Путь Божественной Орхидеи

Время удивительная вещь. Иногда оно летит настолько быстро, что невозможно уследить, как по щелчку пальцев наступает новый день, а от вчерашнего остаётся лёгкий флёр воспоминаний, который без ярких моментов в конце концов исчезает. Иногда же время идёт мучительно медленно, как назло оно ползёт сухопутной черепахой, да ещё и останавливается перекусить, не заботясь о будущем. Как проходит время в Гусу Лань, я так понять и не смог. Три месяца с начала обучения в Облачных Глубинах я пережил относительно без проблем. У меня не было цели выделиться, но и без особых стремлений я привлёк слишком много внимания. Уничтожение бездонного омута, истребление сбежавших гулей... Не похоже на то, что я старался быть ниже травы, тише воды. После тех событий я часто стал замечать на себе всё больше взглядов. Каждый смотрел на меня по-разному: изучающе, подозрительно, реже восхищённо, ещё реже добродушно. Чего только стоило недовольное выражение лица Лань Ванцзи, когда я отсёк голову ходячему мертвецу. Столько упрёка заключалось в этих холодных светлых глазах, словно перед ним я нарушил сразу сотню правил со Стены Послушания. Если бы не Лань Сичэнь, он бы точно высказался по поводу моих действий. И скорей всего младший Нефрит был бы прав, ведь я нахожусь на территории Гусу, и мне следует подчиняться правилам. Я и сам понимал, что если бы я старался, то смог бы оставить хоть немного тварей в рабочем состоянии, но мои инстинкты взяли верх, точнее я и не сопротивлялся желанию уничтожить гулей. Мне так не хватает ночных охот, свободы, что это нехватка в итоге выходит мне боком. Правду говорят, люди ближе к животным, чем к богам... Остаётся надеться, что мои выходки будут злить не более двух людей, мне достаточно ворчания учителя и прожигающего взора гордости клана Лань. Существование Вэй Усяня во многом облегчает мне жизнь здесь, затмевая мои причуды, он становится главной причиной их недовольства. Большую роль играет и Лань Хуань. Он единственный в белых одеяниях кто общался со мной так непринуждённо и столько раз мне помогал. Я просто обязан отплатить ему за доброту, но каким образом пока не знаю... Туманное утро в Облачных Глубинах начиналось также как и другие, но в этот раз мы не переодевались в белоснежные ханьфу. Не Хуайсан быстро собрался и стал меня ждать, потирая сонные глаза, чуть позже оделся и я. Перешагивая порог, мы не смогли сдержать протяжные зевки, солнце яркими лучами ударило нас по лицам, тёплой пощёчиной разгоняя остатки дрёмы. На дороге нас уже ждали Вэй Ин и Цзян Чэн, перекинувшись ленивыми приветствиями, мы все вместе отправились в Зал Предков, где наставник вот-вот должен был начать историю родоначальника ордена Гусу Лань. Наш путь ко дворцу сопровождал шум малых и больших водопадов и переговоры птиц, рассуждающих о наступлении осени. Когда мы оказались внутри, зрачки сами заметались по всему периметру, а нос кроме благовония ничего почувствовать не смог. В огромном здании расположились искусственные пруды с кувшинками, водные лилии не смели цвести ярко, поэтому застенчиво держались на воде; стеллажи с древними манускриптами, на которых не было и пылинки, как будто их только недавно изготовили. Конечно же самым примечательным наполнением интерьера стали десятки панно, расположенных вдоль длинной стены. Барельефы были выполнены из дерева, оттенком напоминающим древесину вишни, резной орнамент был украшен золочёной бронзой, прекрасно дополняющей сюжеты. Среди них выделялись четыре самых больших ажурных окна, что назывались: "Монастырь", "Изучение музыки", "Встреча спутницы", и "Успение". — Даже если вы изучали историю образования Великих орденов поверхностно, то хотя бы краткую биографию каждого из основателей должны знать наверняка, — чинно произносил Лань Цижэнь, поглаживая свою козлиную бороду. Он начал рассказ, по обыкновению дополняя его занудой хронологией, но в целом история оказалась интересной. И по её завершению наставник отошёл из-за неотложных вопросов. Это не было чем-то