Наши самые главные желания это наши страхи

— Граната!!! Чёрная точка улетела в сторону позиций солидаристов. Мёрсийцы попытались убежать с места падения объекта, но через секунду баррикады окропились кровью и ошмётками мяса. Солдат бросил гранату, уже подержав её с отпущенным взрывателем. Курту осталось лишь мысленно похвалить союзников за выдержку и профессионализм. Эвербах припал к земле, когда над ним и спецназом пролетела очередь из крупнокалиберного орудия БТРа. Пули выпотрошили нескольких кельтонских пехотинцев, но оставшиеся ответили двумя залпами из РПГ. Выглянув из-за мешков с песком, Эвербах увидел, как по броневику разливаются брызги от оставшегося снаружи кумулятивного состава. Через пару секунд из машины вырвалось несколько струй огня, а заднюю её часть разнесло от сдетонировавшего бензобака. Пять танков, два БТРа и четыре БМП. В один из вражеских танков прилетел десяток 12,5-миллиметровых зарядов от гантрака, два из них попали в смотровой люк. Тяжёлая машина затихла. По сути, осталось четыре танка. — Пошли, пошли!!! — Закричал Курт, выпрыгнув из-за мешков и рванув в разрытому палисаднику, окружавшему школу. Спецназ вместе с двумя отделениями повстанческой армии устремились вслед за своим командиром. Расположившись в воронках от снарядов и мин, пехотинцы открыли огонь по врагу, который стараниями Курта уже лишился одной пулеметной точки. Выстрел — и солидарист с дыркой в голове валится обратно в окоп. Граната — и ошмётки плоти взлетают вверх вместе с комьями пыли. Мимо Эвербаха просвистела пуля, и тот, определив источник выстрела, быстро снял автоматчика, после чего перебежал в другую воронку. Подоспел отряд гранатомётчиков, который запёк «броню» на правом фланге и открыл огонь по школе из РПГ. Фугасные снаряды разнесли правое крыло здания вместе с очередной пулемётной позицией. К школе подъехало два мёрсийских танка, которые начали крыть позиции повстанцев из пулемётов. Одна из тяжёлых машин выстрелила из основного орудия — и кельтонцы лишились одного гантрака. Второй находящийся неподалёку автомобиль начал огрызаться 12.5-миллиметровым пулемётом, который изрешетил орудие бронемашины, чудесным образом попав прямо в дуло и взорвав снаряд внутри танка. Курта едва не ослепила вспышка от пламени, вылетевшего из орудия и вентиляционных отверстий. Машина была приведена в полную негодность: внутреннюю аппаратуру если не повредило осколками, то наверняка залило кровью. Но это неважно: огонь ослаб, и можно действовать более дерзко. — Столан, С4, бегом! — Заорал Эвербах одному из спецназовцев, и тот, кивнув, достал две пачки пластида, чуть показался из воронки. — Отряд, заградительный огонь! Кельтонцы быстро сосредоточили огонь на пехотинцах и «броне». У танка взорвались две гранаты, не причинившие тому почти никакого вреда. Тем временем Столан подбежал к тяжёлой машине и, закрепив на массивной чёрной броне заряды, рванул было в сторону прежнего укрытия, но солидаристы прошили всё его тело длинной пулемётной очередью. Сначала красный цветок вместе с обрывками камуфляжа распух в области копчика и паха. Потом «расцвели» правая почка, пупок, область под левым ребром, потом три пули словила левая лопатка и одно из левых рёбер. В конце концов взорвалась арбузом и голова сапёра, обезглавленное тело навзничь упало на палисадник, заливая сырую землю кровью. Курт рефлекторно закрылся рукой, когда его лицо и форму забрызгало кровью товарища. Столан упал в двух метрах от воронки, зажав пульт от взрывчатки в руке мёртвой хваткой, в прямом смысле этого слова. Можно было добежать и нажать кнопку. Добежать — две секунды. Взять пульт — три. Убежать — секунды полторы-две, если прыгнуть в укрытие, при этом не свернув себе шею. Надо попытаться. — Продолжать вести заградительный! С новой силой загрохотали автоматы кельтонцев. Семь секунд на всё, пока солидаристы не открыли ответный шквальный огонь. Семь секунд! Эвербах выскочил из ямы и побежал к погибшему сапёру. Ловко скользнув по грязи Курт приземлился прямо на спецназовца, разжал его холодевшие с каждой секундой пальцы правой руки, схватил пульт и сиганул обратно в укрытие. Над головой просвистела очередь из крупнокалиберного пулемёта повстанческого гантрака. Разбежавшись, мужчина прыгнул в воронку и плашмя упал на землю. Изо рта вырвался лающий кашель от потревоженных снаружи лёгких, и из-за этого Курт потерял целых две секунды, за которые танковый пулемёт лишил жизни двух спецназовцев у мешков с песком в пяти метрах от Эвербаха. Нажатие кнопки. На пару мгновений будто всё затихло… а затем раздался чудовищной громкости гул. Прогремел взрыв, и ударная волна смела несколько изуродованых пулями и гранатами скамеек, а жаркое пламя обдало уцелевшую растительность, отчего та начала гореть. В воздухе витал запах гари и тлеющих листьев, не говоря уже о сожжённых волосах и плоти. Но это неважно. Кельтонские войска с воинственным кличем начали выпрыгивать из занятых укреплений, после чего ринулись к зданию школы, добивая остатки обороняющихся мёрсийцев. Снова раздалась череда взрывов в здании и у левого крыла, которые забрали с собой жизни десятка солидаристов. Однако многие из них попали под раздачу выехавшего из-за угла БМП, который начал расстреливать пехотинцев из автоматической пушки. Около двух третей диверсионно-разведывательной группы Эвербаха и дюжина повстанцев, воевавших на палисаднике, заняли рубежи, которые только что контролировали их враги. — Точно справишься?! — один из бойцов пытался перекричать металлический грохот захваченного пулемёта. — Может и нет, но вы ему, при всём уважении, точно не ровня. Удерживайте позиции сколько сможете! — напутствовал Курт отправившись на встречу судьбе.

