Alexithymia

Он всегда представлялся мне куклой. Марионеткой в манипуляторах кого-то более умелого и властного. Но, позвольте, кто имеет большую власть, чем министр? Я всегда ненавидел этих богатеев и их замашки, считал, что, заимев столько свободы, они способны погрузить наш мир в хаос. Однако, он эту свободу и вседозволенность не олицетворял. Сивиджин был безликим, безэмоциональным и очень похожим на эту самую куклу. В его процессоре были лишь работа и обостренное чувство справедливости, граничащее с раздражением. За столько циклов подле министра, я научился различать его мимолетные и такие значимые эмоции. И одну из них он проявлял ярко для самого себя. Сивиджин боялся Триона и ненавидел. И эти их собрания из раза в раз перетекали в истерический спор о том, что важно, а что нет. А потом Сивиджин бесился. Тихо и сдержанно, потому что его так научили. — Он живет в идеале, — грубо и раздраженно говорит казначей. Я тяжко вентилирую, прогоняя по системам горячий воздух с улицы. У министра всегда лицевая такая, будто он уже утонул во вселенской скуке, плещется там, и ничего его не трогает. На самом деле трогает. Еще как трогает. Особенно после вчерашнего неофициального собрания у нас у всех оффлайн неспокойный и дерганый. А сегодня с самого ранья Трион выступает против подписания указа о военном положении. И это Сивиджина возносит на новую ступень раздражения. Он тихо рычит, когда створки дверей схлопываются за главным архивистом. — Если он приведет мне хотя бы один аргумент, я отступлю, — врет сам себе и даже не задумывается. Врет и забывает о том, что буквально два джоора назад я заключил контракт с Эклипсом. А это значит, что мы уже не отступим. Ни я, ни он. Сивиджин пусть и кукла, но очень упрямая и без души. Я покидаю министра финансов, оставляя его на растерзание главного судьи. Они о чем-то очень вежливо спорят, но я знаю, что казначея и это начнёт скоро раздражать. Он просто не в состоянии принять точку зрения, отличную от его. Эклипс встречает меня радостно и даже приобнимает за плечи, говорит, что я их надежда и опора, а я не верю. Меня тошнит и выворачивает. Хочу к Сивиджину. Он меня хотя бы не трогает так откровенно. — Министр, это моветон, вы знали? — сбрасываю его тяжелый манипулятор с себя и жду указаний. — А Сивиджин хорошо тебе объяснил здешние правила, значит, ты быстро привыкнешь. И я привыкаю, потому что выбора у меня особо нет. За эти пару орнов мы организуем и вычищаем с полицейскими новые кварты, куда штук по пять этих новобранцев пропихнут. А после вывешиваем официальное постановление о наборе в элитную гвардию. А Кибертрон уже бушует. Негромко, но ощутимо. Ночью я, бывает, выбираюсь в бар недалеко от Совета, потому что, если Сиви (я так его только у себя в процессоре зову, а то совсем взбунтуется, если узнает) взбредет что-то посреди оффлайна, он не постесняется меня припрячь. У бара стоят и много курят какие-то оборванцы. Я тоже раньше был на них похож. Скитался по улицам, ныкался в любом свободном углу и зарабатывал тем, что деактивировал на заказ. И однажды ко мне пришел он. Весь в белом и сверкающем, с маской безразличия на лицевой. Я был в полной уверенности, что он меня решился за решетку упечь, ведь законов нарушал страсть как много. Но Сивиджин молчал. Очень долго и несчастно, будто надеялся, что я телепатически пойму его трагедию. А я упрямо не понимал. Я даже не старался, пока не увидел, как его тремор берет от внутреннего психоза. — Сэр, вам бы это, согреться, — я тогда так неловко попытался общаться с ним, что даже самого министра всколыхнул. Он мне тогда улыбнулся. Теплой обрывистой улыбкой, какую я не забуду никогда. — Да, согреться не помешает, — отвечал он. И чхать мы оба хотели на то, что тогда на улице была страшная духота. — Придурок несчастный, — плююсь и тушу сигарету. От мыслей о своем начальстве у меня только пуще прежнего процессор болит. Я прохожу мимо порядком выпивших мехов и сажусь за