Путь Божественной Орхидеи

***

Начало светать, первые лучи солнца стали пробиваться сквозь облака, окрашивая их в розовый пурпур и оттенок густого мёда, тёмно-синее небо мгновенно расцвело, словно стало отражением осеннего леса на земле. Луна бледнела на их фоне, а далёкие звёзды и вовсе померкли, не сопротивляясь. Утренняя заря засияла нежно, ласково подгоняя новый день. Тонкая полоска света юрко проскользнула между створок окна и упала на лицо спящего юноши. Длинные ресницы дрогнули, веко приподнялось, и янтарная радужка встретилась с таким же драгоценным блеском восхода. Проморгавшись, Шуай потянулся, разминая плечи и шею. Запустив пальцы в густые волосы, убрал мешавшие локоны с заспанного лица, он дошёл до ослабшей ленты на хвосте и, не напрягаясь, развязал её одним указательным. По плечам рассыпался каскад волос, что стали намного длиннее обычного. Запрокинув голову назад, молодой господин Дао выгнулся подобно извилистой змее с изумрудной чешуёй. С его губ слетел беззвучный стон, а глаза снова закрылись от кратковременного удовольствия. Наконец полностью оклемавшись, выпрямив спину, он не успел задаться вопросами, как тут же почувствовал знакомое присутствие, взгляд конечно же наткнулся на Лань Хуаня, тот уже смотрел прямо на него и мягко улыбался. Он стоял возле стеллажа, укрытого солнечным венцом, практически сразу откладывая недочитанную книгу. — Доброе утро, Шэнлан. — Ох, Сичэнь... — Чжоюнь-лан не сразу смог подобрать слова спросонья. Уж слишком хорошо началось его утро. — Я предполагал, что буду потревожен твоим младшим братом и мгновенно заморожен под его холодным взором, я даже был уверен в том, что меня отчитают, разбудив поздно ночью... Но этого, на удивление, не произошло. — Не всегда наша уверенность становится явью, не всегда сомненья подводят наши ожидания. Я сменил дежурство Ванцзы, поскольку он является одним из смотрителей на практике. — Тогда мне несказанно повезло проснуться в твоей компании. Оказывается, утомляют не только монотонные лекции наставника, — лишь сейчас ощущение на коже лица стали ясными, он провёл по ней тыльной стороной ладони, засохшая тушь частично отсыпалась со щеки. — Ха-ха... не в обиду методике вашего клана будет сказано, что долгое переписывание трактатов работает лучше любого снотворного. — Похоже, несмотря на долгое пребывание здесь, устои Гусу Лань для тебя не само собой разумеющееся, — по-доброму отмечая, Лань Хуань подошёл ближе. — При любом раскладе я не захочу к ним привыкнуть, — обнаружив на столе медное зеркало, он всмотрелся в своё "татуированное" лицо. Там же, вместо стопок рукописей и фолиантов, расположился таз с водой. — Спасибо, за помощь Сичэнь. И спасибо за то, что не разбудил, — юноша начал умываться, старательно оттирая пятна. — Давно я не дремал так сладко. — Тебя часто мучают кошмары? — Уже нет, — новый всплеск воды забрал с собой угольную черноту без остатка. — возможно я и не смог до конца приспособиться к правилам Облачных Глубин, но к самому месту я привязался, — Шэнлан, не забыл про распущенные волосы, на скорую руку заплёл их, от того низкий хвост получился неряшливым. — Вечно туманный горный край с чрезмерно серьёзными адептами в белом, играющими на струнных инструментах... Разве есть описание лучше? — Не Хуайсан сказал, что тебе нравится играть на цине, — вспомнил Лань Сичэнь. — Мой милый брат не совсем правильно выразился, мне нравится слушать чью-то игру. Раньше я и правда хотел научиться, но желание так и осталось детской прихотью, — собеседник понимающе кивнул. Дао Шуай медленно поднялся и с просьбой обратился к Нефриту. — Я бы не отказался от лицезрения таланта наследника Гусу Лань. Окажешь мне такую честь? — Разве я могу отказать другу, — Цзэу-цзюнь повёл его наружу, в небольшой сад, где тут же стихли трели птиц, ожидая концерта. — За эти четыре месяца я не раз становился свидетелем техник ваших учеников: призыв, расспрос, упокоение... их навыки по борьбе с нечестью становятся всё лучше, однако это точно не те музыкальные произведения, которые я хотел бы услышать. — Что мне сыграть? — поинтересовался Сичэнь. — Я доверюсь твоему выбору. — Хорошо, — после взмаха широкого рукава на пологом камне появился гуцинь. Скромное место сразу приобрело ауру торжественности. Усевшись рядом, Чжоюнь-лан затаил дыхание, внимательно следя, как изящные фаланги приближаются к струнам. Стоило им вызвать звук, как что-то в сердце Юного Дракона больно кольнуло и загорелось. Мелодия понемногу начала набирать обороты, тёплая светлая печаль, озвученная без слов, стягивала раненную душу. Каждая нота отдавалась эхом в голове, приятные воспоминания и вместе с ними плохие разом возникли перед Дао Шэнланом.

