Raised on Little Light

2 недели спустя Была холодная осенняя ночь, и Нилу было беспокойно. Его кожа зудела от фантомной боли и горела от воспоминаний, которые он предпочел бы забыть. Пять лет жизни с тренером должны были очистить его тело от остатков прошлого, но он все еще чувствовал их как клеймо, как шрам, как воспоминание. Когда эхо воспоминаний начинало подплывать ближе к морю его мыслей, он всегда оказывался на одном и том же месте. Прошло пять лет, и уют Лисьей норы укоренился в его душе. Это было похоже на возвращение домой: вполне уместно, что первое место, где он почувствовал себя в безопасности, было тем самым местом, куда он до сих пор бежит. Его отец каким-то образом всегда знал, когда он покидал свою спальню и уходил в ночь через окно. Он никогда не останавливал его и не пытался удержать. Нил всегда задавался вопросом, знаком ли ему тренер с отчаянным страхом, когда замок на двери — единственное, что стоит между тобой и тем, что тебя пугает. С той самой первой ночи у Эбби Нил знал, что Тренер не такой, как все остальные. Он не знал, что он сделал, чтобы быть достойным этого подарка, этой семьи, которую он не заслужил и не просил. Он до сих пор не был уверен, что сможет принять эту жизнь. Он не позволял себе устроиться слишком комфортно. В проплывающих мимо окнах все еще мелькало разочарованное лицо матери, и он не мог отделаться от нарастающего в желудке ужаса, от осознания того, что больше не скучает по ней. Дрожащими пальцами он вводил код на задней двери, ветер ласкал его лицо, словно нашептывая слова. Его грудь тяжело вздымалась с новым вдохом. Дверь щелкнула, на мгновение вспыхнув зеленым светом, и он распахнул ее. Он позволил ей захлопнуться за собой, прижавшись спиной к холодному металлу. Сердце гулко стучало, отдаваясь эхом в ушах, и грохотало в тишине пустого стадиона. Страх пронзил его до глубины души, беспокойство пронеслось по позвоночнику, когда он столкнулся с неизвестной темнотой. Дрожащие руки зашарили по кирпичной стене, нащупывая выключатель, который должен был быть там. Он не успел нащупать гладкий выключатель, как его охватила паника: темнота заплясала по краям его зрения, грозя утопить его. Свет включился, заставив его закрыть глаза. Он прижал руку к груди, чтобы замедлить тяжелый стук сердца. Когда он снова открыл глаза, мир был ясен. В груди стало легко, в голове пусто, страх остался лишь в памяти. Ему не нравилось чувствовать неприятные ощущения на коже, жжение старых шрамов под одеждой. Ему хотелось смыть с кожи все плохие воспоминания, сжечь их до тех пор, пока не перестанет болеть. Нил пошел по пути света, пальцы небрежно скользили по стене, как по карте дома. Он прошел по коридору и попал в гостиную. Он включил свет и там: непроглядная тьма была тяжела, словно груз, который непременно утянет его под воду. Почувствовав, что его тянет к дивану, он неторопливыми шагами направился к нему, а затем бросился на него и лег на бок. Он подогнул руку под голову и позволил шторму захватить его. __ Эндрю отчаянно нуждался в том, чтобы отвлечься, его кости болели от неудержимой энергии. Он обхватил руками кожу на руле и, сильно надавив ногой, заставил машину ускориться. Он чувствовал, как машина с каждой минутой набирает скорость, как напрягается каждый его мускул. Он не помнил, чтобы принимал осознанное решение ехать куда-то конкретно, но, тем не менее, заехал на парковку около корта, и машина с визгом затормозила. Машина заехала на парковочное место, шины завизжали в знак протеста. Он выбрался из машины, сжимая в кулаке ключи. Он почувствовал, как металл вжался ему в руку. Он с силой, достаточной для того, чтобы разбить дверь, вбил код в дверь и рванул ее на себя. Он запоздало понял, что свет уже включен, и тело бессознательно пошло по прочерченной им дорожке. Разум еще не догнал тело, но в глубине души, под шумом волн, он знал, зачем он здесь. Повернув в комнату отдыха, он заметил свернувшееся калачиком тело, которое так долго искал. Глаза Нила были устремлены вдаль, мешки под глазами опухли от усталости. Эндрю взглянул на него и увидел в глазах знакомую боль. — Ты очень предсказуем, Ваймак, — сказал Эндрю хрипловатым голосом. Нилу потребовалось слишком много