необычным. Старейшина Лань выполняет все обязанности главы, даже Лань Сичэнь приводит в исполнение многие поручения, помогая учителю всеми возможными способами. Гусу Лань образовался вторым по счёту, основанный Лань Анем. Этот человек родился в храме и рос там, внимая хвалебным песнопениям. Благодаря пытливому уму и одухотворённости стал известным монахом высшего ранга. В возрасте двадцати лет он взял себе фамилию «Лань» — второй иероглиф в слове «целань», — и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гусу он встретил ту, что была предназначена ему самими Небесами, женщину, которая стала его спутницей на стезе самосовершенствование, вместе они положили начало клану Лань. После кончины своей супруги Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь. Несмотря на то, что эти панно были самыми известными, я не мог оторвать глаз от ажурного окна, стоявшее через семь шагов от основной композиции. — Так значит основателем клана Лань был монах? И почему я не удивлён?! — со смехом сказал Вэй Усянь. — Он решил окунуться в мирскую суету ради встречи со своей единственной, а когда жена покинула его, вернулся в свою обитель. И как такого человека угораздило произвести столь неромантичных потомков?! — Вэй-сюн, неужели ты об этом не знал? — решил уточнить Не Хуайсан. — Уже на первом уроке ты отлично показал свои знания, мне казалась, нет того, в чём бы ты не был осведомлён. — Если бы этот балбес не пропускал ни одного занятия по истории, то возможно так и было бы, — пояснил Цзян Ваньинь. — Брат Шэн, — обратился он ко мне, заметив, что я витаю в облаках. — Повествование о Лань Ане достаточно занимательно, но среди всех выдающихся представителей праведного клана я бы выделил его внучку. Лань И единственная женщина, ставшая предводителем ордена Гусу Лань, — мы подошли к изображению третьей главы, чей взгляд сдержанно был направлен вперёд. Около подола её платья безжизненно валялся сломанный гуцинь, а в руке покоился хлыст, сплетённый из нескольких металлических струн. — Она создала технику Смертельных Струн с целью убийства своих противников. До сих пор отношение к этой личности остаётся неоднозначным. В прошлом многие заклинатели, даже из родного ордена, критиковали её за это изобретение. Но только глупец будет отрицать то, что техника Смертельных Струн стала самым мощным по силе поражения тайным оружием Ордена Гусу Лань. Оно режет всё: плоть, кости, камень... И я бы хотел увидеть искусство владения этой техникой ближнего боя в живую, ибо древние письмена не могут выразить всей внушительности последствий её применения. — Ха-ха-ха, ну ты даёшь, Шэнлан! — засмеялся от чего-то Вэй Ин. — Странно, что ты не смог ответить на вопрос какие девушки тебе нравятся. Как по мне всё теперь стало очевидно, — рукой он указал на картину. — Без сомнений, твоя избранница должна быть сильной, изящной и скромной. Если вдруг решишь остепениться, то начинай искать жену в соседнем корпусе Облачных Глубин, возможно тебя приглянется одна. — Боюсь этого не случиться, — как-то расстроенно проговорил Не Цянь, постукивая веером по руке. — Многие девушки из нашего ордена соответствовали этим критериям, но мой брат остался равнодушен. — Эти двое неплохо спелись, они словно условились свести нас с ума... — пробурчал Цзян Чэн мне на ухо, а после остудил пыл "двух неудавшихся свах". — Если так хочется женить моего названого брата, то сначала сами найдите себе спутницу! — Спасибо, Вань-сюн. Если бы не ты, они давно бы устроили смотр невест. История о Лань Ане понравилась многим студентам. Юноши, что стояли недалеко от нас, принялись судачить на эту тему. Мало-помалу их разговор перешёл к вопросу выбора "спутницы на стезе самосовершенствования", они начали обсуждать девушек своей мечты, а точнее, известных особ из различных орденов. — Кстати, какая заклинательница по вашему, прекрасней всех? — воодушевлённо поинтересовался один, другие стали давать расплывчатые ответы, знакомые начали между собой тихо спорить, но так и не пришли к общему мнению об идеале. — Братец