Alexithymia

— Может вы хотя бы в День Создания Совета на лицевую улыбку нацепите? — Аарон облокачивается на дверной косяк и зевает. Ранним утром он всегда чуточку не в себе и наполовину все еще в оффлайне. — Помолчи, — я подписываю один адекватный отчет за весь цикл и немножечко радуюсь. — Когда там заканчивается третий суд у Ферала? — Через два джоора, есть время на прогулку, — Аарон потягивается и идет за накидкой. Как бы мне все это не осточертело, я вынужденно соблюдаю правила и с грустью смотрю на кипу планшетов, которые уже перебрал. Иакон нарядней обычного в этот праздник, но мне легче не становится. Я решаюсь пройтись к колоннаде, которая располагается между Советом и Архивом, где велика вероятность встретить Триона. Не подумайте, я его ненавижу совершенно заслуженно, а потому и угрызений совести не испытываю, когда слышу за углом шепот молодых архивистов о том, что старика уже философический* маразм схватил. Я не удивлюсь, что так оно и есть, хотя очень сомневаюсь, что бывшие Праймы этому подвержены. Ближе к Архиву кибертронцев становится больше, поэтому я спешу свернуть в более уединенное место, где и сталкиваюсь с Трионом. Он мне не улыбается, а только вежливо склоняет шлем. Я делаю тоже самое. — Министр, рад приветствовать. Что же привело вас в Архив? — Ничего серьезного, Альфа Трион, я лишь решил организовать себе прогулку, — сразу замечаю за спиной у старика молодого меха. Он смотрит на меня чистейшим любопытством, отводит окуляры и тихо здоровается. — Ох, совсем запамятовал, это мой ученик, Орион Пакс, — Трион отступает в сторону, давая мне возможность рассмотреть архивиста. Высокий, статный, судя по тому, что его взяли в Архив, закончил академию с отличием. Я складываю манипуляторы за спиной и пытаюсь вежливо улыбнуться Паксу. — Рад встрече, — легким кивком выказываю ему свою благосклонность, а взамен получаю полноценный поклон. — Это честь для меня, министр, — у него бархатный баритон и плавные, не лишенные силы движения. Я внимательно слежу за Паксом и жду, когда же наконец он посмотрит мне в оптику. Но этого не происходит, и мы расходимся, потому что с Трионом мне разговаривать ровным счетом не о чем. — Министр, вы чего? — Аарон решается подать голос только тогда, когда спина Ориона скрывается за колонной Архива. — Влюбились что ли? — а я смотрю туда, где кликом ранее был Пакс, и меня трясет от того, насколько он в моем вкусе. — Приемник бы тебе с очистителем промыть, — шиплю на солдата, и мы вместе идем в зал собраний. Там обычно пусто, потому что в Совете уже долгое время не желают нормально работать. Эклипс настигает нас у дверей, радостно машет и громко здоровается и со мной, и с Аароном. Министр обороны вообще уже давненько никого на касты не разделяет при общении, а потому и таскает с собой прислугу в виде миниконши Милюм. Я даже знать не хочу, какого ей тут существуется, потому что не по правилам это все. Но и в правилах запрета не прописано, оттого все и бесятся с Эклипса и его развязности. — Это официальная встреча? — уточняет глава военной Академии. Я качаю шлемом и зря, потому что, как только это видит Эклипс, он сразу же разваливается на кресле довольной лужей и достает трубку. — В зале собраний курить запрещено, — недовольно и раздраженно замечаю я. — Пф, не будь занудой, — переходит на неофициальное общение министр. — Фух, наконец-то я увижу адекватных мехов в этом беспорядке, — министр юстиции вваливается в зал, устало бросая планшет с очередным делом на круглый стол. — Милюм, налей-ка нам энергона! Миниконша бежит выполнять приказ, задорно подскакивая. Я провожаю ее взглядом и думаю о том, как мне ее жалко. — На повестке нынешнего орна у нас две проблемы. Восстания на северо-западе и Мегатронус, — вздрагиваю при упоминании последнего, понимая, что