Путь Божественной Орхидеи

Размеренная жизнь в Облачных Глубинах продолжала течь горной рекой. Учёба шла полным ходом, правда, несмотря на это, проказник Вэй Ин находил время на приставания к Лань Чжаню. Также первый ученик главы Цзян предпринимал попытки вновь отправиться за Улыбкой Императора, но его каждый раз оговаривали: Цзян Ваньинь — угрозами, Не Хуайсан — просьбами, а Дао Шэнлан, пускай и не пытался убеждать и напоминать о наказании, одним взглядом давал понять о его отношению к этой прихоти. Шэнлан человек может и нежадный, но ни под каким предлогом отдавать нефритовый жетон не хотел, даже прикасаться не давал. Столько раз Усянь просил у молодого господина Дао эту занятную вещицу, желая одолжить на некоторое время. Он использовал различные предлоги, включая всё своё актёрское мастерство, то слёзно умоляя, то нарочно дразня... Тем не менее к какому-либо результату это не привело. А-Шуай не поддавался на провокации и в большинстве случаев оставался невозмутим. Лишь иногда за излишнее озорство, в зависимости от уровня стараний Вэй Ина, тот мог ущипнуть, выгнуть пальцы, на крайней случай заломить руку или дать под дых, что в их взаимоотношениях было абсолютно нормальным. Так же крепкий подзатыльник озорник получал и от Цзян Чэна, но ответить тем же мог только ему. Так сложилось, что Чжоюнь-лан в этом плане был неприкасаем. Несмотря на то, что он был младше юношей из Юньмэна почти на полгода, в семье из братьев-сезонов играл роль старшего, ибо был взрослее ментально. Не с проста же Вэй Ин называл его сильнейшим в своём поколении. Мало кто из молодёжи хотел признавать, что "наследник пустоты" превосходит их по многим аспектам, даже сам Шэнлан об этом ни разу не заикался. Ведь большая часть заклинателей не понимала, что за этой силой стоит не только удачная родословная, но и тысячи тренировок, шрамы, дающие о себе знать каждый день, прошлое, преследующие его по пятам, и постоянное стремление превзойти самого себя. Конечно, от перенесённой боли он не стал бесчувственной ледышкой, Дао Шуай мог смеяться, шутить... однако многое в нём сломалось с тех пор. То, что сейчас незаметно, раньше было видно невооружённым глазом.

***

Начало майя, 5 лет назад. Резиденция Цинхэ Не.