Цзысюань, кого бы ты назвал самой достойной? — спросил кто-то. Услышав это, мы не сговариваясь, посмотрели на юношу, стоявшего к нам боком. На его лбу виднелась метка цветка киновари; на воротнике, манжетах и поясе красовались вышитые пионы сорта "Сияние средь снегов". Это был наследник ордена Ланьлин Цзинь, которого послали в Гусу на обучение, — Цзинь Цзысюань. — Ты бы лучше не спрашивал Цзысюань-сюна об этом, — друг одёрнул любопытного товарища. — У него уже есть невеста, конечно же, ответом будет её имя. При слове «невеста», уголки рта благородного лица будто бы дрогнули, обнаруживая лёгкое выражение недовольства. Однако ученик, задавший вопрос, не уловил этого знака и радостно продолжал: — Правда? А из какого она ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива и красива! — Не стоит говорить об этом, — молодой господин Цзинь поднял бровь. — Что значит «не стоит говорить об этом»?! — внезапно встрял в разговор Вэй Ин. Все присутствующие в зале ошарашенно посмотрели на Вэй Усянь. Как правило, он говорил с ухмылкой, никогда не гневался, даже когда его ругали или наказывали. Однако сейчас его лицо сквозило совершенно очевидной враждебностью, что стало довольно удивительным, но не для нас. Цзян Чэн также не стал, как обычно, распекать его за неуместную активность. Вместо этого он встал рядом с мрачным выражением лица. По другую сторону встал я, хладнокровно взирая на юношу в жёлтом ханьфу и его свиту, которая медленно начала выстраиваться немногочисленной стеной. Не Цянь же взволнованно засуетился у нас за спиной. — Какая именно часть фразы «не стоит говорить об этом» тебе неясна? — Цзинь Цзысюань презрительно огрызнулся. — Фраза-то мне ясна. Но я никак не могу понять вот что: как ты можешь быть недоволен моей шицзе? — Вэй Усянь язвительно усмехнулся. После этой фразы гробовую тишину разбавил шёпот учеников. Единственное, что юноши поняли, проводя дебаты, — они затронули щепетильную тему для двух Великих орденов, считай что разворошили не просто осиное гнездо, а гнездо гигантских шершней. Моя милая названная сестра Яньли была первенцем в семье Цзян. Характера она была кроткого, мягкого, говорила всегда ласково и нежно улыбалась нам. Часто люди упоминали, что внешностью она обладала лишь чуть лучше самой заурядной и то, что являясь частью правящего клана, позорно не имела склонности к заклинательству, однако для нас она была самой лучшей на свете. Разве можно не любить её добрые большие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, хрупкие руки, готовящие потрясающе вкусные блюда, и голос, сладкий будто мёд, что когда-то утешал мою разбитую душу. Цзинь Цзысюань же являлся её женихом, и знал я о нём ни так уж и много. Он был единственным законнорожденным сыном Цзинь Гуаншаня, юношей примечательной наружности и исключительных способностей. От горделивого ордена, издревле отличающимся этим качеством, он унаследовал аристократическое высокомерие. Единственной причиной помолвки таких противоположностей стало то, что мадам Юй и госпожа Цзинь происходили из дружественных кланов, поэтому хорошо знали друг друга с детства, они и договорились о помолвке. — А ты не хочешь спросить, как я могу быть доволен ею?! — надменно ответил он вопросом на вопрос. Мы же медленно начали приближаться, с каждым шагом и словом обстановка накалялась. — А ты, должно быть, полагаешь, что нравишься всем без исключения? — глумливо произнёс Вэй Усянь. — И откуда только набрался уверенности, чтобы так привередничать? — Если она действительно так недовольна мной, то пусть разорвёт помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А если она так симпатична, то попроси главу Цзян, чтобы отдал её тебе! Разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?! — выпалил юноша. Вся его речь была пропитана раздражением и пренебрежением. Цзян Чэн застыл, на его лице заиграли желваки, а Вэй Ин в неудержимой ярости бросился вперёд, но вместо лица Цзинь Цзысюаня его кулак встретил мою ладонь. Виновник этого только и смог, что