла, и бросаю на неё взгляд. - Что, нелёгкий разговор, да? – спрашиваю как можно нейтральнее, подходя к раковине. Лейтенант смотрит на меня, словно я из другого мира пришла, а не просто зашла из коридора, но потом всё-таки морщится, как будто решив, что я всё же безопасна. - Да уж, с этими страховыми связываться – так хуже, чем с нашими. Одни волки, - отвечает она, вытирая руки бумажным полотенцем, щедро выдрав себе большой кусок. - Так и не выплатили? – небрежно уточняю. Я просто поддерживаю разговор. Я просто выуживаю информацию. Лёгко и изящно. Не спеша. Я не буду бросаться, как голая на еблю. Я больше не допущу ошибок и подожду. - Мдэ, - выдыхает она, выкидывая бумагу в ведро. Похоже, лейтенант сейчас и правда злится на весь мир. Может, и к лучшему. Надо только аккуратно направить её злость в нужную сторону. – Завтраками кормят. А мне за неё до сих пор кредит платить, понимаешь ли! - Хреновая ситуация, - киваю, словно понимаю её боль, хотя в душе не ебу, за что она там до сих пор кредиты платит. Копить надо уметь, а не взаймы у банков брать. У тебя, курица, зарплата выше, чем средняя по региону. Будет уроком. – Ну, наверное, в таких случаях только связи помогут. - В нашей системе все друг друга покрывают, пока ты в одиночку возишься с бумажками, как лохушка, - отзывается она с усмешкой, поправляя волосы. – Слушай, Богданова, давай сразу к делу, а то я не в настроении разгадывать твои шарады, – блондинка поворачивается ко мне так резко, будто я ей на ногу наступила. Глаза ещё сощурила, напряглась вся. – Что тебе от меня надо, а? Я даже на мгновение теряюсь от такого напора. Она делает шаг вперёд, приближаясь настолько, что мне приходится отступить, чтобы не нарушать личное пространство, и ещё жопой, как назло, раковину задеваю. Теперь ещё синяк останется. А разведка у нас всегда такая резкая? Беру себя в руки в руки, скрывая растерянность за натянутой улыбкой. Спокойно, без паники, может ещё удастся под дурочку закосить. - Ну, чего ж ты заткнулась-то сразу? – давит блондинка, продолжая щурить глаза с явным недоверием. – Тебе-то какая на хрен разница до моих проблем? Выкладывай, что тебе нужно, или давай заканчивать этот цирк и попиздили работу работать. Чёртова змея, эта прямота застаёт врасплох, но и заводит одновременно. Внутри закипает смесь раздражения и уважения – она явно не собирается играть со мной в любезности. Значит, человек, возможно, не такое уж и говно, и улыбаться, а потом внезапно бросаться на меня не будет. - Ладно, - отвечаю я, сжав зубы. – Раз уж ты такая прямая, скажу тоже прямо. Мне нужен человек, который… понимает, как в нашем болоте решаются вопросы. - Вопросы? – она усмехается, но взгляд остаётся напряжённым. – Ну, выкладывай. Только сразу предупреждаю – если это что-то про Полякова, то можешь не начинать. Я с этим уродом не работаю. - Именно про него, - говорю, чувствуя, как злость от её тона начинает прорываться в голосе. Облокачиваюсь на раковину, оттягивая ворот блузки, чтобы показать выступающие синяки на горле. Она поднимает бровь, но в её взгляде ни капли сочувствия – только интерес. – У тебя проблемы со страховой, у меня проблемы с этим уродом. Думаю, мы можем быть друг другу полезны. - Полезны? – она наклоняет голову вбок. В её голосе такой скепсис, будто я ей предлагаю купить лотерейный билет с двойной вероятностью обмана. – Ну-ка, ну-ка, и что ты там предлагаешь? Станешь моим личным адвокатом при дрочке страховой в обмен на что конкретно? - На помощь, - отвечаю, не отводя взгляда. – Ты же ненавидишь Поляка так же, как и я. И у меня есть идея, как заставить его слететь с катушек. - Слететь с катушек? – она задумчиво цокает языком, словно прикидывая что-то в своей хитрой белобрысой башке. Прямо слышу, как шестерёнки закрутились, завертелись. – И как ты себе это представляешь, Богданова? Он же из тех, кто даже на минном поле пройдёт, не вспотев. Или ты что, про Ливан не наслышана? Её голос звучит насмешливо, но вот в глазах уже вспыхивает интерес. Аллилуйя, блять, она меня слушает! Даже её поза – слегка напряжённые плечи и скептическая ухмылка – показывают: она пытается разобраться, шучу я или говорю всерьёз. - Наслышана, наслышана, - я чуть не хмыкаю. Ливан. Ну конечно, Ливан. Майор так оброс мифами, что их уже можно продавать туристам как магнитики. А сам, наверняка, просто спрятался за трупами товарищей, выждав, когда боевики уйдут. – Но вот если ему подложить под ноги нужную мину… - выдерживаю паузу, чтобы добавить больше драматизма, пока она сверлит меня взглядом. – Главное – знать, где копать. Она смотрит на меня с прищуром, будто пытаясь разгадать мои мысли. А я держусь, выдерживаю её взгляд, хотя она меня неимоверно начинает раздражать. Ну что ж ты за сука такая вредная? Потом она резко смеётся, сухо и коротко. - Богданова, ты, конечно, пиздец странная, – выдаёт она, продолжая разглядывать меня одновременно с выражением раздражённым и любопытным. – Но мне это даже начинает нравиться. Люблю, знаешь ли, когда в виде подружки-ебанушки выступаю не я. Ладно, выкладывай свой план, только учти: я в дерьме копаться не люблю да и не буду. - В этом-то и дело, - согласно киваю, напоминая самой себе китайского болванчика, который у меня в машине стоит. – Ты не копаешься. Ты просто помогаешь найти того, кто может это сделать. Или… указываешь, куда копать мне. - Ладно, давай, удиви меня, - она медленно выдыхает, сложив руки на груди. Её скепсис читается так явно, что почти осязаем. Правда, мне это даже на руку. Ставки невероятно высоки, но я прям чувствую подтягивающийся азарт. Всё внутри прям сжимается от адреналина. Всё или ничего, Ева, всё или ничего. Объясняю свою идею, мысленно благодаря судьбу за то, что именно эта язва с розовыми писюнами на чехле стала частью моего плана.