Raised on Little Light

Две недели спустя Было уже далеко за семь с половиной вечера, когда Нил въехал на подъездную дорожку, а отцовский пикап стоял на своем обычном месте — его машина бампером прижималась к стене дома. В гостиной горел свет, шторы были плотно задернуты. Нил нахмурился при виде этого зрелища, в животе у него поселилось беспокойство. Он прижал руку ко все еще кровоточащему носу и вышел из машины. Захлопнув за собой дверь, он быстро забрал с пассажирского сиденья свою спортивную сумку и закинул ее на плечо. Когда он вставил ключ в замок, входная дверь уже была открыта. Нил резко остановился, распахнув ее, и на него обрушилась волна голосов. Нил протиснулся в дверной проем и смело заглянул в открытую кухню. Тренер стоял спиной ко входу, его плечи были напряжены, а руки лежали на стойке. Кевин сидел возле стола, перед ним стояла бутылка водки, и он буквально плакал в свои руки. Сердце Нила заколотилось, резко ударившись о грудную клетку, при виде этого зрелища. Мысль о том, что Кевин находится в его доме, оставила неприятный привкус во рту и неприятное покалывание под кожей. Эндрю сидел рядом с ним и с безучастным выражением лица наблюдал за происходящим. Ники и Аарон находились в стороне, их голоса доносились из гостиной. Нил попытался закрыть дверь без единого звука, но щелчок замка все равно заставил его отца испуганно обернуться на шум. Он взглянул на сына и закрыл глаза. Тренер сжал переносицу и выдохнул. — Господи, дай мне силы. Эндрю бросил взгляд на окровавленный нос, на высохшие и запекшиеся следы на шее и рубашке. — Что ты натворил на этот раз? — спросил тренер, голос его был напряженным и усталым. Ему надоели все эти травмы Нила, надоело беспокоиться каждый день, но Нил ничего не мог поделать с тем, что он был магнитом для неприятностей. — Вообще-то в этот раз я не виноват. Роджерс впечатал меня в плексиглас. Лицом вперед, — ответил Нил с неприязнью в голосе. — Я должен каждое утро пеленать тебя в пузырчатую пленку, чтобы такого не происходило, — сказал отец, обернувшись. Эндрю проследил за ним взглядом, когда он вошел на кухню. — Что это за собрание команды на кухне? — нерешительно спросил Нил, притворяясь безразличным, когда открыл холодильник и достал бутылку с водой. Ваймак посмотрел на него и открыл рот, чтобы ответить, когда Кевин пробормотал между пальцами. — Вороны идут за мной. Сердце Нила подпрыгнуло в груди, но он быстро взял себя в руки и лишь вопросительно поднял бровь, глядя на отца. Тренер на мгновение прикрыл глаза, прогоняя раздражение. — Вороны только что объявили, что в следующем году они официально сменят округ. В голове у Нила стало совсем пусто, в ушах появился странный гул. Он не мог разобрать слов, пока они проплывали в его путаных мыслях. — Это было быстро, — ответил Нил, разрывая зрительный контакт с отцом. — Зачем они это сделали? — он боролся с паникой, которая медленно поднималась в его груди. — Потому что я только что принял Кевина на работу в качестве помощника тренера. Сердце Нила заколотилось и остановилось в груди, а мысли бегали по кругу, крутились и вертелись, пытаясь найти объяснение, которое имело бы смысл. Он все время возвращался к одному и тому же вопросу: почему его отец так рискует? — Хорошо, — сказал Нил слишком непринужденно. Он медленно закрыл холодильник, слишком крепко сжал в кулаке воду и позволил крови стекать по лицу. Повернувшись и выйдя из комнаты, он не встретился взглядом с отцом. __ Нил исчез прежде, чем Ваймак успел выпроводить кузенов и Кевина. Он бежал до тех пор, пока ноги не перестали держать его, а кровь все еще размазывалась по его лицу хаотичными, грязными линиями. Тело несло его прямо к корту, дыхание вырывалось из легких, когда он вбивал код в дверь. Когда дверь с грохотом захлопнулась за ним, он позволил темноте стадиона поглотить его целиком. __ Этой ночью его преследовали кошмарные сны — воспоминания