***

Резиденции Фушань Дао

6 лет назад

Звучание гуциня стихло, женские руки легли на струны, успокаивая их. Со стороны послышались быстрые хлопки и восхищённая речь ребёнка: — Мама, ты была великолепна! — юный наследник оказался в объятьях матери, не отрывая от неё взгляда. Прекрасная Не Миньхуа в зелёном платье, с красной хризантемой в волосах, что подчёркивала её медные глаза, смотрела на него в ответ. — Я готов вечно слушать твою игру! — Ах, ты, маленький льстец! — засмеялась госпожа Тяньцзюй, прижимая сына ближе и целуя его в макушку. — Ты смущаешь свою матушку, нахваливая её скромные умения. — Ты же сама сказала, что я уже большой! Через год я получу вежливое имя и духовное оружие, тогда никто не посмеет усомниться, что я взрослый! А взрослый умеет отвечать за свои слова, а мои слова не лесть, — с полной серьёзностью обосновал мальчик, не желая слушать обратного. — А-Шуай, — она мягко провела ладонью по его щеке. — для меня ты навсегда останешься маленьким. Даже когда тебе будет двадцать, я буду помнить, как ты в младенчестве пытался ухватиться сразу за две рукояти оружий своих родителей, один только вид Гадуань и Чуньсюня вызывали в тебе безмерную радость. Ни какие игрушки не интересовали тебя так, как эти клинки. — Возможно именно поэтому отец позволил мне начать обучаться раньше, — с большим почтение и благодарностью упомянул он. Оба родителя были достойными примерами для подражания, всё, чему они учили, запоминал на зубок, все поощрения и дозволения желал оправдать. Редко, когда ребёнок не испытывает подобное благоговение перед отцом и матерью. Шуай, как и большинство детей именитых заклинателей, воспитывался в любви и достатке, но это не делало его заносчивым, жадным или равнодушным к чужому горю. Он не ленился на уроках, внимая каждому умному слову, ко всем относился уважительно независимо от положения, был в меру скромен, начитан и заинтересован в своём будущем. Он вырос на великой истории своего Ордена, он почитал традиции и знал главные принципы клана Дао. Про таких детей говорят "золото, а не ребенок", а Шуай несомненно был славным мальчиком. — Ты уже осознал свои предпочтения? — Клинок Цзянь мне нравится больше, хоть я задумывался и об овладение саблей, но мне не близок её агрессивный стиль боя, да и с контролем Ци у меня могут возникнуть проблемы... — грустно произнёс Шуай, крепко взявшись за рукав Не Миньхуа. Взгляд упал вниз, молчание затянулось, но он всё же выдавил из себя. — Мам, я проклят?.. — От чего ты так решил? — Я родился не таким как все... и как бы не старался, буду не таким как все... — с долей обречённости произнёс ребёнок, глубоко переживая о своих недостатках. — А-Шуай, ты особенный! — изо всех сил пыталась донести женщина. Она схватилась за плечи сына, чтобы у него не было возможности отвернуться. — Ты моя отрада, мой сильный мальчик, дитя, посланное мне неравнодушными богами. Тебе не нужно быть такими как все! — дальше она произнесла фразу одними губами, но он всё понял. — Есть только один путь — свой, — прозвучали заученные слова. — Я понимаю, мама, — лицо его смягчилось, но за глазами копилось множество вопросов и таких недетских, на которые она пока не решалась ответить. Ведь Шуай и так знал многие вещи про свою "особенность", госпожа Тяньцзюй не желала усугублять ситуацию, не хотела, чтобы его детство закончилось в одно мгновение. В мире, где девушки являются разменной монетой на политической арене, шанс выйти замуж по любви крайне мал, однако, ребёнок, рождённый в этом браке стал бы утешением для любой женщины. Госпоже Не повезло, супруг был добр, не сковывал её свободолюбивый нрав, поддерживал её во всём и по-настоящему заботился. Рождение сына, о котором они так мечтали, стало самым лучшим днём в их жизни. Старейшины двух Великих Орденов тоже веселились, ведь наконец-то Фушань Дао обзавёлся долгожданным наследником... Но праздник омрачился ухудшение состояния младенца. Определяют предрасположенность к совершенствованию уже на первых неделях жизни, это может сразу рассказать о будущем человека. Одни смогут быстро сформировать золотое ядро, вторые впитывают энергию намного медленнее, третьи никогда не станут заклинателями. Однако, есть и те, кому повезло намного меньше... Редкое явление, как лунное затмение, когда рождаются дети, не способные выдержать энергию окружающей природы. Весь мир словно давит на них, беззащитных, ни в чём неповинных отпрысков злой шутницы судьбы. Ещё нет ядра, нет сильных меридиан, которые позволяли бы Ци циркулировать планомерно, без вреда организму. В итоге, ребёнок хоть и жив, но тяжело переносит болезни и растёт с каким-либо из дефектов: парализованные конечности, нарушения работы органов чувств, проблемы с психикой. Речи о пути заклинателя здесь идти не могло, единственное, что оставалось, это существовать в лишениях и боли. Лекари могли лишь ослабить влияние духовных сил на несчастное дитя, но ни один известный врачеватель не знал, как полностью победить недуг. Но родители, опьянённые горем, не желали сдаваться. Не предавая огласке, тайно, отыскали человека, способного помочь. Им неважны были средства, методы, цена за услуги, им важен был результат — полностью здоровый ребёнок, который сможет без риска для себя использовать духовное оружие. Так и случилось, маленький Шуай перестал страдать, светлая энергия больше не наносила вреда. Для всей Поднебесной мальчик лишь сильно простудился, о секрете ведали лишь самые близкие. — Я расскажу тебе всё ровно через год, хорошо? — сдалась Не Миньхуа, понимая, что рано или поздно сын должен узнать правду, какой бы она не была. — Обещаешь? — Обещаю. Всё, что я ещё держу в тайне, глубоко в сердце, раскрою для тебя без утайки. Тогда она не знала, что не сможет сдержать данное обещание, не сможет наблюдать за взрослением ребёнка, что собственными руками оставит ему шрам на всю жизнь и в плохие дни будет приходить к нему в кошмарах...