барную стойку. — Мне чего по крепче, — швыряю на неровную металлическую поверхность пару кредитов и жду, когда бармен сварганит нечто обжигающее. — Ого, элитный отряд? Давно к нам никто такой не заглядывал, — заводит со мной диалог блеклый серо-малиновый мех. Он смешивает мне сверхзаряженный с каплей красного, и энергон становится грязного оттенка. — Такой, это какой? — раздраженно хватаю со стойки пару крий, чтобы заглушить блевотный вкус напитка, и, кажется, делаю еще хуже. — Высокопоставленный, — еле как выговаривает бармен. Я удивлен, что с его-то отсутствующим образованием он знает такие-то слова. Быстро осушаю куб и расслабленно откидываюсь на спинку высокого стула. От главного придурка приходит сообщение. «Ты где?» Мне так и хочется ответить что-то обязательно едкое и злобное, чтобы показать ему, как сильно я ненавижу их касту, но толку от этого никакого. Потому что Сиви и так это знает. «Пью» Отвечаю просто и лаконично, без лишнего пафоса и вежливости, потому что по договору моя работа на сегодня выполнена. «Дуй назад, тут трагедия» И если бы я плохо знал своего начальника, то перепугался бы сразу. А так… мне пришлось, скрепя искрой, покидать бар и плестись в сторону Совета. Самый долгий и утомительный на пути к кабинету казначея — длинный портретный коридор. Я его любил разглядывать, потому что когда еще ты так близко увидишь столько богатеев. Мимо меня проскакивает чем-то обеспокоенная Милюм, и я начинаю нервничать. — Хей, мелкая, где министры? — В зале совещаний! — она несется в указанном направлении, и я ускоряю шаг. За круглым столом уже все одиннадцать министров и Трион. Сивиджин нервно кутается в накидку и тихо кашляет. Как знал, что не пройдёт ему даром тот поход на бои. Изнутри меня будто совесть немного жрет, но, с другой стороны, я его не заставлял. — Вы с процессора съехали? Какое еще сокращение бюджета на следующий цикл? — министр финансов еле заметно морщится. Он вообще не любитель разговаривать на повышенных тонах. А в Совете именно это и происходит. — Предлагаешь делать вид, будто ничего не случилось?! — Эклипс рычит. Я его порой отчаянно понимаю, потому что иногда маразм министров достигает пика. Эталона того, как делать не нужно. Они сидят тут все в идеальных цветных накидках, отполированные и с драгоценными камнями вместо брошей и решают чужие судьбы. — Мне надо увеличить охрану на севере! А это лишние траты! Ты же предлагаешь отдать заработанные мной кредиты каким-то юродивым! Я дергаюсь, потому что чужой эгоизм бьет по сенсорам. Сивиджин останавливает одним лишь взглядом. Жестким, гневным и почти живым. — Министр, вам бы глоссу прикусить, да сидеть смирно, потому что, если я сейчас начну зачитывать все ваше имущество, нам и собрания не хватит. И как при равных зарплатах у меня лишь одна кварта, а у вас восемь? — я тихонечко радуюсь тому, как мой Сиви умеет ставить на место. Да. Все-таки начальник мне достался не такой уж и мерзкий. — Снова мы спорим обо одном и том же, господа, — Ферал уже потихоньку сдаёт позиции и взглядом молит Эклипса, чтобы тот уже начал орать. — Вы наемника во главу элитной гвардии поставили! — А вы что сделали?! Все, меня это достало! — министр обороны опасно склоняется над оппонентом и, кажется, желает ему шейные магистрали выкрутить. — Думаю, все согласны с тем, что Кибертрон на пороге войны, как и предрекали министр финансов и господин Эклипс. Это даже не обсуждается. Вопрос в том, чью сторону вы по итогу выберете и за кем пойдете, — Трион вновь выступает тем самым сплачивающим ядром. Сивиджина трясет. Я никогда не интересовался тем, почему мой министр приходит в такое оцепенение, когда видит одного из Тринадцати. Вроде бы дед он безопасный и дружелюбный, но вот Сиви отчего-то не любит. — Это решится на голосовании, — министр юстиции устало перелистывает планшет. — Напоминаю всем, что вы можете выдвинуть кандидата на должность, но он должен иметь при себе минимальный багаж знаний и