повторялись в его голове, как старые эпизоды. Он надел свои старые ботинки, как будто так и было задумано, делая один знакомый шаг за другим, повторяя слова, которые он чувствовал на вкус даже в моменты бодрствования. Он был маленьким, меньше, чем когда-либо помнил себя, руки были в крови. Его тело сотрясала неконтролируемая дрожь, нож в его руке грозил выскользнуть из пальцев и разбиться об пол. Он был слишком мал, чтобы помнить об этом, слишком мал, чтобы испытать это, но вот он здесь, руки истерзаны в клочья, ожоги представляют собой нескоординированную шахматную доску. Он помнил жгучую боль, пульсацию и боль от неудачи. Следующим, что он запомнил, была улыбка отца, ужасная и кровавая, — открытая рана, которая никогда не заживет. Он наблюдал за Нилом, словно тот был его следующим блюдом. Затем раздался ее крик, эхом отдававшийся в пространстве снова и снова. Она не хотела доставлять ему удовольствие, не хотела, чтобы он видел, как она разбивается, но у каждого человека есть точка преткновения — Нил знал это лучше, чем кто-либо другой. Нил не знал, куда смотреть: на израненную, кричащую мать или на отца, того, кого он всегда боялся, монстра в шкафу. Он перевел взгляд на отца, и внезапно его сердце упало в желудок. Вместо Натана Веснински, с тесаком наперевес, в черном костюме, заляпанном кровью, стоял Дэвид Ваймак. Его улыбка была совсем не такой, как обычно: резкой там, где она всегда была мягкой и доброй, с зубами там, где она всегда была закрытой и спокойной. Он сжимал в руке тесак Натана, руки и кисти окрасились в алый цвет. Нил не мог уследить за происходящим. Он попытался отстраниться, но его ноги были прикованы к земле, погребенные под цементом. Тренер подкрадывался все ближе, улыбка становилась все шире, когда тело Нила сотрясалось все сильнее. Он проснулся от резкого звука, который заставил его мгновенно подняться на ноги. Сердце билось в груди неровным стаккато, стуча так сильно, что он слышал его в своем черепе. Нил едва успел набрать воздух в легкие, как понял, что это за шум: в дверях стоял Эндрю с ракеткой в одной руке. Нилу не составило труда догадаться, что произошло после этого. — Какого черта, — задыхаясь, сказал Нил. — Ты выглядел так, будто тебе нужна помощь, — сказал Эндрю, вертя ракетку между двумя ладонями. Его глаза быстро просканировали тело Нила, как полагает Нил, чтобы проверить, нет ли травм. Когда анализ оказался чистым, он повернулся и исчез из комнаты. Нил услышал знакомый звук открывающейся двери раздевалки, а затем звонкий удар ракетки о твердую поверхность. Через минуту он снова оказался под дверью. — Что ты здесь делаешь? — спросил Нил, наконец-то усевшись на диван, где он отключился двадцать минут назад. Эндрю не ответил, а подошел к Нилу и опустился рядом. Он достал сигареты, прежде чем ответить на вопрос. Он прикурил и передал одну Нилу. — У тебя был такой вид, будто у тебя сейчас случится срыв, когда тренер сказал, что попросил Кевина стать его помощником, — ответил Эндрю, вдыхая дым в свои легкие. Нил долго не отвечал, ощущая запах сигарет и ощущая Эндрю рядом с собой. Его сердце все еще неровно билось в груди, а кожа все еще липла и зудела там, где воспоминания всплывали старыми ранами. Он был в слове от свободного падения в панику. — Я просто удивился, — сказал Нил, сделав длинную паузу. — Ты дерьмовый лжец. Нил чуть не поперхнулся дымом. — Хочу тебе сказать, что я отличный лжец, — возмущенно заявил он. Эндрю посмотрел на него краем глаза, и в его взгляде промелькнуло снисхождение. — Конечно, — он отвернулся. — Что у тебя с Кевином? Нил застыл с сигаретой на полпути ко рту; Эндрю быстро заметил это прерванное движение. Он повернулся и посмотрел на Нила, приподняв одну бровь. — Мне не нравится, что он натравливает Морияму на Лисов, — на моего отца, — легко ответил Нил, и это была полуправда. Эндрю, казалось, размышлял над этим; Нил не был