речь его чересчур смелая дошла до Совета. И не просто до какого-то чиновника, а до главного судьи. Ферал заправляет тут так давно, что помнит еще почти всех из Тринадцати. Он был заместителем ныне ушедшего Логоса Прайма. Олицетворение справедливости и спокойствия, воспитанник Прайма и один из мудрецов современности! Ферал без стеснения упал в кресло. Он устал. И это чистая правда. Наши отношения начались с вежливости и лояльности, а закончились холодным, но вынужденным сотрудничеством. Нам обоим был важен Кибертрон и его благополучие, и мы оба знали прекрасно, что взойдя по этим переливающимся ступеням во дворец Совета, лишались своей индивидуальности. И Эклипс, пусть еще и не принявший факт своей нарицательности, был с нами солидарен. — Слышал, ты посетил Каонскую арену. Правда ли, что Мегатронус планирует совершить переворот? — Ферал смотрит на меня упрямо и очень уж с мольбой, будто, если я сейчас все опровергну, у него станет на одну процессорную боль меньше. — Правда, — министр юстиции недовольно фыркает и благодарит фемм за энергон. Маленькая миниконша и мне скромно пододвигает куб. — Оставь себе, Милюм, — без задней мысли говорю ей и краем окуляра замечаю странный, ни на что не похожий блеск ее окуляр. — Тогда это может стать проблемой, потому что уже сформировалась некая агрессивная группа, называющая себя десептиконами. Они первые из восставших, кто начал применять оружие против полиции, — Эклипс нервически сжимает свою алую накидку, и взгляд его делается очень несчастным, потому что это придется работать. А работать министр обороны не любил. — Со всем Советом мы не договоримся, потому что треть из них уже готовы отдать свои голоса за Мегатрона. В основном это те, кто уже давно не ведет активных политический действий. — Надеются, что если проголосуют, их пощадят! Ха, идиоты! Мегатронус гладиатор, он корпуса режет направо и налево! — Эклипс бушевал, ругался, и я его понимал. — Казна терпит значительные убытки, поэтому Совет должен принять окончательное решение до начала следующего цикла, Ферал. Иначе я буду вынужден самовольно сократить все расходы не только министров и чиновников, но и Академии, Архива и Главного научного центра, — у меня начинает болеть горло от недавно сдавленных Мегатроном магистралей, и я кашляю. — Как твое здоровье? — во взгляде главного судьи сквозит беспокойство, потому что он знает, что у меня это самое здоровье слабое. — Вполне себе, — я даже рад, что он у меня это спрашивает, будто мы с ним и наше состояние имеем какое-то значение. — Хорошо-хорошо, мятеж мы худо-бедно успокоим, а что делать с выскочкой из Каона? — Эклипс возвращается к теме и выдыхает из трубки едкий дым. Мы пару минут сидим молча, потому что для нас уже все ясно. Будет война. Насколько разрушительная и губительная, мы пока сказать не можем, потому и думаем, хватит ли Совету одной лишь военной Академии. — Под командование поставим Аарона, — неожиданно серьезно говорит министр обороны и начинает что-то записывать в планшет. — Сивиджин, распредели ресурсы и подсчитай убытки. Если надо, сократи весь бюджет Архива и Совета, а так же чиновников. Ферал, поговори с Трионом, нам нужен…. Я поджимаю губы, потому что не хочу это слышать, потому что это ознаменует новую эру, в которую я не хочу вот так просто входить. — Новый Прайм, — главный судья кивает. Я знаю, что он переживает. Никто уже сотни ворнов не ждёт Праймов, но сейчас, мне кажется, у нас нет иного выхода. — Почему Аарон? — у меня в горле пересыхает от осознания, но я все еще верить не хочу. — Он бывший наемник. Военной Академии нужен тот, кто научит солдат деактивировать, потому что мы с вами готовимся к худшему. Я выхожу из зала полностью опустошенный и с охранником. Он тоже надеется на то, что это полный бред и иллюзия. У меня