***

Мелодия плавно завершилась, вместе с тем ритм сердца и дыхания Шэнлана начал приходить в норму, настолько произведение эмоционально повлияло на него, аккуратно затронуло что-то, спрятанное в глубине. В глазах набирались солёные моря, но они остались высыхать под гнётом горячего янтаря, не позволяя и минуты слабости. — Это было прекрасно, каждый день бы слушал твою игру... — наконец заговорил он, сглатывая накатившую грусть. — Если будет такая возможность, то в свободное время я с радостью сыграю снова, — пообещал господин в белоснежном ханьфу, за чьи поясом находилась флейта Лебин. — Ты мастерски владеешь гуцинью, но я слышал, ты отдал предпочтение духовому инструменту — очередное отличие от остальных адептов клана Лань. Любопытно, чем ещё ты отличаешься от них. — Тебе наверняка знать лучше. Я вот боюсь, что не смогу найти человека, чей характер был бы похож на твой. — Это плохо? — Быть необычным? — Редко когда меня описывали именно этим словом, однако оно подходит мне больше всего, — Шуай улыбнулся своим мыслям. — ведь я не доблестный герой, не сильнейший заклинатель, — он пытался отмахнуться от чужих слов: народа провинции Хэбэй, своих братьев, которые, как он считал, не заслуживал. А вот оскорбляющие прозвища почему отрицать не стал. — На самом деле я мало чем отличаюсь от других, все мы люди, у которых часто совпадают потребности и стремления, просто каждый идёт своим путём, действует в соответствии со своими принципами. — И всё же ты выбиваешься из толпы, на это наверняка повлияло много обстоятельств. Несмотря на речи недалёких людей, ты остаёшься терпеливым и справедливым, а это многого стоит. — Оставаться человеком в любой ситуации — вот что по-настоящему ценно. И ты именно тот, кому это удастся, — молодой господин Дао поднялся. — моё наказание ещё не закончилось, я должен переписать оставшиеся трактаты, чтобы спокойно влиться в процесс обучения. — Конечно, не буду тогда более тебя задерживать, — Лань Хуань смотрел, как силуэт скрывается за дверьми библиотеки, в душе задумавшись, что же его друг имел ввиду.