В Нечистой Юдоли царила нервная суета, безмерно давящая на обитателей этого края. Под пасмурным небом, средь редкого дождя кто-то застыл статуей, практически недыша, кто-то же бесконечно мелькал, не смея остановиться. Стража держала караульный пост, ни на шаг не отходя со своих мест, а слуги беспокойно сновали туда-сюда, постоянно сталкиваясь друг с другом. По всюду раздавались взбудораженные перекрикивания и беспорядочный топот ног. Лишь в нескольких местах атмосфера отличалась, хоть и была такой же напряжённой. Одно из них было обширным кабинетом, где за столом, усыпанным свитками, сидел шестнадцатилетний юноша, на чьём лице отображалась вселенская усталость и горечь. В полной тишине он порывисто исследовал один документ за другим, даже не пытаясь разнообразить свой род деятельности на протяжении нескольких дней и бессонных ночей. После организации похорон, собраний и многочисленных споров со старейшинами Не Минцзюэ не покидал свои новые апартаменты, став частью интерьера. И никто не смел его беспокоить, особенно по пустякам, если конечно не желал встретиться с нешуточным гневом юного главы ордена. Из-за страха многие переставали понимать, какая информация заслуживает внимания господина Не, а какая — нет, так что преимущественно не придавали важности некоторым ситуациям. Однако зачастую игнорируемые проблемы сами дают о себе знать. Не меняя своего положения Минцзюэ уставшими глазами прожигал отчёты, рой мыслей не давал ему прикрыть их хоть на немного. Но этого и не требовалось. Снаружи стало невыносимо громко, шум всё не прекращался, гудя пчелиным ульем и действуя на нервы Не Хэна. Его густые брови поползли вниз, и так хмурые черты стали по-настоящему устрашающими. Вскочив на ноги, он чуть ли ни пинком вышиб дверь, чем вызвал испуганные возгласы. Слуги мгновенно затихли и тут же склонились, принося свои извинения. — Что стало поводом для таких оживлённых разговоров? — Не Минцзюэ не повышал тона хоть и не скрывал раздражения, но своим глубоким рокочущим голосом вызывал у слушателей дрожь по телу. — Вам нечем заняться? — тишину так и никто не нарушил, но до чуткого слуха долетел тихий плач. Спустившись по ступеням, юноша приблизился к людям, что отступив, явили взору молодую служанку с заплаканным лицом, еле стоявшую на ногах. Рукав её одеяний был сильно разодран, а из множества ранок, растянувшихся от локтя до запястья, сочилась кровь. Заметив, что глава приближается к ней, она обессиленно упала на колени, совсем разрыдавшись. — Что случилось? — спросил подросток, наблюдая как пострадавшей перевязывала рану девушка постарше, лицом похожая на неё. Пока остальные перешёптывались между собой, она на эмоциях ответила: — Моя сестра просто зашла в комнату к молодому господину Дао! Его меч кинулся на неё, опрокинув поднос и разбив тарелки, чуть смертельно не ранив! — пожаловалась родственница жертвы. — Юный господин не позволял никому входить, поэтому еду оставляли у входа, но он никогда не прикасался к ней. Сегодня А-Су решила всё-таки нарушить приказ, за что и поплатилась. Он... — она резко закончила речь, на всякий случай прикусив язык, чтобы не ляпнуть лишнего. — Неужели, с тех пор как молодой господин очнулся, совсем никто не заходил в его покои!? — возникнул парнишка, неосознанно разжигая яростный огонь чьей-то души. — Даже лекарь? — из толпы кто-то цыкнул на смельчака, а тот и не понял причину. — Почему об этом... — скрепя зубами, произносил Не Хэн, постепенно переходя на крик, — я узнаю только сейчас!? — Глава, прошу меня простить, я не знала об этом до сегодняшнего дня, — размерено ответила пожилая женщина, служившая здесь не один десяток лет, пока остальные затряслись в страхе. — Организация работы слуг в резиденции заняла всё моё внимание... Она могла бы и дальше оправдываться, однако Не Минцзюэ уже не было дела до её жалких объяснений. Он стрелой помчался к небольшой, раньше пустующей усадьбе, в которой даже гостей не располагали из-за отдалённости от главного здания. Домик был излишне скромным даже для Цинхэ Не и выделялся на фоне мощных крепостей. На пригорке он был окружён обилием цветущий растительности, слово все цветы уезда собрались в этом райском забытом уголке. Но вся их красота и яркость никак не могли перебить аромат безнадёжности и скорби и спасти разум от тяжёлых мыслей. Остановившись у порога, Не Минцзюэ, сдерживая всё своё нетерпение, медленно открыл дверь, заходя в просторную комнату погружённую в густой мрак, в котором объекты между собой мало чем отличались. Все створки окон были плотно закрыты, было душно, стоял затхлый запах пыли и обречённости. Стоило ему сделать только шаг, как под его ногой что-то треснуло и сломалось. Естественное освящение помогло разглядеть, что по всему полу разбросаны мелкие и крупные осколки посуды, свежие ошмётки еды и то, что в этой части помещения не было ни души, поэтому юноша продвинулся в соседнюю комнату. В спальне было ни так темно, лёгкий ветерок выходил из полуоткрытого окошка. Тусклый свет скользил на кровать, где сгорбившись, сидел худой мальчик, которому десяти лет и не дашь из-за нездорового вида. Распущенные длинные волосы были сильно спутаны, а старые бинты на теле еле держались, не скрывая тощие рёбра и