вновь болезненно сдавливает магистрали, и я усиленно их потираю. — Вот, — Аарон протягивает мне какую-то голубую пилюлю. — От боли помогает. Я с благодарностью во взгляде принимаю таблетку и стараюсь не думать о том, сколько работы мне прибавил Эклипс. — Министр обороны умеет быть рациональным и серьезным. Я удивлен. — Эклипс хороший правитель, немного эгоистичный и праздный, но уж лучше остальных, — и это чистая правда. Тихо переговариваясь на отвлеченные темы, потому что на другие не хотелось, мы с Аароном вновь оказались в коридоре с портретами. Тут всегда было прохладно и одиноко, а еще иногда эти самые бывшие министры и Праймы, как мне казалось, смотрели с осуждением. Нексус Прайм. Первый казначей Кибертрона, один из Тринадцати и учитель моего наставника. Я же занимал среди них почетное третье место и особо жаловаться не спешил. Если вы спросите меня, каким был первый министр, то я скажу, что самовлюбленным, потому что приказал вешать зеркала напротив своего кабинета. Это сейчас уже все сняли, оставив лишь самое большое. Наставник же мой, Салво, был любителем выпить и потрещать на разные философские темы. И если бы не его слабое здоровье и пристрастие к сверхзаряженному, то я все еще бы занимал почетное звание «принеси-подай». В конце коридора я прихожу к выводу, что мы все: Салво, Эклипс, Ферал и другие, лишь отголоски и тени того прошлого величия, которое когда-то олицетворяли Праймы. У поворота нас настигает Милюм. — Господин! Господин Сивиджин! — она спотыкается, но Аарон любезно ловит ее в миллиметре от пола. — Благодарю! Я бы хотела сказать, что, ну, если вдруг вам нужна будет моя помощь, то…. — Это тебе Эклипс сказал? — Нет-нет, — она отчаянно замахала манипуляторами и шлемом, чем вызвала у моего солдата беззлобный смешок. — Я просто подумала, что могла бы хоть как-то помочь в сложившейся ситуации. Я задумался. Пока в процессор не лезло ни одной мысли о том, где бы мне могла понадобиться миниконша. — Я сообщу тебе чуть позже, — выдаю ей надежду на свой страх и риск и вижу, как она светится от счастья, спешно благодарит меня и Аарона и убегает в соседний коридор, ведущий в кабинет главы военной академии. Я провожаю ее незаинтересованным взглядом и не могу никак понять, отчего же у меня так сильно болит горло. — Поздравляю вас, министр, вы только что обзавелись фанаткой, — снова несмешно шутит Аарон, курит там, где курить вообще-то запрещено, за что и получает от меня подзатыльник. — Приведи себя в порядок. Завтра тебя повысят до командующего элитной гвардией. — Так нет же еще этой гвардии, — растеряно лепечет солдат, но сигарету свою вонючую прячет. — Ну вот ты и создашь, — не выдерживаю и срываюсь. Для Аарона это конечно все пустяк, потому что я даже голоса не повышаю, но он видит, как меня трясет от всего того, что происходит в этом гребаном Совете! Мы заходим в мой кабинет в тотальной мерзотной тишине, потому что и у меня, и у охранника нейросеть уже расшатанная в хлам, а потому усугублять ситуацию не хочется. Я вновь принимаюсь за отчеты и за планирование. На сей раз урезаю смело все, что можно урезать, и готовлю приказ о том, что Совет переводит Кибертрон в военное положение. — Если бы Салво был тут, что бы он сделал? — я по привычке говорю иногда сам с собой, забывая, что теперь у меня есть тот, кто, увы, может ответить. — Но его тут нет, господин Сивиджин, — Аарон будто издевается надо мной, лезет туда, куда его не просят и бередит старые не зажившие раны. — Да. Его сгубила выпивка и слабое здоровье, — будто в подтверждение моих слов, из горла вырывается удушливый кашель. — У всех министров финансов слабое здоровье? — я смотрю на него в упор и не моргаю. Аарон тушуется, отступая к стене. — Следи за глоссой. Не ровен джоор, тебе ее отрежут за оскорбление начальства.