Raised on Little Light

Он чувствовал, что усталость дает о себе знать, доводя его до потери сознания. Он родился в этом мире изможденным и усталым, ему суждено было стать сломанной вещью со слишком большим количеством недостатков. Он чувствовал, что это действительно так, наблюдая за тем, как его уменьшенная копия плачет беззвучными слезами, они навсегда запятнали его щеки и запечатлели горе, которое останется до самого последнего вздоха, пока покой небытия наконец не поглотит его. Он молча следил за тем, как его, десятилетнего, били по лицу за то, что он задавал слишком много вопросов, как отец нагревал утюг, прежде чем крепко прижать к его мягкой, ничем не запятнанной плоти. Всю свою жизнь он прожил в мгновениях и вспышках боли, горя и тоски, пока не ощутил тепло двух сильных, покрытых татуировками рук. Боль исчезла, превратившись в нежное напоминание, в шепот, и переросла в удивительное счастье, в нерешительное доверие. Он наблюдал, как его тринадцатилетний подросток впервые за три года взял в руки ракетку для экси, и был в восторге, видя гордую улыбку на лице тренера, когда тот гнался за ним по корту. Их смех разлетался рикошетом по залу, как лучи. В одно мгновение сцена изменилась. Корт расплавился и истлел на глазах, скамейки покрылись плесенью, как трофеи на полке, плексиглас потемнел от пыли, корт раскололся молниевидными трещинами. Затем последовали брызги крови и гортанные крики. Он слегка повернул голову в сторону открытого дверного проема, ведущего в холл. Свет, проникающий в него, был знаком, он знал, что должен идти по этому пути. Каждый шаг вперед был похож на треск кости. Какая-то внутренняя часть его сознания знала, что будет ждать его по ту сторону двери, но он все равно не был готов к той сцене, которая предстала перед ним. Такое счастье обернулось пародией на историю, которую невозможно постичь, но для Нила она была слишком знакома. Этот образ снился ему и раньше, он видел его за закрытыми глазами каждую ночь перед сном и каждое утро перед пробуждением. Дэвиду Ваймаку не суждено было стать жертвой Балтиморского мясника, но в снах Натаниэля Веснински он был обречен на мучения почти каждую ночь. Он слышал только его крики, чувствовал, как режут его плоть, ощущал резкий привкус крови. Отец встретил его взгляд. Когда Натан Веснински заживо сдирал с него кожу и шептал слова, которые он всегда ожидал услышать. — Я не должен был оставлять тебя у себя. __ Мешки под глазами Нила казались огромными и опухшими, а усталость затуманивала его зрение. Он медленно делал себе кофе и из-за этого слегка обжёгся, когда горячая жидкость пролилась на стол, пока он зевал. Тренеру было еще рано собираться на работу, где он, скорее всего, пробудет до дневной тренировки с Лисами, оставив Нила одного в доме, который казался ему слишком большим. В тот день Нил отказался от школы, чтобы выспаться. К несчастью для Нила, сон всегда давался с трудом. Надвигающееся события казались слишком явными, они медленно вторгались в его пространство, проникая в каждый аспект его жизни, пока не зазвенели тревожные колокольчики, возвещая о том, что последствия прошедших восьми лет надвигаются на него. Он неоднократно подумывал о том, чтобы взять телефон и позвонить агенту Браунингу, но каждый раз, когда большой палец замирал над номером, сердце опасно сжималось в груди, и он не мог придумать ни одной вещи, о которой мог бы рассказать агенту, не поставив при этом под удар всех их. Мориямы не были теми, против кого Нил мог бы пойти и победить. Вместо того, чтобы бежать, он твердо встал на ноги и сказал себе, что останется здесь столько, сколько сможет, столько, сколько захочет Тренер. Нил сел на столешницу и стал попивать кофе, пролистывая телефон в поисках сообщения Эндрю. Когда он нажал на кнопку, готовясь написать вопиющий ответ на его последнее сообщение, в дверь позвонили. Зловещий звук эхом пронесся по гостиной и кухне, пока не достиг каждого угла двухэтажного дома. Нил остался сидеть на месте и ждал. Через минуту последовал стук, рука твердо и неумолимо стучала по толстому материалу входной двери. Он медленно зашевелился на своем месте, пытаясь разглядеть сквозь слои краски и дерева незнакомца по ту сторону. Было почти слишком тихо, чтобы услышать, но проклятие пробралось под дверью и донеслось до ушей Нила. Он откинул голову назад и уставился в белый потолок, пытаясь прогнать раздражение. С тяжелым вздохом он опустился на стул и проскользнул к входной двери. Он легко щелкнул замками и распахнул дверь перед удаляющейся спиной Кевина. Нил раздумывал, дать ли ему уйти, захлопнуть дверь, как будто его и не было. Вместо этого он цокнул языком и стал ждать, когда Кевин повернется в его сторону. — Я стучал пять минут, — прорычал Кевин, топая обратно по дорожке к входной двери. — А я пять минут тебя игнорировал, — криво парировал Нил. — Чего тебе надо? — его раздражение словно физически присутствовало в комнате вместе с ними, жадным шепотом требуя разрешения напасть на их гостя. — Поговорить. Впусти