Raised on Little Light

Тренер присел на диван, спрятав лицо в ладонях, тяжело вздыхая. Нил не мог отвести взгляд, боясь, что иначе воспоминания снова захватят его. Тот взял себя в руки быстрее, чем Нил ожидал, и поднялся на ноги с ровным дыханием и борьбой в глазах. Он выглядел безумным — взбешенным. — Сядь, Нил, — мягко приказал он, указывая на диван, кладя твердую ладонь ему на плечо. Он подождал, пока сын устроится, и перевел свой неумолимый, неподвижный взгляд на Кевина, а затем медленно на Эндрю. — Вы оба должны слушать, и слушать хорошо. Я не буду повторять, — он сделал паузу, переводя взгляд с одного Лиса на другого. Нил рухнул на подушки, он был пуст, но органы и кровь удерживали его от смерти. — Все, что вы слышали и что вам предстоит услышать, останется в этих четырех стенах. Мы никогда больше не произнесем имя Натаниэля Веснински ни в этом доме, ни за его пределами, — он прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, и сглотнул, пытаясь дышать, чтобы не задохнуться. — Как это вообще возможно? — прошептал Кевин, глядя на него широко раскрытыми глазами. Нил повернул голову, чтобы краем глаза увидеть Кевина, заметить, как напряженно трясутся руки, как тело сворачивается в клубок, когда он смотрит на тренера так, словно тот может спасти их всех от неизбежного. — Я усыновил Нила, когда ему было 13 лет, — начал тренер, рассказывая историю о том, как Натаниэль Веснински умер в том подвале вместе со своей матерью и как из пепла его памяти родился Нил Ваймак. — Но как? — уже тверже повторил свой вопрос Кевин. — Я сбежал. Пока он был слишком занят мамой, — Нил отвел взгляд в сторону, вспоминая улыбку, которую больше никогда не увидит. — Она сказала мне бежать, но я все еще помню запах смерти. — Нил, — произнес тренер, но Нил продолжил. — Я нашел тренера технически, но на самом деле это он нашел меня, — Нил поднял глаза на отца, и по его лицу поползла грустная улыбка. — К тому времени я уже был в программе защиты свидетелей, но тренер все равно взял меня к себе. Вот как. Мысли Кевина закрутились и завертелись, не в силах обрести твердую почву, когда уже набрали обороты. — Почему ты подвергаешь себя такой опасности? Реакция тренера была мгновенной, он посмотрел на Кевина широкими, недоверчивыми глазами. — Потому что он был слишком важен. Никакая опасность не помешала бы мне сделать его моей семьей. Последовавшее за этим гробовое молчание было волнительным, энергия в воздухе была почти электрической, враждебной. Сердце хаотично билось о грудную клетку, выталкивая на поверхность эмоции, которые он предпочел бы похоронить глубоко внутри. Тренер всегда был светом в конце туннеля, единственной хорошей вещью во всем плохом. Он был единственным человеком, которого Нил всегда боялся потерять, единственным, кому он доверял все. Каждый божий день он сожалел о том, что втянул Дэвида Ваймака в эту неразбериху. — Вам обоим лучше остаться на ночь, мы обсудим это утром, когда весь шок и потрясение сойдут, — он стоял и смотрел на всех с непередаваемой холодностью. — У нас есть две комнаты для гостей, одну вы можете использовать наверху, рядом со спальней, другую — дальше по коридору, за кабинетом. Тренер не двигался с места, пока трое мальчиков не встали и не дали понять, что намерены покинуть комнату. Он выпроводил их, как будто знал, что они не последуют его четким требованиям. Кевин занял спальню на втором этаже, захлопнув ее достаточно сильно, чтобы продемонстрировать свой гнев и страх. Эндрю и Нил замешкались, заставив отца повернуться к ним лицом. Он поднял брови. — Если вы думаете, что я не знаю, что происходит между вами, то вы не такие уж умные, какими я вас считал, — он подавил смех из-за отсутствия реакции — это было подтверждение, в котором Дэвид не особенно нуждался. — Если вы будете спать в комнате Нила, убедитесь, что вы не будете заниматься чем-то взрослым. Ни один из них не сдвинулся с места, пока тренер не зашаркал вверх по лестнице и не скрылся в своей комнате, с силой захлопнув дверь. Они смотрели друг на друга, пока Нил не сдержался и не разразился смехом, который, казалось, захватил его. Как только начал, он уже не мог остановиться: в уголках его глаз появились слезы, а ребра начало покалывать от смеха. Эндрю позволил себе улыбнуться заливистому смеху Нила — звуку, который ему так редко доводилось слышать. Он моргнул, мысленно в голове запечатлев эту картину, чтобы навсегда запомнить момент. В конце концов смех замедлился и затих, пока не стало так спокойно, что любой звук мог бы разорвать тишину. Улыбка Нила исчезла слишком быстро, а на месте быстро угасающей радости появился хмурый взгляд. Эндрю сделал шаг к нему, и его намерения стали ясны, когда он протянул руку вперед, чтобы сжать волосы Нила. — У тебя, наверное, столько вопросов, — прошептал Нил, нарушив напряженную тишину. Брови Эндрю сошлись, глаза забегали по лицу Нила, словно ложь и полуправда могли обнаружиться между веснушками на переносице или в опасной синеве его глаз. — Да, — ответил он, подняв свободную руку, чтобы провести большим пальцем по левой стороне лица Нила и нежно погладить его острую скулу. — Но сейчас это не имеет значения. Нил склонился в ответ на прикосновение, глаза закрылись сами собой. — Чем больше ты будешь знать, тем большей опасности подвергнешься, — сказал Нил, когда Эндрю шагнул дальше, пересекая границы личного пространства. Он легко принял его, прижавшись к Эндрю, который обхватил его за плечи и уткнулся лицом в его шею. — Я не могу подвергать риску кого-либо еще. И не буду. Эндрю обхватил рукой затылок Нила, перебирая найденные там кудри, а рука обхватила талию Нила достаточно крепко, чтобы причинить боль. — Мне все равно, — короткое дыхание Эндрю взъерошило каштановые волосы на голове Нила. — Говори или не говори, мне все равно. Я никуда не уйду, и ты тоже.