заторможенно отреагировать, возможно он и знал, что его ударят, но не знал, что настолько быстро. Улыбнувшись пылающему брату-лето, я встал перед ним. Руку сильно жгло, и не смотря на неё, я мог понять, что она моментально покраснела, так же бы мгновенно отняло пол-лица наследника "пионов". — Хороший удар, Сянь-сянь, — после я обратился к стае напыщенных павлинов — это определение им очень подходило. — Молодой господин Цзинь, вам в голову ударила горячая кровь и вы не смогли сдержать эмоций. Но не думайте, что брошенные вами слова останутся без последствий, золотые одеяния не делают ваш клан и орден хоть чуточку лучше других. Подобные высказывания в сторону девушки признак невоспитанности. Видимо ваши адепты больше времени уделяют на прихорашивание, чем на изучение элементарных правил этикета. — Ха-ха-ха, и это говоришь нам ты, Дао Шуай, — из толпы вышел парень крупного телосложения, устроившись под боком "главаря". Он не был особо привлекателен да и по ощущениям не обладал недюжинным талантом. — А ты ещё кто? — спросил Вэй Ин, снова оказавшись ко мне плечом к плечу. — Ты!!! — поперхнулся воздухом тот, чьё имя и я не знал. Мы всё ждали, когда он назовётся сам, а не будет нем как рыба, хотя вряд ли это была нужная нам информация.— Цзинь Цзысюнь! — всё-таки сказал, смотрящий на нас сверху вниз похлеще самого наследника. — Племянник главы Цзинь! — Даже если это единственное, чем ты можешь похвастаться, делать этого не нужно. — Тебя не спрашивали! Ты влез не в своё дело, наследник пустоты! — Цзян Яньли является моей названной сестрой, поэтому всё же касается, — я строго присёк попытку вывести меня из себя. — Ох, точно, я вспомнил, — оскалился заносчивый племянник главы Цзинь, продолжая. — Тебе же предлагали обручиться с ней, и ради этого даже собирались нарушить давнюю договорённость, но ты отказался. Неужели, Чжоюнь-лан, ты считаешь, что она тебя не достойна? Кто же воспитал тебя таким высокомерным? — Цзысюнь, хватит, — вдруг скомандовал наследник в жёлтом, видимо немного успокоившись, он сам не желал усугубления ситуации. — Вы уже оскорбили нечужих клану Цзян людей, не стоит выводить конфликт на всеобщее обозрение, — Ваньинь также решил не терять контроль, несмотря на всё сказанное, он старался действовать осторожно. — Простите, молодой господин Цзян. Конечно же, не хотелось бы портить отношения между нашими орденами, — в примирительном жесте отступил Цзинь Цзысюнь. Мы также отошли обратно. Но всё его показное дружелюбие оказалось не долгим. — Вы не виноваты в том, что ваш слуга и названный брат не могут удержать язык за зубами. Жаль, что их уже некому воспитывать. Спиной я ощущал это противную снисходительную гримасу с победной усмешкой. На мгновенье я прикрыл глаза, пропустив воздух через зубы. Пробежавшись по испуганному лицу Не Цяня, мрачному — Цзян Чэна, искажённому — Вэй Ина, я неспеша развернулся обратно и продвинулся вперёд. — Мальчишка, ты знаешь в чём заключалась особенность обучения в Фушань Дао? — обратился я к тому, кто уже давно перешёл черту. — Ученики выбирали вид оружия ближе к десятилетию, а упражняться с деревянными эталонами начинали только за полгода. До этого момента мы усердно тренировали физическую составляющую... — Думаешь, мне интересно слушать про твой уничтоженный орден, Дух поветрия?! — он обозлился на подобное обращение, при этом сам использовал прозвища намного оскорбительней. — Нет, — подняв согнутую руку перед собой, я то сжимал пальцы, то разжимал их. — Я лишь предостерёг тебя о скорой боли... Хвастун уже приготовился обороняться, внимательно следя за кулаком, но вместо ожидаемого для него выпада, я произвёл подсечку с разворота. Туша с грохотом повалилась на спину. Неуклюже он старался встать, кряхтел как старик, однако намертво был придавлен к полу моей ногой, поставленной на грудину. Его брат тут же подскочил ко мне, грубо схватив за ворот, случайно или специально поцарапав кожу на открывшихся участках. Он старался притянуть меня к себе, чтобы облегчит ношу родственнику. — Дао Шэнлан, немедленно...