плечи, лишь ноги были под тканью широких штанов, правда и они не смогли спрятать костлявые конечности. Он был больше похож на оборванца с улицы, чем на представителя благородных кровей. Шэнлан не замечал гостя, словно ничего не слыша и не видя вокруг себя, он смотрел куда-то в пол. — А-Шуай... — от слов Не Хэна мальчик вздрогнул, как напуганный дикий зверёк. Не успев, что-либо сказать, он лишь стал тянуться в сторону кузена, предупреждая об опасности. Резкий свист — и наступает гробовая тишина. Шэнлан с выпученными глазами смотрел, как Минцзюэ сдержал меч за лезвие одной рукой, однако скоро опять спрятал свои эмоции. Из сомкнутой ладони главы Не текла кровь, умеренным темпом падая вниз. Со спокойным выражением лица он лишь недовольно проговорил себе под нос. — Всё не могу взять в толк, почему она заставила тебя дать оружию имя тогда... Ты был ещё не готов... — Сюнчан... — прохрипел бледный ребёнок, хромая подходя к брату, тянувшись к духовному оружию, попутно бормоча. — Прости... — Здесь нет твоей вины. Тебя никто не обучал им управлять, — осторожно, не спеша, протянул меч Шэнлану, чьё прикосновение рук успокоило Скрывающего боль. Шуай старался не смотреть на алые разводы, но это не помогло сдержать рвотные позывы, желчь тут же оказалась у его ног. Минцзюэ успел поймать безвольно падающего брата: — А-Шуай! — не на шутку испугался Не Хэн за младшего, что несмотря на дурное самочувствие не потерял сознания. — Почему ты никого не впускал? Почему не обратился ко мне? — он попытался найти отклик в тусклых безразличных глазах, потерявших свой янтарный блеск, но не смог. Мальчик, не выдержав долгого взгляда, отвернулся и всеми силами старался отодвинуться от брата. От этого сердце защемило невыносимой грустью и невесть откуда взявшейся злостью. — Зачем... Такая реакция обескуражила. Уж лучше бы он плакал, ругался, крушил всё, что попадётся на его пути, чем был настолько равнодушным к окружающим и, главное, к самому себе... Как человек, потерявший обоих родителей, он его понимал. Однако прекрасно осознавал, что их ситуации сильно различаются. С отцом у Не Минцзюэ были обоюдно прохладные отношения, предыдущий глава не был ни любящим мужем, ни достойным братом, ни заботливым родителем, так что его смерть больше вызвала смятение, чем горечь. А свою строгую матушку, что никак не участвовала в его воспитании, помнил плохо да и не старался вспомнить. Когда единокровному брату исполнилось два года, госпожу Не отравила наложница отца, что хотела посягнуть и на его жизнь. Непонятно, что остановило эту женщину от очередного убийства, совесть или обстоятельства, но от казни это её всё-равно не спасло. Так и Не Цянь лишился матери. Но у него с братом оставалась заботливая тётя, больше подходящая на роль матери. Она была лучиком солнца, пробившимся на эти земли, одним своим присутствием даря нежное тепло... Когда известие о её кончине донеслись до Цинхэ, мир помрачнел, однако новость о её живом сыне возникла, как радостное благословение среди череды неудач. И Минцзюэ, теперь как старший в семье, не мог допустить, чтобы Шуай потерял смысл жить и так наплевательски относился к своему здоровью. Не Хэн подхватил кузена на руки и понёс на выход, а тот в свою очередь, понимая своё безысходное положение, лишь усилил хватку на рукоятки меча, тесно прижимаясь к нему всем телом. Цантэн, дабы не ранить своего хозяина, самостоятельно образовал вокруг себе ножны, смиренно терпя присутствие чужого человека. Не Минцзюэ не надо было приказывать, чтобы до слуг дошло, что в покоях молодого господина Дао нужно тщательно убраться и привести в порядок здание, а также срочно позвать главного лекаря. Целитель, тщательно осмотрев мальчика, ничего серьёзного кроме сильного истощения не обнаружил. Причиной хромоты оказался глубокий порез от осколка, а увечье на спине медленно, но без осложнений заживало. На вопросы мужчины он не отвечал, на махинации никак не реагировал и, даже когда ему действительно было больно, молчал как воды в рот набравший. Однако, немного погодя, он всё-таки начал сопротивляться, лекарство в него пришлось вливать силой и заставлять глотать, целитель в этом деле облажался. Зато в руках Минцзюэ Шэнлан оказался податливее. Глава Цинхэ решил, пока жилище А-Шуая приводят в надлежащий вид, временно поселить его в свои покои, так младший брат всегда будет перед глазами, за ним проще будет присматривать. Проблем он не создавал, день ото дня сидел на одном и том же месте, редко перемещаясь, ещё реже что-то говоря. Но Не Хэну всё равно приходилось отвлекаться от своей основной работы. Шэн-эр в пищу употреблял лишь немного риса, но при условии, что старший брат садился над его душой и ел вместе с ним. В ванну заходил лишь когда брат был рядом. Так или иначе все его поступки совершались под бдительным взором кузена, без него же он не делал ничего. Цвет лица Шэнлана стал лучше, кости перестали сильно выпирать, а вот глаза остались безжизненными. Не Хэн пытался достучаться до Дао Шуая всеми гуманными способами, но мягкий подход никак не влиял на него. И однажды ночью, собравшись с мыслями, Минцзюэ разбудил брата: — Шуай, вставай, — в тот же момент Шэнлан открыл глаза. — Я покажу тебе одно место. И возьми с собой меч.