времени, чтобы сфокусировать взгляд и узнать лицо Эндрю в дверном проеме. Он никак не отреагировал на присутствие Эндрю, уставившись на него невидящим взглядом. Он нахмурился от отсутствия эмоций, которые он обнаружил, глядя на него в ответ. — Нил? — сказал Эндрю, и в его словах прозвучала неуверенность. Нил смахнул туман с глаз и посмотрел на Эндрю, действительно посмотрел. — Эндрю, — прохрипел он, сжимая руки в кулаки, прежде чем принять сидячее положение. — Что ты здесь делаешь? — Решил проверить, из-за чего вся эта суета, — ответил Эндрю, глядя на Нила внимательным, ищущим взглядом. Нил закатил усталые глаза и подтянул колени к груди, прислонившись к ним щекой. В таком виде он выглядел еще более усталым — маленьким и испуганным. — И каков же вердикт, Миньярд? — проговорил он тяжелым от усталости голосом. — Присяжные еще не пришли. Они смотрели друг на друга, глаза, любопытные и голодные, блуждали. Эндрю не знал, что он ищет. Возможно, ответ на вопрос. Вопрос, который он пока не знал, как задать. — Уже поздно, — сказал Эндрю, и слова упали в пустоту; он смотрел, как они рассыпаются в ничто. Нил сморгнул усталость и криво улыбнулся. — Хорошо, старик, — Эндрю усмехнулся, грубое замечание было на кончике его языка, наготове. — Это ты шляешься по школе в полпервого часа ночи. — И ты тоже, — отмахнулся Эндрю. Нил только хмыкнул, не сводя с него глаз. — Почему ты здесь, Нил? — голос Эндрю стал ниже, тише. Нил на мгновение задумался, его глаза забегали туда-сюда, ища что-то во взгляде Эндрю. — Ты когда-нибудь чувствовал, что тебе просто нечем дышать? И это не имеет никакого отношения к воздуху в легких. Слова не имели особого смысла, но Эндрю почувствовал их как интимное прикосновение в груди. Он понял их где-то в глубине души. Мне всегда кажется, что я не могу дышать, — подумал он. — Да, — ответил Эндрю. — Иногда мне просто необходимо дышать. Вот почему я здесь. Вместо ответа Эндрю достал из кармана куртки пачку сигарет и протянул ее Нилу. Он прикурил две и протянул одну ему. Он легко опустился на подушку рядом с Нилом и беззаботно погрузился в наступившую тишину. __ Это вошло в привычку. Незапланированные встречи в темноте, общие сигареты как секреты, пространство между ними, которое казалось слишком огромным. Вместо привычного опьянения страхом Нил с наступлением сумерек начал ощущать в желудке предвкушение. Он обнаружил, что с нетерпением ждет неизбежного похода на корт, глаза горели от усталости, которую он заставлял себя подавить. Эндрю приходил каждый вечер, как по расписанию. Нил прислушался, не раздастся ли рык машины, не заскрипят ли шины на стоянке. Он не совсем понимал, как учащенно бьется его сердце при мысли о приближении Эндрю. Он считал тяжелое шарканье ботинок Эндрю по линолеуму и гонялся за возбужденной энергией в своих жилах. — Давай прокатимся, кролик, — сказал Эндрю, еще не успев войти в комнату. Его голос отскочил от стен, эхом отразившись от Нила. Нил поднялся на ноги раньше, чем осознал это, и со слепым доверием шагнул к Эндрю. Он не заметил ни остроумной ухмылки на лице Эндрю, ни внимательного взгляда, которым он окинул тело Нила. Он всегда не замечал голодных взглядов сверстников, непринужденного флирта девушек из его класса, но он не мог игнорировать интенсивность взгляда Эндрю и то, как от этого взгляда по его телу сразу же пробежал жар. Эндрю недоуменно вскинул бровь, пристально наблюдая за тем, как Нил впивается зубами в нижнюю губу. — Наконец-то ты позволишь мне посидеть в твоей машине? Это большая честь для меня, — сказал Нил, прижимая руку к груди с напускной искренностью. Эндрю закатил глаза так сильно, что это выглядело почти больно. Он повернулся на каблуках и, топая, пошел обратно по коридору. На Нила он не оглядывался, полагаясь на то, что тот последует за ним. Каждый вечер Нил начинал замечать в Эндрю какие-то мелочи. Чем глубже становились их странные отношения, тем больше он засматривался на Эндрю. Во-первых, золотистый оттенок его глаз, медово-теплый и успокаивающий — аномалия для такого грубого человека, как Эндрю. Затем — костяшки его рук, мозолистые ладони, покрытые шрамами, испорченные, но сильные. Он представлял себе, как грубые прикосновения его рук заставляют