— он уже было хотел продолжить, но был сбит с ног Вэй Усянем. Оба, не произнося ни слова, начали наносить удары, кубарем выкатившись за пределы помещения. А я всё продолжал удерживать грубияна внизу, никак не реагируя на его попытки подняться. — Ты так смело разбрасывался оскорблениями, не представляя собой ничего серьёзного, — я надавил сильнее, налегая всем своим весом, тем самым выдавив из него всю дерзость. Теперь он не мог смотреть на меня сверху вниз. Наверное, скверно оставаться в таком незавидном положении без шанса самостоятельного выхода из него. — Я не слишком горд, но твоё поведение правда похоже на мелкую ящерицу, вообразившую себя драконом... Жалкое зрелище. Остальные адепты хотели вмешаться, но не решались под строгим взглядом Цзян Ваньиня, что вскоре выбежал на улицу за Вэй Ином. Ученики же Гусу Лань поспешили оповестить старших о перепалке, и вот уже в далеке был слышен громовой голос наставника: — Кто посмел учинить драку в Зале Предков?! Я убрал ногу с Цзинь Цзысюна, но глупо было рассчитывать на то, что он усвоит урок и не полезет на рожон. Он пыхтел, как взбешённый зверь, повторял ругательства и махал кулаками, лишь бы достать меня. — Да как ты посмел?! — эмоции затуманили его разум и замедлили рефлексы, поэтому его действия было легко предугадать. Больше сил он тратил на глумления. То, что кузен наследника Цзинь не затыкался, начинало изрядно раздражать. — Жалкий наследник пустоты, что всё это время, поджав хвост, прятался за спиной главы Не! Наверное и выжил благодаря своей трусости! По отношению к Цзинь Цзысюаню, который сейчас получал крепкие тумаки и за меньшее проявление неуважение, оставить всё как есть, было бы несправедливо. Поэтому, подгадав время, когда противник снова пытался попасть по мне, развернувшись, я пяткой ноги прошёлся по квадратной челюсти. Парня откинуло в сторону, он заскулил и зажал кровоточащий рот, не поднимаясь с пола. Нижняя часть его лица быстро оттекла, она безвольно держалась и не двигалась, наглец, кроме невнятных звуков, ничего не издавал. — Наконец-то, ты молчишь...

***

Когда наставник с пеной у рта показался на пороге, я без слов вышел из дворца, встретившись с помятым, но счастливым Вэй Ином. Мы шёпотом отчитались о результатах и продолжили бы мирно беседовать, но под непрекращающиеся суровые порицания это делать было бы очень затруднительно. К тому же мы не бессмертные. Добавлять масло в огонь, когда он уже и так полыхает — верх безумства. Из четырёх нарушителей покоя присутствовали только трое. Цзинь Цзысюна в срочном порядке отправили к лекарю, этот факт не вызвал у меня вины или стыда, зато довольство собой теплом прошлось по телу. Когда нескончаемый монолог всё-таки подошёл к концу, нам стало известно, что учитель отправил письма в три именитых ордена. Шанс того, что хотя бы мой брат не откликнется, был ничтожно мал... Так мы простояли на коленях несколько часов, наступил полдень. Первым прибыл глава из соседнего ордена. Он был подтянут, достаточно красив, весь его образ был дополнен драгоценными элементами. Из слухов я знал, что этот человек падок на женщин, буквально не упуская ни одной юбки, он породил множество бастардов, которых по пальцам не пересчитать. Я видел его не впервые да и знал по рассказам мамы, она, вспоминая прошлое со своими друзьями, смеялась над его стараниями привлечь её, не обращая внимание на свой статус женатого мужчины и её — замужней дамы. Глава Цзинь, некраснея, усыпал её комплиментами и подарками. Редко, но он бывал в Бессмертной Роще. В последствии, этот ритуал стал не более чем дружеской традицией. Цзинь Гуаншань, убедившись, что сын серьёзно не пострадал, отправился на поиски племянника, напоследок одарив меня косым цепким взглядом. Дальнейшее безмолвие напрягало Вэй Усяня, он не выдержал и тихо заговорил: — Тот болван настоящий слабак, раз даже пальцем тебя тронуть не смог... — Говоришь так, словно жалеешь, что на мне нет и синяка, — я отодвинул ворот, показав красные полосы. — Зато меня наградили боевыми