Alexithymia

Я каждый юникронов раз вспоминаю этот орн с дрожью. Мне физически становится больно в груди, где, как я думал, уже все выжжено старыми ранами и переживаниями. Но Сивиджин тогда сделал мне в сотню раз больнее, чем любой другой. Заставил гадкого меня окунуться в свое дребезжащее прошлое и увидеть вновь, как иногда просто можно кого-то терять. И буквально. И фигурально. За джоор до выборов мы с министрами и Милюм прогуливались между Академией и Советом. Я уже когда-то говорил, что редко подслушиваю Сиви и Эклипса, но сегодня почему-то остался. — Меня какой орн беспокоит Ферал. Он будто цвет теряет при каждой нашей встрече, — министр обороны бедром опирается на парапет, набивая свою любимейшую кисеру. Мне зачастую кажется, что будь его воля, он бы сам в эту трубку обратился и дымился. — На него много всего навалилось в последнее время. Единственное, чем мы можем ему помочь, это хорошо выполнять свою работу, — мой министр напряженно смотрит в небо. А оно чистое-пречистое, с ясными звездами и одинокой Центаврой. — Пф, дурак он просто, — Эклипс спотыкается о накидку, снова пихает ее серво, и я завороженно наблюдаю, как терракотовая ткань развивается на ветру. — Сгубит его рано или поздно это крайнее трудолюбие и ответственность. — Разве не таким должен быть правитель? — мой министр тоже затягивается подарочком от главы Академии. Я не то чтобы в восторге от его новой привычки…. Меня беспокоит здоровье Сивиджина, которое в последнее время все хуже и хуже. Отчего-то же он такой слабый? Меня только сейчас начинает интересовать вопрос того, откуда Сиви появился, как попал в Совет и почему ему так тут невыносимо. Эклипс смотрит долгим взглядом ледяных линз, а потом выдает глубокомысленно и без улыбки. — Мы все под правителем ходим. Ты знаешь. А Ферал не дотягивает даже до последователя. Никто не дотягивает, кроме Прайма, — мех выпускает горький голубоватый шлейф в лицевую Сивиджину. Тот даже не морщится, стойко выдерживая разъедающий линзы дым. Звон колокола врывается в тихий разговор министров, и мы все спешим покинуть улицу и скрыться в зале суда. Там сегодня особенно много кибертронцев, что одной единой массой пытаются протолкнуться в помещение. Ферал гордо ступает первым, неся за собой многотонный груз ответственности за всех нас. Я гляжу на него в упор, чтобы в который раз убедиться: он ломается. Непоколебимый главный судья еще чуточку, может, выдержит, но не больше. А потом сорвется. Что с ним станется, я не знаю, но точно знаю, что на его место встанет Прайм. Сивиджин идет следом, вздернув подбородок и сложив хрупкие манипуляторы за спиной. Он держится неестественно прямо, следит за каждым гостем, приглашенным на выборы, и, когда сталкивается с Трионом, отводит взгляд. Эклипс же, бездушно оставив Милюм позади, протиснулся вслед за моим министром, и юркнул на свое место. Я принялся лихорадочно высматривать миниконшу. Она утонула в толпе, пытаясь ухватиться за скользкие отполированные стены. Протягиваю ей манипулятор и, будто она ничего не весит, выдергиваю из опасного потока. — Спасибо вам, господин Аарон, — она стряхивает с себя не то пыль, не то прицепившуюся к ней нервозность в такой ответственный день. — Пошли, постоишь у дверей, — я подталкиваю Милюм к натянутому, словно струна, Магнусу. Он отлично держится для того, кого только вчера известили о дежурстве. — По очереди, Праймус, пожалуйста, по очереди! — выцепляю взглядом отчаянно кричавшего на чиновников Виста. Он пару раз грозился кому-то разбить фейсплейт, а потом затолкать чужую гадкую глоссу в бампер. Милюм тихо смеялась над этой картиной, и мне эгоистично подумалось, что так будет всегда. Эгоистично и очень наивно. Будто бетство процессор обожгло и выжгло остатки разумного. Милюм всегда смеялась искренне, потому что ей было весело, а не потому что должно было быть весело. Я это уважал особенно. — Как его еще не отстранили? — Магнус появляется поодаль от меня, помогая справиться с возбужденной толпой и протягивая широкую плоскую ладонь миниконше. — Отстраняли пару раз, — отступаю в сторону, чтобы пропустить чиновников и не быть сбитым с серво. — А толку? Поганость свою и безкультурие он прятать не намерен. — Юникроновы болты! Глухие, аль тупые? — Вист, уже порядком взбеленившийся и наговоривший себе на целый срок, оперся лбом о стену, пытаясь корпус охладить. — Чего ты на меня так осуждающе смотришь? — Нормально я смотрю, — Магнус почему-то пытается оправдаться перед алым мехом, но тот только машет манипулятором, неуклюже задевая Милюм, и закатывает окуляры. — Ага, мистер ходячая дисциплина! — Оскорбления в элитных войсках строго…. — Бла-бла-бла, — Вист лениво пародирует оппонента. — Достал. — Еще один звук, и я заставлю вас драить полы в Академии! — сурово прикрикиваю на них, кивком указывая на начавшееся собрание. Главная клоунада сегодняшнего орна обещала быть насыщенной на события. Однако, именно тогда в моей искре поселилось стойкое чувство тревоги. Будто в этот момент мы дошли до точки невозврата. Будто в этот клик начался обратный отсчёт. Отсчёт до неизбежной катастрофы.