***

Ущелье горы Лун

Темнота, редкий лунный свет, сырость, журчание воды — всё это видел и чувствовал А-Шуай, но ничего его не интересовало. Он стоял в обнимку с мечом, слушая рассказ Не Хэна о драконе. История эхом отражалась от каменных стен, лившись рекой из уст юного главы, когда он закончил, стало безумно тихо, словно даже речушка прекратила свой бег. — Сюнчан... Зачем? — Шэнлан прервал безмолвие. — Об этом месте знаем только мы с тобой. Ты можешь тренироваться здесь, не боясь, что кто-то придёт. Даже я. — Зачем мне тренироваться? — Чтобы стать сильнее. Любой уважающий себя заклинатель должен быть способен хотя бы защитить самого себя, — сухо произнёс Минцзюэ, обнажая саблю. — Зачем мне жить? — задал вопрос, ответ на который так мучил мальца. — Ты сам это должен понять, — старший брат стал опасно приближаться и внезапно напал. Цантэн тут же среагировал, отразив удар, а затем ещё. Шокированный Шэнлан не понимал, что происходит, ему стало безумно страшно, его глаза лихорадочно бегали по сторонам, а ноги словно приросли к земле. Не Хэн сделав последний замах, окончательно раззадорив Скрывающего боль, убрал Бася в сторону и закрыл глаза, никак не готовясь к обороне. Шуай, не думая, сорвался с места и закрыл собой место, куда целился Цантэн. Меч, резко остановившись перед его лицом, со звоном упал вниз. Осознав всё в полной мере, мальчик подавился воздухом, ладонями схватившись за горло. — Если у тебя нет смысла жить, — буднично произнёс глава Не. — почему он должен быть у меня? Я бы умер, а потом ты бы мог беспрепятственно убить себя, если таковым было твоё заветное желание. Так почему же ты не остался в стороне... — Потому что ты дорог мне!!! — выкрикнул Шэнлан как под пытками. — Вот именно, я дорог тебе. — схватив его за плечи, Минцзюэ встряхнул Дао Шуая как следует. — Так ты считаешь, что мне нет?! Ты важен не только мне, ещё многим людям: Не Цяню, семье Цзян, своим старшим соученикам! Думаешь наша жизнь станет легче, если ты умрёшь?! Не слишком ли ты эгоистичен, а?! — закончив говорить, он стал ждать любую реакцию, хоть что-нибудь, означающее, что он смог достучаться до сердца брата. Смотря на кузена без жалости, а с немым укором, он заметил как в уголках янтарных глаз начали собираться слёзы, а губы задрожали. Погладив Шуая по голове с улыбкой, Не Хэн вжал его голову в своё плечо, где он, что есть мочи, разрыдался. — Не ты один виноват. Прости, что так поздно навестил тебя. Я был слишком зациклен на своей должности... — Минцзюэ проглотил комок в горле и продолжил. — Давай вместе больше не будем совершать подобных ошибок, хорошо? — ответом стал усиленный крик с новой порцией слёз.