царапинами. Но тебе досталось сильнее. — Не сильнее чем ему, — головой он кивнул в сторону наследника Цзинь. Мы находились ни так далеко друг от друга, поэтому Цзысюань наверняка слышал нас. В подтверждение этого объект обсуждения сильнее сжал своё ханьфу, его плечи иногда подрагивали и определённо не от радости. Его лица не было видно, но вполне можно представить "порчу имущества". — Жаль я пропустил твой эффектные удар, так хотелось увидеть, как ты ставишь этого надутого индюка на место... — Вы ещё смеете болтать?! — как оказалось старейшина ушёл ни надолго. Ученикам Гусу Лань он поручил провести нас двоих в разные дворы, ноги не сразу стали слушаться меня, странной походкой я топал на новое место ожидания, так и оказался в гордом одиночестве. Долго находиться под жарким солнцем, где короткие тени деревьев даже не стараются мне помочь, ощущения не очень. Хорошо, что приходиться делать это не на твёрдой поверхности, а на мягкой почве. Однако голову припекало очень даже хорошо, так хотелось, чтобы жар и духоту сентября разбавил проливной дождь. Пока я всматривался в изумрудную траву, где показался кузнечик, за спиной зашуршали одеяния, силуэт добросовестно закрыл меня от света. — Шэнлан, — обратился ко мне старший Нефрит. Я сначала, задрав голову, улыбнулся ему, затем развернулся полностью, встретившись с таким же приветливым выражением лица. Он был окружён ореолом золотого свечения. В этот миг я понял, как же ему подходит его имя. — Сичэнь, ты не ожидал, что я окажусь в такой ситуации? — Думаю... нет, я знаю, у твоих действий может быть исключительно веская причина. В кабинете дяди уже собрались все приглашённые главы, — оповестил меня Лань Хуань. — Не Хэн всё-таки явился... Надо было бить слабее, — протяжный вздох вырвался из груди. — Для меня причина достаточно уважительная. Я бы сдержался, если бы он оскорблял только меня, но он задел дорогих мне людей и не желал останавливаться. Так что... даже если меня выгонят, я ни о чём не буду жалеть. — С чего ты решил, что тебя выгонят? — по-доброму удивился Сичэнь, подавая мне руку. — Я первым применил силу, и я единственный кто нанёс ущерб... — я принял помощь и встал. — Разве это не очевидно? — Свидетели подтвердили, что Цзинь Цзысюнь высказывал нелицеприятные вещи и не раз пытался напасть на тебя. Я считаю, нет основания для какого-либо наказания, — Лань Хуань считал мои действия самообороной. Однако, сделал бы он такой вывод, если бы присутствовал лично? — Ну раз сам Цзэу-цзюнь на моей стороне, мне нечего бояться, — безмятежно произнёс я, отпуская тёплую ладонь.

***

— Вэй Ин, ты правда покидаешь Гусу Лань? — спросил я очевидное, ведь мы находились в части Облачных Глубинах, приближённой к спуску с гор. — Ага, — подтвердил он, поправляя мешок с вещами. — Ты как-то сказал, что я и полгода не продержусь здесь, ты оказался прав. — Эх, жаль, — расстроился Не Цянь. — Вэй-сюн, в твоей компании невозможно заскучать, я думал до конца обучения будет так... Надеюсь, мы расстаёмся ненадолго. Я всё же попрошусь у брата к вам в гости... — Спасибо за добрые слова, А-Сан. Смотри, чтобы эти двое не замучили тебя. — Что значит замучить? — Цзян Чэн ударил того локтём. — Если тут кто кого и мучил, то это ты изводил Лань Ванцзи. Думаю он рад, что ты уходишь. — А мне вот кажется, что наоборот. — А-Сянь, ты готов? — произнёс подходящий Цзян Фенмянь. Фиолетовые одеяния расцвели перед нами, как и дежурная улыбка. — Глава Цзян, — поприветствовал мой младший брат. — Молодой господин Не, — ответил также вежливо отец моих названого брата и сестры. Он подошёл ближе. — Шэнлан, я не смог тебя сразу найти, поэтому подарок А-Ли лежит в твоей комнате. Она настояла, не смогла найти себе место, из-за того, что не успела закончить его к твоему дню рождению. — Передайте сестре мою признательность, даже не видя его, я чувствую заложенную в нём частичку её души. Я буду его беречь. — Яньли будет рада узнать, что с тобой всё хорошо. Ну, думаю пора прощаться. — Лан-Лан, теперь ты в центре внимания вместо