уверен, верит он ему или нет. — Ты не лжешь, но и не говоришь мне всей правды. Ты чуть не задохнулся, когда увидел Кевина Дэя, лежащего на твоем диване. Нил не знал, как отмахнуться от незаданного вопроса, не знал, сколько еще он сможет терпеть приставания Эндрю, прежде чем сломается и откроет свои самые темные истины. — Почему тебя это так волнует? — спросил он, раздраженно ногтями впиваясь в кожу. Эндрю затянулся сигаретой и посмотрел Нилу в глаза. — Потому что мне нужно знать, смогу ли я заключить с ним сделку. — Что ты имеешь в виду? Нил нахмурился; его взгляд был непоколебим, когда он встретился с взглядом Эндрю. — Он попросил меня защитить его от Рико. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, почему он тебе не нравится, чтобы я мог решить, стоит ли соглашаться. Сердце Нила казалось в две секунды расколется на части. Он не был уверен, что сможет снова увидеть Эндрю, если тот решит встать на сторону Кевина. Он не мог представить себе мир, в котором не было бы Эндрю, но он вычеркнул бы его, если бы пришлось, если бы на кону стояла его жизнь, жизнь его отца, если бы на кону стояла жизнь Эндрю. — Что он предложил тебе взамен? Эндрю не ответил. Нил вздохнул. — Я познакомился с Кевином, когда мне было десять. Я не хочу, чтобы он узнал меня; с тех пор я сменил имя и не хочу, чтобы меня запомнили, как того человека. Эндрю смотрел на него долгое, тяжелое мгновение. — Ты сменил имя. Почему? Нил втянул в себя воздух, который обжег его на пути вниз. — Потому что я не хочу помнить, откуда я родом. Эндрю замолчал, докуривая сигарету, похоже, удовлетворенный полученными ответами. Нил наблюдал, как напрягаются мышцы его челюсти, когда он делает вдох, как сухожилия на шее, когда дым проходит в легкие. Он опустился на диван, облокотившись головой на руку, и закрыл глаза. Успокаивающий гул тихого дыхания Эндрю отвлекал его от болезненных воспоминаний и знакомого зуда тревоги под кожей. — Ты примешь его предложение? — спросил Нил едва слышным шепотом. Его не интересовали ни детали сделки, ни хитросплетения цветущих отношений Кевина и Эндрю. Нила волновал только ответ на этот вопрос: согласится ли он на сделку с Кевином? На самом деле он хотел сказать: неужели для нас это все? И все, о чем он мог думать, все, что он мог чувствовать, — это отчаянную, ноющую потребность сохранить это между ними как можно дольше. Нил открыл глаза, когда Эндрю затушил сигарету о подошву своего ботинка и бросил ее на землю. Только после этого он посмотрел на Нила, в его глазах мерцали непонятные эмоции. — Нет, — ответил Эндрю. Облегченный вздох вырвался из его легких, угрожая разрушить само его существо. Нил встретил взгляд Эндрю и задохнулся от внезапного осознания. — Ты ведь не собирался соглашаться на сделку с Кевином, верно? На краешке рта Эндрю мелькнул намек на улыбку, а глаза заблестели от веселья. Нил закатил глаза, фыркнув от нелепости. Молчание длилось так долго, что Нил почти позволил себе погрузиться в бессознательное состояние. Голос Эндрю вернул его в настоящее. — Да или нет? —спросил он, переходя на шепот. Нил не открыл глаза, да это и не требовалось, чтобы понять, что Эндрю не спрашивает его о чем-то, чего он не хотел бы дать. — С тобой всегда «да», — сказал Нил, в его голосе слышалась усталость. — Пока не станет «нет», — легко ответил Эндрю; Нил не смог удержаться от мягкой улыбки, приподнявшей уголок его рта. Эндрю не стал дожидаться окончательного «да», прежде чем его рука оказалась на лодыжке Нила, где штаны сползли выше, обнажив чувствительную кожу. Его большой палец погрузился под ткань, успокаивая боль, которой не было изначально. — Спи, — сказал Эндрю, и теплая рука плотно и удобно легла на его плоть. Удивительно, но Нил погрузился в пустую тишину сна без сновидений, а ощущение мозолистой руки Эндрю стало якорем, за который можно было ухватиться, одеялом безопасности, обернутым вокруг его сердца.