***

Если честно, из-за вечного недовольного ворчания Виста, я толком-то и не вслушивался в речи кандидатов. Понял только к концу, что случилось что-то из ряда вон. Что-то, что обеспокоило моего министра и удивило Ферала. А потом повалила толпа. — Ну опять что ли? — Вист страдальчески взвыл, пытаясь удержать себя и не врезать поодаль стоящему Магнусу. Раз начальство бить нельзя, можно бить сослуживцев. У алого раздолбая все работало по такой логике. — Я не вижу господина Сивиджина, — нервозность Милюм передается мне и по цепочке перетекает к Магнусу и Висту. Истерически пытаюсь вглядываться в пеструю толпу, в надежде заметить белоснежный корпус. Сиви не было. Ни в толпе. Ни после нее. Эклипс чинно выходит последним и, как только серво его пересекают статные громоздкие двери зала, достает трубку. — Министр, где господин Сивиджин? — глава Академии на наноклик зависает, хмурясь и отчего-то заламывая пальцы. — Кажется… кажется, он уже ушел. — Куда? — мой голос срывается в неконтролируемую дрожь. Корил ли я себя тогда за то, что не уследил за этим дураком? Конечно же да. Всегда. Все сотни циклов. Каждый раз, когда впоследствии смотрел на него. Сивиджин меня губил. — Судя по всему, он планировал высказать пару ласковых Мегатрону. Я срываюсь с места, оставляя пост и министра позади. Несусь к телепорту и проклинаю своё твердолобие. Ну как так? Глупый мой министр! Ты зачем лезешь туда без меня? Разве не для этого ты, Сиви, меня нанял? Почему, когда я так нужен, меня рядом с тобой нет? Я добиваю себя вопросами, влетаю в телепорт и оказываюсь на пустой Арене. Заученный до тошноты маршрут кажется мне бесконечным. Останавливаюсь, чтобы привести вентиляцию в порядок и чтобы суметь отчитать казначея. Искра болезненно бьется о камеру, стирая провода внутри до голого металла. Я будто жаждал разорвать себя на куски и больше никогда не собирать обратно. Потому что мне стало до омерзения стыдно перед Сивиджином. Слышу хруст, а после — истошный вопль моего министра. Слышу и уже срываюсь с места в сторону гладиаторских кварт. Влетаю в последний темный коридор и вижу оторопевшего Ориона. Архивиста трясет от ужаса, он отступает назад, чуть ли не падая на бампер. У меня адреналин больно бьет по височным пластинам, жжет нейросеть и слепит оптику от паники. Пакс прикрывает приемник ладонью, а меня прошибает холод. — С дороги! — отталкиваю архивиста в сторону и замираю. Там, во тьме, лежит мой Сивиджин и тихо скулит от боли. Под ним неоновой лужей разливается энергон, струйкой тянется к нашим с Паксом сервоприводам. Я шумно прогоняю воздух, смотрю на вышедшего Мегатрона и уже ненавижу его больше гнилого Совета. Я после состоял лишь из жгучей ненависти к Лорду, к себе и к Паксу. Меня терзало невидимое нечто, от которого хотелось сбежать в деактив. — Кажется, министру нужна медицинская помощь, — издевается надо мной и над Сивиджином. Урод! Смеется и мстит за то, что матрица лидерства в итоге не ему досталась. Какая жалкая причина. Такая же жалкая, как и ты сам, Мегатрон. Я бы врезал ему. Да побольнее. Но ослабший Сиви едва заметно дернулся в конвульсивном припадке, чего я игнорировать не мог. Моему министру было больно так, как никто и представить не в силах. Я обхожу гладиатора, делаю шаг, еще один и падаю на коленные шарниры рядом с белоснежным корпусом. Меня тогда так из колеи выбило, что думал, прямо там и останусь ржаветь. И не нужна мне ни Академия, ни война, ни статус. Ничего не нужно, потому что я не справился с работой! — Министр? — зову его, едва касаясь спины. Сиви хрипит и поднимает на меня свои окуляры. А в них столько горечи и обиды, что я захлебываюсь. Мне хочется сказать ему, что он ни в чем не