опыта для того, чтобы занимать хоть какой-то чиновничий пост. А так же вы имеете право голосовать за понравившегося оратора, — Ферал по привычке хочет стукнуть молоточком, но быстро ориентируется и лениво машет манипулятором. Все расходятся, недовольные своевольным решением моего министра и Эклипса с Фералом. — Очередное растрачивание времени в пустую, — я следую за тихо бурчащим Сивиджином и улыбаюсь, потому что он иногда такой забавный. А казначей все хмурится и думает над проблемой, над которой мы уже не властны. Война приближается к нам с холодами и с тусклым светом никогда не угасающей Центавры. Сиви опять кашляет. На этот раз надрывно и с болью. — Сходите к врачу, — сокрушаюсь я и подхватываю ослабевшего министра за локтевой шарнир. У Сиви всегда так, когда погода меняется. Он слабый. Очень слабый, но хочет делать вид, что нет. И мне почему-то такое его поведение, как ножом по искре. На следующий орн Сивиджин слег полностью, и мне пришлось отогревать его корпус компрессами и теплым энергоном. — Вы можете хотя бы сейчас прекратить думать о работе? — я выхватываю из его ослабевших пальцев планшет. Министр недовольно мычит. Все никак не пойму, откуда у него такой маниакальный трудоголизм, который доводит его до платформы и до температуры. Я не отхожу от него ни на шаг, подогреваю воду и жду, когда Милюм принесёт лекарства. Ей мой министр очень полюбился, а потому она всегда желала с ним встречи. — Я уж думал, ты к великой искре собрался, — Эклипс заявляется в середине орна и приносит какие-то планшеты. Сует их мне, а сам жалостливым взглядом осматривает моего министра. Сиви с тоской смотрит в потолок и кашляет. — Это резюме новобранцев. Сам выберешь! И мне вроде бы гордиться надо, что такое важное дело доверяют. А я не горжусь. Я вообще в этот самый момент всех этих новобранцев ненавижу, потому что у меня под боком Сивиджин хрипит. — Иди, я тут сам… — голос у него срывается на тихий свист, и я просто не могу оставить все, как есть. Благо приходит Милюм и с энтузиазмом заверяет меня, что все будет хорошо. Ей я верю, потому что мы одинаковые. Прибитые к своим хозяевам договорами и кандалами, вынужденные молча смотреть на их актив. Но нам повезло быть найденными именно этими мехами. И если Сивиджин олицетворял болезненность и был скуп на эмоции, то Эклипс же — полная противоположность. И Милюм такое устраивало. Я не смел ее осуждать. — Я правда справлюсь, господин Аарон, а вы идите! Вам работать надо! — миниконша ловко разводит лекарство с энергоном и несёт его Сиви. Тот, хвала Праймусу, всегда все пьет. Даже если и горькое. — А я может работать не хочу, — парирую, но натыкаюсь на напряженный взгляд пронзительных голубых линз Сивиджина. — Иди отсюда уже, — была б его воля, министр обязательно бы швырнул в меня что-то тяжелое.

***

Следующие три джоора я ношусь, как заведенный, выцепляя среди пресных новобранцев кого-то стоящего моего внимания. «Вы живы?» В моменте печатаю ему сообщение, чтобы знать, что Милюм справляется с его скверным характером. «Работай» Закатываю окуляры и молча радуюсь, что он в норме. Знаю, что слов благодарности от него не услышу, но обязательно в своем плотном графике обнаружу дополнительный выходной. — Следующий! — стараюсь придать голосу строгости и жду, когда из толпы собравшихся выйдет очередной мех. — Позывной? — я спрашиваю, даже не взглянув на него. — Ультра Магнус, сэр, — вздрагиваю, поднимая на молодого кибертронца окуляры. У новобранца цепкий пронзительный взгляд. Как у Сидживина, если бы тот еще и эмоции испытывал хоть какие-то. Я трясу шлемом. Пора прекратить всех с начальством сравнивать. Магнус мнется, потому что я уже продолжительное время смотрю сквозь него. — Сэр? — его напряженное выражение лицевой вызывает у меня только легкую улыбку. — Добро пожаловать в ряды элитной гвардии, солдат! — ставлю подпись на его планшете и провожаю задумчивым взглядом. Если он вольется в коллектив, я буду поражен.