меня, — приказал Кевин, вклиниваясь в личное пространство Нила, пока тот не смирился и не впустил его внутрь. Он захлопнул за ними дверь с такой силой, что стены дома задрожали. — Я не в настроении, так что давай побыстрее, — проворчал Нил, возвращаясь на свое место у стола, где его ждал кофе. Кевин прошелся по дому, как будто он был его хозяином, и стал суетиться на кухне, пока не нашел кружку, чтобы налить себе кофе. Повернувшись спиной к Нилу, он сказал. — Нам нужно поговорить. Смятение Нила подкралось к нему так внезапно, что он почувствовал себя неловко, как в объятиях. Кевин хотел поговорить только об одном, и Нил не желал участвовать в этом разговоре. — О чем нам вообще может быть нужно поговорить? — спросил Нил с резким укором в голосе. Кевин перегнулся через стойку, чтобы налить себе кофе до краев. Не обращая внимания на парня, он начал. — Нам нужно обсудить, что будет дальше. В голове Нила все перевернулось при виде последствий этого предложения. Что будет дальше? Рико неизбежно сообщит его отцу, что он все еще жив и живет совершенно нормальной и счастливой жизнью. А потом он умрет. — Нам не нужно ничего обсуждать. Тебя это больше не касается, — ответил Нил, так крепко сжав кулаки вокруг своей кружки, что керамика заскрипела под его ладонями. — То, что со мной происходит, тебя не касается, Дэй. Кевин набросился на него, оскалив зубы. — Это мое гребанное дело, когда ты планируешь утянуть за собой всех остальных, — слова прозвучали как сильный удар по лицу. Он не понял. — Что, блядь, это значит? — спросил Нил, медленно вставая со стула. Последовавший за этим громкий вопль заставил его вздрогнуть, мышцы напряглись, готовые к бегству. Кевин скрестил одну руку на груди и сделал неуверенный глоток кофе, не сводя глаз с Нила. — Мы с тобой оба знаем, на что способен твой отец. Я до сих пор слышу крики того человека в своих снах, могу только представить, какие кошмары снятся тебе. Нил нахмурился, губы сжались в тонкую линию, и он прикусил язык. — Он убил твою мать у тебя на глазах, не так ли? — спросил Кевин, слегка наклонив голову. Нил вздрогнул и сделал шаг в сторону от стойки и Кевина, после чего прорычал. — Не говори о моей матери. — Думаешь, он не сделает с Ваймаком то же самое, что и с твоей матерью? — спросил Кевин, бахнув кофе на стойку. Нил с запозданием увидел, как кофе расплескался по белому мрамору, и на мгновение ему показалось, что это похоже на брызги крови. Трудно было смотреть на это зверства, но, встретив взгляд Кевина, он уже не мог отвести его. Обвинение, которое он увидел в ответ, было подобно физическому удару, грозившему поднять его на колени. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — произнес Нил, его руки начали трястись. — Я точно знаю, что говорю, — прошипел Кевин, упираясь ладонями в столешницу. Кевин был почти что вдвое выше Нила, но в тот момент Нил внезапно и остро ощутил разницу в росте. — Мы с тобой оба знаем, что никто не выйдет из этой ситуации живым. Нил сглотнул комок в горле, борясь с желанием запустить руки в волосы. — Чего ты от меня хочешь? — Я хочу, чтобы ты ушел, — Кевин почти выкрикнул эти слова, заставив Нила сделать еще один шаг назад. — Ты тянешь его за собой. Программа защиты свидетелей не сможет защитить тебя от того, что тебя ждет, Натаниэль. — Не называй меня так, — прорычал Нил, сжимая руки в кулаки. Кевин вздохнул, и у Нила сложилось впечатление, что Кевин чувствует себя так, будто имеет дело с глупым, невежественным ребенком, а не с человеком, который знает, каким жестоким может быть мир. — Тебе не следовало оставаться здесь, нужно было бежать, пока они не нашли тебя, — сказал Кевин, и на этот раз его слова прозвучали тише, мягче, словно он знал, что правда как нож медленно погружается в грудь Нила, с каждым словом приближая лезвие на дюйм к его сердцу. — Ты все еще можешь сделать это. Если ты останешься здесь, он придет за тобой и всеми, кого ты знаешь и любишь. — Думаешь, я этого не знаю? — Тогда что ты здесь делаешь? — прошипел Кевин, в его глазах плескался гнев. Нил не выдержал его взгляда. — Все было хорошо, пока ты не появился здесь. Кевин рассмеялся. — Всегда было вопросом времени, когда Рико найдет тебя, — он наблюдал, как боль и нерешительность отражаются на лице Нила. — Ты не понимаешь, на какое зло готов пойти Рико, чтобы получить желаемое. Нил резко ответил. — Я знаю монстров похуже Рико. — Тогда тебе лучше знать. Нил повернулся к Кевину спиной, не в силах смириться с правдой, которая смотрела на него в ответ. Он едва мог дышать из-за боли в груди, едва мог видеть из-за слез, которые грозили пролиться. — Убирайся из моего дома, — наконец сказал Нил, слишком тихо, чтобы быть угрожающим. — Ваймак слишком долго нянчился с тобой. Прости, что именно мне пришлось рассказать тебе правду. Нил услышал, как Кевин сделал шаг за стойку и направился к двери. Он не поднял глаз, когда Кевин сказал. — Если уж на то пошло, ты был бы прекрасным нападающим. Дверь с щелчком закрылась за ним.