Конец момента из прошлого

***

В то время как Вэй Ин валял дурака, Цзян Ваньинь продолжал усердно учиться, честно заслужив похвалу старейшин. Наследник Юньмэн Цзян, можно сказать, полностью очистил репутацию ордена своими познаниями и стараниями. Не Хуайсан, пускай и не был также активен на уроках, отвечал на все поставленные вопросы, хорошо разбираясь в теоретическом материале. А сидящий рядом с ним, лишь делал вид, что по-настоящему включён в образовательный процесс. В то время, когда остальные ученики старались не ударить в грязь лицом, Шэнлан умирал от скуки. В Нечистой Юдоли он мог, когда заблагорассудиться, пойти охотиться на тёмных тварей, путешествовать по всей провинции Хэбэй, здесь же то и делал, что переписывал древние трактаты, читал историческую литературу и всё по новой... Условия жизни в Цинхэ и Гусу колоссально различались, и чем больше времени проходило, тем больше Шенлан задыхался здесь. Ночные тренировки помогали снять нарастающее напряжение, но лишь на небольшой промежуток времени. Как бы долго и упорно он не размахивал мечами и не упражнялся в их контроле — всё бессмысленно, неутолимая жажда возникала вновь. Конечно же он не жаловался, не хотел показать незрелым ребёнком, которого интересует только охота, и так хватает сплетен. Вместо него недовольство высказывал Цантэн. Не имея других собеседников, он изливал душу своему же хозяину, желая поскорее приступить к выполнению своего прямого предназначения — искоренение нечести. И завтра утром это могло стать правдой. Учитель Лань и Цзэу-цзюнь со старшими учениками выловили ходячих мертвецов и привели их в Гусу Лань, чтобы студенты смогли попрактиковаться, показав, как хорошо усвоили они знания, данные в Облачных Глубинах за два с половиной месяца. Но судьба решила немного по-другому, и ранней ночью, когда отбой ещё не наступил, зазвенели оповещающие колокола, оставив грядущий мирный сон позади. Юные заклинатели, что находились в своих комнатах, быстро схватили духовные оружия и выбежали на улицу. Объединившись в группы, они вылавливали гулей, беря их в кольцо. Песни струнных инструментов воспитанников Лань успокаивали их сознание и обездвиживали. Один десяток полёг только от мелодии гуциня Лань Чжаня, Ванцзи был лучшим в укрощении тёмных тварей и общении с духами. Несмотря на большое количество парализованных мертвецов, ещё половина находилась на территории резиденции, все они убежали вниз по склону в чащу. Тихо пробираясь между хвойных высоких деревьев, вглядываясь вдаль, ученики пытались уловить передвижения гулей и тошнотворный запах мертвечины. В двух стах шагах быстро промелькнула тень, а за ней другая. Началась погоня. — Сколько всего мертвецов было приведено сюда? — спросил Цзян Чэн, ни на миг не останавливаясь. Группа молодых людей начала стремительно догонять силуэты. — Ровно сотня, — ответил Лань Хуань, смотря в сторону. Наследник ордена заметил странность — слишком тихо, несмотря на то, что лес маленький, воя нечести неслышно, но озвучивать свои мысли он не стал. Изредка Сичэнь поглядывал на Не Цяня, что хоть и обнажил Чуньсюнь, так им и не воспользовался. — И сколько нам осталось выловить? — с большим энтузиазмом решил уточнить Вэй Ин. Ответа он так и не получил. Юноши остановились, потеряв след и, вместе с тем, найдя пропажу. Только сейчас зловонные тела тварей стали заметнее, они, кучно и одновременно хаотично разбросанные по земле, лежали отдельно от голов. Студенты осмотрели гулей, что были мертвы... окончательно и бесповоротно. Призраки не отзывались на запрос Ванцзи. Не Хуайсан, что исследовал тела вместе с остальными, сразу сделал вывод: — А-Шуай, тебе не хватало охоты, как птице в клетке — свободы. — Да уж, Шэнлан постарался! — воскликнул Вэй Ин. — Но вот нам ничего не оставил! — Он и не должен тебе ничего оставлять! — осадил его Цзян Чэн. — У нас здесь не соревнование. Зачем считать пойманных... убитых тварей? — тут из зарослей на юношей выбежал мертвец с синеватой кожей, спасаясь от неминуемой гибели и, вместе с тем, направляясь в её лапы. — Хэх, всё-таки упустил одного, — Вэй Усянь только приготовился нападать, как отрубленная голова подкатилась к его ногам. — Ну, Лан-Лан... — Ты сам замешкался, Сянь-Сянь, — медленно приближаясь, Шэнлан вытер лезвие меча об рукав грязновато бежевого цвета и убрал в ножны. Всё одеянии давно уже было небелым. Передние пряди лезли на лицо, придавая его небрежному образу задора, картину дополняли ярко горящие глаза ребёнка, получившего долгожданную игрушку. — Сорок один мертвец. Многие восхищённо вздохнули, кто-то был более сдержанным. Были и недовольные. Лань Чжань смотрел на господина Дао холодно, но внутри него пробуждался вулкан протеста. — Он всё-таки считал... — смирено произнёс Ваньинь, закатив глаза, ещё раз подтверждая догадку о том, что Вэй Усянь плохо влияет на названного брата. — Не во всём же мне быть идеальным. Однако стрельбу из лука тебе никогда не проиграю! — В этом ремесле я тебе не соперник, — признался Шэнлан. Второй племянник Лань Цижэня стал стремительно приближаться к группе молодых людей, которая в последнее время не соблюдала общепринятые правила. Но его остановил старший брат: — Ванцзи, не стоит. — Молодые господа Лань, — заметив шевеления двух Нефритов, Шэнлан решил объясниться. — Прошу прощения за то, что не предоставил вам мертвецов в рабочем состоянии. Я ждал учеников, играющих на цинь слишком долго. Если бы я ничего не делал, то мог пострадать. — Всё в порядке, — заверил Лань Хуань. — для практика нам хватит и оставшихся. Лань Чжань же смолчал, не став комментировать то, что последнего мертвеца ом мог и не убивать.