***

Фольке Гелен будучи, что называется «человек-армия», мог бы хоть сейчас шарахнуть им самолично в спину и всё было бы кончено. Но почему он этого не сделает? Всё просто. Он уже точно должен был увидеть на камерах, кто явился по его душу спустя бесконечно долгих пять лет. А этот парень был, хоть и никогда в этом не признается, самым сентиментальным из их квартета. И не откажется от возможности посмаковать праведную ярость, захерачив предателя пафосно и, так сказать, интимно. Курт не ошибся. Само здание школы пустовало. Ни одного солдата или клерка. Помещение было словно вырвано из реальности. За окном канонада, а здесь склеп. Даже освещение слабое. Окна забиты досками. Мужчина напряженно вскинул автомат. Шаг замедлился. Курт передвигался плавно, едва касаясь земли. Обычное людское ухо даже бы не услышало. Кошачье, кстати, тоже. Где Гелен мог быть? В подвале, где им точно ничто не смогло бы помешать? Или в спортзале, где больше простора? А может вообще в столовой, где перед генеральным выяснением отношений предложит отведать местных котлет? Нет. Это бред. Он ударит там, где его не ждут. Но где это место? Курт, честно говоря, никогда своего угрюмого товарища на учениях не побеждал. В их четвёрке он был лишь третьим номером. Лестница на второй этаж. И коридор. — Много думаешь. И громко. На знакомый голос из-за спины Курт среагировал мгновенно. Для обычного человеческого глаза. Но не для Фольке. Стоило мужчине обернуться, как он получил мощнейший удар в грудную клетку. Ребра затрещали. В глазах поплыло. Оружие вылетело из рук. Эвербах свалился на пятую точку проскользив метра два. — Поздравляю. Раньше ты после такого вырубался. — было сложно понять издевается ли Гелен или действительно хвалит. Голос его был весьма отстранённым. — Ну или ты… ослабел от наркозависимости… — откашливаясь и едва справляясь с двоением в глазах Эвербах заставил себя встать на ноги. — Может и так. — не стал спорить противник, а просто сразу вновь атаковал. В последнюю миллисекунду Эвербах выхватил нож. Зря он это сделал. Гелен на ходу, или, скорее, на лету, чтобы уж справедливо, сориентировался, позволяя Курту пописать лишь воздух. После чего ударом с ноги выбил подлую железку, завладев ей уже сам. Полностью увернуться от выпада бывшего товарища Эвербах, со своей стороны, не смог. Если бы не бронежилет, то мужчина уже ощутил бы острую режущую боль в животе. — Подло. — наиграно заметил Фольке, осматривая холодный инструмент смертоубийства. — Благородно нас и не учили — Эвербах впервые за долгие годы ощутил капли пота на лице. Всё произошедшее охватило промежуток буквально пары секунд. Немыслимое напряжение для сердечно-сосудистой системы. — Вольному воля. — сперва Курт решил, что его оппонент поигрывает ножом без дальнейших намерений. Просто как-то очень агрессивно. Как же он ошибался. Странный, почти видимый, импульс. Воздух словно уплотнился. После чего в местах соприкосновения этих уплотнений из мужчины брызнула кровь как от режущих ран. На ведущей руке и опорной ноге. — Что это было… чёрт возьми… — Мало воздуха и слабый направляющий инструмент. Был бы меч и чистое поле, тебя бы порвало, как тряпичную куклу. Подарок тебе от Марты. Приём «разящий воздух», который она разучила уже после того, как ты, мудак, её бросил. И, естественно, смогла показать его только мне. В подходящих условиях так можно даже убивать об себя бронетехнику. Правда разве что старую. — Я её не бросал. — прохрипел Курт. — Эта дура тоже так думает. — Нас бы тогда двоих повязали! — И вы бы в следующий раз свалили, продумав всё более основательно. — пожал плечами Гелен. — Старый пидорас Оберштайн точно не убил бы ни свою любимую зверушку, ни её персональную мягкую игрушку. — История не терпит сослагательных наклонений. — Вот кого-то из нас тут и сложит. И пока не похоже, чтобы меня. — Гелен методично приготовился повторить казавшийся фантастическим дистанционный удар. «Уклониться я не смогу. Ещё три-четыре таких выпада и я просто истеку кровью. И тогда точно всё было зря и впустую. Но как же мне одолеть того, кто, несмотря на травму, ничуть не потерял ни в навыках, ни в форме?!»