меня, — обнял меня Вэй Ин. — Может всё-таки сбежишь со мной? — Сянь-Сянь, я постараюсь пройти этот тернистый путь до конца. Вэй Усянь попрощался и с Не Цянем, благодарно упомянув "тот самый" сборник. С Цзян Чэном он перекинулся остротами и крепкими объятьями. Названный брат неловко произнёс: "До свидания, отец". Цзян Фэнмянь, положив руку на плечо сына, чуть скованно произнёс: "Удачи, А-Чэн, продолжай стремиться к вершинам в том же духе". — Фэнмянь-сюн, уже уходишь? — царственной походкой мимо нас шёл Цзинь Гуаншань, а рядом с ним плёлся племянник с перебинтованным лицом. Видимо он тоже покидал Гусу. — Да, Цзинь-сюн, мы отправимся первыми, — откланялся глава Цзян. Вэй Усянь шёл с ним нога в ногу и махал нам рукой. Так они исчезли из поля зрения. — Цзинь Цзысюнь, — обратился я к бедолаге. — прошу прощения за несдержанную силу. Надеюсь, вы скоро поправитесь. — Мой племянник не может сейчас лично извиниться, поэтому прошу прощения от его имени. В Башне Кои я удостоверюсь, что он запомнил урок, — с дружелюбием лисы выразился глава Цзинь. — Не забудь потренировать его как следует, — родной голос заласкал мой слух. Не Хуайсан спрятался за раскрытый веер. — Мой брат использовал не всю силу. — Конечно, Минцзюэ-сюн, этим я также займусь. Способности вашего кузена поражают, — красноречивый взгляд перешёл на меня. — Молодой господин Дао поразительно похож на Миньхуа, а вот от отца ему достались лишь некоторые черты характера. Но думаю со временем всё может поменяться. Что ж, не будем вас утомлять. — Хорошей дороги, — пожелал Цзян Чэн, возможно не имея это ввиду. — Цзюэ-сюн... — начал было я, но осёкся. — Не смей извиняться, я бы поступил также, если не хуже, — кузен похлопал меня по спине. — Будь собой, несмотря ни на что. Есть лишь один путь... — Свой. Я помню. — А ты, — обратился он к А-Сану, что сразу вздрогнул. — молодец, в этот году результаты намного лучше. — Да-а, спасибо, брат, — запнувшись поблагодарил Не Хуайсан. — я буду стараться ещё лучше! — Я не допускал иной мысли. Конечно будешь, — он бегло потрепал младшего по макушке. — Время поджимает... — дела ордена звали, и как бы сильно я не желал, чтобы Не Хэн задержался, это было бы проблематично. — Не беспокойся, мы позаботимся о себе, — заверил я, с этими словами Не Минцзюэ, усмехнувшись, резво стал удаляться.

***

В комнате на кровати меня ждал упакованный свёрток. Сняв обёртку, я обнаружил комплект одежды, на зелёном фоне были вышиты золотистые узоры, работа моей трудолюбивой сестрицы пахла душистыми цветами лотоса. Я полной грудью вдохнул аромат, обняв ткань. Между складками я обнаружил небольшую коробку с отсеками, в одном из них лежало поясное украшение адептов Юньмэн Цзян, холодный металл со знакомой гравировкой прокатился по ладони. Серебряный колокольчик составил компанию нефритовому жетону, порадовав нежным звоном. В соседнем оказалась сушёная мята, на дне шкатулки — письмо.

"Дорогой Шуай, надеюсь, у тебя всё хорошо, и кошмары уже не мучают тебя. В Юньмэне всё как обычно, но без вас мне тоскливо, поскорее хочется увидеться. Если я всё сделала верно, то подарок должен прийтись тебе в пору. Знаю, ты сказал тогда, что тебе ничего не нужно, прости свою сестрицу за упрямство. Матушка также не осталась в стороне, колокольчик её идея, ведь ты давно уже часть нашей семьи. Но она просила мне не говорить об её участии, так что это будет нашим секретом, хорошо? Еда в Гусу Лань отличается от той, что в Юньмэне, к сожалению привести тебе какое-либо блюдо затруднительно, но пусть хотя бы душистые листья мяты станут для тебя отличным успокаивающим чаем. Ещё долго я не смогу увидеть тебя с Цзян Чэном и от этого мне становиться грустно, однако, несмотря на сентиментальность, я рада, что у тебя всё наладилось. Шэн-эр, прекрасно осознавая твою силу, я не могу не переживать... Прошу, будь осторожен и возвращайся в Пристань Лотоса невредимым.

Твоя названная сестра Яньли"

Прочитав всё до конца, я продолжал улыбаться. Кошмар этой ночью ко мне не придёт, как бы он не старался.