***

На следующий день после занятий Шэнлан отпросился в город. Гуляя по улочкам Гусу, он приобрёл небольшой кувшин с вином, размер которого можно было легко спрятать под одеждой. Шуай верил, что даже если и попадётся на пути Ванцзи, вряд ли вызовет у него интерес, и вряд ли он будет его обыскивать. Глазами он искал знакомую фигуру, ведь сегодня четырнадцатый день месяца, по договорённости, этим числом он мог встретить одного из людей, чьё прошлое тесно было связанно с его. — Давно не виделись, Шэнлан, — перед юношей возникла высокая девушка в соломенной шляпе и вуалью на ней. Даже не видя её лица, по голосу Шуай мог определить кто это. — На этот раз послали тебя... — Неужели ты мне не рад? В предыдущие два раза, тоже была я, однако ты не выходил в город, — взяв Шэнлана под руку, она повела его в ближайший трактир. — Не надумывай, Пэйянь. Я рад тебя видеть, — сев за столик и сделав заказ, они продолжили разговор. — Что та женщина хочет предать мне на этот раз? — Шэнлан, по больше уважения к старшим. Та женщина выполняет твои обязанности на протяжении нескольких лет... — Вы что-нибудь выяснили? — перебил её господин Дао. — Пока нет. Это не минутное дело, все следы стёрты. У нас нет опоры, чтобы строить догадки, — в ответ Шуай поджал губы. — До нас дошло, что ты поборол бездонный омут. Очень похвально. — Мне просто повезло... Орден Цишань Вэнь отпугнул монстра в эти места. — В последнее время этот орден часто даёт о себе знать... В Гусу Лань интересно? — Пэйянь перешла на другую тему. — Не всегда. Несмотря на малочисленность, ученики в белом подают большие надежды. И не все из них холодны как лёд и не умеют улыбаться, — с теплотой Шэнлан вспомнил Лань Сичэня. — Я и не думал, что раньше Лань Цижэнь неплохо общался с моими родителями. Он знает, что я болен, хоть и не догадывается о значении этого слова. — Из нас мало кто об этом знал. Ещё меньше умеет справляться с несносным мальчишкой! — пожаловалась старшая соученица А-Шуая. — Неужели Сюэ Ян вызывает столько проблем? — посмеялся в руку Шэнлан. — При мне он такой послушный. — Только тебя и слушается. Боюсь, что Таожэнь не выдержит и задушит его. — Постарайтесь всё же уберечь его от этой участи. Я вырвусь с учёбы к вам ближе к концу декабря. — Точно, ему исполнится одиннадцать. Ты великодушно продлил его детство, дал ему год ещё побыть ребёнком... Уже придумал вежливое имя для нашего волчонка? — Я даже не задумывался. У меня ещё полно времени для этого. — Даже если назовёшь его "Маленький цветочек", он примет его, — слуга принёс приготовленные блюда. Приступив к ним, девушка продолжила беседу. — Расскажешь интересные истории из Облачных Глубин? — Конечно, — согласился Шуай, сделав глоток мятного чая.