его падать в свободное падение, которому, казалось, не будет конца. Сегодня он обратил внимание на грубые очертания его плеч, широких и массивных, на толстовку, натянутую от напряжения мышц. Он представил, как прижимается ртом к упругой плоти, как мышцы напрягаются под его прикосновением. Нил тряхнул головой, чтобы прогнать из головы грязные мысли. Эндрю скрылся в ночи, Нил следовал за ним по пятам. Они забрались в машину в относительной тишине. Нил чувствовал нервную энергию под кожей, как предупреждение, которая зудела и рвалась наружу. Он спрятал руки под бедрами и повернулся к Эндрю. Эндрю уже наблюдал за ним, приподняв бровь. — Надеюсь, ты не боишься ехать быстро? — сказал он, и по краям его рта заиграл призрак улыбки. Нил не мог не заметить, как его глаза проследили за этим движением. Улыбка Нила была достаточным ответом. Они вырвались в ночь под визг шин и тревожный стук собственных сердец. __ Ветер был резким и диким, он бил его по лицу и ласкал его кудри. Музыка была настолько громкой, что он чувствовал, как тяжелые басы отдаются в груди, отбивая такт слишком быстрому сердцу. Он следил не столько за дорогой, сколько за Эндрю: костяшки пальцев напрягались за рулем, волосы трепались и развевались на ветру, глаза были дикими и невозмутимыми. Нил проследил за острым разрезом его челюсти, отметив, как стиснулись зубы под жесткой плотью. На какое-то мгновение Нил представил себе, как облизывает полоску его челюсти. Эта мысль заставила его испуганно отшатнуться. Дорога расстилалась перед ними, а Эндрю не останавливался, не замедлял ход, и его взгляд был голодным и устремленным на Нила. Сердце Нила заколотилось в груди; он почувствовал тот же голод в своем желудке. Его руки сжались в кулаки, ногти впились в нежную плоть ладоней. Пульс не замедлялся, как у Эндрю, нога медленно нажимала на педаль тормоза. Они находились в глуши, справа и слева — поля, впереди и позади — мили пустой дороги. Нил почувствовал в желудке предвкушение, как предупреждение. Когда Эндрю съехал на обочину, Нил повернулся к нему, готовый к любым действиям Эндрю. Эндрю захлопнул дверь машины на стоянке и одним движением развернул свое тело к Нилу. Его глаза были жесткими, когда они встретились с глазами Нила, зрачки широко раскрылись на фоне поразительно теплого медового моря. Нил моргнул, высунул язык, чтобы провести им по нижней губе. Эндрю ненасытно следил за этим движением. — Да или нет, Нил? — его голос был грубым, напряженным от потребности, которую Нил ощущал в своем теле. Нил не мог представить себе, чтобы он в чем-то отказал Эндрю. Его голос дрогнул, когда он ответил: «Да». Эндрю только это требовалось, и он рванул вперед, нежно зажав лицо Нила двумя ладонями и притянув его ближе. Их губы встретились в столкновении губ, зубов и языков. Нил не понимал, что делает, но позволял Эндрю снова и снова прижимать их рты друг к другу, просто радуясь тому, что он участвует в этом процессе. Это была гонка без финиша, но Нил все равно побеждал. Рот Эндрю был мягким, нежным и твердым во всех нужных смыслах. Он смело покусывал губы Нила, высунув язык, чтобы провести им по коже. Нил почувствовал, что пьянеет от губ Эндрю, податливых и теплых от его натиска. — Нил, — произнес Эндрю, прижимаясь к его губам с голодом и болью. Они расстались на мгновение — ровно настолько, чтобы Эндрю успел дотянуться позади Нила до фиксатора на боковине его кресла. Нил откинулся назад, и тут же Эндрю оказался рядом, забрался на сиденье и перелез через него. Одно из бедер Эндрю проскользнуло между раздвинутых ног Нила, с наслаждением прижимаясь к бугорку на джинсах. Нил застонал от этого ощущения, впиваясь в губы Эндрю, который прижимался к нему все сильнее. Эндрю нежно обхватил горло Нила рукой и откинул его голову назад, обостряя интенсивность поцелуев. — Эндрю, — прошептал Нил, проглотив слова ртом Эндрю. — Можно? — спросил он, поднимая руки, которые так и остались сцепленными по бокам. Эндрю бесшумно последовал за его мыслью, взяв его руки в свои и положив их себе на плечи, где Нил тут же запутался пальцами в ткани его свитера. — Только здесь, — сказал Эндрю, проводя губами по челюсти и шее. Он пожирал каждый сантиметр кожи, посасывая и покусывая, пока