виноват, что это все шлаковая система и ее неидеальность, что… что…! Но я только аккуратно подхватываю его на манипуляторы. Сивиджин не сопротивляется, потому что у него нет сил. Или желания. Почему-то, когда тащу казначея, когда по моим пальцам с его раздробленного коленного шарнира стекает топливо и когда министр самовольно отключается, мне кажется — время останавливается. Отчетливо слышу каждую каплю энергона, что разбивается об пол с таким невыносимым звоном. Я крепче прижимаю Сивиджина к себе, чувствую, что корпус его холодеет, и понимаю: к сожалению, он самое дорогое, что осталось в моем активе. Как бы не бежал, как бы не язвил, что бы не думал, он всегда…. Всегда был где-то рядом. — Глупец, — шепчу, выходя на свет и понимая, что уже никуда не денусь. Потому что Сивиджин это мой закон, моя власть и моя свобода. И я за это его ненавижу. В Совете мое появление вызывает шквал эмоций. Эклипс смотрит сначала на лужу топлива подо мной, потом на куклой лежащего на манипуляторах Сивиджина, а потом на меня. В его льдистых окулярах только море сочувствия, которое я глотаю ложками. Глотаю и тону. — Врача! Срочно! — Ферал первым приходит в себя, вырывает у меня из манипуляторов министра, грубо рыкая о том, что я тут сейчас лишний. — Гос-господин Аарон? — Милюм протягивает мне бархатистый платок, чтобы стереть с корпуса пятна энергона. Я отказываюсь. Мы вместе понуро бредем за непривычно тихим Эклипсом в медотсек, где бриймом ранее скрылся Ферал. Нас, ожидаемо, не пускают. Говорят, что будет операция. — Он ходить-то сможет?! — наконец Эклипс взрывается. Швыряет доселе державший в манипуляторах отчет в стену, разбивая планшет на сотню осколков. Я сравниваю себя с этим куском раздробленного металла, и мне хочется истерически смеяться. Вот так вот все нелепо. От врачей мы не получаем однозначного ответа. — Только попробуй! — Ферал успевает перехватить кулак главы Академии прежде, чем тот впечатался бы в стену. — Мне не нужны еще раненные. — Тебя забыл спросить! — Угомони свой пыл, — чеканит каждое слово, будто думает, что это вразумит министра. — Сейчас важно решить, что делать дальше. Очевидно, Мегатрон больше не союзник Совету. — Издеваешься?! У меня единственный друг, твою дани, сейчас на больничной койке истекает энергоном, а ты предлагаешь заняться юникроновой работой?! — Эклипс эмоционально машет манипуляторами, ходя туда-сюда. — У тебя выбора нет, — Ферала не на шутку разозлил пыхтящий глава Академии. Я заметил, что они оба были сейчас на жутком стрессе и успокаиваться не планировали. Меня тогда на пару джооров отпустило. Будто ничего критичного не произошло. Может, это было связано с тем, что я не видел Сиви, а значит, не мог понять масштаб трагедии. Однако, это позволило нам всем тогда смочь организовать привычную работу Совета без главы финансового отдела. — Кто будет вместо Сивиджина? Только не говори мне, что сам возьмешься за это! Нет! Я тогда совсем откажусь тут появляться! — А кого ты предлагаешь? — Вот! — то ли от балды, то ли… да нет, скорей всего от балды, Эклипс указывает на меня. Я не сразу осознаю, чего такое происходит, пока не встречаюсь с грустным и уставшим Фералом. Он, конечно же, такому не рад. — Соображаешь хоть что-то? — обреченно интересуется судья. — Ну так. Бывает отчеты там разбираю, сметы всякие. — О, он даже знает, что такое сметы! — министр юстиции не разделяет радости Эклипса, но протягивает мне ключ-карту от хранилища и от кабинета Сивиджина. — Не подведи, — в его окулярах я вижу лишь немую угрозу. Никогда не хотел так прямо сталкиваться с главным судьей, но теперь события вынуждают нас работать бок о бок. Благо между нами обязательно втиснется Эклипс, и станет легче.