Нил не почувствовал себя слишком чувствительным и ломким под руками Эндрю. Он застонал, запутавшись руками в волосах Эндрю, светлые пряди которого оказались на удивление мягкими и приятными для его дрожащих рук. — Я хочу тебя, — сказал Эндрю, покусывая ухо Нила и посасывая его во рту. Нил хотел обхватить ногами талию Эндрю, хотел почувствовать жесткое скольжение его бедер по своим, хотел ощутить твердость между ног Эндрю так же сильно, как и почувствовать его вкус. Нил не хотел ничего больше, чем позволить Эндрю уничтожить себя. — Эндрю, — прохрипел Нил, сжимая пальцы в волосах, когда губы Эндрю снова нашли его рот. — Скажи мне, чего ты хочешь, Нил, — сказал Эндрю, приблизив губы к губам Нила. — Я хочу все, — сказал Нил, и Эндрю дал ему именно то, что он хотел. Он протиснулся между дрожащими бедрами Нила, ладони ласкали нежную внутреннюю поверхность бедер через ткань. Нил откинул голову назад и был вознагражден грубым движением языка по его горлу. Эндрю обхватил Нила ногами за талию и лишь на мгновение замешкался, прежде чем прижаться к нему. Он издал звук, похожий на звериный: ногти с яростью впились в кожу головы Эндрю. Эндрю смотрел на него полуприкрытыми глазами, губы были изогнуты по краям. Он смотрел на Нила так, как никто до него не смотрел, как будто хотел его погубить. Нил хотел быть уничтоженным. В тот самый момент, когда их рты столкнулись, причем так резко, что в основном это был стук зубов, вокруг раздался пронзительный звон. Эндрю вздрогнул, освобождая пространство между их ртами, чтобы посмотреть Нилу в глаза. Он выглядел развратно: губы красные и припухшие, щеки раскраснелись от возбуждения, глаза широко раскрыты и устремлены вдаль. — Что это? — прошептал Эндрю, дыхание которого щекотало Нилу нос. Глаза Нила стали еще больше, когда он одной рукой отпустил волосы Эндрю, чтобы пошарить в заднем кармане. Эндрю зашипел сквозь зубы: его бедра взметнулись вверх, а эрекция оказалась прижатой друг к другу сквозь слои одежды. Нил тут же забыл о пищащем телефоне, когда Эндрю наклонился и захватил его рот в обжигающем, сводящем с ума поцелуе. Эндрю впился бедрами в его пульсирующий член и позволил поглощать себя. Звонок прекратился, и телефон был полностью забыт, когда они погрузились в свои желания. Нил скрестил руки за головой Эндрю, пытаясь притянуть его еще ближе. Бедра Эндрю уверенно и яростно вращались навстречу Нилу. Они оба испугались, когда телефон снова зазвонил. Оба отпрянули друг от друга, тела их были по-прежнему крепко прижаты друг к другу. Нил бросился к телефону, и глаза его расширились, когда он увидел звонившего. — Блядь, — произнес Нил, не решаясь ответить. — Что? — спросил Эндрю, дыша короткими вдохами. — Это мой отец, — ответил Нил, глядя на Эндрю полными ужаса глазами. — Блядь, — как попугай повторил Эндрю, — отвечай. Нил ответил на звонок. — Папа, — сказал он, голос по-прежнему неровный и тихий. — Где ты, блядь, находишься? — крикнул тренер через линию. — Сейчас два часа ночи, мать твою. У тебя школа через шесть часов! Ты знаешь, как опасно это дерьмо, Нил? — Извини, я не знал, что уже так поздно. Я скоро буду дома, — сказал он, успокаивая себя. — Сожаления недостаточно, Нил. Я думал, что ты у отца, я был так близок к тому, чтобы позвонить агенту Браунингу. Больше так со мной не поступай. Тащи свою задницу домой, сейчас же, — а потом он повесил трубку. Нил убрал телефон от уха и уставился на черный экран. Эндрю долго смотрел на Нила, прежде чем оторваться от него и сесть на свое место. Они оба смотрели на пустую улицу перед собой, слова терялись среди зарослей травы. — Я отвезу тебя домой, — сказал Эндрю. Он вывел машину на дорогу, пока Нил откидывал свое сиденье. Они долго сидели в тишине, и на многие километры единственным звуком был стук шин по асфальту. — Извини, — сказал Нил, положив руки на колени. Он не смотрел на Эндрю, когда говорил это. — За что? — ядовито спросил Эндрю. — Ты не сделал ничего плохого. — Нет, я знаю, — сказал Нил, нервно проводя рукой по волосам. — Я просто... мне жаль, что мы не смогли закончить начатое. Эндрю посмотрел на него сбоку, уставившись на него. Он поглотил Нила целиком. — В следующий раз. Поддразнивание и обещание в одном лице.